Мисс

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 9. Папочка

Через несколько дней после той безумной, незабываемой ночной оргии у бассейна, когда Сайли, всё ещё хранившая в памяти образ влюблённого мальчишки Стива, практически забыла о его существовании, ей передали письмо. Конверт был из плотной, дорогой бумаги, с вензелями, и пах какими-то изысканными мужскими духами. Сайли удивилась — она редко получала письма, и уж тем более такие. Вскрыв конверт, она пробежала глазами по строчкам, и удивление сменилось настоящим изумлением. Письмо было от Стива.

Юноша, забыв всякую гордость и приличия, отчаянно, взахлёб, признавался ей в своей пылкой, безумной, как ему казалось, любви. Он писал, что Сайли является для него не просто красивой девушкой, а настоящим идеалом, эталоном женской красоты, сошедшим с небес. Он писал, что не может без неё жить, что каждую ночь видит её во сне и просыпается в холодном поту. Заканчивалось это сумбурное, полное юношеского максимализма послание пафосными, но от того не менее искренними словами: «Сайли, любимая! Я не могу без тебя! Несмотря ни на что, ты будешь моею. Я всё сделаю, чтобы мы были вместе, и нас никто не разлучит. Никто и никогда!»

Сайли никогда в жизни не получала таких писем. К ней привыкли относиться как к красивому телу, как к игрушке для утех, но чтобы вот так, с таким обожанием и преклонением... Это было и трогательно, и немного смешно, и даже где-то пугающе. Вечером того же дня она зашла в комнату к своей неразлучной подруге Мери и, усевшись на её кровать, зачитала письмо вслух.

Мери, выслушав, присвистнула и, задумчиво теребя прядь своих светлых волос, спросила:

— И что ты думаешь делать? Собираешься отвечать этому влюблённому щенку?

— Не знаю, — честно призналась Сайли, теребя край письма: — Честно говоря, я бы вообще предпочла никак не реагировать. Просто выкинуть и забыть. Но чувствую, что этот мальчишка так просто не отстанет. У него в глазах такой огонь горел... Он же ненормальный, может и правда глупостей наделать.

— А он хоть симпатичный? — с практичным интересом спросила Мери, подходя к вопросу с другой стороны.

— Да просто красавчик! — усмехнулась Сайли: — Вылитый принц из диснеевского мультика. Но это сейчас совсем не имеет значения.

— Конечно, не имеет, — согласилась Мери: — Тут другое важно. А кто у него отец? Ты узнавала?

— Точно не знаю, но, судя по той вилле, по лимузину, по тому, как он легко организовал наш выезд, могу сказать точно — это очень большой, просто огромный мешок с деньгами. Миллионер, не меньше.

Мери задумалась, покусывая губу, а потом её лицо озарила хитрая улыбка.

— Придумала! — воскликнула она: — Слушай, это гениально! Если хочешь, чтобы этот Стив раз и навсегда от тебя отстал, напиши ему, что ты согласна быть с ним, но только при одном условии — если он женится на тебе. Официально, в церкви, с кольцами и фатой. Понимаешь? Для него, восемнадцатилетнего мажора, это будет удар ниже пояса. Он, конечно, папе своему такую новость и заикнуться побоится. У него просто не будет другого выхода, как оставить тебя в покое.

Сайли идея показалась забавной и очень удачной. Она согласилась, и они тут же, прямо в комнате Мери, накарябали короткий, сухой, максимально официальный ответ, не оставляющий места для надежд:

«Милый Стив! Я согласна быть твоей только в том случае, если ты женишься на мне. Официально. Если нет, то прошу больше меня не беспокоить. Всего хорошего. Сайли».

Отправив это письмо, Сайли уже через день совершенно забыла о нём и о Стиве. Жизнь в клубе, с её бесконечной чередой клиентов, спермы и денег, закрутила её с новой силой.

                                                                               ***

Примерно через две недели после того, как Сайли отправила Стиву своё ультимативное послание, у ворот виллы остановился тот самый роскошный чёрный «Шевроле», который совсем недавно отвозил их на злополучные именины. Девушки, уже переодевшиеся в свои рабочие «доспехи» — невероятно короткие голубые юбочки и полупрозрачные блузки, — готовились к вечернему наплыву клиентов. Увидев знакомую машину, они всей гурьбой, толкаясь и хихикая, прильнули к окнам, чтобы рассмотреть, кто же на этот раз пожалует.

Из задней двери шикарного автомобиля, которую услужливо распахнул шофёр, вышел высокий, стройный, прекрасно сложенный мужчина. Он сразу приковал к себе внимание всех без исключения девушек. Смуглое, чисто выбритое, аристократическое лицо, правильный, тонкий нос с лёгкой горбинкой, волевой, чётко очерченный рот, холодный, спокойный, изучающий взгляд серых глаз, и слегка тронутые благородной сединой виски — мужчина выглядел впечатляюще, даже пугающе-величественно. Он был здесь впервые, никто из девушек его не знал, и это подогревало интерес ещё больше.

Мужчина, не обращая ни малейшего внимания на столпившихся у окна и откровенно разглядывающих его девушек, уверенной, твёрдой походкой прошёл через холл и, не задерживаясь, направился прямо в кабинет мадам Рошат. Девушки затаили дыхание в ожидании. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и появилась мадам Рошат со своим неизменным блокнотом. Она обвела взглядом зал и сухо, деловито произнесла:

— Сайли Малин, поднимитесь в свою комнату. Вас ждут.

Сайли, чувствуя на себе десятки любопытных, а кто-то и откровенно завистливых взглядов подруг, встала и, стараясь сохранять спокойствие, направилась к лестнице. Сердце её колотилось где-то у горла. Кто этот загадочный аристократ? Что ему нужно?

Когда Сайли открыла дверь своей спальни, незнакомец уже был там. Он не сидел, а стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел куда-то в темноту парка. Услышав щелчок замка, он медленно обернулся. Несколько секунд он молча, изучающе, с ног до головы осматривал девушку. В его взгляде не было похоти, только холодное, спокойное любопытство и оценка. Затем он жестом указал Сайли на единственное в комнате кресло и, когда она послушно села, заговорил. Голос у него был низкий, приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой.

— Вам что-нибудь говорит имя Алан Кристел? — спросил он, продолжая стоять напротив неё.

Сайли отрицательно покачала головой, чувствуя себя маленькой девочкой перед строгим учителем.

— Это я, — мужчина слегка склонил голову: — А Стив Кристел — мой сын. Вы знаете его?

Сайли молча кивнула, уже начиная догадываться, к чему идёт дело.

— У меня к вам, Сайли, будет очень серьёзный разговор, — голос мистера Кристела звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение: — Этот маленький мерзавец, мой сынок, поднял на ноги всю нашу многочисленную родню. Этот сумасшедший мальчишка требует, требует, вы понимаете? — чтобы мы разрешили ему жениться на вас!

 Алан Кристел сделал паузу, давая ей осознать услышанное: — Я надеюсь, что вы, будучи девушкой взрослой и, судя по всему, неглупой, прекрасно понимаете, что это невозможно. Это абсурд, нонсенс! Я, чтобы немного остудить его пыл, отправил его подальше отсюда, к родственникам в другой штат. Но он грозится сбежать оттуда, чтобы разыскать вас. Объясните мне, Сайли, что всё это значит? Что вы ему написали? — Он старался сохранять хладнокровие, но по его участившемуся дыханию и лёгкому подрагиванию пальцев было видно, что он сильно взволнован и разгневан.

Сайли, собравшись с духом, спокойно, ничего не утаивая, рассказала ему всё, как было. Показала письмо Стива, которое предусмотрительно сохранила, и черновик своего ответа. Мистер Кристел внимательно, нахмурившись, прочитал оба послания, затем аккуратно сложил письмо сына и положил его к себе во внутренний карман пиджака.

— Я вас не виню, Сайли, — неожиданно мягко сказал он: — Это всё Стив и его глупая, горячая молодость. Но теперь, увидев вас своими глазами, — он снова окинул её долгим, внимательным взглядом: — я начинаю понимать его. Вы действительно чертовски красивы.

Он помолчал, давая словам улечься, затем продолжил:

— Значит, я могу быть совершенно уверен, что вы не питаете никаких надежд и не имеете никаких видов на моего сына? Никаких претензий в будущем?

Сайли, искренне радуясь, что этот неприятный разряд заканчивается без скандала и истерик, поспешно, с готовностью заверила его в этом. Она отрицательно замотала головой.

— Ну, вот и прекрасно! — на лице Алана впервые появилось подобие улыбки: — Я, собственно, только за этим сюда и приехал. Уладить это недоразумение. До свидания, Сайли.

Он направился к двери, но у самого порога вдруг замер, замешкался, словно внутри него происходила какая-то борьба. Он задумчиво посмотрел на дверную ручку, потом медленно обернулся. В его глазах, только что холодных и деловых, появилось что-то новое — лёгкое, едва уловимое смущение, смешанное с интересом.

— Да... — протянул он, словно размышляя вслух: — И всё-таки, знаете, мальчика я теперь понимаю как никогда. Ваша красота, Сайли, она... она тронула даже меня, старого циника.

Он усмехнулся своим мыслям. — Я, пожалуй, останусь у вас сегодня. Хотя это совершенно не в моих правилах — посещать подобные заведения. Вы не будете против?

Сайли, всё ещё сидящая в кресле, удивлённо подняла брови. Впервые за всё время работы в клубе её спрашивали, будет ли она против. Обычно клиенты просто приходили и брали своё, не интересуясь мнением девушки. Это было непривычно, но приятно. Она молча улыбнулась в ответ, и эта улыбка была красноречивее любых слов.

Алан Кристел, словно получив разрешение, подошёл к бару, встроенному в стену, открыл дверцу и, не спрашивая, достал пузатую бутылку дорогого виски, которая стояла там для особых гостей. Он налил себе полный стакан янтарной жидкости и, не закусывая, залпом, одним махом, осушил его. Крепкий напиток обжёг горло, но помог расслабиться и сбросить остатки скованности.

— Я давно не был в подобных местах, — сказал он, ставя стакан на столик:  — Но сегодня... сегодня я просто не могу устоять. Каким же ветром тебя, такую красоту, занесло сюда? — он подошёл к ней почти вплотную: — Ты, девочка, просто прелесть, ты сама не знаешь, какая ты красивая. Поверь мне, тебе здесь совсем не место. Ты довольна своей жизнью?

Сайли пожала плечами, чувствуя исходящую от него волну мужской уверенности и силы.

— Не знаю, мистер Кристел. Здесь хорошо платят. Очень хорошо.

— Зови меня просто Алан, моя девочка, — мягко, но властно поправил он, беря её за плечи и заставляя подняться из кресла.

Он смотрел прямо ей в глаза, и Сайли почувствовала, как тонет в этом глубоком, пронизывающем взгляде. Её длинные ресницы взволнованно затрепетали. Алан взял её за гладкий, нежный подбородок, чуть приподнял её лицо к себе и, не спеша, с каким-то особенным, зрелым, чувственным наслаждением, крепко поцеловал в её пухлые, манящие губы.

От этого поцелуя, благоухающего дорогим виски и мужским парфюмом, Сайли словно пронзило током. Она мгновенно, полностью и безоглядно, попала во власть этого сильного, уверенного, опытного мужчины. Все её страхи, сомнения, вся скованность исчезли, смытые мощной, горячей волной желания. Она обхватила руками его седеющую, красивую голову и с жаром, со всей страстью, на которую была способна, ответила на поцелуй, вонзив свой шаловливый, гибкий язычок между его полуоткрытых губ, дразня, играя с его языком.

Затем она, тяжело дыша, отстранилась и, не говоря ни слова, глядя ему прямо в глаза, начала медленно, соблазнительно раздеваться. Алан, заворожённый этим зрелищем, тоже начал поспешно, но менее грациозно, снимать с себя одежду, не в силах оторвать жадного, пожирающего взгляда от раздевающейся девушки.

Каждый снятый Сайли предмет одежды отзывался в его напряжённых нервах острым, сладким толчком. Она не стала возиться с множеством мелких пуговиц на своей нарядной белой блузке, а просто, по-деловому, расстегнула несколько верхних и ловко скинула её через голову, оставшись в кружевном лифчике. Два налитых, тугих, как спелые кокосы, полушария грудей тяжело и соблазнительно заколыхались перед его жадным взором, едва сдерживаемые тонким кружевом. Затем, таким же ловким, отработанным движением, она расстегнула молнию на своей коротенькой голубой юбке, и та упала к её ногам. Теперь Сайли стояла перед ним в одних белых, полупрозрачных трусиках-стрингах, сквозь которые уже угадывался тёмный треугольник лобка. Чувствуя на себе его тяжёлый, вожделеющий взгляд, она медленно присела на край кровати и, грациозно, словно в замедленной съёмке, поочерёдно выдернула из трусиков свои длинные, безупречные ножки, отбросив последний предмет одежды в сторону.

Тем временем Алан, наконец, справился со своим сложным гардеробом: пиджак, туфли, брюки, галстук, подтяжки, рубашка, майка, носки, трусы — всё полетело на пол, небрежной кучей. Обнажённый, подтянутый, с ещё очень даже впечатляющей фигурой для своего возраста, он подошёл к сидящей на кровати девушке и сел рядом, почти вплотную. Он прижал к себе её податливое, горячее, молодое тело и снова принялся целовать — её нежные, припухшие от поцелуев губы, её длинную, тонкую шею, мочки ушей, ключицы.

Сайли кружилась голова, она возбуждалась всё сильнее с каждой секундой. Желая доставить этому невероятному мужчине максимум удовольствия, она, повинуясь инстинкту и наработанной практике, плавно сползла с кровати на колени на мягкий ковёр. Оказавшись перед ним, она нагнулась и осторожно, почти благоговейно, взяла в свою маленькую, изящную руку его член. Он был уже давно и надёжно возбуждён — внушительных размеров, твёрдый, как камень, с крупной, блестящей от выступившей смазки головкой. Сайли, глядя ему прямо в глаза, медленно обволокла губами и языком его розовую головку, а затем начала искусно, профессионально сосать его, постепенно углубляясь, беря всё глубже и глубже. Она работала языком, обводя головку, проникая в уздечку, покусывая зубками чувствительную кожу, одновременно массируя ладонью его тугой, налившийся мешочек яичек.

От этих умелых, профессиональных ласк Алан потерял последние остатки своего знаменитого хладнокровия. Он глубоко, со свистом задышал, запрокинул голову, вцепившись руками в её волосы, и судорожно, почти грубо, потянул девушку вверх, на кровать.

Они упали на широкую постель, прямо поверх пушистого покрывала. Сгорая от нетерпения, Алан подмял под себя гибкое, податливое тело Сайли. Его руки жадно сжимали и ласкали её божественные формы — груди, бёдра, ягодицы. Сайли, не медля ни секунды, сама широко раздвинула ноги, и член Алана, оказавшийся прямо напротив входа в её влажное, истекающее соками влагалище, медленно, плавно, с каким-то особенным, торжественным наслаждением, вошёл внутрь, до самого основания, наполняя её всю, растягивая стенки.

Алан великолепно владел собой и, в отличие от своего горячего, нетерпеливого сына, умел по-настоящему растягивать удовольствие, наслаждаться каждым мгновением, каждой эмоцией партнёрши. Сайли быстро, всего через несколько минут ритмичных, глубоких движений, испытала первый, мощный оргазм. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый, сдавленный стон.

Но Алан не остановился. Он продолжал делать размеренные, уверенные поступательные движения, затягивая акт любви на целый час, превращая его в настоящее, ни с чем не сравнимое путешествие по волнам наслаждения. Он доводил Сайли до такого состояния, когда она уже не понимала, где реальность, а где сон, — почти до состояния полного, абсолютного экстаза. Чередованию различных поз, казалось, не было конца.

То Сайли вставала на колени и локти, высоко задрав свою круглую, упругую попку, и Алан сзади входил в неё, любуясь этим завораживающим зрелищем и ритмично двигаясь. То она ложилась на живот, вытянувшись в струнку, и он, навалившись сверху, продолжал движение, чувствуя, как её ноги крепко сжимают его бёдра. То, опрокинув мужчину на спину, она сама садилась на его член сверху, упираясь руками в его колени и откинувшись назад, давая ему возможность любоваться своей выгибающейся спиной и ритмично виляющей попкой. То садилась лицом к его лицу, обхватив его ногами за талию, и, поднимаясь и опускаясь на его члене, зарывалась руками и лицом в его поросшую седыми волосами грудь, целуя и покусывая соски.

Когда Алан, наконец, достиг своего финала, Сайли уже давно потеряла счёт собственным оргазмам. Их было столько, что они слились в один бесконечный, длящийся сладкий экстаз. Алан, громко, протяжно застонав, сильнее сжал её бёдра и, выйдя из неё в самый последний момент, направил свой пульсирующий член ей на лицо. Сайли, мгновенно поняв его желание, широко раскрыла рот и высунула язык. И в ту же секунду мощная, тугая струя горячей, густой спермы ударила ей прямо в лицо, заливая щёки, нос, подбородок. Вторая струя попала прямо в открытый рот, обжигая нёбо и гортань. Третья, четвёртая... Сайли, захлёбываясь, глотала, чувствуя, как тёплый, солоноватый поток заполняет её рот, стекает по пищеводу. Спермы было так много, что она не успевала глотать — она текла по подбородку, капала на грудь, смешиваясь с потом. Это была почти стаканная порция, как показалось Сайли. Она, не теряя ни капли, слизывала языком остатки с его всё ещё пульсирующей головки, чувствуя, как последние капли попадают ей на язык.

После этого Сайли долго не могла отдышаться. Она лежала, раскинувшись на мокрой от пота и спермы простыне, обессиленная, опустошённая, но абсолютно, бесконечно счастливая. Она была уверена, что Алан, после такой титанической нагрузки, тоже утомлён и на сегодня всё закончено. Но не тут-то было.

Алан, передохнув всего несколько минут, тяжело дыша, но с довольной улыбкой на лице, встал с кровати, налил себе ещё полстакана виски, залпом выпил, стряхнул с себя усталость и снова, с горящими глазами, потянулся к её всё ещё желанному, разгорячённому телу.

                                                                                     ***

После этой волшебной, незабываемой ночи Алан Кристел стал приезжать на виллу регулярно, каждую неделю. И каждый его приезд превращался в настоящий, бурный праздник секса, любви и наслаждения. Ни один клиент, ни один мужчина до него не доставлял Сайли такого глубокого, всепоглощающего удовлетворения, как Алан. Она с нетерпением, считая дни, ждала его приездов, готовилась к ним, придумывала новые наряды. Даже её неразлучная подруга Мери заметила, что Сайли заметно остыла к их нежным, лесбийским отношениям, и начала тихо, но ощутимо ревновать её к этому таинственному «папочке», как они прозвали Алана между собой.

Приезжая, Алан никогда не являлся с пустыми руками. Он всегда делал Сайли дорогие, изысканные подарки. То подарит нитку настоящего жемчуга, холодного и переливчатого на её загорелой коже. То привезёт комплект невероятно красивого, кружевного, почти невесомого белья из дорогого бутика. То набор косметики с полным арсеналом баночек и флаконов, о которых Сайли раньше могла только мечтать. А то и просто огромный, пышный букет дурманящих, благоухающих роз, от которых вся комната наполнялась пьянящим ароматом на всю неделю.

Что касается Стива, то от него Сайли получила ещё несколько писем. Но тон их изменился. Вместо пылких признаний в любви, письма были полны мольб, слёзных просьб стать его женой, убежать с ним куда-нибудь далеко-далеко, где их никто не найдёт. Все эти «художественные произведения» Сайли, не читая, передавала прямо в руки его отцу, который, пробежав глазами очередное послание, лишь криво усмехался. Прочитав одно из самых душераздирающих писем, Алан попросил Сайли тут же, в его присутствии, написать сыну жёсткий, категоричный ответ, не оставляющий никаких надежд. Она так и сделала — сухо, холодно, односложно.

Вскоре, поняв, что уговоры не действуют, Стив сменил тактику. В адрес Сайли пошли уже не страстные, а злые, оскорбительные письма, полные угроз и обидных слов. Мистер Кристел, узнав об этом, помрачнел, но твёрдо пообещал ей разобраться с этой неприятной проблемой раз и навсегда, посоветовав не обращать внимания на эти глупые, детские выходки обиженного мальчишки.

Продолжение следует

Александр Пронин