Мисс

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 3. Миллионари Клуб

— Сайли Малин — мисс Сан-Бернардино! — услышала Сайли многократно усиленный мощными динамиками торжественный, раскатистый голос ведущего конкурса, эхом отражающийся от стен огромного, переполненного зала.

Лёгкой, летящей походкой на высоченных шпильках, плавно покачивая при ходьбе своими округлыми бёдрами, под звуки фанфар, в блестящем атласном голубом купальнике, Сайли вышла на середину ослепительно освещённой сцены, возвышающейся над морем зрителей.

Она старательно, до боли в лицевых мышцах, улыбалась, демонстрируя всем свои безукоризненные, ровные, белые зубы. Миллионы телезрителей по всему штату видели эту напряжённо, натянуто улыбающуюся красавицу. На огромном цифровом табло, висящем под самым потолком, после цифры 78 зажглось её имя и подробные данные: возраст, рост, объём бёдер, талии, груди и название города, который она представляет. Сайли была семьдесят восьмой претенденткой из сотни таких же отчаянно желающих получить высочайшее звание «Мисс штата Калифорния». Рыжие, чёрные, каштановые, пепельные блондинки — девушки всех цветов и оттенков волос, миссы своих городов, собрались под сводами этого огромного зала, где сегодня решалась их судьба. Покрутившись перед строгим жюри, Сайли грациозно сошла с центра сцены, уступая место семьдесят девятой претендентке — высокой, холодной блондинке с идеальной осанкой.

Сайли, видя вокруг себя сотню конкуренток, одна другой красивее, прекрасно понимала, что шансов на победу у неё совсем мало. Но в самом дальнем, потаённом уголке её сознания всё ещё теплилась слабая, почти призрачная надежда: «А вдруг?! А вдруг повезёт именно мне?»

Когда её имя назвали в числе двенадцати полуфиналисток, Сайли уже почти не надеялась на победу, воспринимая это как очередной этап, который нужно пройти. Ещё раз, показав себя жюри во всей красе — теперь уже в вечерних платьях, двенадцать красавиц застыли в напряжённом ожидании решения судейской коллегии. Сначала должны были объявить пять финалисток, а уже затем из них выбрать главную победительницу — Мисс штата.

— Вероника Харвей! — громко, перекатываясь эхом под высоким куполом зала, прозвучало имя первой финалистки.

Сайли услышала, как соседка слева, ещё почти девочка, с огромными наивными голубыми глазами и пышной короной непослушных рыжих волос, облегчённо, со свистом выдохнула и, счастливо улыбаясь, вышла вперёд.

— Милиза Мур! — вновь прогромыхало имя, и стройная, спортивная брюнетка, покачивая узкими бёдрами, встала рядом с первой финалисткой.

— Ким Вей! — высокая, гибкая, как дикая кошка, с кожей цвета тёмной бронзы, красивая мулатка покинула строй и грациозно, по-кошачьи, встала рядом с двумя первыми девушками.

— Сайли Малин! — сердце её вздрогнуло и пропустило удар, когда она услышала своё имя. Сайли вышла вперёд и встала рядом с мулаткой. Она по-прежнему не верила в итоговую победу, но в душе, вопреки логике, пробуждалась и разгоралась всё ярче обжигающая надежда.

— Мери Фёст! — огласили последнее, пятое имя финалисток. Коротко стриженая блондинка с выразительными, яркими, как сапфиры, глазами вышла и встала рядом с Сайли.

Под громкие, оглушительные овации переполненного зала девушкам вручили огромные, тяжелые букеты цветов. Теребя в руках прохладный целлофан, Сайли с мелкой дрожью во всём теле ожидала главного решения жюри. В этот момент ей, как никогда в жизни, захотелось стать победительницей. Победа была так близка — всего в одном шаге, в одном имени. И она про себя, сжав кулаки до побелевших костяшек, молила Бога, чтобы он помог ей, чтобы назвали именно её имя.

Но жюри выбрало не её.

— Милиза Мур! — провозгласил ведущий, и зал взорвался новыми овациями.

Милиза Мур — узкобедрая, длинноногая мисс Лос-Анджелеса — стала Мисс штата Калифорния. Титул, корона, главный приз, все желанные и огромные деньги достались только ей. А остальным четверым финалисткам досталось лишь утешительное звание «принцесс» этого конкурса, ещё по одному букету, скромные памятные подарки и пара незначительных контрактов на публикацию их фотографий в местных газетах.

Хотя Сайли с самого начала не верила в свой успех, реальное решение жюри стало для неё настоящей катастрофой, крушением всех её надежд и далеко идущих планов. Улыбаясь через силу, чувствуя, как предательски щиплет в носу и защипало в глазах, девушка едва сдерживала рвущиеся наружу слёзы. Овации, вспышки фотокамер, слепящие глаза, цветы, глупые, бессмысленные интервью — всё это было, как в густом, вязком тумане. Сайли сейчас хотела только одного — как можно быстрее добраться до своего номера в отеле и дать, наконец, волю слезам, выплакать всю свою боль и разочарование.

В номере она рухнула на кровать и долго, до полного изнеможения, до судорог в животе, ревела, распластавшись на прохладной простыне, проклиная себя, свою нелепую неудачу, несправедливое жюри и всех на свете.

— Как же жить дальше? Что теперь со мной будет? — шептала она в подушку. — Вернуться домой? К родителям, с позором? Никогда! Ни за что!

Она не находила ответов на эти страшные, гнетущие вопросы. Только под самое утро, обессиленная, опустошённая, она забылась тяжёлым, тревожным сном без сновидений.

                                                                                 ***

На следующий день Сайли сидела в своей комнате, безучастно глядя в окно и лихорадочно думая, куда ей теперь податься из этого дорогого отеля. Номер был оплачен только до сегодняшнего дня, а самой платить за такую роскошь у неё не было ни малейшего желания — денег оставалось в обрез. И вдруг раздался тихий, робкий стук в дверь. Вошла горничная с неизменной улыбкой и вручила ей плотный, запечатанный сургучной печатью конверт из дорогой бумаги. Сайли, удивляясь, вскрыла конверт и достала письмо, отпечатанное на красивом, тиснёном фирменном бланке с золотым тиснением.

«Уважаемая мисс Сайли Малин! — начала она читать вслух, шевеля губками. — Администрация элитного закрытого клуба „Миллионари Клаб“ имеет честь пригласить вас на работу в наш клуб. Заключив с нами контракт сроком на один год, вас ожидает интересная, высокооплачиваемая работа, по окончании которой вы получите гарантированное вознаграждение в размере трёхсот тысяч долларов США».

Дальше были указаны адрес и телефон клуба. Сумма, которую ей гарантировали, буквально ошеломила девушку. Она даже представить себе не могла таких огромных денег. Триста тысяч долларов! Через один-единственный год она сможет получить всё — полную свободу, независимость, уважение, возможность начать новую жизнь, о какой всегда мечтала. Но Сайли, при всей её наивности, отлично догадывалась, что такое этот «Миллионари Клаб». Она уже раньше, ещё в колледже, слышала о существовании такого закрытого клуба, членами которого являются только толстосумы-миллионеры, где их развлекают и обслуживают самые красивые девушки. Сайли прекрасно, до холодка в позвоночнике, понимала: ей предлагают стать высокооплачиваемой, элитной проституткой в фешенебельном, загородном публичном доме. Сама мысль о том, что она будет заниматься проституцией, была ей глубоко противна, претила всей её натуре.

— Но деньги... — прошептала она, глядя на цифры в контракте. — Эти доллары, которые мне сейчас так отчаянно нужны... Где я смогу ещё получить столько денег? За всю жизнь не заработать! И куда мне идти сегодня, сейчас, из этого номера?

Она металась по комнате, мучаясь сомнениями.

— Домой? Обратно к родителям, под их крыло, слушать нотации? Нет, нет, никогда! Проститутка... Как же я смогу? Как я буду смотреть на себя в зеркало? Что же будет со мной через год? Я — проститутка... Нет, это невозможно!

Но цифры в контракте снова и снова притягивали взгляд.

— Но деньги... Всего один год... Всего триста шестьдесят пять дней — и всё позади. И никаких проблем. Ни от кого не зависеть, никого не просить...

Она долго, мучительно долго взвешивала все «за» и «против», металась по комнате, пила воду, снова смотрела на контракт. Другого выхода она действительно не видела. И Сайли решилась.

                                                                                ***

Первый гудок в трубке телефона «Миллионари Клуба» не успел до конца прозвучать, как на том конце провода тут же ответили — сухо, деловито, но вежливо. Через три часа шикарный, огромный, сверкающий чёрным лаком лимузин уже подвозил её к месту будущей работы и проживания. Сайли вышла из прохладного, кондиционированного салона автомобиля и залюбовалась открывшимся видом. Фешенебельная загородная вилла просто утопала в сочной, яркой зелени идеально подстриженных газонов и кустарников. За главным зданием виднелась уютная площадка для тенниса с идеальным покрытием, ярко-зелёное поле для гольфа, сверкающий на солнце огромный бассейн, наполненный неестественно, сказочно-голубой водой. Контракт был уже подписан ею в номере гостиницы, и теперь ей предстояло прожить на этой райской, но такой пугающей вилле целый год.

Дверь открыл старый, с большой, окладистой седой бородой швейцар в яркой, расшитой золотом униформе. Сайли вошла внутрь. Шофёр нёс следом её небольшой, потёртый чемоданчик. Обстановка огромного холла, куда она попала, поражала воображение своей роскошью. Огромный, до самого трёхметрового потолка, беломраморный камин с золочёными канделябрами, белые, под мрамор, круглые столы, окружённые мягкими, бархатными диванами глубокого зелёного цвета, мягкая, толстая, ворсистая ткань ковров, в которой утопали ноги, люстры и бра из старинной, мерцающей меди.

Навстречу ей вышла очень худая, уже не молодая, лет пятидесяти, женщина с холодным, невозмутимым, словно застывшая маска, лицом.

— Мадам Рошат, — сухо, без тени улыбки представилась женщина, буравя Сайли взглядом сквозь толстые стёкла очков: — Я управляющая в этом доме, и все здесь, включая вас, подчиняются только мне и моим распоряжениям. Следуйте за мной.

Сайли молча поднялась за мадам Рошат по крутой, широкой лестнице на второй этаж. Пройдя по длинному, полутемному коридору, устланному ковровой дорожкой, они подошли к одной из дверей. Сайли заметила, что на многих дверях висели небольшие изящные таблички с женскими именами: «Вероника», «Ким», «Мери»... Но на двери, которую открыла мадам Рошат, таблички не было.

— Вот ваша комната. Располагайтесь. Через полчаса обед в столовой. Столовая комната находится в самом конце коридора, налево. Прошу не опаздывать! Это не обсуждается, — приказным, не терпящим возражений тоном отчеканила мадам Рошат и, развернувшись, удалилась, даже не взглянув на девушку.

Сайли удивила такая подчёркнутая сухость и холодность. Мадам Рошат вела себя так, словно она была строгой настоятельницей женского монастыря, а не управляющей элитным публичным домом. Девушка, наконец, вошла в комнату и с любопытством осмотрела своё будущее жильё на целый год. Комната оказалась большой, светлой, с высокими потолками. Огромное, во всю стену, окно выходило на небольшой, уютный балкончик. Широкая, просто огромная кровать с красивыми резными деревянными украшениями на спинках, покрытая тяжелым красным атласным покрывалом с белыми, шёлковыми кистями, отражалась в зеркальном потолке. Мягкое, глубокое красное кожаное кресло, массивное трюмо из орехового дерева, туалетный столик с тройным зеркалом и большой бельевой шкаф — всё было выполнено с явной претензией на антиквариат, с затейливой резьбой и инкрустацией «под золото».

Сайли быстро помылась с дороги, переоделась в свежее, но, как она ни торопилась, всё же немного опоздала и вошла в столовую последней. Мадам Рошат, строго сверкнув глазами сквозь толстые стёкла очков, неодобрительно, с ног до головы оглядела девушку, задержав презрительный взгляд на её стареньких, потёртых джинсах, и молча указала ей на свободное место в конце длинного стола. За столом уже сидели семь девушек. Сайли с удивлением и невольной радостью узнала среди них знакомые лица. Три девушки из пятёрки финалисток конкурса штата были уже здесь. Рыженькая, похожая на фарфоровую куколку Вероника, великолепная мулатка Ким и блондинка Мери с сапфировыми глазами — они, так же, как и Сайли, не устояли перед заманчивым предложением «Миллионари Клуба». Не было здесь только победительницы, Мелисы Мур. Ей, видимо, была уготована совсем иная, более счастливая судьба. Других четырёх девушек Сайли видела впервые, и они заметно отличались от новичков своими скромными, одинаковыми, как униформа, нарядами: чёрные юбки и белые блузки с галстуками.

После обеда Сайли, не теряя времени, зашла поболтать в соседнюю комнату к Мери, с которой успела немного сдружиться ещё во время конкурса. Мери прибыла сюда на несколько часов раньше, но, будучи общительной и любопытной, была уже информирована почти обо всём. Она охотно поделилась своими познаниями с подругой. Сайли узнала от неё, что клиенты, члены клуба, бывают здесь не каждый день, а в основном по выходным. И все клиенты — только из самых богатых, влиятельных семей Америки.

— Мадам Рошат здесь всем заправляет единолично, — рассказывала Мери, понизив голос до шёпота. — Она к нам относится, как злой капрал к нерадивым новобранцам. Противная, сухая старуха! Порядки ввела просто казарменные: завтрак, обед, ужин — строго по расписанию, никаких опозданий не прощает. За пределы территории виллы выходить строжайше запрещено. За малейшее неподчинение — огромный штраф, вычитают из заработка. Мы тут, Сайли, словно рабыни-наложницы в гареме у султана. Красивая клетка, но клетка. Но ничего, — Мери мечтательно закатила свои яркие фиолетовые глазки. — Всего годик — и мы будем богатые и свободные. И очень, очень далеко от этой старой лошади — мадам Рошат!

Уже в этот же вечер, сразу после ужина, мадам Рошат выдала четырём новым девушкам огромные, тяжелые комплекты новой одежды — целых пять больших коробок на каждую. В первой коробке оказалось несколько наборов роскошного, невероятно дорогого нижнего белья и чулок — всё ажурное, полупрозрачное, кружевное, из натурального шёлка. Во второй коробке лежало несколько пар туфель на очень высоких, убийственных шпильках, разных цветов и фасонов. В третьей находилась повседневная форма: строгая чёрная юбка ниже колен, несколько белых, хрустящих блузок с длинными рукавами, чёрный галстук, чёрные закрытые туфли на невысоком каблуке, махровый халат и мягкие тапочки. В четвёртой коробке лежала специальная униформа для приёма клиентов: невероятно короткие, едва прикрывающие ягодицы, голубые мини-юбки и белые, полупрозрачные блузки с короткими рукавами.

Также Сайли обнаружила в этой коробке вещи, которые её искренне удивили и даже слегка напугали — экстравагантные наряды, предназначенные, видимо, для визитов клиентов с особыми, извращёнными вкусами: жёсткое, блестящее чёрное кожаное платье, высокие, до самых бёдер, сапоги из чёрного кожзаменителя на платформе, и какой-то совершенно непонятный костюм, состоящий из системы чёрных кожаных ремней, пряжек и никелированных цепей. У всех четырёх новеньких содержимое первых четырёх коробок было абсолютно одинаковым.

Но в пятой коробке лежал шикарный, индивидуальный вечерний наряд, у каждой свой. Сайли достала из своей пятой коробки длинное, до самого пола, струящееся белое платье из тяжелого шёлка, отделанное белым, пушистым мехом, длинные белые перчатки до локтей, белые атласные туфли и полный комплект изящной бижутерии, искусно, с большим вкусом подделанной под настоящие бриллианты.

Примерив обновки перед огромным трюмо, Сайли не могла не удивиться оперативности и профессионализму клуба. Всё было подобрано точно по её размерам, сидело идеально, подчёркивая все достоинства её фигуры.

                                                                     ***

На следующий день Сайли, Ким, Веронику и Мери отвезли в специальную фотостудию, расположенную в отдельном здании. Там несколько молодых, но уже опытных фотографов несколько часов подряд, до изнеможения, мучили девушек, поочередно снимая их в самых разных позах и ракурсах, предварительно заставив полностью раздеться. Сайли, уже имевшая опыт позирования для «Эроса», чувствовала себя довольно спокойно и раскованно. Но остальные девушки, особенно Вероника, всё ещё сильно стыдились своей наготы перед посторонними мужчинами. Их естественное смущение очень мешало фотографам, и они провозились с ними невероятно долго, особенно с Вероникой, которая после окончания съёмок ещё целый час ходила пунцовая, не в силах унять краску стыда, заливающую щёки. Сайли искренне удивилась, как такая скромница, почти ребёнок, могла согласиться на такую откровенную, циничную работу.

Ким и Мери, несмотря на свой юный возраст, оказались девушками шустрыми, бойкими и смелыми, уже не раз близко знавшими мужчин. А Вероника, хотя телом и была вполне развита, душой оставалась ещё совсем ребёнком. Но когда Сайли узнала трагическую историю Вероники, она поняла, что у той, кроме этого клуба, просто не было другого выбора.

Вероника жила в небольшом провинциальном городке с отцом, матерью и старшим братом Кеном, который был всего на год старше её. Всё случилось незадолго до конкурса на мисс штата, когда семнадцатилетняя Вероника неожиданно для всех победила на городском конкурсе красоты. Друзья Кена, глядя на фотографии сестры, восхищались её красотой, и тогда Кен впервые в жизни посмотрел на неё не как на сестру, а как на красивую, желанную женщину. Они всегда спали в одной комнате, не стесняясь друг друга, ходили по дому полураздетыми — в семье это считалось нормой. Но теперь Кен просто не находил себе места, страдая от внезапно вспыхнувшей, мучительной, запретной страсти к собственной сестре, которая ни о чём не подозревала и вела себя с ним по-прежнему доверчиво и открыто. И однажды ночью, подстрекаемый насмешливыми друзьями и снедаемый нестерпимым вожделением, выждав подходящий момент, когда родители уехали и должны были вернуться только под утро, он накинулся на спящую сестру и, зажав ей рот подушкой, силой овладел ею, грубо изнасиловав её прямо в её же постели. Вероника плакала, умоляла, просила брата никогда больше не повторять этого ужаса. Но на следующую же ночь Кен снова, как одержимый, залез к ней в кровать. Вероника, до смерти боясь разбудить родителей и опозорить семью, безмолвно, изо всех сил сопротивлялась, но брат был намного сильнее. Так продолжалось несколько месяцев, вплоть до самого конкурса штата. Почти каждую ночь Кен насиловал сестру, жестоко и грубо наслаждаясь её юным, цветущим телом. И с каждым разом, к своему ужасу, Вероника замечала, что её собственный темперамент, её проснувшееся тело, начинает бороться со страхом и обидой, где-то глубоко внутри зарождалось непрошенное, пугающее возбуждение. После конкурса штата, где Вероника, как и все, надеялась на победу, но проиграла, у неё оставалось только два выбора: вернуться домой и снова стать жертвой насилия со стороны брата или же навсегда сбежать от этого кошмара, приняв предложение «Миллионари Клуба».

                                                                               ***

Следующие два дня девушек никто не беспокоил. Для Сайли эти дни были похожи на райский курорт. Она вдоволь купалась в голубом бассейне, загорала на мягком шезлонге, играла в теннис на идеальном корте. Только постоянные, мелочные придирки и бесконечные наставления мадам Рошат раздражали и выводили из себя. Особенно бесило то, что «настоятельница» заставляла их на завтрак, обед и ужин обязательно переодеваться в этот дурацкий «монашеский» наряд: чёрные юбки, белые блузки и обязательно повязанный тугим узлом чёрный галстук.

За эти дни Сайли успела подружиться со всеми девушками. Кроме новеньких — Ким, Мери и Вероники — в клубе уже жили ещё четыре девушки, которые считались здесь «старожилами», проработав уже около полугода. Миниатюрная, как фарфоровая куколка, китаянка Сюн с длинными, чёрными, как смоль, волосами; высокая, статная брюнетка Бо с точеной фигурой; каштанововолосая Лаура с постоянной, чуть лукавой улыбкой на полных, чувственных губах; и Керен — всегда молчаливая, загадочная блондинка с огромными, невероятно печальными голубыми глазами. Эта четвёрка, отсидевшая здесь уже полгода, относилась к новеньким очень доброжелательно, без тени ревности или высокомерия.

Кроме девушек и мадам Рошат, на вилле работало ещё несколько человек: старик-садовник, вечно возящийся в зелени, повар — полная, молчаливая женщина, и две незаметные, бесшумные уборщицы — все пожилые женщины. На вилле, как в строгом женском монастыре, работали только женщины, за исключением древнего, бородатого швейцара Рональда, которого, из-за его возраста, за мужчину, пожалуй, и не считали. Был ещё шофёр — тридцатилетний Роберт, довольно симпатичный, но на вилле он появлялся крайне редко, только когда требовалось кого-то привезти или отвезти.

                                                                            ***

На третий день, после завтрака, мадам Рошат торжественно объявила девушкам, что вечером ожидаются важные гости, и в этот раз работать будут только новенькие. Сайли, услышав это, вся внутренне переволновалась, словно перед прыжком в пропасть. Приближался тот самый момент, когда она должна будет переступить последнюю черту и стать проституткой. Мысль о том, что она будет просто игрушкой, забавой для утех незнакомых мужчин, была ей глубоко противна и страшна. Только мысль о тех огромных деньгах, которые она, как ей казалось, сможет легко и быстро заработать, немного сдерживала её паническое беспокойство. Целый день, бесцельно слоняясь по роскошному парку и пустым комнатам виллы, Сайли не находила себе места. Думая о предстоящем вечере, она вдруг с удивлением поймала себя на странном, противоречивом чувстве: к липкому, холодному страху примешивалось жгучее любопытство и даже какое-то тревожное, волнующее желание, присущее молодой девушке, недавно познавшей сладость физической близости.

За ужином, накрытым в парадном гостином зале, присутствовали трое гостей. Мужчины, всем далеко за сорок, подтянутые, холёные, с дорогими часами на запястьях и уверенными манерами. Они были галантны, любезно ухаживали за смущёнными девушками, отпускали комплименты. Сайли, Ким, Мери и Вероника, по строгому распоряжению мадам Рошат, были одеты в свою униформу: чёрные юбки, белые блузки, галстуки. Из обрывков разговоров между мужчинами Сайли поняла, что все трое являются одними из руководителей огромной, неофициальной, теневой монополии, контролирующей множество фирм по всей стране под эгидой всё того же «Миллионари Клуба». Этот клуб был не просто местом отдыха и разврата, но и элитной площадкой для деловых встреч и принятия судьбоносных решений. И этот вечер был как раз такой деловой встречей, после которой уставшие магнаты собирались как следует расслабиться с новенькими девушками.

После ужина девушки поднялись в свои комнаты, а мужчины остались внизу для деловой беседы за сигарами и коньяком. Мадам Рошат приказала новеньким подготовиться, лечь в постель и терпеливо ожидать визита клиентов. Сайли, дрожа как осиновый лист, приняла душ, тщательно, с наслаждением надушилась ароматными, сладкими духами, которые ей выдали, и легла в постель. Обычно она любила спать абсолютно голой, но в этот раз, поддавшись липкому страху перед неизвестностью, надела коротенькую, тонкую, почти прозрачную ночную сорочку, выданную в том же комплекте. С тревогой, не отрываясь, смотря на дверь, Сайли в душе молила Бога, чтобы хоть в этот первый вечер её оставили в покое: «Ведь их только трое, а нас четверо. Может быть, сегодня они как-нибудь без меня обойдутся, выберут других...»

Прошло полчаса, час. Никто не шёл. Сайли уже начала надеяться, что её действительно оставят в покое. Но теперь, взволнованная долгим, томительным ожиданием, девушка и сама уже не понимала, чего она хочет — чтобы пришли или чтобы не приходили. Нервы были натянуты до предела. И когда, наконец, дверь комнаты тихо, едва слышно скрипнула, Сайли вся сжалась в комок под простыней, но в то же время облегчённо выдохнула — неизвестность кончилась.

Это был мистер Хилси — загорелый, с чисто выбритым, приятным лицом, стройной, подтянутой фигурой. Только совершенно седые, как лунь, волосы выдавали его истинный возраст. На вид ему можно было дать и пятьдесят, и все шестьдесят.

— Сайли, детка, — улыбнулся он немного виновато, проходя в комнату: — Ты уж извини, что так долго. Дела, разговоры... Сейчас я быстро в душ и сразу к тебе.

Он обращался к ней так легко и просто, будто они были знакомы уже много лет. Девушка, молча, испуганно глядя из-под края простыни, наблюдала за ним. Когда мистер Хилси скрылся в ванной и оттуда послышался шум воды, Сайли быстро, как ужаленная, вскочила с кровати, на цыпочках подбежала к выключателю и погасила свет, погрузив комнату в спасительный, мягкий полумрак. Затем снова юркнула под простыню, стараясь унять бешено колотящееся сердце. В темноте ей было немного спокойнее. Плеск воды в ванной вскоре стих, и Сайли услышала лёгкие шаги босых ног по ковру.

Девушка вся сжалась в тугой комок, когда мистер Хилси осторожно забрался к ней под простыню и прижался своим сухим, но всё ещё упругим телом к её молодому, пышущему жаром телу. Мистер Хилси, казавшийся на первый взгляд очень спокойным и хладнокровным, в постели оказался неожиданно энергичным и, что самое главное, очень ласковым, нежным любовником. Он нежно, но крепко прижал к себе трепещущее тело девушки, чувствуя, как она дрожит, и мягко, успокаивающе начал целовать её в шею, в щёки, в скулы, в закрытые глаза. От его тёплых, неторопливых поцелуев пружина страха и скованности внутри Сайли постепенно ослабла, растаяла. Девушка неожиданно для себя почувствовала, как то самое желание, которое она так долго, ещё со съёмок на пляже, носила в себе, наконец вырвалось наружу, горячей волной разливаясь по телу. Она мгновенно забыла о своём страхе, о том, что рядом с ней совершенно чужой, незнакомый мужчина, которого она видела впервые в жизни всего несколько часов назад. В это мгновение, в этой темноте, этот седой мужчина стал для неё самым желанным, самым родным и самым любимым на свете. Чувствуя, как его тёплые, чуть шершавые ладони гладят её тело сквозь тонкую ткань сорочки, она сама, не отдавая себе отчёта, рывком, нетерпеливо сорвала с себя эту мешающую ткань, полностью освобождая своё молодое, горячее тело для его ласкающих рук.

Девушку всю ломило, крутило от нахлынувшего мощного, почти болезненного возбуждения. Мистер Хилси оказался умелым, опытным любовником. Он не форсировал события, не принуждал её, а мягко, ненавязчиво направлял, позволяя и ей самой проявить активность. Сайли, осмелев, начала целовать его поросшую жёсткими седыми волосами грудь, спускаясь всё ниже, к животу, чувствуя, как под её губами подрагивают его мышцы. Она добралась до его уже полностью возбуждённого, твёрдого, как камень, члена. Осторожно, почти благоговейно, взяла в ладонь его тяжёлые, поджавшиеся яички у самого основания и, слегка сжимая их, другой рукой направила блестящую от выступившей смазки головку члена в свой нетерпеливо раскрытый, влажный рот.

Чувствуя приятную, пьянящую упругость и напряжённость этого живого, пульсирующего органа, девушка начала легонько посасывать и лизать головку, водить по ней языком, проникать кончиком языка в узкую щёлочку. Она ещё не умела делать это профессионально, как те девушки в порно, но Сайли очень старалась, вкладывая в каждое движение всю свою страсть. Она услышала, как мистер Хилси, запрокинув голову, тихо, сдавленно застонал от удовольствия, и это придало ей сил. Ощущая у себя во рту скользкую, горячую головку, чувствуя, как член подрагивает и набухает ещё сильнее, она сама была уже на грани первого оргазма. Мистер Хилси, понимая, что не выдержит долго этой сладкой пытки, ласково, но решительно отстранил девушку, уложил её на спину и, обхватив ладонями её круглые, упругие ягодицы, притянул её таз к себе. Просунув голову между её разведённых в стороны ног, он прильнул губами к её уже влажной, раскрытой щёлочке и впился в неё горячим, шершавым языком, вылизывая каждый чувствительный миллиметр, проникая внутрь, лаская набухший клитор.

От этого мощного, невероятного прикосновения по телу Сайли побежали волны сильнейшей, почти судорожной дрожи. Она выгибалась навстречу его языку, громко, не стесняясь, стонала, вцепившись пальцами в его седые волосы. Через несколько минут такой неистовой ласки, когда Сайли была уже на пике, мистер Хилси оторвался от неё, рывком приподнял девушку и усадил её на себя сверху. Приподняв её за тонкую талию, он одной рукой направил свой каменный, пульсирующий член точно в цель. Сайли медленно, с наслаждением, опустилась вниз, чувствуя, как член, скользя по влажным стенкам, входит в неё до самого упора, наполняя всю её изнутри. В темноте комнаты раздались ритмичные, влажные шлепки встречающихся тел и громкие, ничем не сдерживаемые стоны наслаждения, вырывающиеся из полуоткрытого рта девушки. Сайли, страстно извиваясь своим гибким, очаровательным телом, то поднималась почти до самой головки, то снова резко опускалась, насаживая себя на член мистера Хилси. В момент, когда оба достигли пика, Сайли с криком упала грудью на грудь мужчины и забилась в сильнейших конвульсиях оргазма, чувствуя, как глубоко внутри неё пульсирует и изливается горячими, густыми струями его семя. Она ощущала, как сперма толчками заполняет её, как вытекает потом наружу, смешиваясь с её собственными соками. Несколько минут они лежали, не в силах пошевелиться, тяжело дыша и приходя в себя.

                                                                                 ***

Утром, когда Сайли проснулась и открыла глаза, комната была залита ярким солнечным светом, но кроме неё здесь никого не было. Простыня рядом была холодной. Она, вспомнив о ночном госте, сначала не могла понять — был ли этот мужчина на самом деле или всё это лишь яркий, эротический сон, рождённый её уставшим от ожидания воображением.

Продолжение следует…

Александр Пронин