Мисс

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 1. Королева красоты

В этот день Сайли Малин была счастлива, как никогда прежде за свои неполные восемнадцать лет. Свершилось то, о чем она мечтала целый год, считая каждую ночь, каждую минуту томительного ожидания. Ровно год назад, когда Сайли стала победительницей конкурса красоты своего колледжа, в её душе зажглась маленькая, но жгучая искра надежды. Затем была череда побед в нескольких отборочных турах, изматывающих, нервных, но таких сладких своей успешностью. И вот сегодня — желанная, выстраданная победа в финальном городском конкурсе. Теперь она, Сайли Малин — мисс красоты города Сан-Бернардино. Перед ней открывалась прямая, сверкающая огнями дорога на конкурс мисс Калифорнии, а там, в случае успеха, и на национальный конкурс, а затем... У Сайли замирало сердце, останавливалось дыхание от тех головокружительных перспектив, что открылись перед ней сегодня вечером.

Всего лишь день назад Сайли была простой, никому не известной девушкой, каких тысячи: училась в колледже, прогуливала лекции, ссорилась с мамой из-за беспорядка в комнате и ходила на танцевальные курсы, мечтая о сцене. Но с этой минуты она перестала быть просто Сайли. Она стала символом, воплощением красоты для почти миллиона жителей такого огромного города, как Сан-Бернардино. Завтра все городские газеты и журналы на первых страницах и глянцевых обложках поместят её фотографию — портрет самой красивой девушки города этого года. Её лицо будут рассматривать в кофейнях, в автобусах, на работе и дома.

А сейчас её счастливое, озаренное внутренним светом лицо со слезами радости, блестящими в её невероятных серо-зеленых глазах, транслировалось прямой передачей из переполненного зала конкурса по городскому телеканалу. Почти миллион горожан в этот самый момент любовались очаровательной победительницой, ловя каждый взмах её длиннющих ресниц. Наполненная до краев счастьем и гордостью, с изящной серебряной короной, чуть тяжеловатой на непривыкшей голове, Сайли старательно, до боли в скулах, улыбалась в направленные на неё объективы телекамер и десятки щелкающих фотоаппаратов. Глядя на это сияющее, улыбающееся лицо, трудно было даже представить, что в эти самые моменты Сайли едва держится на своих длинных, стройных ногах от чудовищной усталости и нечеловеческого нервного напряжения, которое отпускало её тело мелкой, едва заметной дрожью.

Дома, после скромного, но душевного семейного праздничного обеда, который родители устроили в честь её триумфа, Сайли, едва добравшись до своей постели, мгновенно провалилась в глубокий, без сновидений сон. На её совсем ещё детских, нежных, чуть припухших от дневных улыбок губах застыла блаженная, удовлетворенная улыбка.

                                                                                        ***

Когда Сайли проснулась, было уже позднее утро. Солнце вовсю заливало её комнату золотистым светом, пылинки танцевали в лучах. Сладко, по-кошачьи потягиваясь всем своим молодым, упругим телом в теплой постели, Сайли смаковала воспоминания о вчерашнем триумфе. Затем, не в силах больше лежать, она вскочила с кровати и, накинув легкий, шелковый халатик на голое тело, босиком бросилась к входной двери, а оттуда к почтовому ящику. Утренняя пресса была уже на месте. Сердце девушки радостно, птицей забилось в груди — все первые страницы и глянцевые обложки пестрели её фотографиями. Она была везде: в профиль, анфас, улыбающаяся, задумчивая, с короной и без. Взвизгнув от переполнявшего её избытка чувств, Сайли схватила всю стопку газет и журналов и бросилась обратно в дом, к родителям, чтобы немедленно поделиться этой ошеломляющей радостью.

Её отец и мать долго, с гордостью и умилением, рассматривали фотографии их прекрасного, неземного чада. Они очень гордились дочерью, хотя в глубине души их терзали смутные сомнения. Прежде они считали участие Сайли в подобных конкурсах милой девичьей забавой, способом самоутверждения. Но вчерашняя победа доказала всю серьезность увлечения их дочери и открыла перед ней дороги, о которых они, простые обыватели, могли только догадываться. Однако вместе с радостью за успех дочери в их сердца закрадывалось и острое беспокойство за её будущее. Избалованность всеобщим вниманием, возможная денежная независимость, сомнительное, полное хищников окружение — всё это могло привести к большим, непоправимым неприятностям. Тем более что в последнее время Сайли совершенно забросила учебу в колледже, искренне считая, что с её внешними данными, с такой красотой, учёба — это просто ненужная формальность.

                                                                                  ***

Весь день Сайли крутилась, как белка в сверкающем колесе. Её не оставляли в покое ни на минуту. Сначала нагрянули корреспонденты местных газет и телевидения. Они взяли пространное интервью, заставив её по сто раз повторять одни и те же фразы о счастье и мечтах, сфотографировали её в домашней, уютной обстановке, в кругу семьи, попросив родителей выглядеть более естественно и счастливо. Затем бесконечной вереницей потянулись знакомые, друзья, и даже совсем незнакомые люди, желающие лично поздравить новоявленную королеву красоты, прикоснуться к ней, словно к талисману. Телефон не переставал звонить ни на секунду, разрываясь от пронзительных трелей. Только поздно вечером, когда за окнами сгустились сумерки, всё наконец успокоилось.

Сайли, слегка опустошенная, но всё ещё полная внутреннего трепета от этого сумасшедшего дня, наконец забралась в постель. Она решила немного расслабиться и стала просматривать огромную кучу писем и телеграмм, поступивших на её имя за этот день. В основном это были восторженные, иногда до неприличия откровенные, восхищения её внешностью от совершенно незнакомых мужчин самых разных возрастов и профессий. Пробежав глазами пару особо пылких посланий, она отложила письма в сторону, чувствуя легкое раздражение. Наконец она выключила свет на прикроватном столике, с наслаждением вытянулась под прохладной простыней и закрыла глаза, предвкушая долгожданный, спокойный ночной отдых. Но вдруг, в наступившей тишине, резко и требовательно зазвонил стоявший на столике телефон.

— Алло, я вас слушаю, — устало произнесла Сайли в трубку, голос её звучал глуховато.

Она была почти уверена, что это снова какой-нибудь настырный незнакомец, прочитавший её адрес в газете, будет мямлить и пытаться назначить свидание. Подобные звонки, столь желанные ещё утром, сейчас уже начали её откровенно раздражать. Но Сайли ошиблась. Звонил не чужой мужчина, а наоборот, очень близкий для неё человек. Это был её парень Никк.

— Ну наконец-то я дозвонился! — его приятный, бойкий голос звучал в трубке радостно и взволнованно: — У тебя весь день занято, просто невозможно пробиться! Сайли, дорогая, я так безумно рад за тебя! Поздравляю! Ты просто не представляешь, как я горжусь тобой!

Сайли всегда была рада слышать голос Никка, его теплота и поддержка значили для неё много. Но сегодня, в этой новой реальности, она вдруг с леденящей ясностью осознала, что всё, что было до вчерашней победы, кануло в Лету. Колледж, нудная учеба, старые друзья и знакомые, её подруги по танцам, и даже Никк — всё это осталось где-то далеко позади, в другой, прошлой жизни. Впереди её ждала яркая, интересная, до краёв насыщенная событиями жизнь, и места для Никка в этом новом, сверкающем будущем она не видела. Сейчас его радостный, немного наивный голос даже нервировал её, вызывая глухое раздражение.

— А, это ты, Никк, — холодно, почти безжизненно ответила Сайли: — Да, да, спасибо.

— Молодец! Знай наших! — Никк, казалось, не замечал ледяных ноток в её голосе, ослепленный своей радостью за неё: — Это событие нужно обязательно отметить, как следует! Я завтра заеду за тобой после обеда, и мы...

— Нет, Никк, — перебила его Сайли, и в голосе появилась сталь: — Завтра я очень занята. У меня интервью, потом фотосессия.

— А послезавтра? — в его голосе послышалась растерянность.

— И послезавтра тоже, — отчеканила она: — И вообще, Никк, пойми, теперь я очень, очень занята. У меня совершенно другая жизнь. Мне сейчас не до тебя. Извини. Пока.

Она положила трубку, даже не дослушав его сбивчивых, растерянных слов. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была какой-то ватной, давящей.

Лежа в постели, Сайли никак не могла уснуть, хотя до этого звонка уже почти спала. Девушка понимала, что она незаслуженно, жестоко обидела Никка. Она была уверена: он, с его гордостью, больше никогда не позвонит. И если она сама не сделает первый шаг, их отношения прервутся навсегда. Сайли было жаль, но где-то в глубине души она считала, что так будет лучше для неё, для её новой жизни, где не должно быть места прошлому. Она закрыла глаза, и перед ней поплыли воспоминания о совсем недавнем прошлом, о том, что было у неё с Никком чуть больше месяца назад.

С Никком Сайли познакомилась года полтора назад на одной из шумных студенческих дискотек и влюбилась сразу, безоглядно, как это бывает только в восемнадцать лет. Это была её первая настоящая, всепоглощающая любовь. Никк был парнем на «пять с плюсом»: высокий, под два метра ростом, сильный, с широкими плечами и узкой талией спортсмена, красивый мужественной, правильной красотой и с очаровательной, белозубой улыбкой, от которой у Сайли подкашивались колени. Он был её ровесником, но казался старше, серьезнее, почти взрослым мужчиной, а не зелёным мальчишкой. Все подруги Сайли откровенно завидовали ей, шепчась за спиной, что у неё такой потрясающий парень. Никк был безумно, до потери пульса, влюблен в Сайли, и это чувство читалось в его глазах каждый раз, когда он смотрел на неё. Он очень гордился тем, что у него самая красивая девушка в городе, носил её фотографии в бумажнике и готов был носить на руках.

Месяц назад Сайли и Никк впервые в жизни, в свои неполные восемнадцать, познали настоящую, плотскую радость секса. В тот день они стали не просто влюбленными, но и любовниками. До знакомства с Никком у Сайли ничего серьезного не было: лишь несколько неумелых, украдкой сорванных поцелуев в укромных местах с такими же неопытными юношами. И только с Никком она перешла эту сокровенную черту. Всё к тому и шло. Когда Никк обнимал Сайли своими сильными, надёжными руками, по её телу пробегали тысячи мурашек, от макушки до самых пяток. У неё сразу начинала кружиться голова, напрягались нервы в предвкушении, замирало сердце, и низ живота наполнялся тягучим, сладким теплом. Она уже несколько раз в мыслях переживала тот момент, когда всё наконец решится, но природная робость и неопытность Никка снова и снова оттягивали этот неминуемый, желанный миг.

В то воскресное утро они с Никком на его резвом, легком мотоцикле умчались далеко за город. Место для пикника было выбрано идеально: уютная, скрытая от посторонних глаз лагуна на безлюдном берегу небольшой, мелкой, но очень чистой речушки, укрытой со всех сторон буйной, почти тропической зеленью. Сняв мотоциклетный шлем и тряхнув головой, рассыпав по плечам золотистые волосы, Сайли легко, как пушинка, соскочила с мотоцикла и, глубоко вздохнув свежий речной воздух, огляделась.

— Никк, как же здесь потрясающе хорошо! — воскликнула она, раскинув руки в стороны, словно пытаясь обнять весь этот райский уголок: — Какой ты молодец, что привез меня сюда. Пошли скорее купаться!

Не дожидаясь его ответа, она одним движением скинула через голову свое легкое белое платье, оставшись в одном купальнике, и босиком направилась к воде, мягко, по-кошачьи ступая пятками стройных, длинных, идеальной формы ног по теплому речному песку, призывно покачивая при ходьбе своими округлыми, налитыми бедрами. Никк, замерев на месте, держа в руках оба шлема, провожал её жадным, пожирающим взглядом и в который уже раз благодарил судьбу за то, что может любоваться этим прекрасным творением природы.

— Ну что ты там стоишь, как вкопанный? — крикнула Сайли, обернувшись и войдя по щиколотку в прозрачную, прогретую солнцем воду: — Давай быстрее! Вода просто обалденная!

Но Никк продолжал стоять, зачарованно любуясь девушкой, которая, обернувшись вполоборота к нему, замерла в ожидании, когда же он наконец присоединится к ней. Природа, словно в минуту вдохновения, не поскупилась, создавая Сайли. Прикрытое только тонким, открытым зеленым купальником молодое, гибкое тело девушки, покрытое ровным, золотистым загаром, было воистину восхитительным. Длинные стройные ноги идеальной формы начинали свой плавный ход с красивых, чуть округлых бедер и спускались из-под круглых, пышных, упругих ягодиц, сужаясь ровной линией к изящным, почти детским ступням. Тонкая, осиная талия, изящные, тонкие руки, узкие покатые плечи эффектно, словно в дорогом ювелирном изделии, гармонировали с высокой, тяжеловатой для её стройной фигуры, но от этого еще более привлекательной грудью. Полные, налитые чаши лифчика едва сдерживали это великолепие. Всё это совершенство форм венчало очень красивое, немного задорное, еще по-детски округлое личико девушки с пухленькими, яркими, словно вишни, губками, с очаровательными ямочками на гладких, свежих щечках, с гордо вздернутым маленьким носиком и с огромными, блестящими, темно-изумрудными глазищами, утопающими в тени почти пушистых, двухсантиметровых ресниц.

Наконец Никк очнулся, быстро разделся до плавок и подошел к Сайли. Они взялись за руки и, весело взвизгнув, вместе бросились в прохладный, освежающий поток. Купаясь, влюбленные резвились, как маленькие дети: визжали, звонко хохотали, брызгались, догоняя друг друга по мелководью, поднимая тучи брызг, сверкающих на солнце. Затем, обессиленные и счастливые, они упали на мягкий, нагретый солнцем песок. Сайли легла на спину, закрыв глаза и подставив лицо ласковым лучам. Никк повернулся на бок и, подперев голову рукой, снова, в тысячный раз, принялся любоваться ею. Сквозь скользкую, облепившую тело зелень мокрого купальника отчетливо проступали, расходясь стрелками по тонкой ткани, тугие пуговки сосков её грудей. Эти проступающие горошинки, твердые и налитые, словно мощные магниты, притягивали к себе взгляд юноши, будили в нем первобытное, неукротимое желание. Он не выдержал и нежно погладил ладонью по скользкой, облегающей ткани лифчика. Сайли чуть вздрогнула, но глаз не открыла. Осмелев, Никк просунул ладонь под влажную ткань, и его пальцы сомкнулись на упругой, горячей плоти её груди. Он начал ласково мять её, перебирая пальцами то один, то другой крепкий, набухший сосок, который тут же затвердел еще сильнее под его прикосновениями. Сайли всегда обожала, когда Никк ласкал её груди, и делал это он так, как никто другой не смог бы.

Однажды, когда Сайли впервые, после долгих недель головокружительных объятий и поцелуев, позволила Никку прикоснуться к своей груди, он почувствовал себя самым счастливым мужчиной во всем мире. Тогда это было для него пределом мечтаний.

Теперь же, лежа на теплом песке, он припал к её мягким, чуть солоноватым от пота и речной воды губам и начал страстно, самозабвенно целовать их. Сайли отвечала на его поцелуи с не меньшей страстью, высунув свой розовый, влажный язычок и щекоча им нёбо и язык Никка, чем крайне возбуждала и без того разгоряченный юношеский темперамент. Пальцы Никка нащупали за спиной девушки маленькую застежку лифчика и, повозившись с ней, наконец справились. Застежка щелкнула и поддалась, и влажная ткань тут же спружинила, сползая с высоких, вздернутых грудей Сайли, открывая их солнцу и жадному взгляду юноши. Никк, не медля ни секунды, тут же потянулся губами к брусничным, набухшим соскам, обводя их языком, слегка прикусывая, втягивая в себя.

Под напором этой откровенной, почти грубой ласки тело девушки начало ломить от сладкого, доселе не изведанного желания. Где-то глубоко внизу живота зарождался тугой, горячий узел, который требовал разрядки. Сайли всем своим женским, еще неосознанным чутьем понимала: сегодня они дойдут до конца. И эта трепетная, пугающая и одновременно манящая мысль еще больше разжигала её страстную натуру. Осознание того, что она впервые в жизни познает мужчину, сначала пугало её, заставляло сердце биться где-то в горле. Но, растворяясь в ласках, чувствуя, как сама природа настойчиво, неумолимо требует этого, Сайли с каждой минутой всё сильнее желала наконец познать всё, без остатка. Она была полностью во власти Никка, но ему, казалось, было вполне достаточно и этих невинных, по сути, ласк. Он, не отрываясь, продолжал ласкать её груди, целовать плечи, шею, словно боясь зайти дальше дозволенного.

Сайли вдруг с удивительной ясностью поняла: если она сейчас не проявит инициативу, не возьмет всё в свои руки, то сегодня снова ничего не свершится. Она решила действовать, отбросив последние сомнения. Ласково, но настойчиво обняв Никка за талию, она потянула его на себя. Он послушно лег на её влажное, горячее тело, прижимаясь своей грудью к её обнаженной груди, покрывая поцелуями её губы, щеки, шею, мочки ушей. Сайли, нежно гладя ладонями его твердую, мускулистую спину и широкие плечи, медленно спустила руки ниже и нащупала резинку его черных плавок. Просунув тонкие пальчики под влажную резинку, она плавно, но решительно потянула их вниз, обнажая его бедра. Никк вздрогнул всем телом и замер, пораженный её смелостью.

Он мгновенно понял: сейчас произойдет то, о чем он мечтал долгими, бессонными ночами, представляя себе этот момент в самых фантастических подробностях. Сайли, приподнявшись на локте и чуть скосив взгляд, с живым, неподдельным любопытством смотрела на обнаженный мужской член. Она впервые в жизни видела этот загадочный орган вживую, а не на картинках в интернете. Член Никка, напряженный до предела, твердый и крепкий, казался ей по неопытности чудовищно огромным, пугающим и завораживающим одновременно. Немного смущаясь, но превозмогая стеснение, девушка протянула руку и, взяв член в свою маленькую, изящную ладошку, сжала его. Упругий, скользкий от выступившей смазки член вздрагивал и пульсировал в её руке, словно живая, пойманная рыба, и это биение жизни передавалось ей, отдаваясь сладкой истомой внизу живота. Никк в первый момент даже застыдился под пристальным, изучающим взглядом девушки, но как только её мягкая, теплая ладонь сомкнулась на его плоти, он ощутил мощнейший, словно удар электрическим током, прилив неистового, звериного желания.

Оторвавшись от тела девушки, Никк встал на колени. Его влажный член выскользнул из руки Сайли, оставляя на ладони липкий след. Юноша нагнулся над ней и, ухватившись обеими руками за тугую резинку её мокрых купальных трусиков, резко потянул их вниз. Зеленая, облепившая тело ткань с трудом, но поддалась и поползла, стягиваясь с гладкой кожи бедер. Помогая ему, Сайли гибко, по-кошачьи выгнулась, приподняв свои округлые ягодицы над песком, а затем поочередно, грациозно выдернула из купальника свои длинные, очаровательные ножки. Теперь она лежала перед ним совершенно обнаженная, беззащитная и такая желанная.

Никк, стоя на коленях над распростертой перед ним девушкой, не мог отвести взгляда от её великолепных форм. Сердце его колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Он впервые видел Сайли полностью голой. Вид её вздернутых вверх, с налившимися ягодками сосков, тяжелых, налитых грудей, плавного изгиба талии, переходящего в округлость бедер, и в самом центре — аккуратного, еще не тронутого загаром треугольника, где кучерявился нежный, мягкий уголок лобковых волос — всё это бросало юношу в нервную, почти болезненную дрожь. Дрожащими руками он быстро скинул свои спущенные плавки, отбросил их в сторону на песок и, не в силах больше ждать ни секунды, навалился на упругое, податливое тело любимой девушки, крепко, до хруста сжимая её в своих объятиях, всё еще не веря в свое счастье. Его член, упершись в крепкий, плоский живот Сайли, был так напряжен, так горел, что казалось, вот-вот воспламенится, и потушить это бушующее пламя можно было, лишь погрузив его во влажное, ждущее лоно девушки.

Сайли, предчувствуя приближение той самой, роковой черты, вздрагивала всем телом от невероятного, зашкаливающего возбуждения, а сердцем — от леденящего страха. Мысленно она была готова к этому моменту уже давно, но, как и любую девушку в первый раз, её охватывал инстинктивный, животный ужас перед первым в жизни мужчиной. Леденящий страх и обжигающее желание — эти два противоположных чувства яростно боролись в её сознании, но неизбежность происходящего вместе с всепоглощающим вожделением постепенно приглушили все опасения, отодвинули их на задний план. Сайли, повинуясь древнему инстинкту, призывно раздвинула ноги, согнув их в коленях и раскрывшись перед ним. Никк, урча, словно дикий зверь, чуть приподнялся и начал лихорадочно двигать тазом, тыкаясь своим членом в разные места, пытаясь найти вход во влажное влагалище девушки. Головка члена упиралась то в лобок, то в бедро, но никак не могла отыскать заветную щель.

Сайли, видя его беспомощные, хоть и настойчивые старания, пришла на помощь. Она протянула свою руку вдоль тела и, нащупав его блуждающий, мокрый от смазки член, мягко, но уверенно подвела головку прямо к входу в своё лоно. Как только головка члена юноши коснулась нежных, влажных губок и начала туго входить в узкое, девственное отверстие, Сайли взмолилась, зажмурившись от страха и предвкушения:

— Ой! Никк, пожалуйста, осторожней! Осторожней, прошу тебя! Я так боюсь! Пожалуйста, аккуратней!

Но Никк в этот момент ничего уже не слышал и не соображал. Он был в полном отключении от окружающего мира, подчиняясь лишь зову плоти. Он давил своим членом, пытаясь ввести его как можно глубже, преодолевая сопротивление. Член Никка, раздвинув головкой нежные, влажные губки, проник внутрь и уперся в упругую, тонкую преграду — девственную плеву. В это же мгновение у Сайли начался первый в её жизни настоящий, сильнейший оргазм. На пике этого невероятного, ошеломляющего ощущения она с нечеловеческой силой выгнулась навстречу Никку, вцепившись руками в его ягодицы и прижимая их к себе. От этого страстного, судорожного движения член Никка одним мощным толчком прорвал девственный заслон и вошел в неё на всю свою длину.

Резкая, обжигающая боль на мгновение отрезвила Сайли, вырвав из сладкого забытья, заставив вскрикнуть и сжать зубы. Но болезненные ощущения, словно волна, схлынули так же быстро, как и нахлынули, уступив место только что пережитому и вновь зарождающемуся, еще более глубокому чувству экстаза. Никк был на седьмом небе от переполнявшего его счастья. Наконец-то свершилась его самая заветная, самая сокровенная мечта. Он, ощущая под собой податливое, горячее тело любимой девушки, чувствуя, как тугие стенки её влагалища сжимают его член, с огромным, ни с чем не сравнимым наслаждением начал ритмично вводить и выводить его из её влажной, обжигающей глубины. Сайли, лежа под тяжестью его тела, чувствуя, как снаружи её ласкают его руки и губы, а внутри её тело наполняет его член, скользящий по нежным стенкам, иногда проникая так глубоко, что касался самой матки, причиняя ей эти мучительно-сладостные, невероятные ощущения. Ей казалось, что она проваливается в какой-то сказочный, фантастический сон, где нет ничего, кроме них двоих и этого всепоглощающего чувства единения. Каждое новое движение Никка приближало её ко второму, еще более мощному оргазму. И когда Никк, заохав, сильно сжал её тело и замер, Сайли ощутила, как его член внутри неё начал пульсировать и дергаться, обжигая изнутри горячим, обильным потоком извергающейся спермы. В тот же миг её накрыла вторая волна. Оргазм был менее острым, чем первый, взрывной, но гораздо более продолжительным, тягучим, доведшим Сайли до состояния почти полного обморока, когда сознание уплывает, а тело живет своей отдельной жизнью.

Несколько долгих, блаженных минут они лежали недвижимо, тяжело дыша, наслаждаясь только что пережитым и еще не утихшим удовольствием, чувствуя, как бьются их сердца в унисон. Наконец Никк, чуть приподнявшись на локтях, чтобы не давить на неё всем весом, заглянул в её затуманенные, влажные глаза.

— Сайли... любимая моя... тебе было хорошо? — прошептал он, боясь услышать ответ.

Она, молча, лишь часто-часто хлопнула своими длиннющими, влажными ресницами, и на её губах заиграла блаженная, удовлетворенная улыбка. Ей было не просто хорошо. Ей было невероятно, фантастически, потрясающе. Она не ошиблась в своем ожидании чуда. Чудо произошло.

Остаток того незабываемого дня Никк и Сайли провели в каком-то радужном, упоительном забытьи. Они снова и снова купались в теплой реке, но уже совсем голые, без стеснения, наслаждаясь свободой и друг другом. Они гонялись друг за другом по мелководью, смеясь и брызгаясь, а потом снова и снова падали на нагретый песок и предавались сладостным урокам любви, восторгаясь каждым новым движением, каждым новым ощущением. В тот день Сайли потеряла счет пережитым оргазмам. Тысячи слов было сказано о любви, о верности, о том, что они будут вместе всегда. Сайли тогда искренне, всем своим юным сердцем верила, что так и будет.

Но теперь, лежа в своей уютной постели в комнате, полной теней от уличных фонарей, Сайли понимала, что и Никк, и тот далекий райский берег реки остались где-то далеко позади, в другой, уже прожитой жизни. Кто теперь Никк для неё? Простой парень, студент, без особых перспектив, а она — мисс, самая красивая девушка огромного города. Её ждет большое, яркое, ослепительное будущее, где для Никка с его провинциальной простотой и преданностью просто нет места. Но сейчас, когда воспоминания о том дне, а также о нескольких последующих, не менее жарких встречах с Никком, нахлынули на неё с новой силой, ей вдруг до одури, до дрожи в коленях захотелось, чтобы он оказался в этот момент здесь, рядом с ней. Или не он, а любой другой красивый, сильный парень, который обнял бы её, прижал к себе, заставил забыть обо всем на свете. Тело, разбуженное воспоминаниями, ныло и требовало продолжения. Её рука сама, помимо воли, потянулась вниз, скользнула под край шелковой пижамы и нащупала уже влажные, припухшие губки и напрягшийся, чувствительный клитор. От первого же легкого прикосновения по телу девушки пробежала сладкая дрожь, по венам разлилось томительное, сладострастное тепло... Пальцы начали медленный, успокаивающий танец, погружая её в мир собственных грез, где не было ни прошлого, ни будущего, только одно лишь вечное, сладкое настоящее.

Продолжение следует...

Александр Пронин