Мисс

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 2. Фотосессия

Получив денежный приз, деньги за публикацию её фотографий в различных журналах и газетах, а также за участие в рекламе на телевидении, Сайли возомнила себя очень богатой. Около десяти тысяч долларов — такую сумму Сайли держала в руках впервые в жизни. Её родители за такие деньги должны были работать почти полгода, не покладая рук. Сайли тратила их, не задумываясь о будущем, словно завтрашний день не наступит никогда. Она покупала себе наряды и украшения в самых дорогих бутиках, в которые раньше даже боялась заходить, разглядывая витрины лишь издалека. Сайли прекратила ходить в колледж, забросила всех старых друзей и после нескольких серьёзных, до криков, скандалов с родителями ушла из дома, сняв себе небольшую, но очень уютную квартирку в престижном районе города. Сайли уже считала свою жизнь окончательно устроенной и навеки обеспеченной, но её ждало скорое и жестокое разочарование. Через месяц самостоятельной, беззаботной жизни интерес прессы и рекламщиков к Сайли резко упал. Её перестали приглашать на съёмки, журналисты напрочь забыли её телефон, словно её и не существовало. Ещё через месяц, зайдя в банкомат, Сайли с ужасом обнаружила, что её банковский счёт абсолютно пуст. Она стояла перед стеклянной дверью банка и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Вкусив сладость самостоятельной, обеспеченной жизни, Сайли уже не мыслила себя под опекой родителей, в душной атмосфере родительского дома с его вечными нравоучениями и запретами.

До конкурса мисс красоты штата оставался ещё почти месяц. Целый месяц нужно было как-то жить, платить за квартиру, есть, одеваться. Деньги нужны были срочно. Сайли ничего не умела делать своими руками, у неё не было никакой профессии. Выбор был невелик: вернуться к родителям, проглотив гордость, или примкнуть к многочисленной армии городских проституток, торгующих своим телом на ночных улицах. Оба варианта она отвергала с отвращением. Но был ещё один вариант, о котором она старалась не думать. Через день после её триумфальной победы на городском конкурсе она получила по почте конверт от журнала «Эрос» с предложением сниматься для этого мужского издания. Сайли раньше уже видела этот журнал, тайком пролистывая его в киосках, и прекрасно понимала, в каком виде ей придётся фотографироваться. Тогда, полная гордости и амбиций, она с возмущением выбросила это письмо в мусорное ведро. Но сейчас, прижатая к стенке безденежьем, это был единственный выход. Тем более что позирование в подобных журналах было обычным, почти рутинным делом для многих участниц конкурсов красоты — она наводила справки. Сайли нашла в телефонном справочнике номер редакции и, зажмурившись от страха, набрала номер.

                                                                                                  ***

На следующий день в назначенный час в редакции её встретил главный редактор. Маленький, с блестящей, как полированный шар, лысиной толстяк при виде Сайли колобком выкатился из-за своего массивного стола навстречу ей. Он улыбался во весь рот, протягивая пухлую, влажную руку.

— Рад, очень, очень рад! Сайли Малин, если я не ошибаюсь? — затараторил он, не давая ей и слова вставить: — Марк Офео, главный редактор. Прошу любить и жаловать! Сейчас я позову нашего главного фотографа, костяк всего нашего дела!

Он нажал кнопку селектора и быстро проговорил что-то в него. Через минуту в комнату вошёл подтянутый, смуглый, красивый черноволосый мужчина, чуть старше тридцати, с холодными, оценивающими глазами.

— Вот, знакомьтесь! — бодро продолжал главный редактор, жестикулируя: — Наша новая модель, сама Сайли Малин! А это Феликс Лионе — бог фотографии, гений объектива! Вы будете работать с ним в паре. Я думаю, что уже к следующему выпуску мы кое-что успеем сделать, если будем работать оперативно. А сейчас, дорогая, давайте займёмся контрактом, формальности превыше всего.

Марк Офео достал из ящика стола уже заготовленный, отпечатанный на гербовой бумаге документ и протянул его Сайли. Она внимательно, вчитываясь в каждую строчку, прочитала текст договора. По контракту за серию из десяти фотографий на внутренних страницах журнала ей выплачивалось по двести долларов за каждое фото, плюс по триста долларов за две фотографии на центральном развороте журнала и на обложке. Сайли быстро прикинула в уме — получалось две тысячи шестьсот долларов. Этой суммы как раз должно было хватить, чтобы дотянуть до конкурса. Забыв о всех своих страхах и моральных принципах, Сайли схватила ручку и размашисто подписала контракт, даже не до конца осознавая, на что идёт. Мистер Офео, довольно потирая руки и довольно хрюкая, спрятал контракт в сейф. На прощание он сказал, масляно улыбаясь:

— После окончания этого контракта буду рад предложить вам долгосрочное сотрудничество на самых выгодных условиях. А сейчас, мистер Лионе, введите Сайли в курс её новой работы. Желаю успеха, дорогая!

В соседнем кабинете, который оказался студией мистера Лионе, заваленной софитами, зонтами и фотоаппаратурой, Сайли решила уточнить:

— Мистер Лионе, а что такое «долгосрочный контракт»? — спросила она, теребя край своей блузки.

Фотограф окинул её профессиональным, раздевающим взглядом и спокойно, без тени эмоций, пояснил:

— По этому контракту редакция заключает с вами договор на определённый срок, скажем, на полгода или год. В течение этого времени вы будете ежемесячно получать приличную, фиксированную сумму. Но вы становитесь штатной моделью журнала, и вас будут использовать по усмотрению редакции. А зная специфику нашего журнала, — он слегка усмехнулся, — то в основном для достаточно откровенных, я бы даже сказал, порнографических серий. С участием партнёров-мужчин.

Сайли отшатнулась, как от удара, и яростно замотала головой, отрицая саму мысль об этом. Не обращая ни малейшего внимания на её жесты, Феликс Лионе продолжал всё тем же ровным, менторским тоном:

— За время нашей предстоящей работы вы успеете сами во всём разобраться и, возможно, измените своё мнение. На сегодня вы свободны, Сайли. А завтра ровно в девять утра будьте здесь, как штык. Наша группа выезжает на несколько дней к морю, в район Малибу, для натурных съёмок. Курортный сезон в самом разгаре, и нам нужны яркие, сочные, соответствующие снимки.

— Мистер Феликс, а что мне нужно надеть? Что взять с собой из одежды для съёмок? — робко спросила Сайли, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное о порнографических сериях.

Феликс впервые за всю встречу улыбнулся уголками губ, показав ровные, крепкие, белые зубы. Улыбка была холодной и хищной.

— Одежда для съёмок вам не понадобится, Сайли. Совсем. А весь необходимый реквизит имеется у нас. Пожалуйста, завтра не опаздывайте. Пунктуальность — залог успеха.

Возвращаясь домой в автобусе, Сайли мучили жесточайшие сомнения. Правильно ли она поступила, заключив этот контракт с грязным журналом? Позировать голой перед чужими мужчинами, чтобы потом тысячи незнакомых мужчин разглядывали её тело на страницах, обсуждали, дрочили на неё... Несколько недель назад Сайли даже в страшном сне не могла представить себя в подобной роли. Но это было несколько недель назад, когда у неё ещё водились деньги и она не думала о том, где взять на пропитание. Кроме того, после победы на конкурсе новоиспечённая мисс красоты Сайли Малин начала получать истинное наслаждение от того, что ею любуются, что мужчины смотрят на неё с восхищением и вожделением. Это пьянило сильнее любого шампанского. А главное — сумма в две с половиной тысячи долларов решала все её финансовые проблемы до самого конкурса мисс штата в Лос-Анджелесе. Ради этого можно было и потерпеть.

                                                                                               ***

На следующее утро редакционный микроавтобус вёз всю группу к морю. Кроме неё и руководителя группы Феликса, в салоне находились его помощник Эрик — молодой, плотный, коренастый мужчина лет двадцати пяти с цепкими, бегающими глазками, молчаливый юноша Антони с красивым, бледным, почти аристократическим лицом, и девушка по имени Анни. Антони и Анни, как вскоре выяснилось, как и Сайли, были моделями для предстоящих съёмок, но они уже работали в журнале по тому самому долгосрочному контракту, о котором говорил Феликс. Сайли и Анни быстро нашли общий язык, усевшись рядом на заднем сиденье. У девушек оказалось много общего. Анни, яркая брюнетка с точеной фигуркой, тоже мечтала жить независимо и самостоятельно и добивалась этого всеми возможными, порой очень тернистыми, путями.

По приезде на место остановились в небольшом, но уютном отеле прямо рядом с длинным песчаным пляжем. Феликс, Эрик и седой, молчаливый пожилой шофёр-негр Джонни сразу же уехали на разведку, корректировать место для завтрашних съёмок. Сайли и Анни, уставшие от трёхчасовой дороги под палящим солнцем, не сговариваясь, отправились к морю. Уже начинало вечереть, жара спала. Девушки разулись и уселись прямо на ещё тёплый, прогретый дневным зноем пляжный песок, глядя на бескрайнюю, переливающуюся гладь океана. Они продолжили начатую в пути беседу. Анни, глядя вдаль, рассказала о себе.

Дочь фермера из глубинки, Анни с детства мечтала вырваться из ненавистного фермерского быта с его бесконечным, изнурительным трудом от зари до зари. В шестнадцать лет она сбежала из дома в большой город Сан-Бернардино. Но там её ждало жестокое разочарование. Долго и безуспешно искав работу, она наконец нанялась прислугой к одному мужчине. В первый же вечер он силой, грубо принудил её к сожительству, лишив невинности. Потом другой мужчина обещал помочь устроить безработную девушку на хорошую работу, но дальше его постели дело так и не пошло. Затем было ещё несколько подобных, унизительных попыток найти работу через постель, и Анни с ужасом поняла, что неумолимо превращается в обычную уличную проститутку. Выхода из этого порочного круга она не видела и некоторое время действительно зарабатывала на жизнь, продавая своё тело случайным мужчинам в дешёвых мотелях. Но однажды счастливый случай привёл её в редакцию журнала «Эрос». Ей невероятно повезло — журнал, оценив её внешность и сговорчивость, заключил с ней долгосрочный контракт на полгода.

— Конечно, работа не самая лучшая, — вздохнула Анни, зарывая пальцы ног в песок. — Это не работа мечты. Но, поверь, это в тысячу раз лучше, чем быть уличной проституткой, ловить машины на шоссе и бояться каждого прохожего. Здесь можно вполне прилично заработать, и я уже смогла отложить кое-какую сумму. Когда контракт закончится, у меня будет небольшой капитал, чтобы начать нормальную жизнь, открыть своё дело, например, маленький магазинчик. — закончила свою исповедь Анни, грустно улыбнувшись.

                                                                                               ***

Ранним утром следующего дня группа была уже на месте съёмок. Вдоль берега, насколько хватало глаз, простирался совершенно безлюдный дикий пляж, окаймлённый невысокими дюнами. Пока Феликс и Эрик сосредоточенно настраивали громоздкую фотоаппаратуру, устанавливали софиты и отражатели, Сайли не находила себе места от волнения. Мысль о том, что через несколько минут она должна будет предстать совершенно обнажённой перед этими чужими мужчинами, приводила её в ужас, сердце колотилось где-то в горле. Сайли уже тысячу раз пожалела, что дала согласие на эту авантюру. И если бы не астрономическая сумма неустойки в семь тысяч долларов в случае разрыва контракта, о которой ей вчера сообщил Феликс, она бы с радостью всё отменила и сбежала.

— Так! Всё готово! — наконец гаркнул Феликс, отойдя от камеры и окинув взглядом выстроенную сцену: — Сайли, начинаем! Давай, детка, быстренько раздевайся и дуй к воде! Солнце уже высоко, теряем свет!

Чувствуя противную, предательскую дрожь в коленках от дикого волнения, Сайли послушно забралась в салон микроавтобуса. Там, в душном полумраке, она, закусив губу, начала неохотно, мучительно медленно стягивать с себя лёгкое летнее платье. Каждое движение давалось с трудом. Оставшись в одних трусиках, она помедлила, но потом, решившись, сняла и их. Полностью обнажённая, она села на холодный пластиковый диванчик, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь защититься, и не решалась выйти наружу.

— Сайли! Чёрт возьми, быстрее! — раздался снаружи нетерпеливый, раздражённый голос главного фотографа: — Мы не резиновые!

Сайли глубоко вздохнула, затаила дыхание и, испытывая жгучий, всепоглощающий стыд, шагнула из автобуса наружу, представ нагой перед всей четвёркой мужчин. Ей казалось, что сейчас произойдёт что-то ужасное, что они набросятся на неё или начнут оскорблять. Но ничего подобного не случилось. Антони, который возился с отражателем, и пожилой шофёр Джонни, сидевший в кабине с газетой, даже не повернули головы в её сторону. Зато Феликс и Эрик очень профессионально, цепко, но без тени похоти осмотрели её с ног до головы, словно оценивая товар. Феликс, наконец, удовлетворённо улыбнулся:

— Отлично, детка! Именно то, что нам и нужно. Шеф в городе будет доволен. Просто конфетка.

Он многозначительно переглянулся с Эриком. За свою долгую работу они повидали немало обнажённых тел, самых разных, но редкостная, совершенная красота Сайли поразила даже их, видавших виды профессионалов.

— А теперь — к морю! — скомандовал Феликс, беря в руки камеру: — Забудь, что мы здесь. Представь, что ты одна на необитаемом, райском острове. Не думай о фотоаппарате и о том, что тебя снимают. Просто живи! Бегай по песку, плещись в воде, смейся, танцуй! Мне нужно как можно больше естественных, живых движений!

Сайли, пересилив себя, начала выполнять всё, что от неё требовали. Повинуясь командам фотографа, она сначала робко, потом всё смелее бегала по мокрому, плотному песку у самой кромки прибоя, заходя в воду и разбрызгивая длинными, стройными ногами мелкую, сверкающую на солнце зыбь. Затем по его просьбе она опустилась на песок, валялась на нём, раскинув руки и ноги под уже начинавшим припекать солнцем, чувствуя, как горячие песчинки прилипают к влажной коже. Странное дело — стыд после первых же кадров быстро прошёл, растворился в морском воздухе. Сайли даже начала получать странное, щекочущее нервы удовольствие от того, что позирует обнажённой. Лишь когда Феликс просил её занять позы, в которых главным объектом съёмки становился её интимный треугольник, она чувствовала лёгкое, приятное смущение, но уже не страх.

Сайли позировала под неумолчный треск затвора профессиональной камеры Феликса около двух часов. Она даже не представляла, что это настолько утомительная работа — постоянно держать мышцы в тонусе, улыбаться, менять позы. Когда Феликс наконец удовлетворённо кивнул и опустил камеру, сказав: «Всё, детка, ты свободна», Сайли была полностью вымотана, как после многочасовой тренировки. Но, странное дело, она не побежала одеваться в салон микроавтобуса, о чём мечтала в первые минуты съёмок. Вместо этого она просто плюхнулась голыми ягодицами прямо на тёплый песок, наблюдая за тем, что будет дальше. Кожа приятно горела после солнца и морской воды.

— Антони, Анни! Вы готовы? — не дав группе и пяти минут на отдых, снова крикнул Феликс: — Давайте, не затягиваем!

Дверца микроавтобуса снова открылась, и оттуда вышли уже полностью обнажённые Анни и Антони. Изящная, гибкая Анни с её длиннющими, до самых бёдер, густыми, чёрными, блестящими волосами, развевающимися на ветру, была похожа на сказочную русалку, только что вышедшую из морской пучины. У неё была великолепная, точенная фигура: стройная, длинноногая, с высокой, упругой грудью, с тугими, тёмными сосками.

Но внимание Сайли привлёк не столько вид обнажённой девушки, сколько голый юноша. Антони был всего лишь вторым мужчиной после Никка, которого Сайли видела полностью обнажённым, да ещё и при таком ярком свете. Юноша оказался под стать своей напарнице — хорошо сложённый, стройный, смуглый, с красивым, чуть отстранённым лицом. Он, совершенно не обращая внимания на окружающих, прошёл мимо сидящей Сайли, и она невольно уставилась на его мужской орган, который при ходьбе мерно покачивался в такт шагам, безжизненно свисая вниз. Член был довольно длинным, даже в спокойном состоянии, с розовой головкой, выглядывающей из крайней плоти. Увидев так близко голого мужчину, стыд с новой силой охватил Сайли. И хотя рядом никого не было, кроме дремлющего в кабине Джонни, она вдруг почувствовала себя неловко, вскочила на ноги и, стыдливо прикрывая руками грудь и лобок, быстро нырнула в прохладный салон автобуса, где лихорадочно начала натягивать на себя одежду, путаясь в рукавах. На съёмки дуэта Анни и Антони она так и не пошла, оставшись в салоне под кондиционером, переживая и анализируя события этого сумасшедшего утра.

                                                                                                 ***

В гостинице после сытного обеда девушки, уставшие от долгого позирования на солнце, отправились спать в свой номер, чтобы хоть немного восстановить силы. Феликс же и Эрик заперлись в номере последнего, превращённом во временную фотолабораторию, и занялись обработкой отснятого материала. Им нужно было проявить плёнки, напечатать контрольные фотографии и выбрать самые удачные кадры, на основе которых завтра будет строиться окончательная, чистовая съёмка.

Вечером в уютном баре отеля, где собралась вся группа, Сайли заметила, что вокруг неё постоянно крутится помощник фотографа Эрик. Он всё время пытался завязать разговор, отпускал комплименты, угощал коктейлями и в конце концов, приблизившись к ней вплотную, прямо предложил пойти с ним в его номер, чтобы «продолжить вечер в более уютной обстановке». Сайли, презрительно усмехнувшись, дала ему понять, что он зря старается. Невзрачный, полнеющий, с масляными глазками Эрик нисколько её не интересовал. Вот если бы сам Феликс, загадочный и неприступный, предложил ей нечто подобное — она бы, наверное, согласилась, не раздумывая. Сайли всё чаще и чаще украдкой посматривала в сторону главного фотографа, который сидел за стойкой бара, потягивая виски и о чём-то беседуя с барменом. Он определённо ей нравился — своей уверенностью, холодностью, профессионализмом. И она старалась изо всех сил дать ему это понять: бросала томные взгляды, поправляла волосы, соблазнительно потягивала коктейль через трубочку. Но Феликс словно не замечал её, его взгляд скользил по ней, не задерживаясь.

Сайли уже начала закипать от злости и непонимания. Она вдруг заметила, что из бара исчезли Анни и тот самый Эрик, который только что клеился к ней. Видимо, ему с Анни повезло больше. Поскучав ещё немного за барной стойкой в одиночестве и окончательно убедившись, что Феликс не обратит на неё внимания, Сайли раздражённо допила свой коктейль и ушла в свой номер, даже не пожелав никому спокойной ночи.

                                                                                                   ***

Наутро следующего дня Феликс снова начал работу со съёмки Сайли. Снова, уже привычно, она разделась в автобусе и вышла к нему. В этот раз она не испытывала ни малейшего стыда, ей даже начало нравиться расхаживать нагишом по пляжу в присутствии мужчин, ловить на себе жадный, раздевающий взгляд помощника Эрика (который, кстати, на неё вовсе не злился за вчерашний отказ) и профессиональный, оценивающий взгляд самого Феликса. Феликс опять гонял Сайли по мелководью и песку, заставляя принимать самые разные позы — то лежать на спине, то на животе, то стоять на четвереньках, изогнув спину. Бегая по воде, купаясь в хлопьях прибоя, она, желая во что бы то ни стало понравиться Феликсу, старалась выполнять все его указания с максимальной отдачей. И Феликс был явно доволен ею, бесконечно щёлкая затвором своей тяжёлой камеры. Она нравилась ему профессионально, как отличная, фактурная модель. Особенно понравившийся ему момент, когда вода стекала с мокрых волос Сайли, струилась тоненькими, блестящими ручейками по шее, между её грудей и растекалась по округлостям её божественно красивого тела, он снял на целую кассету, меняя ракурсы.

В какой-то момент, радостно закинув руки за голову, Сайли запрокинула лицо, ловя горячие солнечные лучи. Освещённая знойным солнцем, девушка стояла по щиколотку в сверкающем, ласковом море, возбуждённо и глубоко дыша после быстрого бега. Её грудь вздымалась, живот ритмично двигался, капельки воды блестели на коже, как бриллианты.

— Отлично, детка! Шикарно! На сегодня с тобой закончим. Можешь отдыхать, — прекратив съёмку, удовлетворённо сказал Феликс: — Анни, Антони! Начинаем! Всё, как вчера, сначала и по порядку, но сегодня нужна более жёсткая динамика!

Из салона автобуса показались уже полностью раздетые Анни и Антони. У самой кромки моря Эрик и Джонни установили большой теневой зонт, под которым перед объективами фотоаппаратов они должны были позировать по заранее заготовленному сценарию откровенного порносюжета. Было по-прежнему тепло, и Сайли, подумав, что после всего произошедшего ей нет никакого смысла снова одеваться, так и осталась голой. Ей было комфортно и свободно. Она подошла поближе к остальным и, присев на горячий песок в тени огромного валуна, стала внимательно, с жадным любопытством наблюдать за работой своих коллег.

Анни и Антони, полностью подчиняясь замыслу Феликса, сначала искупались в море, а потом, как влюблённые, вышли из воды, обнявшись. Вода стекала с их тел. Стоя у тента, девушка и юноша начали долго, самозабвенно целоваться, обнимая и поглаживая друг друга. Анни гладила ладонями широкую спину Антони, он сжимал её ягодицы, вдавливая её тело в своё. Сайли видела, как его член, ещё минуту назад спокойно висевший, начал набухать, твердеть и подниматься, упираясь в живот Анни. Затем, по команде Феликса, Анни грациозно опустилась на колени прямо на песок и, приподняв рукой уже полностью возбуждённый, твёрдый член Антони, поднесла его головку к своим губам. Она широко открыла рот и, обведя головку языком, начала медленно вводить его в рот, заглатывая всё глубже и глубже.

Сайли смотрела на это, не в силах оторвать взгляд. Она напряжённо следила за каждым движением своей новой подруги, чувствуя, как по её собственному телу от увиденного побежала нервная, возбуждающая дрожь. Внизу живота начало разливаться знакомое, тягучее тепло. Она впервые в жизни видела половой акт со стороны, да ещё в такой откровенной, почти утрированной форме, и это невероятно сильно её возбуждало. Когда Анни, по новой команде фотографа, отпрянула от члена Антони, Сайли увидела, что ещё пару минут назад спокойный орган юноши теперь был крепок, длинен и напряжён до предела, блестя на ярком солнце слюной партнёрши и выступившей собственной смазкой. Вечно молчаливого и сонного Антони в этот момент было просто не узнать. Глаза его горели, дыхание стало тяжёлым. Он рывком, почти грубо, схватил девушку за плечи и повалил её на спину прямо на расстеленное покрывало. Навалившись на её податливое тело, он раздвинул её бёдра и одним резким, точным движением ввёл свой член во влажное, готовое к принятию влагалище. Анни громко, сладострастно выдохнула, обхватив ногами его талию.

Сделав несколько ритмичных поступательных движений, Антони, повинуясь громким указаниям снимающего Феликса, начал менять позы, безжалостно крутить тело Анни, как пластиковую куклу в своих руках. Сначала он заставил её встать на четвереньки, уперевшись локтями в песок, и вошёл в неё сзади, глубоко и сильно. Сайли видела, как его мокрый член полностью скрывался в ней, а затем появлялся снова, блестящий и твёрдый. Затем Анни легла на живот, и он лёг сверху, продолжая ритмичные движения. Позы чередовались одна за другой: на боку, сидя, стоя. Феликс, не упуская ни секунды, проникал своим объективом в самые сокровенные места, в самые интимные точки соприкосновения их тел, и за сегодняшнюю съёмку нащелкал уже, наверное, больше десятка фотоплёнок. Но Сайли уже не замечала ни Феликса, ни его камеру. Она видела только одно: мужской член в действии. Его мощные, ритмичные погружения во влажную, раскрытую плоть, и постанывающую от наслаждения Анни, которая, казалось, уже забыла о камерах и получала истинное, ничем не прикрытое удовольствие, извиваясь на песке всем телом, выгибаясь навстречу каждому толчку. В кульминационный момент, по громкой команде Феликса: «Давай, на лицо!», Антони выдернул член из Анни и, сделав несколько резких движений рукой, выплеснул мощную струю густой, белой спермы прямо на лицо девушки. Следующие струи попали на губы, щёки, закрытые глаза. Анни, не открывая глаз, широко открыла рот, пытаясь поймать языком горячие капли. Феликс снимал это, не останавливаясь, потратив на эту сцену целую кассету, снимая крупным планом жирные, мутные капли спермы, медленно стекающие по очаровательному личику девушки, по её щекам, подбородку, шее.

Когда всё закончилось, Сайли с удивлением и лёгким испугом обнаружила, что она сама неприлично, до непристойности возбуждена. Мелкая дрожь в руках, противная слабость в ногах, прерывистое, порывистое дыхание и лихорадочный, напряжённый блеск в глазах выдавали в ней крайнее, почти запредельное волнение. Между ног было влажно, клитор пульсировал. Она никак не ожидала, что увиденное подействует на неё настолько сильно, буквально лишит сил. Желая скрыть своё состояние от остальных, Сайли рывком вскочила на ноги и, подергивая на бегу своими круглыми, упругими ягодицами, быстро бросилась в спасительную прохладу моря. Вода обожгла разгорячённое тело, но быстро остудила её пылающий темперамент, приведя девушку в относительно нормальное состояние.

                                                                                                ***

Работа для фотографов на сегодня была официально закончена. Но гостиница была оплачена до следующего утра, к тому же погода стояла просто сказочная, по-настоящему пляжная. Феликс, оценив обстановку, обрадовал всех неожиданным решением: остаться здесь и отдыхать до следующего утра, благо море и солнце располагали. Вся группа, с облегчением отложив аппаратуру и инвентарь, тут же с радостными криками бросилась в бодрящие, освежающие воды океана.

Сайли и Анни после долгого купания сидели рядышком на мокром, плотном песке у самой полосы прибоя. Сильные, буравчики волн, перекатываясь, иногда достигали разомлевших под ласковым солнцем девушек, окатывая их вытянутые в сторону моря длинные ноги освежающей, солёной морской пылью. Рядом с ними, уже не для журнала, а для себя, для любительского архива, щёлкал затвором своего маленького «мыльницы» Феликс. Он наводил объектив то на двух прелестных нагих натурщиц, расслабленно беседующих на берегу, то на бескрайний, величественный морской пейзаж.

— Что ты знаешь о Феликсе? — тихо, почти шёпотом, спросила Сайли у своей новой подруги, косясь в сторону фотографа.

Анни, усмехнувшись, тоже покосилась на него и так же тихо ответила:

— Красивый, чертовски привлекательный мужчина, спору нет. Когда я его впервые увидела, он мне тоже сразу понравился. Ты, кажется, тоже заинтересовалась им? Я права? Брось это дело, Сайли. У тебя с ним ничего не получится, вот увидишь.

— Это почему же ещё? — удивлённо и даже слегка обиженно вскинула свои изящные брови Сайли: — Я ему не нравлюсь?

— Да не в этом дело, — Анни понизила голос до шёпота: — Он же голубой, Сайли. Гей. Наш красавчик Антони его интересует гораздо больше, чем мы с тобой, вместе взятые. Я давно это поняла.

Сайли замерла. Она ещё ни разу в жизни не сталкивалась с ситуацией, когда мужчина не обращал на неё внимания, не хотел её. Это было для неё в новинку. В ней вскипел азарт, смешанный с неверием. Она задорно, с вызовом прошептала:

— Нет такого мужчины, которому бы я не нравилась, поняла? Будь он хоть трижды голубой, хоть фиолетовый в крапинку! Я смогу его заинтересовать, вот увидишь.

— Если ты в себе так уверена, — пожала плечами Анни: — попробуй. Я тебе не мешаю. У меня с ним, как видишь, ничего не вышло. Честно скажу, буду рада за тебя, если ты окажешься удачливее, чем я. Мне он тоже нравился когда-то.

Сайли, вдохновлённая собственной смелостью и желанием доказать, встала с мокрого песка, тщательно, соблазнительно стряхнула с ягодиц и бёдер налипшие песчинки, отчего её кожа порозовела, и, виляя бёдрами, грациозной, плавной походкой направилась к стоящему у кромки воды Феликсу. Подойдя почти вплотную, она лукаво, с вызовом заглянула ему в глаза и спросила:

— Феликс, скажи честно, как ты считаешь, у нас сегодня всё получилось хорошо? Ты доволен мной как моделью?

Фотограф окинул её взглядом, но в этом взгляде не было и тени мужского интереса, только профессиональная оценка.

— Всё отлично, детка. Ты девочка что надо, без дураков. Формочки у тебя просто шик, идеальные пропорции. Если ты не будешь дурой и будешь слушаться, с такой внешностью далеко пойдёшь. В нашем деле, конечно.

От его дружеской, но совершенно нейтральной улыбки у Сайли ёкнуло сердце, но она почувствовала надежду. Может, Анни ошибается?

— У меня к тебе будет серьёзный разговор, между прочим, — вдруг продолжил Феликс, перестав снимать и убирая камеру в чехол.

— Какой? — с живым, неподдельным интересом спросила Сайли, ожидая чего угодно, но только не того, что последовало дальше.

Ответ её не просто не понравился — он её уничтожил, раздавил.

— Предлагаю тебе сняться в парной сцене с Антони, вместо Анни, — ровным, деловым тоном сказал Феликс: — У тебя отлично получится, ты пластичная. А как только вернёмся в редакцию, я ручаюсь своей репутацией, что шеф сразу же предложит тебе долгосрочный контракт на самых выгодных условиях. Ты получишь очень, очень хорошие деньги. Регулярно. Подумай.

Сайли отшатнулась, будто он её ударил. Глаза её сузились, в них вспыхнула обида и злость.

— Никогда! — выпалила она, даже не думая: — Даже не надейся!

— Сайли, не будь дурой. Подумай хорошенько, не горячись. — Феликс даже не повысил голоса, смотрел на неё сверху вниз с лёгкой усмешкой: — Любая другая модель на твоём месте считала бы такое предложение за счастье. Это же куча денег! Это стабильность!

— Сам снимайся! — крикнула она уже в спину отходящему от неё фотографу и, развернувшись, быстро пошла прочь.

— Проклятый педик! — прошипела она сквозь зубы, когда отошла на безопасное расстояние.

Настроение было безнадёжно испорчено. Всё ещё кипя от злости на Феликса, на его предложение, на саму себя за свою глупую самонадеянность, девушка направилась в сторону микроавтобуса, чтобы хоть немного успокоиться.

                                                                                                      ***

Вечером, как и вчера, вся группа снова собралась в баре отеля. Сайли, вопреки всему, всё ещё не теряя надежды покорить неприступного Феликса, оделась максимально вызывающе и сексуально: на ней были суперкороткие, почти как плавки, сильно потёртые, обтягивающие джинсовые шорты, едва прикрывающие ягодицы, и тонкая, полупрозрачная белая майка без бюстгальтера, под которой отчётливо проступали тёмные кружки сосков и упругие очертания грудей. Но все её ухищрения, все томные взгляды и соблазнительные позы не имели ни малейшего успеха. Феликс словно не замечал её, уткнувшись в свой бокал с виски и о чём-то беседуя с барменом.

Сайли уже довольно долгое время не имела секса. А сегодня, после того, как она во всех подробностях наблюдала за откровенной сценой между Анни и Антони, всё её тело буквально горело, требуя разрядки. Низ живота ныл от желания, соски терлись о ткань майки, причиняя почти болезненное удовольствие. Злясь на свою полную беспомощность, Сайли чувствовала, что готова на всё, лишь бы соблазнить Феликса. Но он упорно её игнорировал. Сайли не знала, что ещё придумать. Анни, не обращая ни малейшего внимания на свою озабоченную подругу, была полностью увлечена оживлённым разговором с каким-то длинноволосым, загорелым парнем за соседним столиком. Вскоре, под откровенно завистливый взгляд Сайли, они, обнявшись и целуясь на ходу, вышли из бара. Сайли осталась одна.

После третьего по счёту крепкого, обжигающего горло коктейля, алкоголь ударил в голову, развязал язык и напрочь отключил все тормоза. Потеряв последний стыд и не узнавая себя, Сайли решительно встала, сама подошла к фотографу, прижалась к нему всем своим разгорячённым телом и, слегка заикаясь от волнения и выпитого, выпалила ему прямо в лицо:

— Феликс... зачем ты меня мучаешь? Неужели ты не видишь, что я очень, очень хочу тебя? Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Не будь же ты... таким... будь же мужчиной, чёрт возьми!

Феликс медленно повернул голову, усмехнувшись своими тонкими, красиво очерченными губами, и окинул её долгим, оценивающим взглядом с ног до головы. В этом взгляде не было страсти, только холодное любопытство.

— Хорошо, детка, — наконец произнёс он, ставя бокал на стойку: — Пойдём. Только подожди меня здесь минут десять. Мне нужно кое-что доделать.

Он расплатился с барменом, бросил на стойку пару купюр и вышел из бара. Сайли, борясь с нервной, противной дрожью и всё больше удивляясь собственной немыслимой наглости, осталась ждать его, заказав себе ещё один, четвёртый по счёту, коктейль, чтобы хоть немного успокоить колотящееся сердце.

                                                                                                ***

Когда Феликс наконец впустил Сайли в свой номер, она, скованная липким страхом и всё ещё пьяная от выпитого и собственной смелости, оглядела комнату. Там царил полный, неописуемый хаос из беспорядочно раскиданных по всем поверхностям фотографий, рассыпанных фотоплёнок, каких-то коробок и фотоинвентаря. Феликс подвёл девушку к широкому дивану, также заваленному отпечатками, и небрежным, хозяйским жестом смахнул все снимки одним движением руки прямо на пол. Сайли мельком увидела на тех снимках своё собственное изображение, свои обнажённые формы на фоне моря. Мелькнула горькая мысль, что она сейчас, в эту минуту, падает так же низко, как эти её фотографии, сброшенные на грязный пол.

— Ну что ж, детка, действуй, — Феликс встал прямо перед ней, расставив ноги и скрестив руки на груди: — Покажи, на что ты способна. Если очень постараешься, может, что-то и получится.

Сайли резанул его наглый, циничный тон. Она вдруг остро, до боли в сердце, вспомнила, как почтительно, трепетно и ласково всегда относился к ней Никк, как боготворил каждую клеточку её тела. Но сейчас она зашла уже так далеко, что отступать было просто некуда, да и сил не осталось. Сайли молча села на край дивана и, глядя в пол, начала стягивать с себя майку, потом расстегнула тугие шорты. Феликс стоял над ней и сверху вниз, с каким-то отстранённым, почти научным интересом, наблюдал за её раздеванием. Когда девушка осталась полностью обнажённой, он всё так же равнодушно, без тени вожделения, окинул взглядом её идеальное тело, от которого другие мужчины просто с ума сходили. На Феликса же прелесть нагой Сайли не производила ровным счётом никакого впечатления. Это злило и заводило ещё больше.

Сайли решила не отступать. Она во что бы то ни стало решила завести этого холодного, неприступного мужчину. Она встала с дивана и подошла к нему почти вплотную, так, что её соски коснулись ткани его рубашки. Лукаво, с вызовом глядя прямо в его насмешливые глаза, желая передать ему взглядом весь свой жгучий, нерастраченный темперамент, она медленно, пуговица за пуговицей, стала расстёгивать его рубашку. Глаза Феликса при этом лишь насмехались над ней, в них не зажглось ни искры. Распахнув рубашку, девушка прильнула горячими, влажными губами к его смуглой, сильно заросшей густыми, чёрными волосами груди, начала целовать её, покусывать, водить языком по соскам, надеясь разбудить в нём хоть какие-то чувства. Но от этих отчаянных ласк Сайли сама возбуждалась всё сильнее, а Феликс оставался всё таким же безучастным, спокойно и терпеливо стоя перед ней. Непослушными, дрожащими пальцами она кое-как расстегнула пряжку ремня, потом пуговицу и молнию на его джинсах.

Вспомнив, как совсем недавно на пляже Анни профессионально делала минет Антони, Сайли, недолго думая, опустилась перед фотографом на колени прямо на холодный пол, усыпанный её же фотографиями, и рывком стянула вниз его джинсы вместе с плавками. Перед самым её лицом оказался его вялый, безжизненно висящий член, довольно внушительных размеров даже в спокойном состоянии. Сайли, зажмурившись от омерзения, которое, впрочем, быстро сменилось азартом, взяла в ладонь этот мягкий, похожий на тёплую колбасу орган, широко открыла свой ротик и, вобрав в себя головку, начала старательно посасывать, водить по ней языком, массировать нёбом. Вначале она ощущала только лёгкую брезгливость, но когда почувствовала, как под её ласками член Феликса начал твердеть, наливаться кровью, расти и увеличиваться в размерах прямо у неё во рту, чувство брезгливости мгновенно исчезло. Сайли сама стала стремительно возбуждаться, ощущая свою власть над этим, казалось бы, неприступным мужчиной. Она уже сосала этот твёрдый, как камень, орган с неподдельным удовольствием, самозабвенно: покусывала чувствительный ободок головки, проникала кончиком языка в узкое отверстие, облизывала вздувшиеся вены на всём стволе, заглатывала его почти полностью, до упора, и поочерёдно брала в рот его поджавшиеся, тяжёлые яички, покрытые жёсткими волосами. Феликс сначала оставался всё таким же холодным, но вскоре его дыхание участилось, стало более глубоким и шумным — Сайли всё-таки удалось его завести.

Она с торжеством поняла: фотограф наконец-то в её руках. И с удвоенной энергией продолжала ласкать его набухший, подёргивающийся от каждого прикосновения её языка член. Внезапно Феликс, подхватив девушку своими сильными руками под мышки, рывком поднял её с колен и опрокинул на мягкий, широкий диван. Сайли, уже готовая к продолжению, с готовностью откинулась на спину и, тяжело дыша, потянула его на себя. Он, в распахнутой рубашке и с приспущенными джинсами, навалился на её разгорячённое тело и, ловко подсунув свои ладони под её упругие, круглые ягодицы, чуть приподнял её таз. Без лишних предисловий, точным, уверенным движением он нашёл головкой своего огромного члена вход в её влажное, истекающее соками влагалище и одним сильным, глубоким толчком вошёл в неё до самого основания.

Сайли вся выгнулась навстречу этому долгожданному, наполняющему ощущению, издав протяжный, полный наслаждения стон. Глаза сами собой закрылись. Она чувствовала, как тугие, горячие стенки её влагалища плотно обхватили его огромный член. От невероятного возбуждения у неё кружилась голова. С каждым новым, мощным, размеренным толчком Феликса она вскрикивала всё громче, всё откровеннее. В голове лихорадочно проносился рой путаных, обрывочных мыслей: *«Ах, как же хорошо! Боже мой, как давно я этого хотела! Завтра же расскажу Анни, она ни за что не поверит! Вот удивится! Я же говорила, что нет такого мужчины, которого я не смогла бы покорить! Никакой он не голубой! Ах, да, да, ещё! Феликс... Феликс...»*

И вдруг сквозь туман наслаждения, сквозь звучащую из телевизора тихую, расслабляющую музыку, Сайли услышала сухие, резкие, ритмичные щелчки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Эти звуки вырвали её из экстаза. Она с трудом разлепила тяжёлые веки и в то же мгновение была ослеплена яркими, режущими глаза вспышками света. Одна, вторая, третья. Страшная, чудовищная догадка обожгла мозг сильнее любой боли.

Феликс, заранее, хладнокровно подготовив фотоаппаратуру в номере за те самые десять минут, пока она ждала его в баре, теперь, держа в руке маленький пульт дистанционного управления, методично, хладнокровно фотографировал, как она, Сайли, с ним занимается сексом. Он не смог уговорить её добровольно сниматься в порно, и тогда он просто обманом, подло, достиг своей цели. Боль обиды, горькое разочарование, животная злость и чувство собственной униженности — всё это разом захлестнуло её с головой.

Издав яростный, нечеловеческий вопль, Сайли с неожиданной, лихорадочной силой гибко выгнулась и резко, мощным движением сбросила с себя тело мужчины. Феликс, не ожидавший такого отпора, не удержал равновесия и с глухим стуком рухнул на пол, прямо грудью и обнажённым, всё ещё твёрдым членом на разбросанные фотографии с её изображением.

— Скотина! Мразь! Подлец! Свинья паршивая! Пидарас грязный! — закричала Сайли, вскакивая с дивана. Она была в совершеннейшей истерике. Не помня себя от гнева, она выскочила в коридор абсолютно голая, даже не думая прикрыться, и, громко, хлёстко шлёпая босыми пятками по скользкому паркету, бросилась бежать в сторону своего номера.

Вбежав в номер, она с размаху упала лицом вниз на свою кровать и дала, наконец, волю слезам, которые душили её. Рыдания сотрясали всё её обнажённое тело.

— Как он мог... как он мог так со мной поступить? — всхлипывала она, комкая простыню: — А я... я же почти... почти поверила... почти полюбила его, дура! А он... Скотина! Жалкий, грязный пидарас!

Истерика продолжалась долго, до полного изнеможения, и окончательно вымотала девушку. Обессиленная, опустошённая, она наконец уснула прямо в одежде, в которую так и не переоделась. И в эту ночь, впервые за долгое время, она с щемящей тоской в сердце пожалела о том, что когда-то так жестоко, не задумываясь, порвала с простым и верным юношей по имени Никк.

                                                                                              ***

На обратном пути в город Сайли просидела всю дорогу молча, уткнувшись в окно. Горькая обида не проходила, саднила душу. Она была обижена даже на Анни, хотя понимала умом, что та ни в чём не виновата. Но Сайли казалось, что и она, возможно, была как-то причастна к вчерашнему, зная о наклонностях Феликса. Анни, ничего не знавшая о ночном происшествии в номере фотографа, искренне удивлялась этой резкой, ничем не объяснимой перемене в настроении своей новой подруги, но расспрашивать не решалась.

                                                                                                 ***

Через неделю Сайли получила по почте заказной конверт от журнала «Эрос». Внутри лежал чек на две тысячи шестьсот долларов и, конечно же, сам журнал — свежий, пахнущий типографской краской номер. На глянцевой, блестящей обложке журнала Сайли увидела саму себя: обнажённую, прекрасную, на фоне лазурного моря и золотого песка. Крупными буквами было напечатано: «Сайли Малин — мисс Сан-Бернардино».

Также в конверте лежало официальное, напечатанное на гербовой бумаге предложение от редакции журнала подписать с ней долгосрочный контракт на очень выгодных, как было указано, условиях. Сайли даже не дочитала его до конца. Её руки задрожали от гнева, и она яростно, с наслаждением разорвала бумагу в мелкие клочья, которые разлетелись по всей комнате, как снег. Она всё ещё не могла, да и не хотела прощать нанесённую ей подлую обиду. Но деньги, полученные по чеку, были как нельзя более кстати. Рассчитавшись со всеми накопившимися долгами за квартиру, Сайли смогла, ни от кого не завися, спокойно дожить до начала главного события — конкурса красоты штата Калифорния, который должен был состояться в Лос-Анджелесе.

Продолжение следует 

Александр Пронин