...Не хочу ехать в Юджин. Я твердила это снова и снова, лёжа на кровати Си-Джей в бывшей моей спальне и глядя, как по комнате мерцают огоньки. Но, Господи Иисусе: Юджин больше чем в ста милях отсюда, и в последний раз, когда я там была, мне пришлось идти на футбольный матч и на церковную службу без роскоши носить одежду — как все остальные. А теперь я ещё и одна всю дорогу — от этого чувствую себя вдвойне уязвимой. Что, если остановят, или машина сломается? Машина у меня не новая, а кто знает — может, они с ней что-то сделали. Хоть хорошо, что темно — другие водители не так легко заметят; слабое утешение.

Эмили отправила меня наверх, когда мы попрощались с Эмбер: та любезно поблагодарила меня и родителей, но ей завтра рано вставать на молитвенную встречу в церкви. «Если не увидимся завтра, — сказала она мне перед уходом, — тогда увидимся в субботу на вечеринке».

— Ты придёшь на вечеринку? — спросила я, для меня это было неожиданностью.

— Ну да, — ответила она, будто это глупость. — Меня пригласили и сказали, что тебе будет приятно, если я приду. Ты ведь хочешь, чтобы я была?

— О, конечно, — радостно ответила я. — Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы ты вообще не уходила.

— Мне очень лестно, Аманда, — гордо сказала она и тепло обняла. — Если что-то понадобится — дай знать. А пока не забывай молиться.

В моём положении молитва — единственное, что мне остаётся, по крайней мере мысли ещё под моим контролем. Уверена: Богини с радостью взяли бы под контроль и это, если бы могли, — странно, что до сих пор не попытались. Должна сказать: для круглой кровати она чертовски удобная, и если бы я не была так взвинчена и нервозна — легко бы заснула. Как бы хорошо было завернуться в тёплые одеяла и забыть обо всём — но нельзя: кожа тут же начнёт болеть из-за отравы, которую эти стервы мне дали. Надо узнать, что там за противоядие, и принять лошадиную дозу, пока это не стало необратимым. Всё это полный отстой.

— Эй, малышка, — бодро сказала Си-Джей, врываясь в комнату. — Отдыхаешь перед сегодняшним приключением?

— Мне правда обязательно ехать в Юджин? — переспросила я, будто ослышалась.

— Да, ты правда обязана ехать в Юджин, — саркастически передразнила она. — Думаешь, мы с тобой шутки шутим?

— Я всегда надеюсь, — ответила я.

— А зря, — сказала она, ложась рядом и начиная поглаживать мою голую ногу. — Это тебе за то, что ослушалась нас с кофе. И кстати, для полной информации: мы забрали твою регистрацию и страховку из бардачка — чтобы был дополнительный стимул не попадаться полиции. Правда, ни прав, ни документов у тебя тоже нет. Но мы положили мобильник — на случай если захотим связаться, — только звонить ты с него не можешь.

— Чёрт, вы ещё, наверное, и лампочку в салоне настроили, чтобы загоралась при каждой встречной машине, — выпалила я от отчаяния.

— Нет, но жаль — не додумалась, — засмеялась она. — Но ты будешь босиком, и как обычно: никакой одежды, даже если предложат.

Это я и так поняла. Странно будет вести машину босиком всю дорогу — придётся сильнее давить на педали.

— А если авария, или машина сломается? — нервно спросила я.

— Надеюсь, тебе кто-нибудь поможет, — спокойно сказала она, отчего мне стало только страшнее, — потому что нас поблизости не будет.

— А где вы будете? — дрожащим голосом спросила я.

— Эм и девочки сейчас едут к Гейл, — объяснила Си-Джей. — Будут сидеть в новом джакузи и смотреть тебя на мониторе. Стейси жутко рада и тому и другому. Она, кстати, сказала, что долгая поездка голой — одна из её фантазий, и она в шоке, что ты делаешь это сегодня. У неё вообще куча эксгибиционистских фантазий — может, поручить ей придумать, чем тебя занять в ближайшее время, раз она об этом столько думает? Заслужила награду за работу с мистером Грином сегодня утром.

О Господи: Стейси наверняка придумает что-то ещё хуже того, что эти двое уже творят. А это о многом говорит. Хуже того: Стейси реально думает, что помогает мне, — что по-своему благородно, но этим она делает мою жизнь хуже, а свою — сама того не зная — тоже. Знала бы она, кто эти двое — и Эшли заодно — и насколько она в опасности.

— А я остаюсь с твоими предками, — продолжила Си-Джей. — Могу смотреть тебя из комнаты Эм, если нужно, а заодно подготовлю родителей к отъезду в Сиэтл завтра. К тому же — мне не нравится, что твой папа меня теперь игнорирует: надо над этим поработать.

— Ой, Си-Джей, — с отвращением сказала я. — А как ты ожидаешь, чтобы он реагировал, когда узнал, что ты превратила меня в свою личную нудистку против моей воли? Он мой отец, ради Христа, и, несмотря на некоторые его поступки, я его дочь, и он меня любит. Радуйся, что он вообще на тебя смотрит.

— Знаю, но мне всё равно не нравится, — эгоистично ответила она. — Мне плохо, когда человек, который раньше слюной исходил при виде меня, вдруг смотрит так, будто у меня проказа. Обидно.

Прямо сердце кровью обливается за неё.

— Ты же не собираешься заняться с ним сексом? — спросила я; картинка непрошено возникла в голове.

— Только если придётся, — слишком серьёзно ответила она, мне это не понравилось.

— Си-Джей, пожалуйста, — начала умолять я.

— Да не волнуйся: я просто заставлю его хотеть меня — несмотря на его ненависть, — заверила она. — Трахать его не планирую. Ладно, пора тебя отправлять, малышка, уже поздно.

— А если кто-нибудь нападёт? — спросила я; меня по-прежнему пугала мысль остаться одной. — Увидят меня и изнасилуют. Что, если?

— Всё будет хорошо, — сказала она, ободряюще сжав бёдро. — Бог присмотрит за тобой.

— Но у Бога иногда плохая привычка не вмешиваться, — в отчаянии возразила я. — Я думала, у вас всегда есть люди, которые за мной следят?

— Разве? — притворно неуверенно сказала она. — Хм, надо будет проверить. Но сейчас не об этом думать: сейчас тебе надо добраться до Юджина и завершить остальное наказание.

— Но я не хочу делать это одна, — откровенно призналась я тоном, который сделал бы честь любому капризному ребёнку. — Мне страшно, ладно? Я боюсь того, что может случиться. Мне ещё страшнее, чем обычно. Может, ты или кто-то ещё поедет со мной, раз уж это обязательно?

— О, это мило, — польщённо сказала она. — С каждым днём ты любишь меня всё больше. Но я слишком устала, чтобы ехать туда сегодня ночью, и, как я уже говорила, мне надо, чтобы твой папа снова в меня влюбился — для моего эго это сейчас очень важно. Ты напугана — и это правильно, — но рано или поздно тебе придётся делать такое одной: такова теперь твоя жизнь. К тому же подумай: ты бы хотела сейчас быть на месте Терри и Лизы? Я проверила: они сидят на заднем сиденье полицейской машины, наверняка писаются от страха, гадая, откуда взялась та травка, — и скоро отправятся в окружную тюрьму на все выходные, где их ждёт приятная процедура полного обыска с раздеванием.

Огромный укол вины скрутил меня.

— Не сажайте их туда, — вырвалось у меня. — Пожалуйста. Ареста должно быть достаточно — чтобы напугать; не заставляйте их проводить выходные в тюрьме.

— Придётся, детка, — невозмутимо сказала она, убирая руку. — Урок должен быть усвоён.

— Но они вас не знают, — продолжала я умолять. — Они же не держат на вас зла. Они просто хотели сделать то, что считают правильным. Пожалуйста, не наказывайте их за то, что они хотели помочь.

— Всего одни выходные — переживут, — холодно сказала она, вставая с кровати. — Поверь: то, что мы делаем с ними, — ничто по сравнению с большинством тех, кто пытался встать у нас на пути. Давай, вставай, пора ехать.

Она жестом велела встать, и как бы я ни хотела просто лежать — я уже стояла на ногах, и меня выводили из комнаты.

— Эм сказала тебе, куда ехать в Юджине? — спросила Си-Джей, когда мы оказались наверху лестницы.

— Я должна ехать в ту гостиницу, где мы были на прошлой неделе, — ответила я.

— А потом? — подтолкнула Си-Джей.

— Потом — зайти и встретить Кейси, когда она закончит работу.

— Отлично. Она знает, что ты едешь, и будет ждать.

— Но я не уверена, что помню дорогу, — обеспокоенно сказала я. — Можно мне карту?

— Карты нет, — отрезала она. — Придётся ездить, пока не вспомнишь. Надеюсь, бензина хватит. Ты ведь сходила в туалет, как было велено?

— Да, — покорно ответила я. — А если захочется по дороге?

— Остановись у кустов или зайди в ресторан, — со смешком сказала она. — Можешь и на пол в машине пописать, если хочешь. Правда, запах тебя доконает. Ах да, ещё кое-что. Радио в машине настроено на AM-станцию с разговорным шоу — не переключай и не выключай. Ведущий в ближайшие несколько часов — наш знакомый, и мы, возможно, позвоним в эфир, пока ты в пути.

— Зачем? — спросила я, заинтригованная.

— Чтобы давать новые указания — если станет скучно, — взволнованно сказала она. — Помни: у тебя аудитория, и ты должна устраивать шоу. Скорее всего, мы не будем давать прямые приказы — только тонкие намёки, чтобы не выглядеть так, будто мы тобой владеем. Уверена: шоу покажется тебе очень интересным и поможет скоротать время.

— Почему просто не позвонить на тот мобильник, что дали?

— Так веселее, — игриво сказала она. — Телефон — на случай экстренной связи или если шоу уйдёт на рекламу. Главное — слушай внимательно: не хочется пропустить сообщение.

— А что, когда я доеду до Кейси?

— Она даст тебе следующее задание. А теперь иди попрощайся с родителями и скажи, что постараешься вернуться до их отъезда завтра. А потом — в путь, сладенькая.

— Ладно, Эми, — сказала Си-Джей, придерживая входную дверь. — Давай, выходи. Мы будем смотреть — не подведи.

Я нервно перебирала ключи от машины, глубоко вдыхая, чтобы успокоить нервы. Было чуть за восемь, все уличные фонари горели, а моя машина стояла через дорогу — значит, меня будет отлично видно любому проезжающему водителю или выглядывающему из окна, не говоря уже о том, что похолодало ещё сильнее.

— Не уговорить тебя прогреть мне машину? — спросила я, надеясь на отсрочку.

— Ага, размечталась, — фыркнула она. — Заставлять тебя это делать — часть веселья. Давай, выходи на крыльцо, малышка, а то холодный воздух в дом идёт. Не хочу простудиться.

— Прими свои витаминки. Они же должны от этого защищать? — с ехидцей предложила я.

— Очень смешно, умница, — ответила она и стала выталкивать меня наружу. — Удачи, и не опаздывай: нехорошо заставлять Кейси идти тебя искать из-за того, что ты задержалась.

...Кейси! Не могу сказать, что в восторге от предстоящей встречи: в прошлый раз она была не особо приветлива, не говоря уже о том взгляде, который она бросила на меня, когда Си-Джей приказала ей раздеться на парковке. Вдруг она винит меня за это, хотя я вообще ни при чём. Как только Си-Джей вытолкала меня, она быстро захлопнула дверь, и я услышала, как щёлкнул замок. В этот момент мимо проехала машина — я отскочила обратно к двери, и мне напомнило: я теперь снаружи, полностью уязвима для любого встречного. Чёрт, надо срочно в машину.

Хотя я хотела поскорее перебежать дорогу, стыдливость сковала меня: я мелкими, осторожными шагами спустилась с крыльца на тротуар, оглядываясь по сторонам — нет ли кого. У бордюра посмотрела в обе стороны — с облегчением: машин нет, — и решила: лучшего момента не будет. Улица хорошо освещена, так что я без труда быстро перебежала — но всю дорогу вертела головой: не смотрит ли кто. Добежав, подскочила к машине и дёрнула водительскую дверь. Заперто. Чёрт, зачем они её заперли? Я спешно перебирала ключи, пытаясь найти нужный, но было темно, и фонари отбрасывали множество теней. Холодно: подошвы уже немеют от того, что босиком стою на ледяном асфальте. Где этот чёртов ключ?! О, отлично: едет машина. Нет, две машины — с одной стороны. Надо успеть внутрь, пока не заметили. Чёрт — вот этот ключ! Слава Богу. Я присела, когда фары первой машины осветили меня, и попыталась открыть дверь, но из-за теней ключ не лез в скважину — и я уронила ключи на землю. Чёрт! Я совсем присела у машины, услышав, как первая проезжает мимо. Я спряталась достаточно хорошо — свет фар не попал на меня. Облегчённо выдохнула, когда и вторая проехала, не заметив. Пошарила под машиной — нашла ключи там, куда они, судя по звуку, упали. Снова искала нужный — в этот раз ещё дольше. Наконец нашла, опять завозилась — но в этот раз попала легче. Ну всё, как только сяду — печку на полную.

Я встала открыть дверь — и в тот же миг верхнюю половину тела осветили фары ещё одной машины, только что свернувшей на эту улицу. Быстро присела — но услышала скрип тормозов: машина замедлялась — похоже, заметили. Чёрт! Не думая, я рванула дверь, скользнула внутрь и, даже не глядя, уже вставила ключ зажигания и завела двигатель. Как ни хотелось тут же включить Drive и рвануть — пришлось ждать: все окна запотели от того, что машина стояла на холоде. Я нажала кнопку обдува, пару раз газанула, пытаясь прогреть быстрее, — но лобовое стекло сперва только сильнее затянуло. Я видела в зеркало, как фары той машины подползают сзади. Господи Боже: эти люди что — собираются подойти и устроить разборку? Я уже внутри — почему они просто не уедут? Я включила дворники, и большая часть влаги снаружи сошла, но всё равно слишком мутно, а заднее стекло только начинало оттаивать. Свет фар сзади залил весь салон — они припарковались позади меня.. ..Что им нужно? Надеюсь, это не кто-то знакомый. Хлопнула дверь, и тень приблизилась к моей машине. Мужской голос что-то сказал снаружи — я не разобрала из-за радио, которое включается вместе с зажиганием. Я убавила звук как раз в тот момент, когда тень остановилась у окна и постучала.

Я оцепенела от волнения, сидела и соображала, что делать. Не ответила — втайне надеясь, что он уйдёт. Не сработало: снова стук. Окна понемногу оттаивали — скоро будет достаточно, чтобы ехать, но и чтобы тот, кто снаружи, разглядел меня получше.

— Она отвечает? — раздался сзади женский голос, и я вздрогнула.

— Она ничего не делает, — ответил мужской.

— Что вы хотите? — крикнула я, видя, что боковое стекло почти оттаяло.

— О, э-э... мы большие поклонники, — ответил мужчина; я увидела, как тень лица наклонилась к окну. — Мы катались в надежде увидеть вас, Аманда.

О Иисусе, вы шутите. Люди специально ездят, чтобы меня найти?

— У меня правда нет времени, — торопливо сказала я. — Мне надо быть в другом месте.

— Мы только быстренько снимок — если можно, — попросил голос; стекло почти очистилось. — Обещаю: похищать не будем. Пожалуйста. Для моей жены это много значит.

Господи: им нужен снимок — очередной чёртов снимок. Есть же целый сайт, битком набитый моими снимками, — и всё равно мало, обязательно ещё. Надо уезжать. Но одно из правил — разрешать людям снимать меня, и если откажу — рискую добавить к наказанию. Боже, у меня никогда ничего не проходит гладко.

— Ого! — воскликнул мужчина, когда остатки влаги сошли, открыв нам обоим полный обзор. — У вас кожа прямо светится в темноте. Как будто собственный свет.

— Угу, спасибо, — саркастически ответила я. Как мило, что он напомнил об одном из моих недостатков. — Обещаете, что это быстро?

— Максимально быстро, Аманда, — взволнованно сказал он. — Всего пару кадров.

— Может, просто один — где я сижу в машине? — спросила я.

— Жена хотела бы сама быть на снимке, — объяснил он; я уже видела его лицо через чистое стекло. Господи, он вполне солидный на вид. — Обещаю: надолго не задержим.

Понимая, что всё равно придётся, я тяжко вздохнула и, не глуша двигатель, открыла дверь, готовясь снова выйти в холод.

— О, спасибо, — благодарно выдохнул он, жестом подзывая жену. — Боже мой, вы прекрасны.

— Э-э, спасибо, — смутилась я, заметив, что лампочка в салоне зажглась и я вся освещена. — Как вас зовут?

— Я Майкл, — представился мужчина, когда молодая жена подошла и встала рядом. — А это моя прекрасная супруга Джолин. Это она вычислила, что вы живёте в этом городе, и придумала поехать искать.

— Ты просто потрясающая, — без стеснения сказала она, и я заметила, какая она невысокая, пышная и симпатичная. — Мы ради этого ехали аж из Ньюберга. Не могу поверить, что мы нашли вас здесь вот так.

— Без обид, но я спешу, — сказала я. — Можно побыстрее, пожалуйста?

— Конечно, Мерли, — ответил Майкл, доставая камерафон из кармана. — Вы не могли бы встать с ней под фонарём, чтобы я снял нормально? Вспышка на телефоне слабовата.

Ну, конечно, он это попросит. Желая поскорее покончить, я без возражений прошла под фонарь рядом с нашими машинами. Джолин подошла, обняла меня за талию и прижалась для снимка. Я прижалась в ответ — чтобы согреться, — холодный воздух заставлял дрожать.

— Так, замрите, дамы, — сказал Майкл, наводя камерафон. — Улыбнитесь.

Как раз когда он готовился нажать, показалась вереница машин, идущих мимо. Чёрт: сейчас они проедут, и я буду стоять как на ладони. О Господи, я сейчас умру. Давай снимай уже, придурок.

— Готово, — провозгласил Майкл. — Можно ещё один — у нашей машины?

Из первой проезжающей машины раздалась серия смешков. Пока вторая замедлялась, Джолин взяла меня под руку, подвела к своей машине и прислонила нас обеих к ней. Я мельком глянула на вторую машину — этого хватило, чтобы увидеть два ошарашенных лица, глядящих через заднее стекло. Хорошо, что не они за рулём.

— Ещё раз улыбнитесь, пожалуйста, — попросил Майкл, делая второй снимок. — Отлично. Сейчас проверю, получилось ли.

Пока он смотрел в телефон, я попыталась вырваться и вернуться к своей машине, но Джолин крепко держала меня под руку, пока последняя машина не проехала мимо, и кто-то внутри заорал: «Охренеть, там девка голая!»

— Я просто хотела сказать, — начала Джолин шёпотом, — что мечтала бы делать то же, что и ты. Я обожаю быть голой и, как и ты, чувствую бльшую духовность, когда голая, — но ни за что не смогла бы делать то, что делаешь ты, как бы меня это ни возбуждало. Я тебе жутко завидую — это, наверное, так бодрит.

— А ещё иногда очень холодно, — сказала я, мечтая поскорее укрыться в машине.

— Верю, — сказала она, пробегая глазами по моему покрытому мурашками телу. — Поразительно, что ты не заболела. — Она повернулась к мужу: — Как вышли, милый?

— Прекрасно, — довольно ответил он. — Вот, взгляни.

— Мне пора, — сказала я, не желая смотреть на снимок.

— Спасибо огромное, Аманда, — сказала Джолин, стискивая меня в медвежьих объятиях. — Это столько для меня значит.

— Пожалуйста, — ответила я, пытаясь вырваться из крепких объятий. — Приятно было познакомиться.

— Кожа у тебя потрясающая, — провозгласила Джолин, и её руки заскользили по моей спине. — Как у младенца. Как ты этого добиваешься?

— Эльфийское волшебство, — ответила я, сумев отстраниться. — Должны же у девушки быть секреты. Мне пора.

Я почти бегом бросилась к машине и запрыгнула на сиденье. Только сейчас заметила, что на сиденье нет полотенца — как обычно. Придётся потом чистить. Но хоть то, что двигатель работал, — машина хорошо прогрелась.

— Ещё раз спасибо за то, что уделили нам время, — крикнул Майкл, пока я не закрыла дверь. — Благослови вас Бог, Аманда.

— Благослови Бог и вас, — вежливо ответила я и захлопнула дверь.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы тёплый воздух разошёлся по телу и успокоил нервы. Господи, как стыдно. Они, конечно, милые, но что — теперь такое будет происходить постоянно? Надеюсь, что нет. Последнее, что мне нужно, — чтобы невольные фанаты делали эти задания сложнее и стыднее. Те, кто проехал мимо, наверняка до сих пор в шоке и будут обсуждать это ближайшие дни. Зная мою удачу, они наткнутся на меня в сети и скажут: «Это она!» — и покажут всем своим знакомым: вот голая девушка, которую мы видели на улице. От этой мысли по позвоночнику пробежал стыдливый холодок, и я прибавила печку. Я глянула в зеркало заднего вида: Майкл и Джолин с восторгом рассматривали снимки, Джолин чуть не прыгала от радости, а потом оба стали целоваться прямо перед своей машиной. Эх, почувствовать бы себя такой счастливой и любимой — а она говорила, что завидует мне. Безумие. Я посмотрела на свой дом — и увидела Си-Джей, глядящую на меня из окна верхнего этажа. У неё было довольное выражение лица; заметив мой взгляд, она улыбнулась и показала большой палец вверх. Как бы мне хотелось её убить. Я снова прибавила звук радио — к счастью, сейчас как раз шла реклама, и не нужно было вслушиваться, — и наконец переключила на Drive и поехала по улице. Боже, меня уже тошнит от этого задания — а оно только началось. Пожалуйста, Господи, храни меня.

Господи, почему сегодня так много машин?

Я вливалась на I-5 и пришлось сбросить скорость, чтобы втиснуться между двумя машинами и не оказаться рядом с огромной фурой в среднем ряду. Не хотелось рисковать: если в кабине есть пассажир — им сверху прекрасно видно меня, даже в темноте трасса освещена достаточно, и части тела хорошо подсвечены. Я старалась съёжиться, чтобы спрятать голую грудь от соседей по полосе, и пододвинула сиденье вперёд, чтобы в таком положении удобно смотреть в зеркала. Я пыталась взять себя в руки, чтобы успокоиться и не попасть в аварию, но после того, что случилось в городе, нужно было много глубоких вдохов, чтобы унять нервы.

Поначалу дорога через город до трассы была нормальной, но на главной улице стало сложнее. Пришлось стоять на двух красных светофорах перед выездом из города — и оба раза меня засекли. На первом я была в левом ряду, сидела за маленькой «Хондой Аккорд», а справа никого не было. Я всё ещё думала про Джолин и Майкла — как они специально ездили в надежде меня заметить. Майкл сказал, что они из Ньюберга и Джолин каким-то образом вычислила, что я здесь живу. Как, чёрт возьми, она вычислила? Я так спешила сделать снимки, что не догадалась спросить. И тут — вижу два больших фонаря в зеркале заднего вида: приближаются справа.

О чёрт — это же школьный автобус!

Я глянула на светофор — всё ещё горел красный, — а автобус остановился в соседнем ряду. Я посмотрела туда — и оказалось, что я скрючилась как раз на уровне глаз нескольких учеников, в основном мальчишек, которые тут же меня заметили. Наверное, экскурсия какая-то. Понадеялась сперва, что слишком темно, чтобы разглядеть, — но когда увидела тыкающие пальцы и новые лица в окнах, поняла: света хватает. Я прикрылась рукой, чувствуя тёплую волну стыда, отвела взгляд и взмолилась, чтобы свет переключился. Когда переключился — с облегчением выдохнула и приготовилась ехать, но машина впереди почему-то не двигалась. Я хотела нажать на гудок, но передумала — боялась привлечь внимание. Услышала, как автобус включил передачу, но тоже не трогался. Глянула — все окна забиты юными лицами, уставившимися на меня так, будто они никогда такого не видели. Да они, наверное, и не видели. Чёрт, теперь они ещё и родителям расскажут. Господь знает, что они подумают.

Наконец машина впереди поехала; я вдавила педаль газа, быстро обогнала и перестроилась вправо перед автобусом. Думала только о том, чтобы убраться из города, — и буквально заорала вслух, когда пришлось остановиться на втором светофоре у самого съезда на трассу. Я обрадовалась, что рядом встала обычная легковушка и видно только плечи, но водитель всё равно странно на меня посмотрел. Наверное, было очевидно, что я прячусь, — но мне плевать, лишь бы работало. Я сверлила светофор взглядом, надеясь мыслью заставить его переключиться, как вдруг заметила: дорогу передо мной переходят двое — парень с девушкой. О чёрт, откуда они взялись? Я попыталась съёжиться ещё сильнее, чтобы не заметили, — но только привлекла их внимание. Парень нахмурился, будто не был уверен в увиденном, а когда они ступили на тротуар — указал на меня девушке.

Оба подошли к пассажирской стороне и заглянули внутрь. Господи, у этих двоих совсем нет границ? Я продолжала пялиться на светофор и пыталась игнорировать их — но когда они оба заржали, меня чуть не разорвало.

— Что, стирка сегодня, крошка? — заорал парень снаружи. — Нечего надеть чистого?

— Эй! — заорал кто-то ещё. — Эй, чёрт, ты та самая девка с прошлого раза!

Я повернулась к соседней машине: водитель вышел и направлялся ко мне с бешеным лицом. Иисусе, что он делает — он же посреди дороги бросил машину?

— Ты мне тачку раздолбала, сучка мелкая! — заорал он, наклонившись к окну.

— О чём вы? — почти в ужасе сказала я, тут же прикрываясь руками.

— Это ты меня заставил в аварию попасть тем утром, когда трясла задницей под дождём! — орал он, и слюна брызнула на стекло.

О чёрт, это тот мужик! Тот, кто въехал в другую машину на перекрёстке, когда Гейл заставила меня бежать в институт под дождём. Чёрт, он меня узнал.

— Вылезай из чёртовой машины! — заорал он и дёрнул дверь — к счастью, она автоматически блокируется при заводе. — Ты заплатишь за то, что сделала!

— Чувак, успокойся, — услышала я девушку с другой стороны. — Она не может выйти: она голая.

— Голая! — изумлённо заорал он и стал пристальнее всматриваться. — Ты теперь совсем голая ходишь?

В этот момент сзади загудели; я подняла глаза — свет зелёный. Не думая, ударила по газу и рванула как можно быстрее. Почувствовала, как колесо наехало на что-то; в зеркале — тот мужик на дороге прыгает, держась за ногу. Чёрт, я, наверное, по ноге проехала! Ну, он теперь точно в бешенстве. Но нечего было выходить из машины, тупой придурок.

— А теперь — снова «Вокруг города» с Джейми Брауном, AM 1080, — объявил радио-диктор, пока я ехала по трассе.

Зачем им нужно, чтобы я слушала этого придурка? Пока он только отпускал несмешные шутки про президента и без конца говорил, как хочет переспать с Пэрис Хилтон, — как будто она и так мало с кем спит. Мало того, что придётся почти два часа вести машину голой, — так ещё и слушать эту чушь по радио, что вдвойне раздражает; это уже само по себе тянет на наказание. Хотя Си-Джей сказала: они могут позвонить в шоу и оставить мне сообщения, и если пропущу — будет ещё хуже. Попасть в неприятности? Мне восемнадцать, а я всё ещё должна бояться, что влетит за невыполнение приказов, и эти двое похуже любых родителей. Чёрт, опять грузовик с высокой кабиной обгоняет; хорошо, что быстро — наверное, не заметит. Ура, не заметил. Побуду пока в левом ряду — так легче прятаться от других машин. И раз это трасса — не будет светофоров и боязни пешеходов.

—. ..и поэтому Джордж Буш проиграет выборы, — провозгласил Джейми Браун. — Огайо ему не взять — все опросы это подтверждают. Во вторник президент побежит плакаться папочке, и Буш-старший будет объяснять ему, как пережить вылет с должности, как когда-то сам.

Выборы. За всем происходящим я совсем про них забыла. Я бы проголосовала за то, чтобы Богинь похоронили на дне океана. Боже, как странно сидеть на сиденье без полотенца — голой попой, — и на педали босиком жать непривычно. Перекрестить бы ноги — чтобы не чувствовать себя такой открытой. Уверена, там внизу камера, всё снимает. Что бы я отдала за возможность надеть хотя бы трусики, чтобы хоть немного чувствовать себя защищённой, — я почти забыла, что такое «защищённость».

— Как многие из вас, кто слушает шоу, знают, — начал объяснять Джейми, — я много свободного времени провожу в интернете, смотрю порно и другие классные сайты. Так вот: вчера, когда пришёл домой, на автоответчике было сообщение от Ларса Эмерсона, — большинство из вас знают, что у него эфир раньше моего. Он рассказал, что ездил с женой на игру «Блейзерс» и перед парковкой увидел голую девушку, идущую по улице. Сказал, что сразу подумал обо мне и хотел сообщить, чтобы я обзавидовался. И, козёл, был прав — я жутко позавидовал: увидеть голую девушку на прогулке из машины — это всегда было моей фантазией, а она досталась ему.

Ох, мне не нравится, к чему идёт.

— А сегодня, — продолжил Джейми, — после того как я оставил длинное ругательное сообщение на голосовой почте Ларса, мне позвонил друг, который тоже видел ту девушку, и скинул ссылку на сайт. Прикиньте... Оказывается, эта голая девушка, которую видели Ларс и мой приятель, — девственница. Да-да, девственница. Сайт называется VirginAmanda.net, и там полно снимков и видео этой самой девственницы, которая бегает голая или почти голая в самых разных местах — включая игру «Дакс» в прошлую субботу.

Теперь я понимаю, зачем Си-Джей хотела, чтобы я слушала этого типа. Надеюсь, он настолько непопулярен, что у него нет слушателей.

— Я перевидал множество взрослых сайтов за эти годы, — хвастался Джейми. — Видел сайты, где женщин с ампутированными руками имеют толпой азиаты, и сайт, где карлики играют в голый «Твистер», — так что я видел любую мерзость, какую можно вообразить. Но никогда — ни-ког-да — не думал, что наткнусь на сайт про девушку, которая до сих пор девственница, всё время ходит голой и раздевается на университетских футбольных матчах, — и весь сайт только об этом. Оказывается, эта сексуальная маленькая Дева Мария делает это потому, что считает — так хочет Бог. Я не шучу. Зайдите на сайт — там целый раздел, посвящённый цитатам из Библии и прочей религиозной риторике, — такого на обычных порносайтах не встретишь. Хотя не представляю, чтобы этот раздел часто посещали: мне лично стало стыдно просто смотреть, а я не христианин.

Я хочу переключить станцию. От того, что мою девственность публично объявили по радио, меня чуть в обморок не бросило; на секунду показалось — придётся съехать на обочину. Но я справилась глубокими вдохами и концентрацией на дороге — хотя перед глазами стояла картина: люди бегут к компьютерам.

— Сперва я не поверил в божественную версию, — продолжал Джейми. — Думал: трюк — чтобы привлечь внимание и нажиться на иисусовой волне, поднятой «Страстями». Но потом увидел заявление, что вся прибыль с сайта и мерчандайза пойдёт на благотворительность — в Орегонский продовольственный банк и Армию Спасения. Меня просто сразило: она не зарабатывает на этом ни цента — ни зарплаты, ничего. Всё ради того, чтобы привести людей к Богу и напомнить о якобы недостатке стыда. Не знаю, гениальность это или безумие, но осознание, что мои деньги идут на доброе дело, снимает чувство вины. Более того: я будто выполняю гуманитарный долг, подписываясь на этот сайт. Бог как бы хочет, чтобы я смотрел на голых молоденьких девушек.

Впереди полицейская машина на обочине. Я еду шестьдесят пять — это лимит, — должно быть нормально. Хотелось бы быстрее, но нельзя рисковать: ни прав, ни страховки, ни регистрации, вообще никаких документов, и я абсолютно голая без возможности прикрыться. Любой коп, остановивший меня, вынужден будет забрать меня, и Господь знает когда Богини внесут залог. И мне нельзя будет укрыться, и придётся сидеть голой в камере. По спине пробежал холодок.

— Я прямо сейчас открываю сайт на компьютере в студии, — продолжал Джейми. — Когда нахожу новый сайт, сначала осматриваюсь, прежде чем регистрироваться, — оцениваю качество. Среди многого, что стоит похвалить на VirginAmanda.net, — сколько бесплатного контента для незарегистрированных. На большинстве сайтов — лишь горстка бесплатных кадров, часто без наготы; а здесь — целый раздел, не меньше сотни разных снимков для скачивания, плюс раз в пять дней — бесплатное видео. Есть даже чат и доска объявлений для незарегистрированных, а другие видео можно купить всего за пять баксов. Всё очень впечатляет, а снимки и видео — высочайшего качества, чётче, чем где-либо в сети.

О, отлично. Чтобы и бедняков не лишать удовольствия насладиться моим стыдом. Как заботливо.

— Но должен признаться: при всей щедрости бесплатного — контент для подписчиков — чистое золото. Прежде чем идти в эфир, я часами пересматривал снимки, многие с разных ракурсов, и пытался охватить как можно больше видео. Но лучшее — прямые веб-трансляции. Конечно, на всех хороших сайтах есть веб-камеры, но здесь другое: кажется, они повсюду, куда бы она ни пошла, — не только дома или в отдельных комнатах, а везде. Я сегодня смотрел, как она ходит по продуктовому, — в прямом эфире, — а потом как проезжает через «МакДрайв». Лучшее, что я видел в жизни. Технологии на сайте не имеют аналогов — быстрее и чётче любых веб-камер, и я говорю не только про порносайты. Я прямо сейчас смотрю: она, кажется, едет одна; интересно, куда. Три разных угла камер, но лучший — из-под приборной панели. Мне видно прямо в её... ну, вы поняли, — в кошечку. Она слегка скрючилась — интересно, прячется от кого-то?

Ага, от всего мира. Благодаря тебе теперь ещё больше народу знает, что я еду голой. Господи, как хочется скрестить ноги.

— Потрясающе, — объявил Джейми. — Она и выглядит как девственница, должен признать. Невинное лицо, и какая-то нервозность. Говоря словами моей любимой Пэрис Хилтон: «Это горячо». Для любопытных: да, она симпатичная. Без классической внешности или фигуры — может, пара лишних килограммов, — но если вам нравится застенчивое и невинное — она то, что надо. Когда я в детстве представлял Деву Марию голой — было примерно так.

Какой кошмар. Он и все остальные могут меня видеть, и я ничего не могу поделать, — как будто множество невидимых глаз сверлят меня, а я ни одного не вижу. Хоть утешает, что за шутку про Марию он точно в ад попадёт.

— У нас звонок — хотят поговорить про VirginAmanda, — сообщил Джейми. — Дейл, вы в эфире.

— Привет, Джейми, — громко выпалил Дейл. — Обожаю ваше шоу.

— Спасибо, Дейл. Что скажете об Аманде?

— Интересно, что вы её упомянули: я как раз о ней думал. Видите ли, я хожу на продвинутый курс рисунка в местном институте, и в начале недели эта Аманда приходила и позировала обнажённой.

— Правда? — заинтересованно спросил Джейми. — Это та же девушка, что на сайте?

— Да, — подтвердил Дейл. — Я сам сейчас на сайте — это точно она.

— Постойте-ка, — задумался Джейми. — Точно: одно из видео, что я сегодня смотрел, — как раз позирование для курса. Вы были в аудитории?

— Именно так, — снова подтвердил Дейл. — И я скажу: я хорошо её разглядел и полностью верю, что она девственница.

— На вид — не растянутая? — спросил Джейми.

— Абсолютно нет, — заверил Дейл. — Честно: она покраснела, когда увидела мой рисунок.

— Покраснела?

— Ну да. Правда, я рисовал только её вагину — возможно, поэтому, — пояснил Дейл. — Но кому-то очень понравилось — сейчас висит в Орегонском университете на кафедре искусства.

— Правда? Любой может зайти посмотреть?

— Да, в часы работы. Есть и другие её рисунки в колледже. Ходят слухи — люди хотят купить; я бы свой с радостью продал при хорошей цене.

— Ничего себе, — впечатлился Джейми. — Может, аукцион устроят.

— Было бы здорово, — признался Дейл. — Мысль, что кто-то повесит мою работу у себя дома на долгие годы, — большая честь.

Я мгновенно представила тот рисунок моей вагины висящим в доме какого-нибудь богатого сноба, и гости глазеют на него. Боже, этот Дейл — козёл; насколько помню, рисунок был очень детальный. Хоть бы порвали его или ещё что — до того, как купят.

— Спасибо за звонок, Дейл, держите нас в курсе насчёт рисунка, — сказал Джейми. — Ухожу на рекламу, но вижу — ещё звонившие хотят обсудить Аманду-девственницу. Вернёмся к ним сразу после рекламы. Оставайтесь с нами: «Вокруг города» — скоро вернёмся.

Трафик начал редеть после Сейлема, но всё равно больше, чем хотелось бы. Я продолжала ехать в медленном ряду, чтобы машины обгоняли и не боялась, что меня остановят, — хотя сидеть в машине не так уж безопасно: любой, кто залогинился на сайт, видит всё, что я делаю. Это дурацкое радио тоже не помогает: придурок собирает звонки и обсуждает меня; хоть сейчас реклама.

Вдруг из бардачка раздалась электронная мелодия — похоже на рингтон. Я вспомнила: Си-Джей говорила — там лежит односторонний мобильник. Я потянулась, открыла бардачок и взяла трубку. Заметила, что это единственное, что там лежит, — напомнило, что всё остальное они выгребли перед отъездом.

— Алло, — ответила я.

— Привет, милая! — приятно прозвучал голос Эмили. — Как держишься?

— Нормально, вроде, — не очень уверенно ответила я.

— Пока всё отлично, — обнадёжила она. — Особых претензий к твоему поведению у меня нет, но, думаю, надо чуть добавить остроты — иначе шоу рискует стать пресноватым.

— О Господи, — вырвалось у меня при мысли о новых условиях. — Это обязательно? Мне и так тяжело.

— Понимаю, солнышко, — ответила Эмили, — но надо думать об аудитории и держать интерес. Не волнуйся: пока ничего нового не делаешь — просто убавь печку.

— Убавить печку?! — заорала я. — Зачем? На улице холод собачий, а я не по погоде одета.

— Ты же принимаешь витамины, солнышко, — напомнила Эмили. — Должно быть нормально.

— Насколько убавить?

— Я хочу, чтобы ты убавила сильно, — ответила она. — В общем, ниже комнатной температуры, но не настолько, чтобы окна запотевали.

— Ниже комнатной? — заскулила я. — Зачем? Не понимаю, как это добавит остроты.

— Просто сделай, Аманда, пока я не велела выключить совсем и открыть окна, — строго сказала она.

Чёрт! Не хочу убавлять печку — это единственное, что меня греет и утешает. Я глянула на ручку печки — сейчас стояла на полную, — и пожалела, что нельзя оставить.

— Давай уже, девочка, — приказала Эмили.

Я потянулась и убавила примерно на четверть.

— Ещё, — рявкнула Эмили. — Я вижу твою приборку, дурочка.

Я убавила до середины — в надежде, что хватит.

— Ещё чуть-чуть, — настояла она.

Я подкрутила ещё на пару делений, зная, что станет зябко, но на этот раз она была довольна. Я замёрзну.

— Умница, — похвалила она. — Понимаю: кажется жестоким, но это нужно, и помни — ты наказана. Но когда начнёшь замерзать — смело растирай себя руками, особенно ноги и грудь. Можешь и ноги друг о друга тереть.

О Господи, вот зачем она заставила убавить печку? Чтобы я тёрла себя для согрева? И всё ради возбуждения каких-то извращенцев. Почему это происходит со мной?

— Как тебе Джейми? — спросила Эмили про ведущего.

— Придурок, — просто ответила я.

— Может, и так, но у него самое рейтинговое местное ночное разговорное шоу.

— Поздравляю, — едко ответила я. — Я заметила: ты заставила его говорить обо мне.

— Публичность, детка, — пояснила она. — Отличный способ донести твоё послание до районной аудитории. К тому же смотреть, как ты слушаешь, что он о тебе говорит, — невероятно захватывающе. Видела бы ты Стейси в джакузи, как она заводится от наблюдения за тобой! Раз пять кончила, наверное.

— Скорее всего, из-за гидроструй, — заметила я, помня вечеринку у неё дома.

— Ну да, — согласилась Эмили, — но в порыве страсти она пару раз выкрикивала твоё имя. Кажется, у неё реально на тебя пунктик — ты проживаешь её фантазии. Какая находка.

— Ага, та ещё, — саркастически пробормотала я.

— Кстати, она хочет с тобой поговорить — я через минутку передам трубку, — продолжила Эмили. — Когда передам, попроси её рассказать о своей любимой фантазии — ну, которая её особенно заводит, — и скажи, что ты хочешь сделать это завтра вечером.

— Что?! — заорала я в трубку. — Я не хочу!

— Представляю, — самодовольно ответила Эмили. — Но это не тебе решать, верно?

— Но она же ненормальная, — взмолилась я. — Кто знает, что она придумает; она же бредит об этом.

— Как и мы, — напомнила Эмили. — Мы с Си-Джей бредили о тебе задолго до того, как узнали, что ты существуешь. К тому же — разве она не заслужила награду за то, что упростила мистера Грина насчёт того, чтобы ты ходила на пары голой? Она же ради тебя отдалась.

— Не верится, что вы её заставили, — сказала я.

— Она не особо и возражала, — сообщила Эмили. — Она не такая невинная, как ты, куколка. Так что обязательно попроси — ей будет приятно.

— Слушаюсь, госпожа, — холодно сказала я.

— Ха-ха, — засмеялась Эмили. — Я бы, может, и привыкла, но лучше зови меня Эмили. Сейчас дам трубку Стейси, но ты продолжай слушать Джейми: он ещё будет тебя обсуждать, а позже я сама позвоню в эфир — слушай всё внимательно.

— Зачем? — спросила я. — Это так глупо.

— Для меня — нет, — ответила она. — Я наслаждаюсь каждой минутой. Будь хорошей девочкой, радуй нас всех, у тебя отлично получается. Люблю тебя, милая.

Ненавижу тебя всеми потрохами.

— Я тебя тоже люблю, — заставила я себя сказать, зная, что она всё равно заставила бы.

— И в этот раз даже не пришлось заставлять, — поддразнила Эмили. — Знала, что не удержишься. Вот, Стейси, Аманда.

Я услышала, как на заднем плане заговорили другие, пока Эмили передавала трубку. Воздух в машине заметно остывал, когда заговорила Стейси.

— Привет, Драгоценная, — проворковала она. — Я тебя смотрела на огромном экране, пока слушали этого мужика по радио. Очень горячо.

— Привет, Стейси, — ответила я, желая повесить трубку. — Ты по голосу выпившая.

— Пропустила пару шотов, — призналась она. — Но это ерунда. Слушай: твоё джакузи просто бомба. В десять раз круче моего — эти струи просто нечто. Я думала, из него не вылезу. Каждой девушке такое надо. Жаль, что у меня нет никого вроде Эмили и Си-Джей, чтобы так заботились.

Знала бы ты, Стейси. Вдруг на заднем плане раздался чей-то крик.

— Кто это кричит? — спросила я.

— Эшли, — ответила Стейси. — Она впервые пробует струи. Я бы ещё сидела, но хотела сказать «привет» и сказать, как сексуально ты выглядишь в машине. Тебе не страшно, что остановят?

— Совсем чуть-чуть, — соврала я: боялась до жути.

— От одной мысли об этом — обратно в джакузи тянет, — сказала она. — Боже, как это горячо. Ты самая смелая девушка из всех, кого я знаю.

Мне ужасно не хотелось, но я знала — придётся, — и решила поскорее отделаться.

— Э-э, Стейси, — начала я. — Хочу спросить кое-что.

— Конечно, — радостно ответила она.

— Ты говорила, что фантазировала о том, чтобы делать что-то из того, что делаю я. Так ведь?

— О да, — подтвердила она. — Много-много лет.

— Ну... я хотела спросить... какая у тебя самая любимая фантазия?

— Самая любимая? — удивлённо переспросила она. — Из того, что ты делала?

— Нет. Из того, что я ещё не делала, — ну, о которой ты много думаешь и хотела бы, чтобы я сделала.

— Ну, не знаю. У меня их столько — с ходу не скажу, какая самая любимая.

Ну конечно.

— А почему спрашиваешь? — поинтересовалась она.

— Ну, просто мне нужна новая идея, и я подумала: ты — идеальный человек, чтобы спросить.

— Ты хочешь исполнить одну из моих фантазий? — с надеждой спросила она.

— Да, — заставила я себя сказать и глубоко вздохнула, чтобы не стошнило.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Что... правда? — шокированно спросила она.

— Да, Стейси. — О Господи, меня сейчас вывернет.

— Блин, Аманда, даже не знаю, что сказать. Это как подарок, о котором я годы мечтала. Спасибо.

— Э-э... пожалуйста.

— У меня сейчас тысяча идей в голове, не могу выбрать лучшую. Можно я подумаю?

— Наверное, — ответила я. — Подумай и попроси Эмили перезвонить мне попозже.

— Ладно! — взвизгнула она. — Обязательно. О Господи, я, кажется, сейчас опять кончу — так круто. Не верится, что когда-то считала тебя ботаншей. Чёрт, ты потрясная.

— Э-э... спасибо.

— Мне надо подумать, — зачастила она. — Хочу выбрать действительно хорошую. — Я услышала, как она опустила трубку и крикнула: — Эй, Эш! Подвинься, я обратно лезу! — Потом снова в трубку: — Я ещё позвоню, Драгоценная; обещаю — не подведу.

— Не сомневаюсь, — ответила я, и она положила трубку.

Чёрт, она придумает что-то такое, что я по-настоящему возненавижу. Знала бы она, как сильно я ненавижу всё это.

— Следующий звонок, — объявил Джейми. — Мисси, добро пожаловать в эфир.

— Привет, Джейми, — произнесла Мисси.

Я мгновенно узнала ту самую Мисси из института, и меня передёрнуло. Можно не сомневаться: она звонит, чтобы сделать хуже.

— Я впервые слушаю ваше шоу, — сообщила Мисси. — Неплохо.

— Приму за комплимент, — неуверенно сказал Джейми. — Что вас к нам привело?

— Ой, подруга позвонила и сказала, что вы будете говорить про эту Аманду, — объяснила Мисси самым своим щебечущим голосом. — Мы с ней в одном институте, и я подумала — интересно послушать, что вы о ней скажете.

— Вы с ней в одном институте? — спросил Джейми.

— О да, я знаю Аманду много лет.

— И вы в курсе всего, что она творила последние дни?

— Трудно было не заметить, — громко заявила Мисси. — Годами она была серой мышкой в уродливых мешковатых шмотках, а потом — вдруг из ниоткуда — приходит в институт одетая, будто пробуется на роль следующей Джей-Ло. Тут поневоле брови взлетят.

Ну, хоть одетой. Что бы я отдала, чтобы надеть свою физкультурную форму прямо сейчас. Мимо проехал большой грузовик — мне показалось, пассажир, может, бросил взгляд. Надеюсь, слишком темно, чтобы заметить.

— То есть: до этого она не выставляла тело напоказ и не одевалась сексуально? — спросил Джейми.

— Вообще, — ответила Мисси. — Многие даже гадали: может, у неё всё тело в шрамах — всегда одета с ног до головы. Представляете наш шок, когда выяснилось, что тело-то у неё вполне симпатичное — для той, кто явно не занимается фитнесом.

— Да, очень даже миленькая, — согласился Джейми. — Похожа на ту, в кого тайно влюбляешься в церкви. А ты её хорошо знаешь?

— О, теперь очень хорошо, — гордо сказала Мисси. — До последнего времени я считала её порядочной стервой: вечно молчит и ведёт себя, будто лучше всех, — нос задирала.

— Она говорит, что была очень эгоистичной до своего озарения, — вставил Джейми.

— Вот это правда, — согласилась Мисси. — Та ещё зазнайка.

Вот сука. Я никогда не зазнавалась перед ней — если уж на то пошло, это она была высокомерной. Подумаешь, хорошо выглядит в волейбольной форме — и мы все должны кланяться ей в ноги.

— А сейчас она тоже зазнаётся? — спросил Джейми.

— Нисколько, — гордо заявила Мисси. — Она теперь такая лапочка — да и как иначе, если всегда голая. Трудно быть снобом, когда не за чем прятаться и все тебя видят. Кстати, я и мои девчонки из институтской волейбольной команды вызвались охранять её в институте. Она будет очень уязвима, а мы не хотим, чтобы кто-то или что-то причинило ей вред.

— Это здорово с вашей стороны, — похвалил Джейми. — Представляю: эти её малюсенькие наряды привлекут и гнев, и похотливые взгляды. Наверняка нужна охрана.

— Ну, тем более что с понедельника у неё вообще нарядов не будет, — объявила Мисси.

Ну конечно, она это вставила. Наверняка задумка Богинь.

— Простите? — переспросил Джейми, будто ослышался.

— С понедельника она начнёт ходить на пары тоже голой.

Несколько секунд в эфире была тишина; я надеялась — сигнал пропал, — но это была просто пауза.

— Ты, наверное, шутишь? — недоверчиво сказал Джейми. — Ни за что не поверю, что она пойдёт в институт голой. Это невозможно.

— Казалось бы? Но пойдёт, — клялась Мисси. — Поэтому я и верю, что она говорит правду про свой сон: потому что — хотите верьте, хотите нет — она это сделает, и уже всё организовано.

— Мисси, — начал Джейми, — ты звучишь как разумная девушка, поэтому скажу по-дружески: наркотики — это плохо, они иногда заставляют думать одно, а на деле — другое. Может, стоит сократить дозу?

— Я не на наркотиках, балбес, — одёрнула его Мисси. — Она это сделает, и я лично прослежу, чтобы она не только смогла, но и продолжала столько, сколько понадобится.

Ну, какая заботливая подруга, — интересно, что они получают от Эм и Си-Джей за это.

— Её арестуют и вышвырнут из института ещё до начала первой пары, — уверенно заявил Джейми. — Каким бы либеральным ни был Орегон — даже здесь такого не позволят. Да вообще нигде, кроме тех грязных историй в сети, которые я люблю читать.

— Спорю на миллион долларов: она не только пойдёт, но и не будет вышвырнута, — ещё увереннее заявила Мисси.

— Милая, я всего лишь на радио работаю, — запротестовал Джейми. — Даже если бы ты смогла покрыть ставку — я точно нет. Но скажу одно: втайне надеюсь, что ты права. Будучи юным извращенцем в университете, я вечно раздевал в воображении горячих девчонок на парах — мечтал бы увидеть это в реале.

— Ну, я увижу это вблизи и вживую, малыш, — подразнила его Мисси. — Кстати, признаюсь: я подсела на ощупывание её кожи. У неё самая мягкая, удивительная кожа, какую я когда-либо трогала. Я не лесбиянка, но рядом с этой девушкой трудно удержать руки при себе.

— Ладно, Мисси, — слегка смутившись, сказал Джейми. — Что-то становится слишком горячо. Спасибо за звонок и за попытку убедить нас, что ад замёрз, — а без этого, по-моему, девушка не пойдёт голой на пары в государственный институт. — Он оборвал линию. — Боже, её, наверное, волейбольным мячом по голове слишком часто били, раз она в такое верит.

Хоть бы ей настоящим колом голову проткнули. Господи, скорее бы добраться до Юджина и покончить с этим дерьмом, чтобы не слушать всё это. Чёрт, в машине холодает — меня уже знобит, кожа мурашками пошла. Ненавижу, что Эмили заставила убавить печку: я тут сижу одна голая в холодной тачке, а она у Гейл в джакузи прекрасно проводит время. Чёртова стерва.

Пока ехала, слушала шоу и следила за скоростью, чтобы не остановили. Тема шоу всё не менялась, и куча народу звонила — кто как обо мне. Один мужчина позвонил и подробно рассказал, как друг подсадил его на мой сайт и как он теперь изощрённо скрывает это от жены.

— Она бы мне яйца отрезала, — заявил он. — Но я подсел на эту девушку: она такая милая и сексуальная.

Другая звонившая разразилась тирадой о том, какая я грешная и что никоим образом не исполняю Божью волю. Она заявила, что я совершаю полное кощунство и одержима дьяволом.

— Сатана использует имя Иисуса, чтобы распространять свою извращённость, — утверждала она. — Он использует эту молодую женщину как сосуд, обманом заставляя людей думать, что они следуют за Христом, тогда как их ведут в проклятие.

Печально, но она точнее всех описывает ситуацию. Надеюсь, Бог понимает, что я делаю это не по своей воле, и не вменит мне. Хотя всех остальных причастных пусть наказывает сколько хочет — если Ему полегчает. Другие звонили с комментариями о моей внешности и о том, как горячо, что мне холодно и я тру себя, — я начала растираться против воли, потому что реально замёрзла. Третьи звонили рассказать о своих встречах со мной. Очень сюрреалистично — слушать, как совершенно чужие люди говорят обо мне по радио; я знаю, что речь обо мне, но описывают они точно кого-то другого.

— У неё есть аура, — сказала одна женщина о встрече со мной в ресторане прошлым вечером. — Я подошла познакомиться, и она была так мила. На вид стеснительная, но улыбнулась, позировала с нами — не могла быть приветливее. Сегодня я сделала пожертвование в один из её фондов — потому что она вдохновила меня сделать что-то хорошее.

Трафик совсем поредел после Олбани — вокруг в основном сельская местность. Радовало хотя бы, что на дороге меня никто не замечал и не приставал, — надеюсь, так и продолжится. Но я ехала уже больше часа, и задница начинала побаливать от долгого сидения, не говоря уж о том, что всё молоко, выпитое за ужином, начинало давить на мочевой пузырь. Пока не критично, но ещё далеко — и если затяну, станет совсем неудобно. Хоть бы печку можно было прибавить, чтобы от холода не стало хуже; дрожь тоже делу не поможет. Но останавливаться у обочины или зоны отдыха я ни за что не буду — придётся терпеть. Как бы хотелось вернуться в прошлое — быть одетой и жить обычной жизнью. Как я скучаю по тому, чтобы сидеть в комнате, делать уроки под радио и смотреть телик с родителями. Кто бы мог подумать, что такое заученное занятие покажется таким прекрасным.

— Должен сказать, я поражён, сколько людей интересуется этой девушкой, — удивлённо проговорил Джейми. — Думал — будет небольшой интерес, учитывая места её появления, но чтобы она стала главной темой шоу... Приятная смена после всей предвыборной бомбардировки. Лично для меня это очень весёлое шоу, и у этой девушки интересная история. Я с огромным удовольствием представляю веб-мастера сайта и финансового спонсора — Эмили Мёрдок. Здравствуйте, Эмили, добро пожаловать в «Вокруг города».

— Здравствуйте, Джейми, — приятно ответила она. — Спасибо, что пригласили.

Честно говоря, я почти рада, что Эмили наконец позвонила: хоть быстрее отделаемся от эфира и я смогу переключить дурацкую станцию на что-то более сносное. Кажется, даже та плаксивая кантри-станция была бы лучше, чем слушать про себя на этом дурацком шоу.

— Прежде всего, Эмили, комплимент дизайну и содержанию сайта, — польстил Джейми. — Я получил огромное удовольствие с первого захода и, похоже, сегодня лягу очень поздно, изучая дальше.

— Спасибо, Джейми, — любезно ответила Эмили. — Я очень много работала и, признаюсь, очень горжусь. Для меня это очень важный проект: я хотела, чтобы он привлекал внимание и чтобы люди задерживались и возвращались. Пока отклик очень позитивный. Я рада, что так много людей узнают об Аманде, увидят, что она из себя представляет, и, надеюсь, найдут что-то положительное и жизнеутверждающее в её послании.

— Ну, я-то уж точно нахожу жизнеутверждающее — и как раз в нужном месте, — плоско пошутил Джейми.

— Ой, Джейми, — фыркнула Эмили. — Не надо так думать: она хорошая девушка.

— Выглядит она очень хорошо. Скажите: где вы вообще нашли эту девушку и откуда идея — сайт, документирующий голые похождения девственной иисусовой фанатички?

— Как изящно сформулировано, — саркастически похвалила Эмили. — «Девственная иисусовая фанатичка» было одним из названий, которые мы рассматривали для сайта изначально.

— Надо было брать.

— Ну, меня переубедили. Ладно, отвечая на вопрос: я познакомилась с ней в интернет-чате, христианском, разумеется.

— О, разумеется, — притворно согласился Джейми.

— Я зашла просто глянуть, и не могла не заметить, что писала одна девушка. Она рассказывала, что видит сны, в которых Бог просит её поверить в Него и даёт особое поручение, — что-то в этом духе, — причём она этого делать не хотела. Мне стало очень интересно, а когда я спросила, что именно от неё требуется, она ответила: Он хочет, чтобы она несла бремя стыда, показывая людям, насколько мы все стали бесстыдными и какую бесстыдную жизнь мы ведём. Уверена: жизнь без стыда — это то, с чем ты, Джейми, не знаком?

— Я беру Пятую поправку.

Хоть бы кто-то применил Пятую поправку к Эмили, чтобы она перестала рассказывать эту чудовищную историю. Надеюсь, в этом не было скрытого сообщения для меня.

— Потом мы перешли в приватный чат, продолжили, и она наконец рассказала, что, по её мнению, Бог хочет от неё. Сперва я подумала — шутка. Но она была настойчива, а когда мы начали говорить по телефону — не знаю, что в ней было такого, — но я начала ей верить.

— А откуда идея сайта?

— Ну, я веб-дизайнер — одна из многих моих областей компетенции, — и после первой личной встречи у меня возникла идея сайта, где она могла бы публиковать снимки и истории о том, чем занимается, и о послании, которое хочет донести, — и это может охватить много людей. Сперва она боялась, но при следующем разговоре сказала, что видела ещё один сон — где ей было велено соглашаться на сайт, но с видео и фото, и собрать много денег, которые пойдут на достойные благотворительные фонды. Никакой личной выгоды — при этом вся её жизнь под прицелом и полностью обнажённой.

— О, это так горячо.

— Джейми! — одёрнула его Эмили. — Вынь голову из помойки: это божественное призвание, а ты над ним насмехаешься.

— Я лишь называю вещи своими именами, мисс Мёрдок.

— Так или иначе, мне эта идея показалась революционной. Представь: девушка-девственница, насколько я знаю — всегда была хорошей, без проблем, — хочет собирать деньги на благотворительность и распространять слово Божье, снимая одежду и бегая по публичным местам на глазах у всего мира. За миллион лет не подумала бы, что встречу такую, — тем более белую девушку из среднего класса из пригорода. Я сразу вдохновилась — поддержать и помочь всё осуществить.

— У тебя, значит, водились деньжата?

— Э-э, да.

— Что ж, благослови тебя Бог, — с преувеличенной благодарностью сказал Джейми. — Надеюсь, за это Он даст тебе бесплатный пропуск в рай.

— А знаешь, что самое смешное? — добавила Эмили. — С тех пор как она это начала, у неё развилось кожное заболевание — носить одежду дольше короткого времени стало больно.

— Ч-что? — запнулся Джейми. — В смысле: она не может носить одежду, даже когда хочет? Ты это хочешь сказать?

— Именно так, — заверила его Эмили. — Она была у врачей, и хотя они не понимают причин — согласны: развилось нечто, делающее кожу раздражительной к одежде, и чем тяжелее одежда — тем хуже.

— Поэтому на институтских кадрах она почти без одежды?

— Вот именно, — подтвердила Эмили. — Это лишь укрепляет мою веру, что на всё Божий план.

Скорее Эмили, притворяющаяся Божьим планом. А этот Джейми-извращенец, узнав, что я вообще не могу носить одежду, аж слюной исходит — слышно по возбуждению в голосе.

— И что бывает, когда она что-то надевает? Сыпь, что ли? — спросил Джейми.

— Нет, просто становится больно — и приходится снимать. Говорит: похоже на сильный солнечный ожог — больно от любого прикосновения.

— Ничего себе... Мне её жаль, конечно, но это чертовски горячо. Я всегда мечтал, чтобы сняли фильм про женщину, которая не может носить одежду. Раньше представлял Мэрайю Кэри в главной роли.

Фу-у-у! Надеюсь, он не сравнивал меня с этой гигантской шлюхой. Господи, целый фильм с голой Мэрайей Кэри... А я-то думала, «Блеск» было больно смотреть.

— Некоторые мысли лучше держать при себе, милый, — поддела его Эмили. — Я недавно видела Мэрайю — не самый приятный образ.

— Это же в юности, — оправдывался Джейми. — Из любопытства: это кожное заболевание у неё — становится лучше или хуже?

— К сожалению, хуже, — ответила Эмили. — Скоро она не сможет носить ничего — даже ненадолго. Божий способ посвятить её в это дело, наверное.

— Тогда ей придётся бросить институт?

— Она не хочет. Планирует закончить последний курс и присутствовать на выпускном со своей группой.

О Господи, правда? Отлично: они, наверное, ещё сделают меня лучшей выпускницей, чтобы я речь говорила. Стерва.

— Как она вообще собирается это сделать, если ничего не может носить? — недоверчиво спросил он. — Мне тут звонившая утверждала, что Аманда пойдёт на пары голой, и я сказал ей: «Ты чокнутая». Она ведь не может быть права?

— Мы приняли меры, чтобы она могла безопасно продолжать заниматься, несмотря на кожный недуг.

— Чушь... собачья. Вы не серьёзно.

— Зайди в понедельник утром и сам увидишь, здоровяк. Может, поверишь в чудеса и сам придёшь к Богу.

— Если она пойдёт в институт голой и действительно проведёт весь день без выдворения и ареста — я месяц буду ходить в любую церковь по твоему выбору, — комично поклялся Джейми. — Такое я бы восхвалил.

— Это мы и хотим слышать, — радостно сказала Эмили. — Слышишь, Аманда? Твой план уже творит чудеса.

О Господи: я должна как-то на это ответить?

— Она это слушает? — удивился Джейми.

— О да, — подтвердила Эмили. — Всё время слушает. Ты же за ней смотришь?

— Да, как раз сейчас на экране. Она сильно дрожит и трёт себя для согрева. Трудно не заметить.

— Аманда, помаши Джейми — пусть знает, что ты слушаешь, — приятным тоном распорядилась Эмили.

Чувствуя себя дрессированной обезьянкой, я заставила себя улыбнуться и помахать в сторону невидимой камеры. Не верится, что у меня есть зрители — при всём моём одиночестве в этой машине.

— О Боже, она слушает! — возбуждённо признал Джейми. — Господи, Аманда, я тебя люблю. Ты самая крутая девчонка в городе.

Я снова изобразила фальшивую улыбку. Этот тип мне совсем не нравится.

— Когда я смогу взять у неё интервью? — спросил Джейми у Эмили. — У меня миллион вопросов.

— Боюсь, никогда, малыш, — сообщила Эмили. — Она не даёт интервью и не общается со СМИ. Не хочет пресытиться, к тому же хочет, чтобы за неё говорили поступки. Но это не значит, что к ней нельзя подойти или поговорить, — она очень стеснительная и не хочет заморачиваться с тем, что говорить.

— Но я буду нежным, — взмолился Джейми.

— Прости, милый. Она непреклонна.

Чёрт возьми, точно не буду. Если бы это зависело от меня.

— Ну, а куда она так долго едет? Кажется, она уже давно в дороге.

— На эксклюзивную частную вечеринку, — раскрыла Эмили. — Где — не скажу: не хотим незваных гостей, но позже можно будет посмотреть.

— О, меня за уши не оттащишь.

— Я знала, что на тебя можно рассчитывать.

— Что ж, Эмили, боюсь, подходит время рекламной паузы, но хочу горячо поблагодарить: вы просветили меня насчёт этой уникальной девушки. С удовольствием приглашу вас снова в ближайшее время — чувствую, это может стать чем-то большим, особенно если подтвердится про институт в понедельник.

— Спасибо, что пригласили, — с радостью вернусь. Я абсолютно согласна: она станет большой. Наша надежда — донести её дело до всего мира и дальше. Правда было бы здорово, если бы через поколения всё ещё обсуждали Аманду и её подвиги ради лучшего мира?

— О да, — согласился Джейми. — Её снимки должны быть в учебниках истории — рядом с Джорджем Вашингтоном.

— Вот именно, — засмеялась Эмили. — Напоследок: у меня сообщение для Аманды — можно быстренько, пока не ушли?

— Конечно, я бы и сам с интересом послушал.

Ну наконец-то.

— Так, мне нужно сообщить ей, что закусочная для дальнобойщиков — примерно в пяти милях впереди, слева — ещё открыта и путь свободен: она может остановиться и перекусить.

— Она остановится у закусочной? — спросил Джейми за меня.

— Да, — ответила Эмили. — Она говорила, что проголодалась, так что сможет остановиться и что-нибудь взять.

— Она прямо зайдёт, сядет и закажет?

— Полагаю, да. Не удивлюсь, если сядет на табурет у стойки и закажет стейк с яйцами, хорошо прожаренный.

Она что, издевается? Сидеть у стойки в закусочной для дальнобойщиков и ждать хорошо прожаренный стейк? И, наверное, сидеть и есть его там же? Чёрт, я даже не голодна. Что она, блин, пытается со мной сделать?

— Обязательно останусь на волне, — объявил Джейми. — Жаль, что меня нет в той закусочной — увидеть своими глазами.

— Уверена: там найдутся свидетели, которые увидят за тебя, дорогой, — поддразнила его Эмили. — Мы все в этом вместе.

— Что ж, ещё раз спасибо, Эмили. Время рекламы — но мы вернёмся сразу после неё.