— Что бы ты ни думала о нас, — мягко сказала она, глядя в глаза, — мы тебя любим и позаботимся о тебе и твоей семье. Мы теперь почти семья и намерены, чтобы так и оставалось.

Двери разъехались, Си-Джей выпустила меня из объятий и ввела внутрь. Кнопка подвала — и створки закрылись.

— У тебя соски до сих пор торчат, — заметила она, пока лифт поехал вниз. — А здесь не так уж холодно. Либо встреча тебя радует, либо стоять рядом со мной будоражит тебя сильнее, чем ты показываешь.

Она легонько сжала сосок между указательным и безымянным — и больно, и приятно одновременно. Двери открылись — и в тот же миг я сбросила её руку.

— Ну наконец-то, — встретила нас Эмили в конце коридора. — Я уж подумала, вы по лестнице пошли.

Мы вышли; Эмили шагнула ко мне и обняла.

— Я так рада, что ты здесь, милая, — прошептала она. — Прости, что тебе пришлось смотреть, как Си-Джей уделала ту бабищу, — знаю, ты к такому чувствительна. Но я же говорила — она крутая? Ну пойдём, я кое-что покажу и расскажу.

— Что это за помещение? — спросила я, когда Эмили ввела меня в просторную комнату с огромными мониторами на стене и мощным компьютером перед ними. У другой стены стоял большой диван, по комнате были расставлены кресла, а в центре — небольшой стол. В одном из кресел сидела привлекательная женщина лет тридцати с небольшим в светло-голубом деловом костюме с очень короткой юбкой и без колготок. Волосы — земляничный блонд, кожа — белая, как у меня, но по-настоящему притягивали её пронзительные зелёные глаза.

— Здесь я пару месяцев назад устроила что-то вроде штаба, — начала объяснять Эмили. — Никаких камер, микрофоны отключены, включая тот, что у тебя в ошейнике. Мы боимся, что кто-то может перехватить нашу частоту, а подслушивать нам совершенно ни к чему.

Вот чёрт! Значит, Скотт не услышит. Надеюсь, у него есть запасной план.

— Аманда, — Эмили указала на женщину в кресле. — Это Моник, наш адвокат. И твой теперь тоже. Она будет вести все юридические дела — и твои, и твоей семьи.

— Здравствуй, Аманда, — приветливо сказала Моник, поднимаясь и протягивая руку, которую я вяло пожала. Ничего себе юбка — короче некуда. — Очень рада познакомиться. Должна сказать: я поражена, как ты справляешься со своими испытаниями. У тебя сильный дух — несмотря на очевидную ранимость.

— Мы ею очень гордимся, — вставила Эмили, сжав мою руку. — И, по-моему, она уже готова узнать о нас побольше. Но сперва — зачем Моник пришла.

— Да, верно, — адвокат подхватила портфель и открыла. — Сначала отчитаюсь: встреча с Бетси и Таем прошла гладко, сайт уже работает, можно продавать фото-диски. Мы попросили их заменить заголовок «Девушка-призрак» на твоё настоящее имя — чтобы люди знали, что это ты, а не кто-то другой.

— Нам не нужно, чтобы зрители думали, будто ты и «Девушка-призрак» — два разных человека, — добавила Эмили, пока Моник доставала папку.

— Тебе нужно подписать это, Аманда, — Моник открыла папку и пододвинула ко мне пухлый документ.

— Что это? — я взяла и пролистала. Напоминало те две бумаги, которые они заставили меня подписать в моей комнате в прошлый четверг.

— Контракт, — ответила Моник. — Я бы дала прочитать целиком, но времени нет. Вкратце: ты работаешь на Эмили и Си-Джей и их компанию «Coolgirls». Тебе открывают накопительный счёт и инвестиционный портфель, обеспечивают медстраховку, стоматологию, автострахование, жильё и прочее. Там же — положения о твоей семье и фонд на университет для племянника, когда тот окончит институт через много лет.

— А взамен? — спросила я, чуя подвох.

— В общих чертах — ты связана с ними, — продолжала Моник. — Это защищает и их, и тебя.

— Я не хочу это подписывать, — заявила я, отступая. — Это как сделка с дьяволом.

Эмили и Си-Джей расхохотались, но внутри у меня всё похолодело. В этом контракте — миллион оговорок, которые когда-нибудь аукнутся.

— Мы не дьявол, малышка, — отсмеявшись, сказала Си-Джей. — Дьяволу нужна душа, а в контракте этого нет. Нам нужно твоё тело.

— Но зачем?! — потребовала я. — Почему вам нужно моё тело? Когда вы скажете, ради чего всё это?

— Сразу после того, как ты подпишешь контракт и Моник с ним уйдёт, — невозмутимо ответила Эмили. — А нет — встреча окончена, и ты никогда не узнаешь. План мы продолжим в любом случае.

— Это нечестно! — возмутилась я. — После всего, что вы со мной сделали, я заслуживаю знать.

— Может, и так, но здесь — не суд и не демократия, — отрезала Эмили. — Справедливость тут ни при чём. Была бы нам нужна справедливость — мы бы просто предложили тебе всё в начале, без этих хлопот. Решай: встреча — или сразу следующий этап.

Господи, как я ненавижу это ощущение ловушки. Подписывать не хочу, но верю — они продолжат, ничего не объяснив. Чёрт, до чего же я их ненавижу.

— А что будет, если я подпишу, а потом откажусь выполнять? — спросила я, чтобы потянуть время.

— Это будет нарушение контракта, — профессионально отозвалась Моник. — Полагаю, они предпримут всё необходимое, чтобы ты его соблюдала. Ну, или тебе придётся очень туго.

Я стояла беспомощно, глядя на контракт под прицелом трёх пар глаз. Тело снова предало: стресс разжёг возбуждение — как будто мало мне унижения.

— Давай решай, милая, — поторопила Эмили. — Время Моник дорого, так что не трать его.

— Где подписать? — сдалась я, и обе — Эм и Си-Джей — тихо взвизгнули от радости.

— Последние две страницы, на отведённых строках, — объяснила Моник. — Эмили и Си-Джей свою часть уже подписали — распишись рядом.

Пока я выводила подпись, меня не покидало чувство, что я пересекла черту, обратно через которую будет не перебраться. Я тайком молилась, чтобы Скотт всё-таки вытащил меня, или чтобы Бог вмешался и покарал их. Моник забрала контракт и уложила в портфель.

— Великолепно, Аманда, — похвалила она. — Ты поступила правильно и будешь вознаграждена. Си-Джей оставит тебе мою карточку — звони в любое время дня и ночи. Для меня честь быть твоим адвокатом, и я позабочусь, чтобы ты была защищена.

— Спасибо, Моник, — тепло поблагодарила Эмили, обнимая её. — Без тебя мы бы не справились.

— За это вы мне и платите, — ответила та. — И за эти юбки тоже.

— Но ты в них — огонь, — ввернула Си-Джей. — Лишние деньги того стоят.

— Зато холодно, — пожаловалась Моник. — Можно хотя бы колготки?

— Это Орегон — тут всегда холодно, — пошутила Си-Джей. — А ноги у тебя слишком красивые, чтобы прятать. Ладно, иди уже — и собрание начнём, и ты счётчик остановишь.

Они обнялись, и затем обменялись довольно страстным поцелуем, в процессе которого Си-Джей задрала адвокатскую юбку аж выше задницы, продемонстрировав белые стринги.

— Си-Джей! — смущённо взвизгнула Моник, одёргивая подол. — Ты хуже мужика.

Потом Моник обняла меня, чмокнула в щёку, сказала «ещё увидимся» и вышла с контрактом.

— Ты поступила правильно, милая, — сказала Эмили, подвигая мне кресло. — Она потрясающий юрист, и половина судей штата от неё без ума — спасибо юбке; идею мы почерпнули из «Элли Макбил». Садись, надо ещё кое-что проверить.

Эмили взяла пульт и включила монитор. Там — большой зал, люди за столами.

— Это библейский кружок, который мы пропустили, — пояснила она. — Только начался: пастор говорит. Аншлаг — все думали, ты будешь. Видишь? Твои подружки-волейболистки. Расстроились, что тебя нет, но когда увидели Тесс — остались.

— А где Тесс?

— Вот тут, с родителями, — показала Эмили.

— Что это на ней надето? — выпалила я.

— То, что предназначалось тебе, — ответила Эмили. — По сути — купальник с вырезанными фрагментами и нашитыми шёлковыми крестами. Мило, правда?

— Кажется, у неё грудь сейчас вывалится, — в ужасе сказала я. — Что вы собираетесь её заставить делать?

— Увидишь позднее, — отозвалась она и повернулась. — Пока там тоска смертная — пусть идёт своим ходом. А это — твой час, Аманда. Ты его честно заслужила, продержавшись шесть дней.

А ощущается — как шесть месяцев.

— Итак, Эми, — начала Си-Джей с добрым выражением лица, — с чего хочешь начать?

Я не стала тратить ни секунды:

— Кто вы?

— Забавно, что ты спрашиваешь именно это, — улыбнулась Эмили. — Когда мы впервые встретились в четверг утром за торговым центром, ты сказала: «Кто ты?». Похоже, наконец-то получишь ответ. Си-Джей, ты первая или я?

— Валяй, Эм, — уступила Си-Джей. — Интересно, как ты ей объяснишь, кто ты. Давай, Огги-Догги.

— Оки-Доки, Догги-Папочка, — пропела Эмили, пододвигая кресло прямо напротив меня. — Си-Джей, дверь на замок.

Си-Джей щёлкнула замком и села у меня за спиной.

— Итак, кто я? — начала Эмили, глядя мне в глаза и широко улыбаясь. — Я — Эмили Мэри Мёрдок, но родилась Эмили Мэри Кэмпбелл. Моя мама работала ассистенткой Фила Найта, когда забеременела мной. Ты знаешь, кто такой Фил Найт, Аманда?

— Имя знакомое, — ответила я, роясь в памяти.

— Глава Nike, — пояснила она. — Его компания. По-моему, богатейший человек в Орегоне, и до шестнадцати лет я считала его своим отцом. У мамы был с ним роман, и ей ничего не стоило внушить ему ту же мысль. Замуж она за него не стремилась, но проследила, чтобы мы получали солидные алименты, — в обмен на молчание о моём существовании. Сами понимаете — восьмидесятые, внебрачный ребёнок, да ещё у публичной фигуры...

— Но он тебе не отец? — спросила я, заинтригованная.

— Дойду, — осадила она. — Итак, Nike всегда была прибыльной, но когда он подписал контракт с Майклом Джорданом в его первый сезон в НБА, — бах! — и всё взлетело до небес. Так что мы с мамой жили припеваючи. Фил — хороший отец: проводил со мной время, следил, чтобы я ни в чём не нуждалась. У меня куча фотографий со знаменитостями — Тайгер Вудс, Бо Джексон... Фил многому меня научил в бизнесе: добивайся того, чего хочешь, а когда получишь — пусть оно работает. В шестнадцать я захотела его фамилию. Не объявлять миру — просто носить. Он уже настолько меня полюбил, что согласился, и мы начали оформление, — пока мать однажды ночью не решила сделать признание.

— О, что за ночка была, — вставила Си-Джей. — Я сидела внизу на кухне, ждала Эм; тут сверху — дикие крики. Сцена из «Дорогой мамочки».

— Что она тебе сказала? — не терпелось мне.

— Я говорила с ней насчёт фамилии, а она пыталась отговорить, — продолжила Эмили. — Я потребовала объяснений. И тут она рассказала, как они с Филом были в командировке в Австралии и там она встретила богатого бизнесмена — австралийца, но работавшего в телевещании. Он её очаровал — ну, и случился короткий роман, хотя она всё ещё была с Филом. И всё это — аккурат в период возможного зачатия. Так что, призналась мать, Фил Найт, возможно, мне не отец. Можешь представить: думаешь, что твой папа — миллиардер, а тут выясняется, что реальный претендент — какой-то нищий австралиец...

— Твоя мама — ещё та шлюха, — поддела Си-Джей. — Перепихнуться с двумя мужиками в одной командировке — это сильно.

— Спасибо за экспертное мнение, Си-Джей, — раздражённо бросила Эмили. — Я была готова убить мать. Как по мне, она этим признанием испортила мне жизнь. Даже слушать не хотела, кто там потенциальный отец. Но она настояла, и после того, как я чуть успокоилась, назвала имя.

— И тут — как гром среди ясного неба, — добавила Си-Джей.

— Кто это? — спросила я.

— Руперт Мёрдок, — сообщила Эмили и откинулась.

— А это кто? — не узнала я.

— Кто?! — взвилась Си-Джей. — Да всего лишь мегамиллиардер!

— Правда? — не поверила я.

— Он владеет Fox, милая, — пояснила Эмили с усмешкой. — Киностудия 20th Century Fox, телесеть Fox Broadcasting (а двенадцатый канал — её филиал), Fox News Channel — ведущий новостной канал в мире, плюс FX, куча газет, включая New York Post, и много чего ещё. Он теперь — как Тед Тёрнер в старые времена.

— И он твой отец? — я пыталась переварить услышанное.

— Ну, выяснили мы не сразу, — продолжала Эмили. — Маме пришлось выходить на Руперта, что непросто — человек занятой. Но когда она наконец дозвонилась — он её вспомнил и назначил встречу, думая, что они продолжат старые похождения. А приехала она со мной и поставила его перед фактом. Сказать, что он был шокирован, — ничего не сказать. Но, к нашему удивлению, он не враждебно воспринял — даже согласился на ДНК-тест. По-моему, его заинтриговало, что Фил Найт всё это время считал меня своей. Словно вызов принял. Когда тест подтвердил — Руперт мгновенно обо мне позаботился: новый трастовый фонд, доступ к тому, чего раньше не было. А самое крутое — Фил всё равно продолжал меня любить. Мать он возненавидел, но меня никогда не винил. И по сей день — что нужно, то и получаю. Они, кажется, даже соревнуются за мою привязанность: узнает один, что другой мне подарил, и старается переплюнуть. Смешно, что ни тот ни другой публично меня дочерью не объявят, — хотя Руперт фамилию дал, чем Фил был расстроен, но пережил. Зато теперь у меня доступ к спутникам и оборудованию Fox, поэтому мы так легко за тобой следим, и целая бригада, готовая всё настроить, чтобы ловить каждый твой шаг.

— И не забывай: через Фила у нас безлимитный доступ в Орегонский университет, — напомнила Си-Джей.

— Ах да, — согласилась Эмили. — Фил — главный выпускник «Уток», и всё, что он хочет, — получает. Захоти я, чтобы голая девушка пробежалась по стадиону во время матча Ducks, — охрана будет в доле. Я, может, и незаконнорожденная, но богатая, — и намерена неплохо провести время, не забывая об амбициях.

Она точно врёт — не может такого быть. Сценарий для дешёвой мыльной оперы: «Санта-Барбара» с Эмили в главной роли. Так не бывает.

— Как это может быть правдой? — спросила я, стараясь быть уважительной, чтобы не разозлить. — Звучит неправдоподобно.

— Будь это вымыслом — никто бы не поверил, — отозвалась Эмили. — Но это так. Разве ты не заметила, что мне всё по плечу? Только человек с такими возможностями мог бы это устроить.

— И ко мне это тоже относится, — добавила Си-Джей. — Кажется, моя очередь объясняться.

Она развернула моё кресло к себе. Села ближе, чем Эмили, и взяла мои руки в свои.

— Подлинное имя — Кристал Джейд Форд, — начала она, поглаживая мои ладони. — Заранее: к авто-Фордам никакого отношения. Но, как ты знаешь, предпочитаю Си-Джей, и для твоей же пользы — так и называй.

— Твоя мать, видать, под кайфом была, когда такое придумала, — засмеялась Эмили сзади.

— Ага, ха-ха, — без улыбки отозвалась Си-Джей. — Зато моя, в отличие от твоей, оба конца в рот не брала.

— Эй, — одёрнула Эмили, — давай по существу.

— Так вот, — продолжила Си-Джей. — Я тоже родилась у незамужней. В отличие от матери Эм, мой отец — мужчина, который говорил, что любит её, но был слишком поглощён работой, чтобы жениться. Они разошлись; мать ничего от него не требовала. Он обо мне толком и не знал, и маму это устраивало. Гордая была женщина — не какая-то там наркоманка, — и вкалывала, чтобы у меня была крыша над головой и еда. В итоге устроилась горничной к матери Эм. Так мы и встретились — в шесть лет.

— Забавно: я сначала велела маме не нанимать её, потому что она чёрная и обворует нас, — вставила Эмили. — Я с тех пор многому научилась. Встреча с Си-Джей изменила мою жизнь.

— Моя мать и её мать сблизились, несмотря на разницу в статусе, — продолжала Си-Джей. — Однажды, когда мне было семь, мама включила новости и увидела, что у «Трэйл Блэйзерс» новый владелец, — и чуть в обморок не упала, когда поняла, кто это.

— Да ладно, — выдохнула я, догадываясь.

— Мой отец, Пол Аллен, — объявила Си-Джей.

— Бред, — вырвалось у меня.

Пол Аллен — один из основателей Microsoft, один из десяти богатейших людей планеты, владелец «Портленд Трэйл Блэйзерс» и «Сиэтл Сихокс». Я знала это, потому что папа и брат — фанаты. Его состояние — сотни миллиардов.

— Чистая правда, — уверенно сказала Си-Джей.

— Но он-то белый, а ты... — я осадила себя.

— Мамаша у неё — угольно-чёрная, — пояснила Эмили. — От неё Си-Джей и взяла всю внешность, и слава богу. Пол — не красавец.

— Но как отец — отличный, — заявила Си-Джей.

— Как твоя мать могла не знать, кто он?! — всё ещё сомневалась я.

— Она газет не читала, ничего такого, а в компьютерах — и тем более в Microsoft — ноль. Так что понятия не имела, что с ним стало и как он разбогател. Но в тот день всё изменилось. Он был шокирован, когда узнал обо мне, но с тех пор испытывает вину. Теперь балует меня так, словно навёрстывает упущенное.

— Почему же у тебя не его фамилия?

— Не нужна, — просто ответила она. — «Форд» — один слог, «Аллен» — два. Зачем мне это?

— Ты чокнутая, Си-Джей, — подколола Эмили. — Яблочко от яблони.

— Мой папа богаче твоего, — парировала Си-Джей. — Завидуй молча.

Я поверить не могла. Меня изловили и превратили в игрушку внебрачные дети богатейших людей мира. Бред — и в то же время всё сходится: по крайней мере, понятны бездонные карманы.

— Сколько вам лет? — спросила я.

— Мне двадцать три, — ответила Си-Джей. — Эм будет двадцать три в январе. Знаю, выглядим моложе. Пользуемся той же косметикой, что и тебе дали, только твои дозы — куда мощнее.

Её слова напомнили вопрос, который жег меня:

— Что во всех этих ваших снадобьях? И что они со мной сделали?

— Сделали красивее, — просто ответила Си-Джей. — Посмотри, как светится кожа — изумительно. Волосы — пышнее, блеск...

— И больше не надо бриться — нигде, — радостно добавила Эмили. — Волосы на теле исчезли навсегда. Ноги, подмышки, задница и промежность — гладкие и лысые до конца жизни.

— Где вы это взяли? — потребовала я. — Вы что, с учёными водитесь?

— Я вбухала малую толику собственных денег в компанию, производящую — среди прочего — косметические и оздоровительные продукты, — пояснила Си-Джей, вставая. — Лучшие учёные-косметологи мира работают на нас и создали сногсшибательные средства, которые мы выпустим на рынок через пару лет, когда получат одобрение. А пока я попросила их изготовить некоторые препараты в чистейшей форме — для тебя. Так достигается постоянный эффект или, по крайней мере, очень долгоиграющий. Твоя бледная кожа снижает риск побочных эффектов — она и без того почти не изношена.

— Почему я не могу носить плотную одежду? — я продолжала допрос, хотя ответы мне совсем не нравились.

— Это — немного другое, — начала Эмили, поднимаясь. — Помнишь травяной чай, который ты пила в четверг утром с Си-Джей в лесу?

— Да, — смутно припомнила я.

— Чай был особенный, — продолжала она. — Мы вложились и в компанию по органике: травы, витамины. У нас работает специалист, для которого травы — смысл жизни. Он знает формулу с определёнными травами, которая при приёме внутрь вызывает аллергическую реакцию кожи при контакте с тканью. Процесс медленный, но мы дали тебе мощную дозу, и всё пошло быстрее. Думаю, к концу выходных ты вообще ничего не сможешь носить. Даже насчёт обуви не уверены — посмотрим.

— А противоядие есть? — нервно спросила я.

— Есть, — ответила Эмили. — Но в твоём случае — принять в течение десяти дней, иначе бесполезно. Придётся ждать, пока само пройдёт.

— И сколько ждать?

— Где-то от десяти до двадцати лет, — буднично сказала она.

Я перестала дышать. Десять-двадцать лет?! Я не смогу носить одежду столько времени?! Господи, нет, это не может быть правдой.

— За... зачем... зачем вы так со мной? — выдавила я, хотя голова уже плыла.

— Затем, что у тебя не останется выбора, кроме как ходить голой, — радостно ответила Си-Джей. — И это служит оправданием — «кожное заболевание», так что никакого состава преступления.

— А ещё это чертовски сексуально, — промурлыкала Эмили. — Когда я в понедельник зашла за тобой в туалет Tony Roma's, когда тебе стало жарко в пальто и ты стояла там голая и почти задыхалась, — я чуть не кончила. Такая беспомощная, растерянная, не знающая, что делать... Пальчики оближешь.

— Что мне сделать, чтобы получить противоядие?

— Ничего, — отрезала Эмили. — Ты его не получишь, и даже не умоляй. Мы на всё готовы ради этого и намерены довести до конца.

— Довести что? — спросила я, едва сдерживая крик.

— Всё, чем ты занималась, Аманда: пробежки, стрик-миссии, — всего этого будет ещё больше, лапочка.

— Если чай не даёт мне одеваться — зачем тогда витамины? — я спешила выведать максимум, чтобы передать Скотту.

— Чтобы ты была здорова, — насмешливо ответила Си-Джей. — Я сразу говорила. Они очень мощные и укрепляют иммунитет, чтобы ты могла бегать по холоду и не болеть, — а холодов, судя по всему, предстоит немало. Ещё они ускоряют метаболизм — поэтому у тебя такой аппетит, и поэтому ты не растолстеешь, раз всё сгорает быстрее. Хотя я лично считаю, тебе пара лишних кило не помешала бы.

— И ещё один побочный эффект, — добавила Эмили. — Что-то в них, мы сами не знаем что, но когда ты нервничаешь или смущаешься — тело возбуждается. Да, мы подкалывали тебя, что ты тайком наслаждаешься, но знаем: во многом виноваты витамины. И это круто, потому что при твоей застенчивости ты будешь возбуждаться постоянно, а от возбуждения — ещё больше смущаться, и так по кругу. Кстати, Си-Джей: смотри, ты обалдеешь.

Эмили взяла пульт и включила другой монитор, покликала мышью — и появилось изображение: я сижу в машине, голая, за рулём, и видно, что я дико возбуждена: соски — колом, промежность блестит от влаги.

— Это когда ты ехала обратно к Гейл после встречи с Джилл и начальником полиции, — счастливо пояснила Эмили. — Си-Джей, смотри, что она делает, когда паркуется в гараже.

О чёрт, я и забыла про это! Идиотка, ну как я могла? При мысли о том, что сейчас появится на экране, соски буквально выстрелили — казалось, сейчас оторвутся. Проклятые витамины — они не только от простуды, они превратили моё тело против меня!

— О Боже мой! — выпалила Си-Джей, увидев, как я трогаю себя. — Неудивительно, что джакузи тебя не интересовало, — ты уже всё сделала.

— Она, видимо, надеялась успеть до твоего прихода, — предположила Эмили. — К счастью, Старшая Сестра запечатлела этот волшебный миг.

Я чувствовала себя уничтоженной, пока они комментировали мой самый интимный и уязвимый момент... и при этом — как и предсказывала Эмили — меня накрывало всё большее возбуждение, в то время как в животе нарастала тошнота. Боже, всё хуже и хуже.

— ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТО!

Обе одновременно обернулись — изумлённые. На экране позади них всё ещё было моё изображение с пальцами внутри — до того омерзительно, что я вскочила на ноги и снова потребовала выключить.

— Прости, что ты делаешь? — полу-забавленно спросила Си-Джей.

— С меня хватит! — крикнула я, топнув босой ногой об пол. Грудь качнулась, и боль в сосках стала сильнее. — Поверить не могу, что можно сотворить такое с человеком. Вы заставили меня принимать всю эту неизвестную, неиспытанную дрянь, которая превратила меня в объект такого унижения, какое большинство людей не испытывает за всю жизнь. И это ещё не всё — вы следите за каждым шагом, мне даже пописать спокойно не дают, а потом заставляете это смотреть!

Я почти кричала, а они обе смотрели с потрясёнными лицами, но, казалось, были довольны, что я выговариваюсь.

— Я не представляю, что могла вам сделать, чтобы заслужить такое. То, что вы творите, — за гранью, и я не пожелала бы этого никому.

— Ты не сделала нам ничего, — прошептала Эмили материнским голосом. — В этом-то и прелесть. Ты всю жизнь ничего плохого не делала и всегда делала что велят. Ломать такого человека, как ты, — для меня, и, думаю, для Си-Джей тоже, — невероятно захватывающе.

— Вы больные! — проорала я в отвращении. — Это за гранью жестокости! Вы садистки, и вас надо запереть и изолировать от людей! Не представляю, чтобы ваши отцы захотели бы иметь с вами дело, если б знали, чем вы занимаетесь!

— Эй! — рявкнула Си-Джей, шагнув ко мне. — Потише тон, юная леди! Не забывай, кто мы и на что способны. А насчёт отцов не парься: им, как мелким эгоистам, главное — чтобы мы были довольны и помалкивали о том дерьме, что мы знаем друг о друге.

— Они в курсе, что вы творите со мной? — спросила я уже тише.

— И об этом не беспокойся, — сказала Си-Джей, уже не крича. — Наши отцы — наше дело. Знай одно: денег у нас столько, что возможно практически всё. А теперь советую успокоиться. Есть ещё темы, если, конечно, не передумала узнавать.

— Хотя бы выключите это, пожалуйста, — попросила я спокойнее. — Я лучше постою — слишком расстроена, чтобы сидеть.

— Ладно, но без глупостей, — предупредила Си-Джей. — Мы не постесняемся тебя скрутить.

Эмили выключила монитор. Кадры, похоже, кончились — и слава богу.

— Глянь, какие соски твёрдые, — заметила Си-Джей. — Похоже, злость её заводит.

— Правда, милая, когда сердится, — покровительственно улыбнулась Эмили. — Бровки хмурит — такой сердитый ребёнок.

— Ну что, подкинем ей ещё злости? — предложила Си-Джей. — Может, приоткроем занавес над планом?

— Можно чуть-чуть, — согласилась Эмили. — Точно не хочешь сесть, Аманда? Если мы и сейчас кажемся тебе злыми, — дальше может быть слишком.

— Я постою, — твёрдо сказала я. Надо вытерпеть — иначе не расскажут.

— Ну что ж, Аманда, только кресло держи под рукой. — Эмили села перед компьютером. — Скажи: почему ты одиночка и у тебя нет друзей?

— А вы разве ещё не знаете? — съязвила я.

— Может, знаем, а может, и нет, — загадочно ответила она. — Хочу услышать от тебя.

Как же я ненавижу эти вопросы. Вечно приходится оправдываться, словно это кого-то касается. Но ради ответов — придётся.

— Я не хочу друзей, — робко ответила я. — Мне важнее оценки, чтобы учиться без платы. Друзья отвлекают, а люди в моём институте так себе. Это последний год, и в июне я с ними расстанусь — зачем тратить время на дружбу, которая всё равно кончится.

— Практично, — признала Эмили. — И очень печально, но практично. Ты в курсе, что мать переживает из-за твоего одиночества?

— Вполне, — вздохнула я.

— Боюсь, ты не знаешь, насколько сильно, — Эмили подалась вперёд. — Её это страшно гложет. Она не понимает, почему такая яркая и красивая девушка сидит одна и не хочет проводить время с другими. По-моему, любая хорошая мать этим озаботилась бы.

— При чём тут это? — не выдержала я.

— А вот при чём, — продолжила Эмили. — Мы с Си-Джей искали девушку для проекта. Не абы кого — будь мы непривередливы, уболтали бы сотни знакомых, но у нас были критерии, под которые никто не подходил. Мы прочёсывали интернет-чаты, изучали профили — всё не то.

— Полгода искали, — добавила Си-Джей. — Думали, наша девушка — миф.

— И тут на форуме видим сообщение обеспокоенной матери, — подхватила Эмили. — Она спрашивала советы, как помочь дочери стать общительнее. Мы заинтересовались, написали ей. Она ответила, и мы переписывались около месяца. Рассказала всё: застенчивая, комплексует из-за тела, хотя хорошенькая, парня никогда не было, скорее всего девственница. Звучало как наш портрет. Мы попросили ещё — и чем больше узнавали, тем больше верили: нашли.

— Ты это придумала! — обвинила я. — Хочешь сказать, что это была моя мама и вы нашли меня через неё?

— Узнаёшь?

Эмили развернулась, включила монитор и что-то загрузила. На экране — прошлогодняя фотография, где я стою перед своей «Тойотой» в длинном белом платье, волосы убраны в хвост, улыбаюсь в камеру. Как будто из церкви вернулась, а не с авторынка.

— Ты стащила это из моего дома? — не желала я верить, что мама отправила им снимок.

— Это — первый раз, когда мы тебя увидели, малышка, — с нежностью призналась Си-Джей. — Мы подумали — слишком хорошо, чтобы быть правдой, и запросили ещё фотографий.

— А вот эта убедила нас, что мы на верном пути, — Эмили нажала ещё — и появился снимок меня в голубом цельном купальнике у озера прошлой весной, когда на выходные приезжал брат с женой. Мокрая, только из воды, купальник облепил так, что мало что скрывал. Теперь я начинала им верить. — Мы решили — идеал. Бледная, округлая, грудь торчком, ноги длинные и ладные — и главное, сама невинность. На следующий день мы уже ехали в твой город — посмотреть вживую.

— Откуда вы знали адрес?

— Я с компьютерами на ты, — объяснила Эмили. — Отследила e-mail твоей мамы и получила адрес. Мы просидели у твоего дома минимум час, пока ты не вышла. Вот как ты выглядела.

Снова клик — и на мониторе я: на крыльце, в футболке и мешковатых штанах, с мусорным мешком. Следующий кадр — я улыбаюсь и машу в камеру; не помню этого совсем.

— Мы помахали тебе, когда ты махала, — пояснила Си-Джей. — Посмотри на эту улыбку — у меня чуть сердце не растаяло.

Как это возможно? У неё же нет сердца.

— Мы поняли: ты должна быть нашей, — провозгласила Эмили. — Ты выглядела как ангел. За месяц мы всё подготовили, и поразительно, как легко это удалось. Маленькие городки, знаешь ли, легко подкупить. Гейл была нашей после пары звонков и одной встречи. Она помогла нам пробраться в раздевалку, когда ты принимала душ, — оценить тебя. После этого мы влюбились в тебя окончательно.

— О да, — кивнула Си-Джей. — Все сомнения отпали. Для меня решающей стала твоя задница. У белых женщин таких практически не бывает, а те немногие, у кого есть, уже не девственницы. Надо было хватать скорее.

— Моя мама знает, что это вы ей писали? — спросила я, содрогаясь при мысли, как они «оценивали» меня в душе.

— Нет, — ответила Эмили. — Мы до сих пор переписываемся под теми именами, но она не знает. Хотя мы ей вечно благодарны. Когда-нибудь и ты спасибо скажешь.

Я не могла переварить, что моя собственная мать привела ко мне этих чудовищ. Сколько раз я твердила ей, что друзья — мой выбор, а она считала, что я притворяюсь и прячу комплексы. Ей, с её популярностью в институте, не понять. И теперь, благодаря её благим намерениям, я — игрушка двух социопатических ведьм с кучей денег, а она-то наверняка думает, что они для меня — благо.

— Так зачем я вам так понадобилась? — спросила я, желая уйти от темы матери. — Что такого важного, ради чего стоило идти на всё? Вы просто извращенки?

— Ну, может, немного извращенки, — признала Си-Джей. — Со школы, если кто-то переходил нам дорогу, мы использовали наготу и секс для мести и утверждения власти. Это невероятный кайф, когда человека заставляют раздеться перед толпой. Кем бы ты себя ни считал, голым перед зрителями ты теряешь пару-тройку уровней.

— Аманда, ты когда-нибудь видела сайт «Nude-in-Public»? — спросила Эмили, кликая.

— Нет, — честно ответила я. — Никогда не слышала.

— Он не очень известен, особенно здесь — по-моему, базируется в Германии, — начала Эмили, выводя сайт на экран. — Си-Джей наткнулась на него случайно четыре года назад, и мы обе с тех пор там состоим. По-нашему, гениальная идея: жаль, что не мы придумали. Они нанимают модель — так это у них называется — и отправляют голую в общественное место, фиксируя реакцию. Ходят за покупками, в рестораны, в клубы — как ни в чём не бывало. Бывают ролевые сценки: например, девушка купается, крадут одежду, и она — голая — якобы без выбора топает домой через весь город. Нас это заводит больше, чем порно, и мы решили сделать что-то своё, но оригинальное — не только сексуальное, но и небывалое. Вот что получилось.

Снова клик — и мой портрет: только лицо, с улыбкой, и заголовок: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АМАНДЫ. ДЛЯ ВХОДА НЕОБХОДИМ ВОЗРАСТ 18+».

— Это что за херня?! — взвизгнула я. — Это что, настоящий сайт?!

— Полноценно работающий сайт с прошлого четверга, — подтвердила Эмили. — Когда Джей из «Brass Monkey» сказал вчера, что он — подписчик, он имел в виду именно это.

— Обожаю эту фотку, — заявила Си-Джей. — Я сняла твоё лицо там, в лесу. У тебя правда чудесная улыбка, даже когда нервничаешь.

Меня парализовало. Они создали сайт, посвящённый мне, и он работает с четверга — с первого дня нашего знакомства.

— Вы запустили это в тот же день, когда заставили меня раздеться?!

— Он открылся в пять утра, — сказала Эмили. — Первый день был бесплатным. Мы попросили всех, кого могли, зайти, — и когда люди увидели происходящее, весть разлетелась. За два дня — больше тысячи подписчиков, и число растёт. Некоторые висят часами; уже требуют мерча.

— Мерча? — выдохнула я, немея. — Что, чёрт возьми, там происходит?

— Онлайн-трансляции и фото, — сообщила Си-Джей. — Частично — потоковое видео. Скоро запускаем магазин — пусть фанаты раскошеливаются. Ещё — библейские цитаты и небольшая биография.

— Самое замечательное, — гордо добавила Эмили, — что вся прибыль идёт на благотворительность. Это и делает проект уникальным. Официально заявлено: ты — девственница, нашла Иисуса и делаешь это ради Него, а не ради денег. Людям приятнее, что их деньги уходят на доброе дело, и это привлекает аудиторию, которую мы иначе не получили бы. Среди подписчиков есть искренние христиане — и они гордятся этим.

— А сайт ещё и для анонсов подходит, — подхватила Си-Джей. — Как вчера.

— Мы бы подробнее рассказали, но времени нет, — подвела черту Эмили. — Поизучай сама, проникнись. Но знай: твоя аудитория — больше, чем целый футбольный стадион. У тебя поклонники по всему миру, и будет только больше.

— Подписчиков из Медфорда и Эшланда прибавилось с понедельника, когда мы туда разослали фотографии, — вставила Си-Джей. — Реакция поразительная.

— Прекратите это, — взмолилась я. — Я не хочу участвовать. Это сплошное мошенничество, и вы впутываете Бога.

— Мошенничество во благо человечества, — парировала Эмили. — Благодаря этому построят больницы в бедных странах. Бог был бы доволен. Ты представь, сколько добра принесёт лишь то, что люди любят разглядывать хорошенькую голую девушку. Даже удивительно, что никто раньше не додумался.

— Да это же извращение! — бросила я. — Поэтому и нужен был тот гигантский контракт? Знай я об этом раньше, у вас были бы большие проблемы.

— Ой, умоляю, — фыркнула Эмили. — Думаешь, мы не подстраховались? Помнишь те два документа у тебя в комнате?

— Да.

— Один из них даёт нам эксклюзивные права на публикацию твоего изображения.

Сердце ухнуло. Слова «публикация твоего изображения» едва не лишили меня чувств — я села, пока не грохнулась на самом деле.

— Проняло? — поддела Эмили. — Ага, на сайте — отличная галерея, и часть доступна всем. Мы считаем, тебя должен увидеть каждый.

— А второй документ? — слабо спросила я.

— Что всё это — твоя идея, — ответила Си-Джей. — Ты не только добровольная нудистка, но и считаешь, что твоя новая проблема с кожей — Божья воля и лишь Он может её снять. На этом религиозные фанатики ведутся как миленькие.

— Вы обе — психи, — выдохнула я. — Только психи могли придумать и осуществить такое. Это чистое зло.

— Но мы осчастливили столько народу, — возразила Эмили. — Как это может быть злом? Ты твердишь, что несчастна, — а глянь на свои соски. Они, по-моему, вполне счастливы.

— Это тоже ваших рук дело! — вскричала я. — Вы признали — витамины усиливают это.

— Ты говоришь так, будто это плохо, — пожурила Эмили. — Ты здоровая девушка, возбуждение — часть жизни, а ты пытаешься его отрицать, чем делаешь только хуже.

— У тебя извращённое восприятие, Эмили, — храбро сказала я. — Тебе нужна помощь специалиста.

— А тебе, кажется, не помешало бы поспать, — безразлично парировала она. — Жаль, планы на вечер не кончились. — Она отвернулась к компьютеру. — По-моему, вопросов хватит. Может, позже ещё встретимся, но пока ты знаешь достаточно, чтобы быть настороже.

— Да ладно! — взмолилась я. — Я ещё хочу знать!

— Потом, сладкая. Пора глянуть, как там библейский кружок.

Эмили включила оба монитора: верхний — аудитория за столами, второй — докладчик. Похоже, говорила Эмбер.

— Чёрт. Кажется, её речь пропустили.

— О чём она? — не расслышала я.

— Только что прокрутила запись твоей клятвы в церкви, — сообщила Си-Джей. — Теперь объясняет всем твою ситуацию и призывает молиться. Глянь на волейболисток — сияют.

— Она показала это всей группе?! — не верила я. — Зачем?

— Потому что считает, что помогает, — ответила Эмили. — Ты её явно зацепила, и она хочет продвигать твоё дело. К удивлению, может оказаться полезной.

— У тебя нет сердца! — набросилась я. — Она искренне добрая, а ты манипулируешь и втягиваешь её в то, против чего в другой ситуации она бы сама протестовала.

— Да, и что? — холодно отозвалась Эмили. — Уверена, церковь манипулировала ею задолго до нас. Все ловят каждое её слово. Сделай погромче.

—. ..так что, когда увидите Аманду, — звучал голос Эмбер, — постарайтесь не смотреть на неё как на жертву, достойную жалости, но как на человека, заслуживающего восхищения. Она делает это, потому что чувствует — Господь призывает её нести на себе наш стыд как напоминание о том, какие мы грешники внутри. Я надеюсь, вы все придёте в воскресенье на службу и увидите сами, в чём суть Аманды.

— У меня вопрос, — выкрикнула Кейтлин.

— О Боже, что ей надо, — простонала я.

— Ш-ш-ш, — шикнула Си-Джей.

— Да, Кейтлин.

— Простите, я забыла, как вас зовут... — притворно начала Кейтлин.

— Эмбер, — вежливо ответила та.

— В общем, Эмбер, я могу сказать за себя: та церемония — обет стыда — была очень трогательной и вдохновляющей. Прямо хочется стать лучше.

— Прекрасно, Кейтлин. В чём вопрос?

— Вопрос... простите, опять забыла имя...

— Эмбер.

— Эмбер... Можно ли получить копию той записи? Чтобы пересматривать, когда нужно... вдохновение.

— О Боже! — взорвалась я. — Ненавижу этих троих, как же я их ненавижу!

— Ты им явно по душе, — поддела Си-Джей. — Друзей много не бывает.

— Боюсь, пока нет, — ответила Эмбер. — Но следите за сайтом — говорят, в будущем такое может появиться.

— Правда? — заинтересовалась Кейтлин. — Что ж, храни её Господь.

— Мне она не кажется плохой, — заметила Эмили. — Ты слишком быстро судишь, Аманда. Дай им шанс — может, не всё так страшно.

— Хуже, — буркнула я. — Они меня на автобусе хотели затащить в Тайгард. По-моему, мечтают изнасиловать.

— Кстати, мы подкупили тайгардских волейболисток, чтобы они сказались больными, — призналась Си-Джей. — Так что игры и не было. Нам нужно было, чтобы они были здесь — послушать и увидеть Тесс. Жаль, не понаблюдать за ней, но если не выйдем сейчас — опоздаем на вбрасывание.

— Да, верно, — согласилась Эмили. — И невежливо заставлять гостей ждать.

— Вот уж твой папаша точно заждётся, — поддела Си-Джей. — Ты бы видела его сегодня утром, когда у меня «случайно» вывалилась грудь из лифчика... Так уморительно, когда у него глаза на лоб лезут.

— Куда мы едем? — встревожилась я.

— На матч «Блэйзерс», малышка, — объявила Си-Джей. — У нас — люксовый номер, и мы пригласили твою семью.

— На матч?! — взвыла я. — Пожалуйста, нет. У меня был безумный день, и вы мне вывалили столько... Можно хоть один выходной?

— Но твои родители, наверное, уже в пути, — возразила Эмили. — Они очень обрадовались, что твой брат с беременной женой будут там вместе с «Санз». Мы нажали на рычаги, и их доставили тем же рейсом, чтобы все вместе посмотрели игру. Разве не мило?

— Вы привезли моего брата самолётом?! — выдохнула я, холодея. — Пожалуйста, скажите, что шутите.

— Мы бы соврали, — покровительственно отозвалась Эмили. — Все взяли с нас слово, что ты обязательно придёшь. Будет славный семейный выход — как раз наверстать упущенное.

Мысль о встрече с братом вызвала тошноту. В целом он неплохой, но та ещё задница, и даже думать не хочу, как он отреагирует, увидев меня. Родители — тоже.

— Пожалуйста, не заставляйте! — взмолилась я. — Хотя бы не голой... Я не могу предстать перед семьёй голая — я им в глаза смотреть не смогу.

— Ну ты и паникёрша, — фыркнула Эмили. — Мы будем рядом — всё нормально.

— Эмили, умоляю! — почти рыдала я. — Не заставляй меня идти голой. Я помастурбирую в джакузи, если хочешь, — только не это!

— Аманда, пора, — спокойно скомандовала она. — Нас ждёт публика и твоя семья; мы обещали родителям, что ты будешь там до начала. У нас нет времени на споры, и на многие вопросы мы сегодня ответили — будь благодарна и не испытывай удачу. Си-Джей, скажи Саймону подать машину к главному входу. По-моему, мы и так слишком долго разлучали Аманду с родными.

— Пол сегодня будет, Си-Джей? — спросила Эмили, когда при подъезде по мосту показался Rose Garden.

— Скорее всего, — ответила Си-Джей с заднего сиденья. — Он почти все домашние игры посещает, даже предсезонку. Я бы тоже ходила, будь я владельцем команды, особенно с такими зарплатами у игроков.

По пути я почти не разговаривала — слишком тряслась при мысли о встрече с родителями на игре. Поверить не могу, что не догадалась. Матч — идеальная возможность для этих двух унизить меня перед ближайшими родными. Боже, мои впадут в шок, а я ничего не смогу объяснить. Брат точно будет изгаляться. Хоть бы пробка или авария — лишь бы не доехать.

— Ты нервная, малышка, — заметила Си-Джей, протянув руку с заднего сиденья и массируя мне плечи. — А я думала, ты рада будешь увидеть семью, раз уж так их любишь.

— Я не хочу, чтобы они меня видели такой, — попыталась я ускользнуть. — Ты бы хотела, чтобы твои родные видели тебя голой?

— Так они уже видели, — ответила она. — Я всегда купалась голой, до сих пор иногда. Ничего особенного.

— Мои — раздуют из этого катастрофу, — сказала я. — Они никогда такого не поймут, особенно от меня. У нас в семье голышом перед другими не разгуливают.

— Твоя мама — разгуливала, — напомнила Си-Джей. — Вчера ночью, прямо передо мной, и, похоже, ей понравилось. Показать Эми пару её снимков для убедительности?

— О Господи, нет! — вскричала я. — Я верю, только не показывайте. Хватит и того, что я знаю об их существовании.

— Вот и помни об этом, если вдруг решишь ослушаться, — вставила Эмили. — Друг твоего отца, Ал, наверняка мечтает получить копии. По его словам, он на твою маму западал несколько лет, а его фантазия — секс втроём с тобой и с ней.

— Пожалуйста, не говори мне такого, — взмолилась я. — Меня и так тошнит от ваших откровений.

— Фу, Эм, гадость, — добавила Си-Джей. — Алу-то уже полтинник?

Обе заржали, пока мы вползали в пробку к арене. До парковки оставалось мили полторы — и я вздохнула с облегчением.

— Си-Джей, ты взяла витамины Аманды? — спросила Эмили, перестраиваясь поближе к тротуару.

— Разумеется. Она сегодня утром принимала?

— Да, Гейл подмешала в протеиновый коктейль, я видела. Но сегодня такой ясный и холодный вечер — лучше дать ещё одну, чтоб не заболела.

— Точно, не хватало ещё, — согласилась Си-Джей, шурша сумкой.

— Это точно нужно? — спросила я, когда Си-Джей протянула таблетку и бутылку воды. — Я пока не заболела.

— И не заболеешь, — отозвалась Эмили. — Не заставляй нас снова вспоминать про мамины фотографии и папину свободу.

Даже не знаю, зачем я возражаю, — всё равно без толку. Я проглотила таблетку, с трудом делая глотки: от предстоящей встречи горло сжимало.

— Может, дадим ей затяжечку — нервы успокоить? — предложила Си-Джей.

— Сильно накуривать не хочется, — задумалась Эмили. — Но раз она так трясётся — одну большую — можно.

Я даже обрадовалась; тревога была такой острой, что любое облегчение — кстати. Когда движение встало окончательно, Си-Джей сунула мне свежезаряженную стеклянную трубку и зажигалку и велела затянуться поглубже. Но от нервов руки ходили ходуном — ни трубку удержать, ни огонь разжечь.

— Давай я подожгу, — предложила Эмили, забирая зажигалку.

Трубку я всё равно держала нетвёрдо, но Эмили поднесла пламя, и я втянула сколько смогла — пока не сорвалась в кашель.

— Вот теперь проняло, — усмехнулась Си-Джей. — Кашляй, кашляй, пусть делает дело.

Эмили забрала трубку и передала Си-Джей; та тоже сделала затяжку, пока я надрывно кашляла. Откашлявшись, я откинулась и позволила себе расслабиться.

— Полегче, Аманда? — спросила Эмили.

— Скорее обкуренней, — ответила я. — «Легче» — не совсем то слово.

— Ну, придётся довольствоваться этим, потому что дальше вы с Си-Джей пойдёте пешком.

Смысл сказанного дошёл не сразу, но когда дошёл — я резко выпрямилась.

— Ты не ослышалась. Поэтому я и хотела дать тебе витамин, — Эмили словно читала мысли. — Публике нравится, когда ты на свежем воздухе, вот и устроим показ. У Си-Джей — сандалии, тротуар холодный; иди быстро, чтобы согреться.

— Эмили...

— Аманда, ты должна наконец принять, что отныне ты будешь делать такие вещи, и хватит ныть, — строго оборвала она. — Мне надоело. Это твоя жизнь, и чем быстрее привыкнешь, тем легче будет.

— Это будут транслировать в сети? — я пыталась оттянуть момент.

— Да, — подтвердила Си-Джей. — Мы готовились несколько дней, выстроили маршрут так, чтобы ты всё время оставалась в кадре. В ошейнике — маячок, камеры автоматически фокусируются. Сложно и просто одновременно.

— Кстати, ты в курсе, что и сейчас в прямом эфире? — спросила Эмили, видя, как я ёрзаю. — Камера на тебя работает, подписчики смотрят. Уверена, твоя дрожь — отличное шоу.

Я инстинктивно прикрылась руками. Боже, они смотрели всё это время?! Перед глазами встали сальные типы с жирными волосами и толстыми очками у мониторов, с руками в паху, — а у меня снова встали соски, хоть я и чувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Чёртовы витамины!

— Вот здесь выходим, — Эмили остановилась. — Готова, Си-Джей?

— Всегда, — ответила та. — Я ждала этого весь день. Это моя награда за то, что уладила с мистером Грином. Вот доберёмся до тебя в институте — подписчики с ума сойдут.

Слёзы навернулись от мысли, что придётся это делать. Я посмотрела на улицу: по тротуару уже шли люди, вокруг — машины спереди и сзади, все увидят. Мне никуда не деться.

— Иди на пару шагов впереди, — велела Си-Джей. — Должно выглядеть, будто ты сама по себе. Я всегда буду прямо за тобой, и ещё люди следят на случай чего. Готова, Эми?

— Нет, — честно ответила я. — К такому я никогда не буду готова.

— Ну, бывает. Просто делай что можешь, — сказала Си-Джей, вылезая.

— Будь умницей, Аманда, — шепнула Эмили, когда Си-Джей открыла мою дверь. — Если хорошо справишься — возможно, перед встречей с родителями получишь что-нибудь надеть. Ну, давай.

Ради этой одежды я нашла в себе силы — сделала глубокий вдох и вышла, голая, на холодный тротуар. Потрясённые лица вокруг заставили дрожать всем телом — и одновременно заводили. Это будет долгий путь.

— Какого чёрта?! — завопила женщина, шедшая с мужем, заметив меня. — Милочка, ты, кажется, кое-что забыла... например, одежду.

Я постаралась не обращать внимания, нервно оглядывая прохожих и проезжающие машины. Эмили уже укатила к арене, и мы с Си-Джей остались вдвоём на остаток пути. Воздух был ледяной, и кожа мгновенно покрылась гусиной кожей. В этот миг ошейник начал нагреваться — как вчера по дороге в институт, — и шее стало тепло, но остальное тело по-прежнему стыло.

— Значит так, крошка, — сказала Си-Джей, выкладывая сандалии. Я тут же обулась. — До Rose Garden — пять кварталов прямо. Пока иди и никуда не сворачивай. Дальше — скажу. Шагай быстро, но не бегом: я хочу не смазанное пятно, а чтобы люди тебя рассмотрели. По возможности улыбайся; если фотографируют — не возражай. Холодно, так что можешь не останавливаться — разве что на переходе. О себе — только имя: Аманда. Я буду позади, даже если не видишь. Попробуй получить хоть какое-то удовольствие. Ну, погнали.

Она шлёпнула меня по попе — и я пошла. Боже, не верится. Машины гудят, но я не могу поднять глаз — позор душит. Вчера ночью меня хотя бы прикрывали Стейси и Эшли, а сейчас я одна среди незнакомцев. Смотреть под ноги и не думать.

— О Боже мой, — выдохнул парень рядом с девушкой. — Ты что, всё это время шла так рядом со мной?

— Нет, — ответила я и прибавила шагу.

— Вот и славно, — донеслось сзади. — А то обидно было бы так долго не замечать. Классная задница, кстати.

— Роджер! — одёрнула его девушка.

Я перебралась на дальнюю от проезжей части сторону тротуара, чтобы другие пешеходы закрывали от машин — в надежде, что гудков станет меньше. Бежать нельзя — накажут, но я шагала так быстро, как могла. Первый переход — к счастью, горел зелёный. К несчастью — передо мной стояли ряды машин, и их фары ярко освещали меня. Я слышала смешки за спиной.

— Фары заставляют её задницу сиять, как светлячок, — сказал кто-то. — Ух ты, как подрагивает.

— Классные сиськи! — орали из машины. — Подвезти, красотка?

Подвезли бы, да не к нему. Пересекать проезжую часть под светом фар — как по подиуму. Достигнув бордюра, я быстро обернулась: Си-Джей улыбалась метрах в пяти. Ей это в кайф, но если не будет довольна — мне хуже. Пока, видно, всё идёт нормально. Холод только добавил возбуждения: соски выпирают, как вешалки, — и я случайно задела спину женщины впереди.

— Какого... — Она обернулась. — Ничего себе! Милочка, вы, наверное, замёрзли. Спор проиграли?

— Вроде того, — бросила я, пытаясь обогнать, но толпа не пускала.

— Вот же сволочи! — возмутилась она. — Не важно, что за спор, — заставлять вас такое делать — просто жестоко.

— Согласна, — тихо сказала я, снова ускоряясь.

— Вот, наденьте мою куртку, — она стала стягивать лыжную.

— Спасибо, мэм, — вежливо ответила я, — но не могу. Мне же хуже будет.

— Но вы же...

— Не могу, — оборвала я её. — Спасибо, пусть хранит вас Господь, я справлюсь.

— Как вас зовут?

— Аманда, — нехотя ответила я. — Простите, мне пора.

Я заметила просвет и юркнула вперёд, вызвав вздохи. Но вскоре — следующий переход, красный. Пришлось топтаться на месте, согревая ноги, а вокруг быстро образовалась толпа. Раньше мне снились кошмары, где я голая посреди одетых незнакомцев, — и вот оно, наяву.

— Кажется, вы забыли одеться, — сказал парень лет двадцати.

— Нет, не забыла, — стыдливо ответила я.

— Она спор проиграла, — пояснила женщина с курткой. — Кто-то её заставляет. Я предлагала куртку — не берёт. То ли отважная, то ли дура, но круче меня.

— Что за спор? — спросила ещё одна.

— Не могу сказать, — ответила я, уже почти подпрыгивая от холода. — Просто должна быть голой.

— А мне нравится, — вмешалась Си-Джей. — Кожа потрясающая. Правда же?

— Я бы её трахнул, — громко сказал мужик в кепке Blazers.

— Я считаю, она шикарна, — сказала женщина с курткой. — Надоели эти тощие блондинки с пластикой и тонной косметики, расхаживающие как единственная красота. Аманда краше их всех — и она настоящая.

— У тех ещё и задниц нет, — добавил парень. — А у этой — не пожалуешься.

Да когда же зелёный! От прыжков и комментариев между ног стало скользко. Какой позор...

— Смотрите, она побрилась, — заметил третий мужчина. — В свете фар всё видно. — И самодовольно хохотнул.

Наконец-то загорелся зелёный! Я ринулась — не бегом, но очень быстро. Сзади доносилось обсуждение, а я снова проходила перед фарами — пара гудков заставили вздрогнуть. Позади собралась уже толпа; крики из машин — предложения подвезти — я игнорировала. Внезапный порыв ветра заставил замереть — чёрт, холодрыга, — и оглянуться: толпа всё прибывала, все смеялись, показывали пальцами и почти все улыбались. Хотела бы я быть среди них — им-то весело, а расплачиваюсь я. Заметила: Си-Джей раздавала какие-то карточки. Чёрт, это не к добру.

— Охренеть! — завопила девушка впереди. — Это же Аманда!

— Что? — удивилась спутница.

— Точно она, — подтвердила третья.

Вся троица и двое их парней замерли, поджидая. Радость на лицах. О Боже, сейчас начнётся...

— Аманда! — взвизгнула первая. — Не может быть!

— Мы с вами пройдёмся? — спросила вторая.

— Если вам туда же, — бросила я на ходу. Вскоре они шли по бокам, парни — сзади.

— Мы ваш сайт нашли в воскресенье! — защебетала первая. — Сперва думали — шутка, но когда прочли про благотворительность и духовность — поверили. Благородная идея. Мы сразу стали подписчицами.

— Чудно, — притворно обрадовалась я. Их идиотский план работает.

— Я, честно, не слишком религиозна, — призналась вторая, — но вы меня вдохновляете. Всем на работе рассказала, многие тоже подписались, и никто из нас — не лесбиянки.

— Есть в этом какая-то красота... Не грязная, как могло бы быть.

— Чувственно и духовно, — добавила третья. — Вчера мы заходили в клуб и смотрели, как вы танцуете, — это было трогательно.

Издеваются? Они видят то, чего нет, потому что ничего трогательного в моём подневольном унижении нет. Всё это мерзость, а они находят красоту.

— Можно быстрый снимок, Аманда? — спросила первая.

— Можете щёлкнуть, но останавливаться и позировать холодно, — попыталась я отмахнуться.

— Я вижу, что холодно, — заметила вторая, имея в виду мурашки и соски. — Фары дальнего света на максимуме.

— Пол, — сказала первая, которую звали Пола, — обгони и сними нас, пока идём.

— Придётся пятиться, — заныл Пол. — Упаду.

— Хватит ныть! На переходе снимем.

Так и вышло — красный свет. Я топталась, они облепили меня, и тепло их тел было даже приятно.

— Все в кадре? — спросила Пола.

— Чуть ниже пригнитесь. Так. — Щёлк. — «Блэйзерс» рулят!

— «Блэйзерс» рулят! — хором крикнули все трое.

— Отлично вышли, свет фар — супер, — заметила Пола. Я мельком глянула: и правда, всё видно, и я улыбаюсь! Когда успела? Как будто мне понравилось.

— Спасибо, Аманда! — сказала вторая. — Для нас это драгоценность.

— Ага, — опять притворно отозвалась я. — О, зелёный!

Я постаралась вжаться между ними, чтобы не так бросаться в глаза. Си-Джей не запрещала. Когда арена показалась вблизи, я возликовала: ещё чуть-чуть. И тут впереди очередная дама:

— Ты голая! — завизжала она, закрывая глаза детям. — Что ты творишь?!

— Это Аманда, она нудистка, — пояснила Пола.

— Нудистка?! Гарольд, не смотри на неё, ты женат на мне! Забери детей, иди вперёд! А с тобой, маленькая потаскуха, я поговорю.

Этого ещё не хватало. Стыд навалился с новой силой.

— Отстаньте от неё, — вмешалась Пола. — Она ничего плохого не делает.

— Она голая! Она нарушает закон! Я не хочу, чтобы мои мальчики это видели!

— Сомневаюсь, что мальчики расстроены, — вставила вторая. — Когда подрастут, будут из кожи вон лезть, чтобы подсмотреть.

— Это грех! — не унималась дама. — Тебе не стыдно?!

— Очень, — честно и тихо ответила я.

— В этом и смысл! — вклинилась Пола. — Она это делает, потому что ей стыдно!

— Что?! Это самая безумная чушь, что я слышала. Наденьте вот это, или я позвоню в полицию!

Она сдёрнула куртку и попыталась накинуть на меня, но я отстранилась и пошла дальше.

— Надень, сейчас же! — рявкнула она.

— Нет, — тихо, но твёрдо ответила я. — Не могу. Вам придётся смириться.

— Да отвяжись ты от неё! — донеслось из толпы. — Спор проиграла — пусть платит.

— Вы проиграли спор? — удивилась Пола.

— Это чтобы отстали, — пояснила я.

Следующий переход — зелёный! Толпа разрослась ещё, все шагали вокруг. Слава богу, арена всё ближе.

— Полицейский! — указала женщина впереди. — Муж уже докладывает. Увидимся в тюрьме, милочка.

Она метнулась к копу, а сердце моё ушло в пятки. Я огляделась: Си-Джей не видно. Только бы она была рядом!

— Вот она, офицер! — показала женщина. — Совершенно голая!

Толпа вдруг рассосалась — никто не хотел светиться при полиции. Коп повернулся ко мне и велел остановиться.

— Я могу объяснить... — начала я, дрожа.

— Вы Аманда Джонсон? — спросил он.

— Да, — растерялась я.

— Проходите, мэм. Всё согласовано.

— Вы её не арестуете?! — возмутилась женщина. — Здесь же дети!

— Она никому не мешает, — ровно сказал коп. — Пока она просто идёт — порядок.

— Господи, Керри что, выборы выиграл, пока я не смотрела?

— Либералы рулят! — поддела Пола, проходя мимо.

Женщина спорила с офицером позади, а я поражалась власти Эм и Си-Джей: даже полиция Портленда у них в кармане. У следующего перехода, прямо напротив арены, появилась Си-Джей.

— Привет, ребята, — радостно поздоровалась она. — Болеете за «Блэйзерс»?

— Ага! — ответила Пола.

— Круто. Спасибо, что заступились за мою девочку.

— Аманда — супер! Мы на её сайте, поверить не можем, что она здесь.

— Тогда держите, — Си-Джей раздала жетоны. — Обменяете в любом киоске на майку и кепку на выбор. Новые с Ван Экселем — очень неплохи.

— Спасибо!

— Хорошей игры. Эми, тебе нужно дойти до того угла. Я позабочусь. Заглядывайте на сайт — новинки появляются постоянно.

Девочки попрощались и ушли к главному входу. Си-Джей подошла вплотную и зашептала:

— Ты пока великолепна, крошка. Я провожу тебя до угла, а потом — через спецвход для игроков и персонала. Эм встретит. Повезёт — увидишь команду или даже моего папашу.

— Си-Джей, можно без твоего отца? — взмолилась я. — И без команды тоже.

— Если заметит — поздороваюсь, ничего не поделать. А специально искать не буду. Пошли; твои, наверное, заждались.

«Хоть бы им показали не всё подряд», — подумала я, топая к дальнему углу. Эмили обещала что-нибудь надеть, если буду молодцом. Хоть бы не соврала. Народу на этом отрезке было поменьше — почти все перешли дорогу, — идти стало полегче. Зато машинам я была виднее, и они то сигналили, то притормаживали, то мигали фарами. Я глянула через дорогу на людской поток — кое-кто вроде показывал пальцем: улица освещена достаточно, чтобы разглядеть. Боже, прямо как на том футбольном матче, только ночью и куда холоднее. Наконец-то угол — опять красный.

— Чёрт возьми, тут что, «Girls Gone Wild» снимают?! — возбуждённо выпалил парень.

— Она круче, — возразила Си-Джей. — И ради лучшего дела, а не ради халявных коктейлей.

— За какое бы ни было дело — я ценю, — сказал он, пожирая меня глазами.

— Она поддерживает команду и проповедует мир. Правда, Аманда? — Я кивнула.

— Это не та девушка с игры «Уток»?! Девушка-призрак?

— Её зовут Аманда, она самая. Болеешь за «Уток»?

— Нет, сестра. Она там была и помогает продавать фото-диски. Ничего себе, как круто!

Народ начал расспрашивать, а тут загорелся зелёный, и Си-Джей увела меня, выставив на самую видную сторону. У дальнего входа стоял охранник.

— Добрый вечер, мисс Си-Джей, — вежливо сказал он, открывая дверь. — Мисс Мёрдок уже внутри.

— Благодарю, дорогуша, — отозвалась Си-Джей и повернулась ко мне. — Пошли греться, а заодно Эмили расскажет, как это выглядело.