Гимнасточки

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 9. Наказание Наташи

Игорь, входя в свою спальню, был настроен агрессивно. В душе он не мог простить ни дочь, ни её подруг. То, что он узнал о них за этот день, выводило его из себя. Ксения, его собственная дочь, вытворяла на видео такое, от чего у него, взрослого мужика, уши горели. Он хотел ворваться, накричать, наказать по-настоящему жёстко, может быть, даже всыпать ремнём, как в детстве.

Но, войдя в комнату и увидев девушку, Игорь замер на пороге.

Наташа, дочка Саши, сидела на кровати, поджав ноги и натянув одеяло до самого подбородка. Её огромные карие глаза смотрели на него настороженно, беззащитно и так перепуганно, что у Игоря сжалось сердце. В этом взгляде не было вызова, не было развязности - только страх и какая-то трогательная, детская доверчивость.

Игорь вдруг понял, что не в силах быть с ней жестоким. Вся его злость куда-то улетучилась, растворилась в полумраке комнаты, оставив только тягучее, томительное желание.

В конце концов, его ждала в постели красивая девушка. И то, что она дочка друга Саши, эта щекотливая, почти запретная ситуация, чрезмерно возбуждала его, добавляя остроты каждому взгляду, каждому движению. А мысль о том, что его друг за стеной прямо сейчас трахает его собственную дочь, почему-то заводила Игоря ещё больше, разжигая в крови какой-то первобытный, дикий огонь соперничества и запретного удовольствия.

Он молча подошёл к кровати, откинул одеяло и прилёг рядом с нагой девушкой. Расстояние между ними было всего несколько сантиметров, но воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения.

Наташа была хороша. Очень хороша. Игорь не мог отвести взгляд. Стройная, изящная, узкая в плечах и в бёдрах, с идеальной, гладкой, матово светящейся в мягком свете прикроватного светильника кожей. Длинные чёрные волосы разметались по подушке тёмным шёлковым веером, обрамляя её тонкое, красивое лицо с чуть припухшими от волнения губами.

Но прелестные грудки, весьма значительные и упругие, с твёрдыми, уже набухшими от волнения и прохлады сосками - своими округлыми силуэтами делали девушку женственней и взрослей, убирая остатки подростковой угловатости. Они идеально поместились бы в его ладони, и от этой мысли член Игоря дёрнулся, наливаясь кровью.

Игорь не смог противостоять своему желанию. Он вытянул правую руку и, преодолев последние миллиметры, разделявшие их, накрыл ладонью её грудь.

Наташа вздрогнула - мелко, всем телом, но не отстранилась, даже не дёрнулась. Только затаила дыхание, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами.

Он начал мять её упругие сиськи - медленно, смакуя каждое прикосновение, ощущая, как под его пальцами наливается, твердеет нежная, податливая плоть. Его ладонь чувствовала каждый миллиметр, каждую клеточку её горячей кожи. Он слегка пощипывал пальцами крепкие, как спелые вишни, бусинки её сосков, и от каждого прикосновения они становились ещё больше, ещё твёрже, превращаясь в маленькие камешки.

Наташа вначале лежала неподвижно, затаив дыхание, подставив своё тело рукам мужчины. Она очень стеснялась Ксюшиного папы. Для неё он всегда был дядя Игорь - друг отца, весёлый, добрый дяденька, который приносил на Новый год подарки, катал их на своей большой машине и рассказывал смешные истории. А тут этот дядя трогал и ласкал её тело своими большими, горячими, немного шершавыми ладонями, и это было так странно, так неправильно... и так невероятно приятно.

Но чем дольше длились его ласки, тем приятнее ей становилось. Робость куда-то уходила, таяла, растворялась под его умелыми, настойчивыми пальцами. Тело само откликалось на прикосновения - соски затвердели до лёгкой, сладкой боли, между ног стало влажно и горячо, дыхание участилось, превращаясь в короткие, прерывистые всхлипы. Она чувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает её собственная влага.

Наконец Наташа, сама удивляясь своей смелости, потянулась к Игорю. Её тонкие пальцы коснулись узла его полотенца. Она помедлила секунду, встретилась с ним взглядом и, увидев в его глазах поощрение, решительно развязала узел, стянула махровую ткань вниз, дав свободу его члену.

Твёрдый ствол его весьма большого, чуть кривоватого, но от этого ещё более мужественного, по-настоящему мужского члена обнажился перед ней во всей своей внушительной красе. Он был напряжён до предела, пульсировал в такт бешеному сердцебиению, головка - тёмно-розовая, блестящая, налитая - слегка подрагивала, и на самом кончике уже выступила прозрачная, тягучая капля. От него исходил тёплый, мускусный, пьянящий запах возбуждения - запах взрослого, сильного мужчины.

Наташа сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она брала в рот член физрука, брала в рот член того студента, Миши, но этот был другим. Совсем другим. Это был член мужчины, который знал её с первого класса, который носил её на плечах и учил кататься на велосипеде. И от этой мысли по телу пробежала странная, запретная, но невероятно острая, почти болезненная дрожь.

Её рука мягко, почти благоговейно легла на него. Тёплая, тяжёлая, живая плоть наполнила её ладонь. Она провела пальцами вдоль ствола - от основания до головки и обратно, чувствуя, как под тонкой, горячей, бархатистой кожей перекатываются тугие, напряжённые вены. Сделала несколько медленных, смакующих движений вверх-вниз, привыкая к его весу, к его размеру, к его пульсации.

Затем нагнулась и, зажмурившись на секунду, взяла головку в рот.

Игорь застонал - громко, не сдерживаясь, запрокинув голову и вцепившись пальцами в простыню. Её язычок сразу заиграл по его стволу и головке с удивительным, отточенным до автоматизма мастерством. Она знала, что делать. Знала, где надавить, где провести, когда ускориться, когда замедлиться, когда глубоко вобрать в себя, когда оставить только головку и дразнить её круговыми движениями языка.

Его руки, не переставая, ласкали её восхитительную грудь - сжимали, мяли, играли с сосками, слегка оттягивали их, и от этих двойных ощущений - её рот на его члене, его руки на её груди - обоих быстро заводило до предела, до помутнения в глазах.

Наташа сосала член очень умело. Она то почти полностью заглатывала его, глубоко, до самого горла, преодолевая рвотный рефлекс, чувствуя, как головка упирается в мягкое нёбо, то почти выпускала из своего прекрасного ротика, оставляя во рту только самый кончик, и ласкала языком головку - быстро, круговыми движениями, дразня, доводя до исступления. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с мужскими соками, капала на простыню, но она не обращала внимания, полностью сосредоточившись на своём занятии.

Игорь сопел от наслаждения, покусывая губу до крови, чтобы не застонать слишком громко — стены здесь были тонкие, а за ними были его друзья и его дочь. Но сдерживаться было почти невозможно. Минет продолжался несколько минут - долгих, сладких, тягучих минут чистого, ничем не замутнённого блаженства.

Затем Наташа, оторвавшись от мужской игрушки с влажным, чмокающим звуком, привстала на колени. Она грациозно, по-кошачьи, перебросила свою стройную, изящную ножку через тело мужчины и уселась на него сверху, лицом к лицу. Её глаза встретились с его глазами - в них уже не было страха, только желание, разгорающееся всё ярче, и лёгкое, пьянящее удивление от происходящего.

Она сама, придерживая рукой его член за основание, направила головку в себя. Медленно, бесконечно медленно, дразняще провела ею по влажным, раскрытым, припухшим губкам, собирая свою обильную смазку, и затем, одним плавным, уверенным, глубоким движением, насадилась на него до самого основания.

— Ах... — выдохнули они оба одновременно, слившись в едином звуке.

Наташа замерла на мгновение, закрыв глаза, привыкая к ощущению наполненности, к его размеру, к тому, как глубоко он вошёл — казалось, до самого сердца. Её внутренние стенки сжались вокруг него, обволакивая, принимая. Затем она начала двигаться.

Сначала медленно, плавно покачивая бёдрами, приподнимаясь почти до самой головки и снова медленно опускаясь, ощущая, как член скользит внутри неё, раздвигая стенки, касаясь самых чувствительных, потаённых мест. Игорь помогал ей, придерживая за тонкую талию, направляя, задавая ритм.

Сделав несколько подъёмов и спусков по члену, Наташа вдруг почувствовала, как внутри неё начинает закипать знакомая, сладкая, тягучая волна. Она попыталась сдержаться, замедлиться, продлить этот момент, но было поздно - возбуждение накопилось за время минета, за время его ласк, за время этого медленного, томительного вхождения.

Она задрожала всем своим грациозным, гибким, как тростинка, телом. Закусила свои пухлые, припухшие губки, чтобы не закричать слишком громко, и, постанывая сквозь сжатые зубы, провалилась в оргазм. Её внутренние мышцы судорожно, ритмично, мощно сжимали его член, пульсируя вокруг него, выдаивая, высасывая, заставляя Игоря самого балансировать на грани.

Но она не остановилась. Продолжала скакать на члене мужчины, виляя своими округлыми, упругими бёдрами и колыша своими очаровательными грудками прямо перед его лицом. Груди подпрыгивали в такт движениям, соски описывали в воздухе круги, и Игорь, не выдержав, припал к ним губами, втягивая, покусывая, обводя языком, посасывая, как голодный младенец.

Через несколько минут, когда первая волна схлынула, но возбуждение никуда не делось — наоборот, разгорелось с новой силой, Наташа снова почувствовала приближение разрядки. Она задвигалась быстрее, яростнее, глубже, почти теряя контроль, и вскоре снова задергалась в оргазме - втором за этот короткий промежуток времени, но не менее сильном, чем первый.

Игорь уже тоже был на пределе. Он чувствовал, как его яйца поджались, стали твёрдыми, как камни, как сперма собирается в каналах, копится, давит, готовая выплеснуться наружу мощным, неудержимым, горячим потоком. Ещё немного, ещё несколько движений, и он кончит прямо в неё.

В последний момент, собрав остатки воли, он с силой, резко толкнул бёдрами тело девушки вверх, и Наташа слетела с него, как всадница со строптивого жеребца - с влажным, сочным, хлюпающим звуком.

Игорь схватил свой пульсирующий, готовый взорваться, дрожащий от напряжения член рукой, намереваясь закончить самостоятельно, но Наташа опередила его.

Она молниеносно, с кошачьей грацией, нагнулась и приблизилась лицом к его трепыхающемуся, дёргающемуся в предвкушении оргазма члену. Она быстро, жадно, с голодным блеском в глазах заглотила его и начала с упоением сосать, немного постанывая и причмокивая, работая языком и губами с отчаянной, почти звериной страстью.

Игорь больше не мог удерживаться.

Он могуче, сильно, протяжно зарычал и разрядился прямо в ротик дочкиной подруги.

Первая, самая мощная, тугая, обжигающе горячая струя ударила прямо в горло, в самое нёбо. Наташа судорожно, жадно сглотнула. Вторая заполнила рот до отказа, растеклась по языку, смешиваясь со слюной. Третья, четвёртая, пятая - он кончал долго, невероятно долго и обильно, и она глотала и глотала, не обронив ни одной капли, чувствуя, как горячее, солоноватое, густое, как кисель, мужское семя обжигает пищевод, наполняет желудок, растекается теплом внутри.

И в этот момент, стоя на коленях с его пульсирующим членом во рту, чувствуя, как затихают последние спазмы, Наташа снова содрогнулась — третий раз за этот недолгий, но такой насыщенный вечер. Оргазм накрыл её внезапно, мощно, как девятый вал, заставив выгнуться и замычать, не выпуская член изо рта.

Когда всё закончилось, она медленно, бережно, с нежностью выпустила его игрушку, облизала влажные, припухшие, искусанные губы, слизнула остатки спермы с уголков рта и подняла на Игоря глаза. В них было удовлетворение, лёгкое, счастливое удивление и какая-то новая, только что родившаяся, интимная близость.

Игорь притянул её к себе, обнял, прижимая лёгкое, гибкое, разгорячённое тело девушки к своей широкой, влажной от пота груди. Он гладил её по спине, по мокрым, спутанным волосам, чувствуя, как её сердце колотится где-то рядом с его сердцем.

— Спасибо, Наташечка!- удовлетворённо, с хрипотцой, прошептал он, целуя её в макушку, в пахнущие сексом и потом волосы: - Ты чудо!

Наташа уткнулась носом в его плечо, вдыхая волнующий запах мужского тела, пота и секса, и тихо, довольно, по-кошачьи улыбнулась в темноте.

— Тебе спасибо, дядя Игорь, - прошептала она чуть слышно, почти одними губами.

За стеной, в соседней спальне, всё ещё были слышны приглушённые, ритмичные стоны. Там Сергей продолжал "наказывать" её подругу Ксюшу - судя по звукам, очень старательно и с обоюдным удовольствием. А из другой комнаты доносились влажные, хлёсткие шлепки и сдавленные крики - Саша заканчивал с Катей.

Ночь только начиналась. Игорь прижал Наташу к себе крепче, чувствуя, как её дыхание выравнивается, становясь ровным и глубоким. Скоро они уснут, уставшие, удовлетворённые, опустошённые и наполненные одновременно.

А завтра будет новый день. И никто не знает, что он принесёт

Продолжение следует...

Александр Пронин