Гимнасточки

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 1. Физрук

По дороге в автобусе, который вёз молодёжь в летний лагерь, три подруги болтали без умолку, словно давно не виделись, хотя они общались ежедневно.

Девушки дружили уже почти десять лет, с первого класса школы, куда семилетних школят в белых бантиках и белых гольфах привели их родители. Может быть, они и не стали бы такими неразлучными подругами, если бы знакомство их родителей в школе не переросло в большую дружбу. Да не просто в большую дружбу, а большущую. Их семьи не только встречались и справляли вместе все дни рождения и праздники, но даже стали соседями: купили участки и построили рядом дома в элитном посёлке недалеко от Москвы. Все три семьи были состоятельными и могли позволить себе и элитное место проживания, и элитную школу для своих дочерей. Отцы занимались своим бизнесом, а мамы домохозяйничали и воспитывали своих единственных дочерей.

На этой неделе три мамы собрались слетать в Милан на шопинг, а дочек для присмотра отправили в летний лагерь под Москвой. Подружки охотно поехали в лагерь, который в шутку называли «пионерским», так как порядком скучали без школы в своём закрытом коттеджном посёлке, где под постоянным вниманием мам «варились» в своём «котле».

Девушек звали Катя Иванова, Наташа Лаптева и Ксения Москалёва. Друг дружку они звали Кэт, Натали и Ксю. Все трое были весьма привлекательными семнадцатилетними девушками. Они это прекрасно понимали и подчёркивали свою красоту модной одеждой, причёсками и умелым макияжем. Все три девушки были очень разными.

Невысокого роста Катя, круглолицая, со смеющимися глазами и щёчками с ямочками, зеленоглазая шатенка с вьющимися волосами до плеч. Фигурка ладная, сбитая, с весьма непропорциональным размером груди, которая растягивала материю футболок почти до треска. Эта её диспропорция была всегда объектом особого внимания и восхищения у мужской половины.

Наташа тоже была небольшого роста, очень стройная и изящная, её, также привлекающая внимание грудь, делала её очень соблазнительной. Слегка серьёзное лицо, чёрные длинные волосы до локтей и карие глаза также притягивали оценивающие мужские взгляды.

Ксения была почти на голову выше своих подруг, длинноногая и грациозная, она выглядела старше своего возраста - уже не школьница, а студентка. Длинноволосая блондинка, правильные черты лица и удивительно большие тёмно-голубые глаза. Три девушки были красивы и привлекательны, мужчины всегда встречали и провожали их восхищённым взглядом.

В дороге подруги о чём-то тихо шептались. Они не только были очень близкими подругами, но имели одну общую тайну, про которую никто не должен был, кроме них, знать. Это началось почти полгода назад, сразу после зимних каникул.

                                                                                 ***

В тот день Наташа после урока физкультуры, уже садясь в автомобиль приехавшего за школьницами отца Кати, обнаружила, что забыла в раздевалке спортзала пакет с айподом. Отец Кати, дядя Сергей, в этот вечер куда-то очень спешил и не мог ждать Наташу. Он дал Наташе денег на такси и умчался, увозя её подруг домой.

Наташа вернулась в школу. В коридорах уже гудела поломоечная машина, все учителя и ученики разошлись, и в школе хозяйничали уборщицы. Наташа прошла в раздевалку. Свет в школе уже был отключён, и, ориентируясь почти в темноте, она стала шарить рукой по скамейкам в поисках своего пакета. К своему удивлению, сквозь щель в двери она заметила, что в душевой горит тёплый жёлтый свет и журчит вода.

Она приоткрыла дверь и чуть не вскрикнула, увидев открывшуюся перед глазами картину. В одной из душевых кабинок под тугими струями воды мужчина и женщина занимались сексом.

Наташа узнала женщину. Это была учительница первых классов, молодая красивая блондинка, которая недавно появилась в школе. Имени учительницы Наташа не запомнила, но у мальчиков-одноклассников та вызывала восхищение и частые обсуждения её женских достоинств. А мужчиной был их учитель физкультуры. Владимир Михайлович был легендарной личностью. Им восхищались и мальчишки, и девчонки, а некоторые из старшеклассниц были в него даже по-школьному влюблены. В их числе была и Наташа. Да и её лучшие подруги Катя и Ксюша часто обсуждали его, восторгаясь его мужественностью и крепким накачанным телом.

Владимир Михайлович был уже не молод, ему было где-то под пятьдесят. Отставной офицер-десантник, прошедший через военные горячие точки, он был строен, лёгок и силён. А его трюк - сальто с места восхищало всех, видевших этот трюк.

Трюк, который, войдя в душевую, увидела Наташа, не восхитил её, а ошарашил. Учитель, прижимая к себе круглый задик стоявшей на прямых ногах учительницы, ритмично сзади вводил в неё свой член. Женщина, упершись ладонями в мокрый кафель, старательно оттопыривала свою попку навстречу, и при каждом толчке её грудь тяжело колыхалась, ударяясь о прохладную плитку. По движущимся телам ручьями лилась вода из душа, обволакивая их паром, смывая пот и стекая тонкими струйками по напряжённым ягодицам мужчины.

Наташа замерла. Влажный воздух ударил в нос запахом разогретой мужской кожи, дешёвого мыла и ещё чем-то терпким, кисловато-солёным - запахом секса. Громкие шлепки мокрых тел и приглушённые стоны женщины гулко отдавались от кафеля. Но полюбоваться увиденной картиной долго не получилось: скрип двери в душевой оторвал учителей от мокрого дела. Сначала они замерли, потом, вскрикнув, учительница выскочила из душевой кабинки и, прошлёпав мокрыми пятками по кафельному полу, выскочила в раздевалку, прикрывая одной рукой лицо, а другой, поддерживая колышущуюся при беге грудь.

Наташа осталась на месте, не зная, как поступить. Из кабинки душевой вышел Владимир Михайлович, сверкая всей своей нагой мужской красотой.

— Что ты тут делаешь? Какого хрена ты тут забыла? - раздражённо спросил учитель, тяжело дыша.

— Я… забыла… пакет… с айподом… - запинаясь, ответила Наташа, не отрывая взгляда от члена учителя.

Она впервые видела вживую этот мужской предмет. В журналах, видео и интернете этого насмотрелась, но тут перед её глазами живой, пульсирующий член предстал во всей красе. Вздёрнутый вверх, мокрый от душа и женской смазки, он вздрагивал от неудовлетворённого прерванного акта, и красная блестящая головка с приоткрывшимся глазком была направлена прямо на Наташу. Владимир Михайлович, увидев нескрываемый интерес девушки, немного смутился, но потом улыбнулся, заметив, как её зрачки расширились, поглотив радужку.

— Что, нравится? - смягчил тон учитель: - Хочешь потрогать?

Наташа застыла, продолжая молча смотреть на торчащий в её сторону член. Она не понимала, что с ней творится. Какая-то непонятная сила притягивала её к этому неведомому предмету. Внизу живота возникла тянущая, сладкая пустота, и она непроизвольно свела бёдра, чувствуя, как становится влажно.

— Не бойся, потрогай, зажми его в ладошку! - сделав пару шагов, учитель подошёл вплотную к девушке: - Ну, давай, погладь его.

Наташа, то ли подчиняясь учителю, то ли неведомой внутренней тяге, протянула руку и осторожно зажала в тонкой ладошке ствол члена. От налитой крепости горячего, как расплавленный металл, члена через ладонь, руку, плечо, по всему телу разлилась тёплая волна. Она чувствовала, как под тонкой бархатистой кожей перекатывается твёрдая, тугая плоть, как член пульсирует страстью в такт бешеному сердцебиению мужчины, и эта страсть по невидимым ручейкам перетекала в неё, заставляя учащённо дышать, сбивая ритм. В голове - туманное головокружение, в ногах - слабость, а между ног - влажный жар.

— Молодец, детка! - похвалил её учитель, его голос стал ниже, хриплее: - А теперь туда-сюда… ручкой… давай… помедленнее… ощути его.

Наташа беспрекословно стала выполнять указания, чувствуя, как её захлёстывает и заполняет река возбуждения. Она уже не осторожно, а с силой, чтобы ещё больше ощутить крепость мужского члена, сжимала его в своей маленькой ладошке, двигая по всей его длине. Кожа головки оказалась неожиданно шелковистой и натянутой до блеска, а под пальцами она ощутила пульсацию крупной вены. Она заметила, что мужчине это нравится: он стал слегка посапывать, мышцы его пресса напряглись и вздрагивали, а на лбу выступили капли пота, смешиваясь с водой.

Вдруг Владимир Михайлович особенно сильно вздрогнул, перехватил дыхание, и в её руке член запульсировал мощно, дёргаясь, и начал фонтанировать густыми, тяжёлыми струями спермы. Первая струя ударила сильно, попав прямо на джинсы Наташи, оставляя мутное, горячее пятно, которое мгновенно впиталось в ткань. Вторая, третья - тяжёлыми мутными каплями упали на то же место, стекая по молнии вниз. Девушка испуганно отдёрнула руку и слегка попятилась назад. Но мужчина своей лапищей накрыл её ладошку, заменив её, и, яростно передёргивая член, продолжил испускать обильные, клейкие струи спермы прямо на уже пропитанные джинсы девушки, ритмично содрогаясь всем телом. Спермы было так много, что она не просто впиталась, а потекла по бедру Наташи тонкой тёплой дорожкой.

— Молодец, детка! Порадовала старичка! - удовлетворённо, всё ещё тяжело дыша, произнёс Владимир Михайлович: - Тебя, кажется, Наташей зовут?

Наташа молча кивнула. Она была парализована происходящим. Её трясло мелкой дрожью.

— Смотри, как мы испачкали твои джинсы, - он кивнул на мокрое, липкое пятно на лобке девушки: - Снимай, их надо застирать, пока не въелось! - словно солдату, приказным, но уже спокойным голосом сказал учитель.

Девушка безоговорочно, послушно расстегнула молнию и, присев на корточки, стащила с себя обляпанные мутными разводами джинсы, оставшись в розовых трусиках и длинном свитере.

— И трусики скидывай, смотри, как промокли! - он указал пальцем: - Их тоже надо застирать.

Наташа опустила глаза и с удивлением заметила, что ткань её розовых трусиков в паху потемнела до вишнёвого цвета не от спермы, а от вытекшей из неё собственной влаги. Мокрая полоска проступила даже на резинке, а на внутренней стороне бёдер блестела прозрачная слизь. И словно заколдованная, она беспрекословно сняла с себя промокшие, тяжёлые от влаги трусики, оставляя их на скамейке.

Учитель, с ухмылкой, рассматривал девушку. В сером свитере и с голой попкой, с ровным, аккуратным треугольником тёмных волос на лобке, она была очень очаровательна. Стройные гладкие ножки, чуть тронутые зимним загаром, были безукоризненны. Влага блестела на её складочках, приоткрывшихся от сведённых бёдер.

— И свитер тоже сними… и всё остальное! А то потом ещё их стирать, - чувствуя свою абсолютную власть над девушкой, приказал Владимир Михайлович.

Наташа потянула свитер вверх и сняла его вместе с футболкой. На ней остался только туго стягивающий груди розовый лифчик, который ей ещё с четырнадцати лет пришлось надеть, когда, словно на дрожжах, у неё стала увеличиваться грудь, и к семнадцати годам она уже носила лифчик третьего размера. Девушка вопросительно посмотрела на учителя. Он утвердительно кивнул. Через секунду её груди, освобождённые от чашечек, тяжело качнулись, соски, сжатые резинкой, расправились и тут же затвердели от прохладного воздуха, став крупными, сморщенными горошинами. Ученица стояла совсем голая перед своим учителем физкультуры, не веря сама себе, не соображая, что с ней такое происходит. Владимир Михайлович, наблюдая за раздеванием школьницы, заметно возбудился, что было видно по снова поднимающемуся, наливающемуся кровью члену.

— Сначала помоем тебя, а потом займёмся твоей одеждой, - учитель властно взял девушку за тонкое запястье и завёл её в душевую, под тёплые, обжигающе-контрастные струи душа.

Тёплая вода согрела продрогшее, мурашистое тело и слегка расслабила напряжение Наташи. Она почувствовала, как горячее, влажное тело мужчины прижалось к её спине, и его ладони, мыльные и скользкие, стали ходить по её мокрой коже. Когда его пальцы коснулись её груди, сжали тяжёлую, наполненную плоть, а затем кончиками провели по вставшим, чувствительным соскам, у неё подкосились колени и закружилась голова. Было очень приятно. Томление, сладкое и тягучее, разливалось внизу живота. Ей вдруг захотелось чего-то, а чего именно, она не понимала. Вдруг она почувствовала, как пальцы учителя скользнули ниже, раздвинули влажные складочки, коснулись набухшего бугорка, а затем проникли внутрь. Она поняла, что именно этого ей и хотелось всю жизнь. Она, закусив костяшки пальцев, тихо, протяжно застонала. Её начало ломить от переизбытка чувств. Она слегка расставила ноги, приподнялась на носочках и стала приседать, насаживаясь на пальцы, стараясь углубить их в себе.

— Это у тебя в первый раз? - шёпотом в ушко, щекоча дыханием мокрые волосы у виска, спросил учитель.

— Да… - тихо, на выдохе, простонала девушка.

— Тогда я буду очень осторожен. Есть проверенный способ, - его голос стал вязким, как мёд: - Я сяду на пол, а ты сама медленно сядешь на него. Не спеша, сначала будет чуть больно, но терпимо.

С этими словами учитель, скользнув спиной по мокрому кафелю, тяжело опустился на пол душевой, опершись спиной о стену. Приподняв девушку за бёдра сильными, сухими руками, словно пушинку, он потянул её к себе, направив её мокрую, раскрытую щёлку навстречу своему стоящему, как кол, стержню. Наташа ощутила, как мокрая, круглая, шелковистая головка уперлась в её дырочку и стала скользить, раздвигая плоть, медленно заполняя. Было очень приятно ощущать в себе этот живой, горячий предмет. От его медленного вторжения девушку всю трясло и ломило, низ живота сводило сладкой судорогой. Но страх сдерживал её порыв, она руками уперлась в мокрые, литые плечи мужчины, пытаясь удержать тело на весу.

Но вдруг придерживающие её бёдра руки учителя разжались, скользнув по мокрой коже, руки девушки соскользнули с плеч мужчины, и она, охнув, провалилась вниз всем своим весом. Член во всю длину, до самого основания, вошёл в девушку, разрывая тонкую преграду, мгновенно сделав её женщиной.

Громко вскрикнув от резкой, режущей боли, Наташа замерла, вцепившись ногтями в скользкие плечи учителя до белых костяшек. Владимир Михайлович не спешил, замер, давая девушке привыкнуть к новым ощущениям. Только его ствол, глубоко погружённый в неё, тихо подёргивался от напряжения, пульсируя где-то глубоко внутри. Наташа чувствовала, как её стенки сжимают инородное тело, пытаясь принять его, привыкнуть. Было больно, но где-то глубоко, на грани боли, уже зарождалось что-то другое.

Болевые ощущения стали утихать, сменяясь тупым распиранием. Наташе снова захотелось тех эмоций, что прервала боль. Она совсем тихо, неуверенно повела бёдрами, затем ещё, совсем чуть-чуть. По телу девушки снова поплыла волна жара. Наташа посмелее приподнялась, чувствуя, как член выскальзывает, оставляя внутри пустоту, и тут же тихо, со стоном, опустилась обратно на мужской стержень. Внутри неё закрутился вихрь наслаждения, смывая остатки боли. Девушка, забыв о недавнем страхе, часто и жадно стала насаживаться на ствол, хватая ртом воздух, стоная от каждого глубокого проникновения, когда головка упиралась в самую глубину. Ей хотелось, чтобы это наслаждение никогда не кончалось, но вдруг внутри, словно лопнул надувной шар, разлив по всему телу горячие, обжигающие потоки. Наташа взвыла, вцепившись зубами в плечо мужчины, и застыла, судорожно содрогаясь мелкой дрожью, чувствуя, как внутренние мышцы ритмично сжимают член.

— Молодец, детка! Вижу, понравилось, - его голос был сиплым от напряжения: - Я сам еле сдержался, но в тебя нельзя. Вставай, ублажи старичка!

С этими словами Владимир Михайлович встал на ноги, легко приподняв девушку за талию.

Он поставил её на едва держащие, ватные ноги, затем властной рукой опустил девушку на колени на мокрый, холодный кафель. Перед глазами Наташи, на уровне лица, трепыхалась розовая, блестящая от её собственной влаги головка возбуждённого члена. От него исходил густой, мускусный запах секса и разгорячённой плоти.

— Давай, возьми в рот, - учитель придвинулся к её лицу, придерживая член за основание и направляя его к губам девушки.

Наташа поняла, чего от неё хотят. Она видела такое в различных мультимедиа. Ещё полчаса назад она даже представить не могла, что такое может произойти, если бы кто-нибудь сказал ей об этом, сочла бы глупой шуткой. Но сейчас у неё было такое состояние помутнения, что она была готова на всё. Наташа послушно приоткрыла рот и потянулась губками к жаждущему продолжения ласки члену. Раскрыв ротик пошире, она поглотила глянцевую, мокрую, солоноватую головку учителя. Владимир Михайлович, засопев от наслаждения, задвигал бёдрами, прижимая голову девушки к себе, проникая глубже в тёплую влажность рта. Наташе нравилось ощущать твёрдость мужчины у себя во рту, обводить языком горячую, шелковистую головку, но она не успела разобраться в своих ощущениях, как учитель замер, напрягся и, взяв её голову обеими руками, резко прижал к паху.

В рот девушки ударила первая, самая мощная, тугая струя спермы, ударив прямо в нёбо. Горячая, солёная, густая, как кисель, она растеклась по языку. Наташа, испуганно замычав, попыталась отдёрнуться назад, но руки учителя держали крепко, вцепившись в мокрые волосы на затылке. Вторая струя, третья - рот мгновенно заполнился до отказа, тягучая жидкость потекла по подбородку, смешиваясь с водой душа, затекла в нос, заставляя девушку задыхаться.

— Глотай! Глотай, я сказал! - властно прохрипел учитель, дрожа всем своим накачанным телом, продолжая изливаться глубоко в горло.

Наташе ничего не оставалось, как судорожно глотать. Горло сжималось, с трудом пропуская густую, вязкую массу. Она чуть не задохнулась. Когда учитель, обессилев, ослабил хватку, Наташа откинула голову назад, закашлявшись, выпуская остатки белых, клейких капель на свой подбородок, грудь и сплёвывая липкую жидкость на кафель, которую тут же смывали струи душа в водоворот у слива.

— Понравилось? - улыбаясь, спросил Владимир Михайлович, сверху любуясь девушкой, стоящей на коленях, с размазанной по подбородку спермой и текущими из глаз слезами от удушья.

— Нет! Меня чуть не вырвало! - хрипло, срывающимся голосом ответила Наташа, бессильно опершись ладонями в мокрый пол.

— Ничего, привыкнешь. Потом за уши не оттащишь, - продолжая довольно улыбаться, сказал учитель и, приподняв ослабевшую девушку, поставил её на ноги, а затем впервые поцеловал в её липкие от его спермы, припухшие губы.

— Послезавтра приходи после уроков, продолжим занятия, - твёрдо, не ожидая возражений, сказал Владимир Михайлович: - Да про нас и про Ларису никому ни слова.

«Значит, училку зовут Ларисой», - машинально отметила про себя Наташа, ощутив в груди непривычное, острое и злое чувство ревности.

Она быстро оделась, натянув мокрые, холодные джинсы на всё ещё ноющее лоно. Сперма на джинсах расплылась огромным мутным пятном, которое она кое-как затёрла влажной тряпкой. В пакет, где лежал айпод, она сунула мокрый комок трусиков и лифчика.

Скоро Наташа мчалась домой на такси, устало раскинувшись на заднем сиденье автомобиля. Мокрые, плохо отжатые джинсы противно холодили кожу и промочили обивку сиденья, оставляя тёмное влажное пятно. Она сжимала в руках пакет с айподом и мокрым бельём, чувствуя между ног ноющую, сладкую боль, а во рту - привкус соли и металла. Всю дорогу её трясло - то ли от холода, то ли от пережитого шока, то ли от предвкушения встречи «послезавтра».

Продолжение следует...

Александр Пронин