Гимнасточка

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 3. Тренировка

В понедельник после уроков подруги, сделав несколько контрольных кругов вокруг школы, возвратились обратно и вошли в спортзал. Владимир Михайлович был на месте и расставлял спортинвентарь.

— А, гимнасточки! - увидел он вошедших в зал девушек: - Пришли, молодцы!

— Здравствуйте, Владимир Михайлович! - дружно, почти хором, выговорили школьницы.

— Здравствуйте, детки! - ответил на приветствие физрук: - Давайте быстренько в душ, а потом сами знаете куда!

Девушки проскочили в душевую, и вскоре, уже укутанные в белые махровые полотенчики, зашли в уже знакомую им коморку физрука. В этот раз в комнате было посветлее. Кроме настольной лампы, у кресла светился жёлтым светом торшер, на котором, как и в прошлый раз, уже в своём любимом шёлковом халате восседал учитель по физкультуре. Увидев входящих, учитель улыбнулся и откинулся в кресле, положив ноги на пуфик.

— Давайте скидывайте свои тряпочки и постройтесь, буду вас учить… гимнастическим упражнениям! - пошутил тренер, поглаживая себя сквозь атласную ткань.

Девушки хоть и были взволнованы, но не так уже стеснялись, как в прошлый раз. Они для себя приняли правила игры, которую с юмором предложил учитель. Одноклассницы выстроились в ряд перед его креслом, и прикрывавшие их тела полотенца упали на пол, предоставляя ему возможность полюбоваться гладкими, круглыми попками, аккуратно выбритыми лобками, показывающими точно промеж, идеальной формы ножками, там, где виднелись маленькие, аккуратные киски.

В комнате пахло девичьей кожей, свежестью геля для душа и едва уловимым, волнующим ароматом возбуждения, который уже начинал сочиться сквозь поры разгорячённых тел.

Член физрука по достоинству оценил прелести девичьих тел и слегка приподнял атласную ткань халата, чтобы лично выразить свою признательность. Головка, показавшаяся из-под складок шёлка, уже блестела от выступившей смазки. Учитель не торопился, давая себе время полюбоваться обнажённой красотой молодых девушек, составляя план дальнейших действий. Девушки, наоборот, с нетерпением ждали продолжения игры. За эти несколько дней, после той отчаянной встречи с учителем, было много выговорено, пережито и обдумано. И эта встреча была очень долгожданна. Ксюша переступила с ноги на ногу, и Наташа заметила, как между её бёдер блеснула тонкая влажная ниточка.

— Ну что ж… гимнасточки, начнём… тренировку… - произнёс Владимир Михайлович, не отрывая глаз от прелестей голых школьниц: - Давай, Иванова, в прошлый раз у тебя это хорошо получалось… повторим пройденный материал!

С этими словами он откинул полу халата, явив взглядам подружек свой уже окрепший, налитой член. Тяжёлый, с тёмными пульсирующими венами, он слегка подрагивал в такт сердцебиению, и на самой верхушке, у крошечного отверстия, уже блестела прозрачная капля предсемени. Глянув в карие глаза девушки, он перевёл взгляд на свой поршень.

Катя покорно подошла к креслу и устроилась, присев на колени, между расставленных ног мужчины. Намного смелее, чем в прошлый раз, она мягко взяла ладонью член — горячий, пульсирующий, тяжёлый, и легонько коснулась его губами. Её ловкий язычок быстро и нежно обласкал головку, собирая солоноватую влагу. Затем Катины пухлые губки обняли её плотным, влажным колечком, и член учителя проник в её ротик.

Девушка смелее впустила член в рот и заскользила по нему губами, то втягивая, сколько могла, гладкий, твёрдый, скользящий по языку стержень, то выпуская его почти совсем наружу. С каждым движением она всё глубже принимала его, пока головка не упёрлась в мягкое нёбо. Из уголка рта потекла тонкая струйка слюны и стекла по подбородку на тяжело вздымающуюся грудь.

Владимир Михайлович слегка раскачивался в кресле навстречу движениям Кати, чувствуя, как его разгорячённый член целиком наполняет нежный девичий ротик, затем вновь выскальзывает на свободу, оставляя внутри только обнимаемую мягким колечком губ, ласкаемую ловким, подвижным язычком головку. По спине учителя пробегала дрожь, пальцы ног поджимались от удовольствия.

Наташа и Ксения с завистью наблюдали за своей подругой. Не сговариваясь, они приблизились к креслу и, спустившись с разных сторон у бёдер учителя, принялись тереться своими твёрдыми грудками об его весьма волосатые, мускулистые ноги и поглаживать их руками. Ксюша, прижимаясь щекой к колену учителя, медленно водила соском по его голени, оставляя влажный след. Наташа, опустившись ниже, покрывала поцелуями его икры, спускаясь всё ниже, к щиколоткам.

Владимиру Михайловичу было не просто оторваться от такой сладкой приятной пытки. Дыхание его становилось всё громче и чаще. Он стал слегка постанывать, а его пальцы впились в подлокотники кресла. Катя, уже понимавшая, что это признак не боли, а удовольствия, продолжала стараться. Временами она останавливалась и, лаская головку члена одним только кончиком языка - быстро-быстро, по кругу - поднимала глаза на учителя, копируя женщин из порнофильмов, видимо ставших для неё единственным учебным пособием.

Владимир Михайлович почувствовал, что его стержень готов взорваться. Яйца поджались, став твёрдыми, как два переполненных яблока. Первые признаки рождающегося в глубине извержения стремительно набирали силу, превращаясь в неудержимый, мощный поток. Накопленный запас ударил в рот Кати густой и горячей струёй.

— Ох, ёб твою… - выдохнул учитель, выгибаясь в кресле.

Первая струя, самая сильная, ударила прямо в нёбо. Неопытная Катя, не сумевшая уловить момент приближения оргазма, от неожиданности дёрнулась, выпустив изо рта член, и тут же оросивший её подбородок и грудь белыми мутными брызгами. Вторая струя попала на щёку, третья - на ключицу, оставляя горячие, липкие дорожки. Но Катя быстро спохватилась и сразу же снова приникла к члену, поймав губами четвёртую, уже более слабую струю, и начала судорожно сглатывать выбрасываемую трепещущим в её ротике членом пряную, горьковатую жидкость.

Спермы было много. Катя глотала и глотала, чувствуя, как горячие волны одна за другой заполняют рот, стекают в горло, обжигая пищевод. Немного вытекло по уголкам губ и закапало на грудь. Проглотив всё до последней капли, Катя, придерживая рукой ещё вздрагивающий, чувствительный член, осторожно и тщательно облизала его, снимая языком остатки спермы с головки и ствола. Она провела языком по венам, по нежной коже, собирая всё дочиста. Затем, в последний раз коснувшись головки губами - нежно, почти благоговейно - выпустила член и, подняв на учителя глаза, улыбнулась влажными, припухшими, липкими от спермы губами.

Он улыбнулся ей и ласково погладил по волосам, заправляя влажную прядь за ухо.

— Молодец, Иванова, я сразу понял, что ты меня не разочаруешь! - погладил пальцами по её клейким от спермы пухлым губкам: - Надеюсь, что и подружки твои не оплошают. Учитесь у подруги!

Владимир Михайлович поднял с пола одно из полотенец подружек и сначала обтёр лицо и груди Кати, стирая белёсые разводы с её ключиц и ложбинки, а потом насухо вытер сникший, но всё ещё влажный член.

— А теперь, Ксения, - учитель поднял глаза на высокую блондинку: - твой выход.

Он задумчиво осмотрел с ног до головы трёх дожидающихся его действий девушек, смекая план дальнейших действий. Поразмыслив, выбрал Ксению. Подойдя к девушке, учитель пригнулся и, просунув руку под её круглую, упругую попку, легко поднял девушку, словно пушинку, и мягко опустил её спиной на маты. Ксюша ахнула от неожиданности и тут же податливо раскинулась, откинув длинные волосы.

Разведя длинные послушные ноги Ксюши широко, почти до шпагата, физрук опустился между ними, упираясь коленями в мат. Он губами прильнул к её венчающему пленительную ложбинку холмику и начал ласкать языком нежные, влажные складочки створок пещерки. Кожа Ксюши пахла молоком и ванилью, а внутри - уже остро и терпко, женским соком.

— А-ах… - выдохнула девочка, запрокинув голову и ещё шире разводя ноги, почти касаясь коленями пола.

Наташа, глядя на них, начала медленно водить между своих ног ладошкой, пальцы тут же намокли. Катя, заметив это, подключилась, запихнув два пальчика себе в уже влажную, ноющую киску. Соки девушек текли так обильно, что Катины бёдра блестели в свете торшера, а Наташины пальцы хлюпали при каждом движении.

Ксюша возбудилась быстро. Учащённо дыша и прижав руками к себе голову учителя, она, как могла, широко раздвинула ноги и начала двигать задом навстречу движениям мужчины, слегка при этом постанывая. Язык физрука проникал всё глубже, раздвигая складочки, находя самые чувствительные места.

— Владимир Михайлович… я хочу… ну пожалуйста… - выдохнула она, пытаясь приподнять бёдра и насадиться киской на его лицо.

Но учитель не отпускал. Он ещё не был готов и, к тому же, понимал: больше одного раза сегодня он вряд ли сможет. Поэтому, желая доставить удовольствие всем троим, старался больше вложить в предварительную ласку Ксении, чтобы оставить что-то Наташе и Кате. Он методично, с хирургической точностью, водил языком по набухшему клитору, то надавливая, то обводя кругами, то втягивая его в рот.

Ксюша подчинилась его воле и осталась лежать перед ним, содрогаясь от каждого касания, стараясь прижаться киской к его лицу. Из неё текло так сильно, что учитель, сглатывая, чувствовал солоновато-сладкий вкус её соков. Наташа с Катей, лаская руками свои бутончики, опустились рядом с ними на маты и начали гладить свободными ладошками спину мужчины, покрывая поцелуями его лопатки, вдыхая запах пота и мужской силы.

Он увеличил темп, с силой прижимая язык к клитору Ксении. Дыхание девушки стало частым и прерывистым, короткие, невнятные звуки то и дело срывались с её губ.

— О боже… о боже… Владимир Михайлович… я… я… - задыхалась она.

Наконец она застонала громко и протяжно, забив ногами по матрасу. Бёдра и низ живота девочки напружинились, сведённые блаженной судорогой. Ещё мгновение - и из неё выплеснулась тёплая, обильная влага, пропитав мат под попой. Она обмякла, бессильно уронив прижимавшие к себе голову мужчины руки.

Оставив Ксению тяжело дышать на матах, учитель обернулся к Наташе. Та, присев на корточки, продолжая дразнить пальчиком клитор, потянула в рот уже снова готовый к бою ствол физрука. Член, хоть и не такой каменный, как в начале, уже окреп достаточно, чтобы продолжать тренировку. Наташа жадно, с хлюпаньем, вобрала его в себя, двигая головой взад-вперёд, стараясь заглотить как можно глубже.

Катя тоже подступила к учителю и, обняв его сзади, прижалась влажной, горячей киской к его бедру, обхватив ногами его ногу, и начала тереться, как кошка, оставляя влажный след на коже.

Физрук, обхватив Катю за круглую попку обеими руками, прижал её к себе крепче. Целуя в губы - солёные от его же спермы - он начал средним пальцем бережно дразнить её щёлочку, плавно и ласково скользя по ней, затем проник внутрь, нащупав внутри шершавую точку. Катя застонала ему в рот, ритмично насаживаясь на палец.

Наташа тем временем отпустила изо рта член, с влажным чмоканьем выпустив головку. Поднявшись на ноги, она встала спиной к учителю и нагнулась, упёршись руками в письменный стол. Её круглая, гладкая попка оказалась прямо перед его членом. Склонив голову назад, она ожидающе посмотрела на него через плечо, облизнув пересохшие губы.

— Ну же… - выдохнула она.

Физрук, оставив Катю в покое, поднялся с матов и, слегка разведя накачанные ноги, встал чуть ниже, чтобы сравняться в росте с девушкой. Он взял Наташу за бёдра, раздвинул ягодицы большими пальцами, обнажая влажный, раскрытый вход, и уверенным, сильным движением ввёл член в глубину её влажной пещерки.

Наташа застонала громко, навзрыд, подаваясь к нему навстречу. На миг оба застыли, чувствуя, как тесно стало внутри. Через секунду Наташа быстро и резко начала двигать задом, насаживаясь на член с влажными шлепками, а учитель рвался ей навстречу, входя на всю глубину так, что живот хлопал по девичьей попке, а яйца шлёпали по клитору.

— Да… да… вот так… сильнее! - кричала Наташа, вцепившись в край стола.

Узкие своды пещерки сжимали член в своих объятиях, и тот гулял в них, безжалостно терзая нежные стеночки. Соки Наташи текли так обильно, что стекали по внутренней стороне бёдер, капали на пол, смешиваясь с потом. В комнате пахло сексом - остро, терпко, возбуждающе.

Наташин финиш наступил быстро, как выстрел. Её бёдра часто-часто задрожали в руках физрука, из горла вырвался хриплый, протяжный стон, и девушка, соскальзывая с члена, устало грудью опустилась на столешницу письменного стола, всё ещё вздрагивая в остаточных спазмах. Из неё вытекло - обильно, тепло, заливая ножку стола прозрачной струйкой.

Владимир Михайлович, отпустив обессиленную Наташу, оглянулся на внимательно наблюдающих девушек. Член его был мокрым, блестящим от соков Наташи.. Он нетерпеливо схватил за руку Катю и подвёл её к креслу. Присев, усадил на себе девушку сверху.

Её тяжёлые, налитые груди прижались к его широкой, влажной от пота груди. Быстро, почти грубо, он насадил ученицу на свой стержень, войдя в неё одним мощным толчком до самого основания. Катя вскрикнула - то ли от боли, то ли от удовольствия - и ритмично задвигала задом, раз за разом насаживаясь на поршень, вгоняя его в свою узенькую, тесную кисоньку.

Оба часто и громко дышали, рты их встретились в жадном, влажном поцелуе. Катя скакала на нём, как наездница, с каждым движением вбирая член всё глубже, чувствуя, как головка упирается в самую глубину, отзываясь сладкой, тянущей болью внизу живота.

Физрук чувствовал, что девочка близка к тому, чтобы кончить, - её внутренние мышцы сжимали член ритмично, сильно, - но сам продолжать больше не мог. Ещё чуть-чуть, ещё пара движений - и его орудие выстрелит прямо внутрь девушки.

Он торопливо вынул член, с влажным, хлюпающим звуком выскользнув из неё, и скинул Катю с себя, буквально столкнув с колен. Она охнула от неожиданности, но тут же поняла. Мужчина переместился к её лицу, вскочив на ноги, и навис над ней, рассчитывая отправить свой поток ей в рот.

Но не успел.

Белые, густые брызги размашистым веером рассыпались по лицу и груди Кати. Первая струя попала в лоб, вторая залила левый глаз, третья - густо, тяжело - растеклась по щеке и потекла на шею. В нежный, поспешно подставленный ротик попали лишь последние, слабые выплескиваемые уставшим членом капли.

Катя, не обращая внимания на сперму, заливающую лицо, послушно поймала губами головку и, честно высосав всё до последней капли, тщательно вылизала начавший постепенно увядать, смягчаться член. Она провела языком по стволу, собирая остатки, обвела головку, поцеловала её на прощание и выпустила игрушку наружу.

И только тогда сама громко застонала, судорожно, яростно теребя пальцами свою распухшую, мокрую киску. Ещё несколько секунд - и её тело выгнулось дугой, из груди вырвался сдавленный крик. Она кончила, обильно, сильно, залив пальцы и внутреннюю сторону бёдер.

— Нечестно! Всё вкусное опять досталось Кате! - выпалила Ксения, приподнявшись на локтях. Её всё ещё потряхивало после оргазма: - Натали, почему всё ей?

Наташа, всё ещё тяжело дыша, опираясь грудью о стол, только слабо махнула рукой.

— Не ругайтесь, детки! - утомлённо, тяжело дыша, сказал Владимир Михайлович, обтирая свой усталый, поникший орган влажным полотенцем. На ткани остались белёсые, мутные разводы - следы соков всех трёх девочек: - В следующий раз и вас накормлю.

Тут как самая ответственная из подруг Наташа заметила, что время «гимнастики» подходит к концу и скоро заедет чей-то папа.

— Девочки, нам пора, - её голос был хриплым, но она старалась держаться: - Владимир Михайлович, спасибо за… тренировку.

Ученицы в этот раз успели принять душ. Горячая вода смывала с их тел следы спермы, соков, пота и слюны, унося в слив белесые разводы. Они оделись, привели себя в порядок, стараясь не смотреть друг на друга, но в зеркале над раковиной ловили отражения — раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, припухшие губы.

— До свидания, Владимир Михайлович, - почти шёпотом сказала Катя, поправляя бюстгальтер.

— До встречи, детки, - кивнул учитель, запахивая халат.

Девушки вышли в опустевший коридор школы. За окнами уже смеркалось, и фонари бросали жёлтые пятна на мокрый после дождя асфальт.

— У меня всё течёт, - тихо сказала Ксения, поправляя трусики под юбкой: - Я, кажется, насквозь промокла.

— У нас тоже, - отозвалась Наташа, доставая из сумки влажные салфетки.

Они переглянулись и вдруг, не сговариваясь, прыснули со смеху - звонкому, облегчённому, немного истеричному...

Продолжение следует...

Александр Пронин