САЙРЕЛЛА

Лишающий сил кулон с меня сняли, руки развязали, одежду вернули. И всё бы ничего, да только Чезвик, не считая нужным оставлять меня одну, наблюдает за процессом переодевания. Специально одеваюсь неторопливо, давая полукровке возможность получше меня рассмотреть. Увиденное ему явно нравится, но давать волю рукам Чезвик не спешит.

— Твоя подруга Талира сказала, что тебе нравятся девушки, - говорит полукровка, едва я заканчиваю одеваться.

— Мужчины мне тоже нравятся. Хотите в этом удостовериться?

— Хочу чтобы ты не делала глупостей и пошла за мной. Надеюсь, колдуешь ты лучше, чем кокетничаешь.

— Зависит от того, чего именно вы хотите.

— Скоро узнаешь. Идём.

Покинув комнату, какое-то время шагаем по коридору, затем по лестнице спускаемся куда-то вниз. Оказавшись в тёмном подземелье, Чезвик снимает со стены один факел. Освещая им путь, полукровка приводит меня к запертой двери, за которой томится какой-то измождённый длинноволосый мужчина, прикованный цепями к стене. Подняв голову, узник окидывает нас презрительным взглядом.

— Знакомься, это Картес. У этого упрямца очень сильная ментальная защита и нет языка. Откусил, чтобы не отвечать на мои вопросы, - представляет граф Чезвик своего пленника.

— И что вы хотите, чтобы я сделала?

В свободной руке полукровки вдруг появляется костяной кинжал, который граф швыряет в узника. Как только острое лезвие вонзается тому в грудь, Картес дёргается, роняет голову и навсегда затихает.

— Призови его дух и заставь ответить на мои вопросы! – приказывает полукровка.

И это всё? Вызвать призрака свежего покойника задачка довольно простенькая даже для не самого опытного некроманта. Проблема есть, но не в призраке, а в самом полукровке. Получив желаемое, Чезвик может выполнить своё обещание, но может вместо этого просто от меня избавиться. Не хотелось бы бросать Талиру на произвол судьбы, но если жареным запахнет слишком сильно, другого выхода у меня не останется. Хотя даже если мне удастся сбежать, полностью это проблему не решит. Побег лишь поможет мне выиграть немного времени. Чезвик каким-то образом меня уже выследил, и запросто может сделать это снова. Может, пока мы одни, попробовать застать его врасплох, и нанести удар первой? Всё или ничего. Нет, не стоит. Ситуация не настолько критическая, чтобы так рисковать. Раз уж женские чары на полукровку не подействовали, стоит зайти с другой стороны. Если докажу Чезвику свою полезность, это существенно увеличит мои шансы на выживание. Возможно, позже он захочет, чтобы я сделала для него что-то ещё, но к тому моменту я уже завладею силой жнеца, и это уже не будет иметь значения.

Подойдя к мёртвому узнику, вытаскиваю застрявший костяной кинжал из его груди. Едва касаюсь рукоятки, голова начинает кружиться, а по спине пробегает неприятный холодок. С демоническим оружием стоит обращаться очень осторожно, а лучше без необходимости и вовсе его не касаться. Отбросив кинжал в сторону, собираю побольше крови, полившейся из открывшейся раны. С её помощью рисую на полу магический круг. Он станет надёжной клеткой для вызванного призрака. Закончив с кругом, зачитываю заклинание, пытаясь призвать дух Картеса, однако с этим внезапно возникают проблемы. В простонародье существует забава, именуемая перетягиванием каната. Такое ощущение, будто я сейчас в ней участвую, только вместо каната душа Картеса. Пока тяну её на себя, кто-то другой с силой тянет её в противоположную сторону. Не могу определить, насколько силён мой противник, но чувствую, что если поднажму, смогу одержать над ним верх. Однако и мой враг не желает сдаваться. Это уже не перетягивание каната, а борьбу двух голодных хищников за сочную добычу. В ходе этого противостояние в боку и спине начинает неприятно покалывать, а шею будто касается и сжимает чья-то невидимая рука. Грязно играешь, ублюдок. Но тебе это не поможет. Это моя добыча, и я её тебе не отдам!

Продолжая раз за разом повторять заклинание, делаю резкий рывок, и внутри кровавого круга появляется дух узника. Невидимая рука, ещё совсем недавно пытавшаяся меня придушить, исчезла.

— Молодец, - скупо хвалит меня полукровка.

Массируя шею, в ответ лишь молча киваю. Пока пытаюсь отдышаться, призрак Картеса силой старается выбраться за пределы магического круга, но ничего не выходит. Был бы он угодившим в капкан волком, то наверняка попробовал бы отгрызть себе лапу. Но у оказавшегося в ловушке призрака такой возможности нет, ведь для создания клетки я использовала его собственную кровь. Когда Чезвик начинает спрашивать про каких-то других призывателей, дух ожидаемо не хочет идти на контакт. Приходится развязывать ему язык. Пускай призраки и лишены живой оболочки, с помощью магии сделать больно можно и им. Если живой человек от невыносимой боли может потерять сознание или даже случайно умереть, то духа можно пытать очень долго, ничем при этом не рискуя. Однако Картес оказывается крепким орешком. Он стойко терпит боль, и даже перспектива полного уничтожения его не пугает.

Полукровку несговорчивость призрака злит, но в какой-то момент граф переводит взгляд на браслет на своей руке. Будто услышав что-то хорошее, Чезвик улыбается.

— Упрямый ты сукин сын. Преданность – качество хорошее. Но неужели ты действительно веришь, что твои дружки это оценят? – спрашивает граф.

Призрак на этот вопрос не отвечает, демонстративно храня молчание.

— А знаешь кто ещё этого не оценит? Твои родные и близкие, - продолжает полукровка.

— Зря стараешься. У меня никого нет, - всё же подаёт голос Картес.

— Пока ещё есть. Помнишь ты бледную девушку, что отведала немного твоей крови? Буквально только что она отыскала кое-кого в Алтасе. Девчонку и ребёнка.

Призрак после этих слов заметно забеспокоился. От былой самоуверенности и непробиваемости не осталось и следа.

— Обидно будет, если им придётся пройти через всё то же самое, через что прошёл ты. Мальчишку даже немного жаль. Сколько ему? Три или четыре? Даже пожить ещё толком не успел, - говорит полукровка с притворным сожалением.

— Не смей их трогать! – кричит призрак, вновь попробовав вырваться за пределы кровавого круга.

— Посмею, и ты это знаешь. Но этого легко можно избежать. Просто ответь на мои вопросы, и с головы твоей сестры и её сына ни один волос не упадёт. Даю слово.

— Твоё слово ничего не значит!

— Ошибаешься. Всего одно моё слово решит дальнейшую судьбу твоих родных. Каким будет это слово, зависит только от тебя.

Призрак колеблется, но в итоге всё же выбирает меньшее, как ему кажется, из двух зол. Не знаю, что бы я сделала на его месте. Надеюсь, и не узнаю. Когда дух даёт понять, что готов всё рассказать, Чезвик приказывает мне выйти за дверь, но слишком далеко не уходить. И это очень обнадёживающий знак. Раз полукровка не хочет, чтобы я услышала чего лишнего, значит, всё же планирует оставить меня в живых. Проведя допрос, вскоре Чезвик выходит из темницы.

— Картес мне больше не нужен. Разберись с ним, - приказывает граф.

Выполняю приказ Чезвика, и уничтожаю призрака, после чего стираю более не нужный круг.

— Что тебе обо мне известно? – спрашивает полукровка, едва я возвращаюсь к нему.

— Я знаю, кто вы. И кто ваш настоящий отец.

— Но стянуть у меня из-под носу магическую книгу всё же попробовала. Любишь играть с огнём?

— Я просто надеялась, что всё пройдёт максимально тихо и спокойно.

— Не сомневаюсь. Не хочешь вместе со своей подругой Талирой обосноваться в моём графстве, и служить мне?

Служить тебе. Смешно. Это ты, стоя на коленях, будешь просить взять тебя на службу, а я ещё подумаю, согласиться или извести под корень всех тебе подобных.

— Ваше предложение – это большая часть для меня, милорд. Но дать ответ прямо сейчас я не готова, - стараюсь отказать как можно мягче.

К счастью, Чезвик не настаивает. После того как мы покидаем подземелье, и поднимаемся наверх, граф отводит меня в другую комнату, где я обнаруживаю крепко спящую Талиру, за которой присматривает какая-то женщина, судя по ауре, тоже полукровка. Не уродина, но и красавицей назвать её у меня бы язык не повернулся. Невзрачная серая мышь, легко способная затеряться в толпе.

— Возвращайся к себе, - приказывает Чезвик.

Женщина молча уходит, оставив на столике рядом с кроватью пузырёк с какой-то жидкостью.

— Это для твоей подруги. Зелье поможет её разбудить, - поясняет Чезвик, ответив на невысказанный вопрос.

Понятно. Девчонку не просто усыпили, но ещё и накачали чем-то, чтобы проблем не создавала. Пообещав хорошенько подумать над его предложением, покидаю дом Чезвика. С помощью телепортации вернувшись обратно в трактир, укладываю Талиру на кровать, приоткрываю её ротик и вливаю туда немного зелья. Тихо простонав, помотавшая головой девчонка приходит в себя.

— Что-то случилось? – спрашивает она, сонно хлопая глазами.

— Ты мне скажи, что случилось.

— Я никуда не уходила, как ты и сказала, и в какой-то момент задремала, хотя спать вроде бы не хотела. А что? Что-то не так?

Одно из двух: либо она мастерски прикидывается, либо действительно ничего не помнит о последних событиях. Скорее, второе. Похоже, Чезвик немного покопался в её голове. Надеюсь, всё ограничилось лишь стиранием части воспоминаний. Но что если проклятый полукровка дополнительно что-то ей внушил? Неслучайно же он упомянул, что ментальная защита у неё никакущая. Повернусь я к Талире спиной или скажу что-нибудь не то, а девчонка меня за это ножом пырнёт или горло перережет. Да нет, бред какой-то. Чезвик предложил мне служить ему. Вряд ли бы он это сделал, если бы планировал избавиться от меня. Да и не отпустил бы так просто.

— Всё нормально, не переживай. С кузнецом я договорилась, нашу кровь ему передала. Пока всё идёт как надо, - заверяю Талиру.

Во взгляде наивной, впечатлительной девчонки мелькает облегчение. Оно и к лучшему, что Талира о последних событиях ничего не помнит. Но вести себя с неё поосторожнее всё же стоит.

ТАЛЕЯ

Когда добираемся до арены, Таркис заявляет, что пожаловал с интересным предложением касательно сбежавшей светловолосой рабыни. Один из дежуривших у главного входа охранников спешно куда-то уходит, но вскоре возвращается, и приказывает следовать за ним. Усилившееся восприятие подсказывает, что колдун меня не обманул насчёт магических ловушек, которых ранее здесь не было. Надеюсь, в том, что мне они вреда причинить не способны, шоранец тоже не соврал.

Селим встречает нас на улице, в том самом месте, где я оценивала выстроившихся передо мной рабов, выбирая секс-игрушку для Шионы. Кажется, будто с тех пор прошла целая вечность. Помимо вооружённых надсмотрщиков, Селима охраняют двое магов. Догадывается сукин сын, что что-то здесь нечисто или просто решил подстраховаться. На шее у каждого колдуна висит деревянная фигурка на цепочке. Чувствую, что это и есть те самые обереги, благодаря которым местные магические ловушки отличают “своих” от “чужих”, не причиняя первым никакого вреда. Стоя за Таркисом, поглядываю на правое запястье. Появившийся после прикосновения к рунам узор частично стёрся. Как только он исчезнет полностью, я умру. Но до этого дело не дойдёт.

— Где эта белобрысая сука? – с ходу спрашивает Селим.

— В надёжном месте, - спокойно отвечает Таркис.

Селим недовольно насупился.

— Не играй со мной! Я такие игры очень не люблю, - предупреждает он колдуна.

— Никаких игр. Я лишь хочу договориться.

— И сколько золота ты хочешь?

— Нисколько. Мне нужны не деньги, а другой сбежавший раб. Его зовут Риз. Он ведь сейчас у вас?

Селим как-то уж слишком гаденько ухмыляется.

— Да, у меня, - подтверждает он, и звучит это как-то не слишком искренне.

— Я хочу убедиться, что он жив. Приведите его, - требует Таркис.

Однако Селим не настроен договариваться. Он приказывает своим псам схватить Таркиса, а меня прикончить. Сами напросились, твари. Действуя на опережение, беру контроль над ножом, спрятанным внутри меня. Силой мысли управляя зачарованным оружием, вонзаю его в грудь первого мага по самую рукоятку, затем резко выдёргиваю, и быстрым движением перерезаю глотку второму. Вздрогнувший Селим замирает как вкопанный, не понимая, что происходит.

С помощью рунной цепи Таркис создал мою боевую проекцию. В то время как обычная проекция кроме как говорить более ни на что не способна, боевая может использовать не только оружие, но и магию. Магические ловушки никак на это не реагируют, в чём я только что удостоверилась. Подобно призраку, проекция не материальна. Обычное оружие не способно причинить ей вред. Поэтому когда один из надсмотрщиков, обнажив саблю, бросается в атаку, и пытается снести мне голову, клинок проходит сквозь меня, рассекая воздух.

Ощущаю, что в форме боевой проекции мои магические силы существенно возросли, и это чувство пьянит сильнее, чем крепкое вино. Использование магии теперь не требует практически никаких усилий. Едва лишь коснувшись ладонью груди надсмотрщика, выжигаю на ней знак смерти. Сердце шоранца, стукнув в последний раз, останавливается, и мертвец падает к моим ногам. Быстро поглотив тёмную энергию, образовавшуюся после убийства двух колдунов, преобразую её в тёмный луч, с помощью которого превращаю оставшихся надсмотрщиков в окровавленные ошмётки.

Наблюдавший за гибелью своих защитников Селим сначала громко зовёт на помощь, затем разворачивается, и пытается удрать, однако Таркис быстро его нагоняет, валит беглеца на землю, затем садится на него сверху. Мысленно управляя левитирующим ножом, подвожу его к колдуну и плавно опускаю оружие на землю. Перевернув Селима с живота на спину, подобравший зачарованный нож Таркис приставляет лезвие к шее хозяина бойцовой арены.

— Дела твои очень плохи, но мы всё ещё можем договориться. Свобода Риза в обмен на твою жизнь, - озвучивает колдун новые условия соглашения.

— Его здесь нет! – испуганно бормочет трясущийся Селим.

— Где он?

Хозяин арены молчит, получив за упрямство кулаком по физиономии. Пока Селим жалобно скулит, словно побитая собачонка, замечаю, что его недавний крик о помощи всё же был услышан. На выручку своему господину уже мчится десяток вооружённых надсмотрщиков. Видя во всей этой своре не серьёзных противников, а стаю надоедливых мух, не вижу смысла с ними церемониться. Склонившись над покойником, чьё сердце недавно остановила всего одним прикосновением, наполняю бездыханное тело большим количеством тёмной энергии, превратив его в подобие пороховой бочки. Получив от меня ментальный приказ, оживший мертвец резко вскакивает и бросается на своих живых собратьев. В него летят ножи и стрелы, но не чувствующий боли и страха покойник не обращает на них внимания. Как только он добирается до врагов, происходит мощный взрыв, разом оборвавший десяток жизней.

Видевший всё это Селим смотрит на меня с нескрываемым ужасом, словно перед ним демон в человеческом обличье. Увиденное действует на него гораздо эффективнее, чем удар по физиономии. Пока он рассказывает, что сделал с пойманным рабом, запястье начинает неприятно покалывать, да и дышать становится гораздо сложнее. Присмотревшись к узору на руке, вижу, что он уже практически полностью стёрся. Таркис предупреждал, что использование магии сокращает время существования проекции, и если слишком увлечься, можно и умереть. Ощущение всесилия как рукой снимает. Чувствую, что ещё одно заклинание, даже совсем простенькое, может меня прикончить, и что в запасе остались считанные минуты. А ведь надо не только ответы получить, но и успеть отсюда выбраться.

К счастью, Таркис и сам всё это прекрасно понимает. Узнав всё, что нам нужно, колдун тут же втыкает нож в грудь Селима, вопреки ранее данного толстяку обещания оставить его в живых, если тот всё расскажет. Сорвав с шеи одного из мёртвых магов защитный оберег, Таркис тут же сам его надевает, затем открывает портал. Едва вернувшись на постоялый двор, шоранец тут же достал припрятанное пробуждающее зелье. С собой он его брать не стал, опасаясь, что склянка может случайно разбиться в стычке с охраной Селима. Раскрыв ёмкость, колдун тут же идёт к моему неподвижному телу. Дышать становится ещё тяжелее, да и перед глазами всё понемногу начинает расплываться. То, что происходит далее, застаёт врасплох нас обоих. Резко вскинув руку, моё тело вдруг атакует Таркиса тёмным лучом. Колдун отлетает назад, сильно бьётся головой об стену и отрубается, а выпавшая из его рук склянка с пробуждающим снадобьем падаем на пол и разбивается. Нет! Подбежав к неподвижному лежащему на полу мужчине, убеждаюсь, что он всё ещё жив, проверив пульс. Но когда заглядываю колдуну под рубашку, то обнаруживаю небольшое тёмное пятно в том самом месте, куда попал луч.

“Можешь не благодарить”, - слышу в своей голове голос тени.

— За что? Что ты наделала? – спрашиваю вслух, переведя взгляд с Таркиса на своё неподвижное тело.

“Освободила тебя от оков. Скоро твои силы вернутся”.

Вспоминая о том, что уже слышала ранее, сразу понимаю, что скрывается за этими словами. Освобождение через смерть, без повреждения оболочки. Сумев перехватить контроль над временно опустевшим телом, тень сделала выбор за меня. С трудом дыша, поднимаю руку, и смотрю на запястье. Как только последняя линия от стёршегося узора исчезает, свет перед глазами меркнет, и меня поглощает тьма.

Очнувшись уже в своём теле, резко вскакиваю, чувствуя себя выброшенной на берег чуть живой утопленницей. Пока пытаясь отдышаться, замечаю, что вновь отбрасываю тень. Сработало! Зеркал в комнате нет, но судя по цвету кожи, истинный облик ко мне тоже вернулся. Отдышавшись, встаю с кровати и шагаю к неподвижному Таркису. Не знаю этого наверняка, но чувствую, что колдун всё ещё жив, и что времени с моей “смерти” прошло совсем немного. Заглянув шоранцу под рубашку, вижу, что маленькое чёрное пятно заметно увеличилось в размерах, и теперь покрывает половину живота шоранца. Как только оно доберётся до его сердца – колдун умрёт.

Пусть целительная магия мне и недоступна, спасти Таркиса от неминуемой гибели я могу, поглотив заразу, медленно убивающую шоранца. Нужно ли это делать? Хороший вопрос. Уже раз запечатав мою силу, колдун может сделать это снова, а то и вовсе прикончит меня, решив не рисковать. Скорее всего, на его месте я именно так бы и поступила. И это было бы не самое дальновидное решение, ведь ограничивающая печать Диона, не позволяющая мне использовать телепортацию, никуда не пропала. Так что колдун, способный открывать порталы, мне всё ещё нужен.

Начинаю с того, что оставляю на плече шоранца метку боли. Это сделает колдуна менее строптивым. Затем касаюсь почерневшего живота, произношу короткое заклинание, после чего начинаю вытягивать и поглощать магическую заразу из Таркиса. По мере того, как чёрное пятно уменьшается, дыхание шоранца постепенно выравнивается. Если ещё минуту назад мужчина находился на волосок от смерти, то теперь его жизни уже ничто не угрожает. Полностью пятно убрав, мягкими похлопываниями по щекам пытаюсь привести колдуна в чувство, но это не помогает. Размашистая звонкая пощёчина оказывается более эффективной. Лишь после неё шоранец наконец-то открывает глаза. Смотрит на меня Таркис настороженно, но задавать вопросы пока не спешит.

— Дай воды, - всё же просит он хриплым голосом.

Выполняю его просьбу, позволив мужчине утолить жажду.

— Ты оставила на мне свою метку? – спрашивает Таркис, опустошив принесённую мною чашу.

— Да, – не вижу причин этого отрицать.

— Зачем?

— Так нам гораздо проще будет найти общий язык.

Колдун массирует затылок, затем поднимается.

— Хочешь, чтобы я вернул тебя домой? – спрашивает он напрямик.

— Было бы неплохо. Но проблема в том, что нет такого места, которое я могла бы назвать своим домом. Меня с радостью прикончат что здесь, что по другую сторону океана. Но там найти местечко поспокойнее будет всё же попроще.

— Это всё, что тебе нужно?

— Нет, не всё. Я так и быть помогу тебе довести дело до конца с Ризом, а взамен ты поможешь мне с одним хитрым и опасным типом.

— Насколько опасным?

— Настолько, каким может быть ничем не отличимый от человека гомункул, наделённый собственным разумом, владеющий магией, и проживший, по меньшей мере, полвека.

Жду, что Таркис посмотрит на меня так, будто у меня отросли рога или вторая голова, после чего заявит, что я только что озвучила какую-то несусветную чушь. Но шоранец реагирует на услышанное весьма сдержанно и невозмутимо.

— Договорились. Я помогу тебе.

Удовлетворённая таким ответом, хочу наше соглашение закрепить. Отойдя в сторону, неторопливо освобождаюсь от одежды, глядя Таркису в глаза. Шоранец всё понимает без лишних слов, и тоже оголяется. Оставшись в чём мать родила, присаживаюсь на край кровати, а когда колдун подходит ко мне, хватаюсь рукой за его хозяйство. Сразу подключив и вторую, одной массирую член, а другой – шары. Однако этого оказывается недостаточно, чтобы вызвать стояк. То ли после моего лечения Таркис не в лучшей форме, то ли в настоящем облике я его совсем не возбуждаю. Приходится немного поработать ртом. Пока занимаюсь этим, Таркис в процесс никак не вмешивается, позволив мне всё сделать самой.

Едва его член начинает крепнуть, шоранец тут же меня отстраняет, укладывает на спину, после чего пристраивает свою голову между моих ног. Неожиданно, но приятно. Лижет колдун умело и уверенно, гораздо лучше, чем Лисандра. Легко и быстро он доводит меня до нужного состояния, заставив вертеться, вцепившись в одеяло за спиной. Как только Таркис подаётся назад и выпрямляется, тут же переворачиваюсь на живот и встаю на четвереньки. Однако колдун тут же переворачивает меня на спину, выбрав почему-то самую простую позу, хватает за ноги, пододвинув меня поближе, и резко входит до упора. Никакого дискомфорта мне это не доставляет. Начав двигаться, Таркис никуда не торопится. Раз за разом проникает в меня он плавно и глубоко, при этом глядя мне в глаза, растягивая удовольствие и набирая разгон постепенно.

Мощный оргазм воспринимается как долгожданная награда. Внутри меня всё сжимается, а Таркис, замерев буквально на секунду, продолжает двигаться. Чувствуя, как пульсирует член шоранца, ожидаю, что всё накопившееся в яйцах семя сейчас окажется во мне. Однако сделав последний рывок, колдун резко отстраняется, щедро оросив мой лобок. Смахнув последние липкие капли, Таркис отходит в сторону, и начинает одеваться. Не торопясь следовать его примеру, просто лежу на кровати, пытаясь отойти от недавнего оргазма.

— И ради чего всё это было? – интересуется обернувшийся шоранец, надев штаны.

— Просто так. Секс нужен не только для продолжения рода или передачи магии, но и просто для удовольствия, - отвечаю, глядя в потолок.

Колдун хмыкает, но тему эту не развивает. Лишь интересуется, хватит ли мне пяти минут, чтобы придти в норму, на что получает утвердительный ответ.