РИЗ

После битвы за обоз и трусливого бегства нашего командира, нам выделили нового лидера, чуть постарше и более опытного. Он не произносит длинных пафосных речей о подвигах и славных победах, да и вообще говорит мало, зато по делу. Под его руководством мы одержали вторую победу, отбив у шоранцев небольшую деревушку у моря. Окрылённые успехом, мы ожидали, что деревенские устроят по этому поводу пир, а местные девушки и женщины за освобождение отблагодарят нас другим, не менее приятным способом. Но как бы ни так. Толком не позволив нам отдохнуть, командир приказывает вновь выдвигаться в путь, говоря, что очень скоро наша помощь может пригодиться в другом месте. Когда мы покидаем освобождённую деревушку, впервые появляется какое-то смутное ощущение, что что-то не так. Чувствую это на интуитивном уровне, но в чём конкретно дело, понять не могу.

Временный лагерь разбиваем прямо посреди поля. Командир тщательно проверяет наши фляги и бурдюки, и если находит алкоголь, тут же демонстративно выливает его на землю. Недовольное роптание он пресекает словами, что мы солдаты королевской армии, а не шайка наёмников или бандитов. Враги в любой момент могут нас атаковать, как это уже было во время охраны обоза, поэтому наши головы и тела должны работать исправно, а алкоголь всему этому не слишком способствует. Звучит вполне разумно, пускай и не слишком приятно. Выпивка – это ерунда. Без неё я как-нибудь обойдусь. Гораздо хуже то, что меня назначают одним из часовых, так что поспать этой ночью удастся часа три, да и то в лучшем случае, ведь снова выдвинуться в путь нам придётся ещё до рассвета. Но приказ есть приказ.

Сначала веду наблюдение сидя, а когда чувствую, что меня всё сильнее клонит в сон, поднимаюсь и начинаю расхаживать из стороны в сторону. Вздрагиваю, вдруг услышав позади какую-то мелодию. Резко обернувшись, замечаю поднимающийся к небу дым от костра. Странно. Буквально несколько секунд назад его там не было. И что мне делать? Поднять тревогу и всех разбудить? Или лучше самому всё по-быстрому проверить? Немного голову поломав, выбираю второй вариант. Обнажив оружие, иду проверять, в чём дело, по пути вспоминая про второго часового, присматривающего за лагерем с другой стороны. Он что там, заснул, или просто очень далеко отошёл? Такое ощущение, будто это мелодию только я и слышу, хотя у того же Гилнера слух очень чуткий. Однажды он проснулся от того, что рядом пробежала мышка, а сейчас даже мелодию не слышит. Как-то скверно всё это попахивает.

Когда добираюсь до костра, обнаруживаю рядом с огнём одинокую девушку, играющую на флейте. Сама мелодия приятная, расслабляющая. Что же касается девушки, оценить её внешность, не подходя ближе, не удаётся. Не глядя под ноги, случайно наступаю на сухую ветку. Перестав играть, девчонка резко оборачивается и вскакивает, а я вижу, что передо мной довольно привлекательная шоранка.

— Кто ты? – спрашиваю я.

— Меня зовут Амира. Пожалуйста, не убивай меня! – просит незнакомка, с опаской глядя на меч в моей руке.

— Ты здесь одна?

— Да, одна.

А могла бы соврать, сказав, что кто-то отошёл, но вот-вот вернётся. Видимо, с перепуга не догадалась.

— Тебе понравилась моя музыка? – интересуется Амира.

— Понравилась.

— Если хочешь, я и на твоей флейте могу сыграть. Уверяю, это тебе понравится ещё сильнее.

Неожиданный переход. Будто по щелчку пальцев испуганная флейтистка превратилась в уверенную соблазнительницу. Такие резкие перемены настораживают.

— Интересное предложение, но нет, - без колебаний отказываюсь.

— Почему?

— Когда не знаешь наверняка, что у девушки на уме, запихивать член ей в рот – не лучшая затея. Так и без потомства остаться можно.

Амира обворожительно улыбается, перестав делать вид, будто бы ей страшно.

— В таком случае, можешь засунуть его куда-нибудь ещё. Туда, где нет зубов.

После этих слов незнакомка начинает раздеваться. И там есть, на что посмотреть. Тело у Амиры оказывается поистине шикарным. Всё в нём идеально, нет ни одного изъяна. В горле как-то резко пересохло. Пока разглядываю улыбающуюся Амиру, ощущаю себя совсем ещё зелёным юнцом, впервые увидевшим голую женщину. Хочется раздеться самому, хорошенько эти сочные груди потискать, и ещё много чего сделать. Мир за пределами этой поляны будто перестаёт существовать. Есть только я и Амира, а всё остальное уже не имеет значения.

Вопреки сказанному ранее, кладу меч на землю, освобождаюсь от одежды и доспехов, и подхожу к шоранке. Красотка опускается передо мной на колени. На поглаживание или дрочку она не разменивается, а сразу принимается целовать и вылизывать моё хозяйство, пока я тискаю её за грудь. Язык и губы незнакомки дарят неземное наслаждение, но где-то в глубине души появляется ощущение, что как-то это всё неправильно. Пытаюсь это чувство отогнать, словно надоедливую муху, но оно лишь усиливается. И тогда я вспоминаю, где я, и что совсем недавно покинул свой пост из-за необычной музыки. В тот момент, когда голая красотка уже готовится взять моего дружка в рот, грубо её отталкиваю. Только Амира падает на землю, костёр и поляна пропадают, и я оказываюсь в подземелье, опутанный какими-то корнями и шипастой лозой, поцарапавшей меня до крови. Видение длится буквально две секунды, резко обрывается, и я вновь возвращаюсь к костру. Схватив меч, тут же приставляю его к шее шоранки. Туман, окутавший мою голову, начинает стремительно рассеиваться. Уход из освобождённой деревеньки, лагерь в поле, назначение меня часовым. Всё это уже было ранее. Чего раньше не было, так это Амиры. И свой пост я тогда не покидал.

— Что это? Какой-то морок? – пытаюсь незнакомку допросить.

Амира в ответ хитро улыбается. Видно, что она меня совсем не боится. А стоило бы.

— Отвечай, сука! – повышаю голос.

— Или что? Что ты мне сделаешь? – дерзко интересуется Амира.

Не желая играть в эти игры, размахиваюсь и отрубаю незнакомке голову. Обезглавленное тело падает к моим ногам, однако кровь из него почему-то не хлещет.

— Ну и зря. А мог напоследок хотя бы удовольствие получить, - слышу позади женский голос.

Резко обернувшись, вижу целую, невредимую и одетую Амиру. Обезглавленное тело, ещё секунду назад валявшееся у моих ног, пропало. С опаской поглядываю на эту тварь, пытаясь понять, с кем имею дело. Маги способны на многое, но я никогда не слышал, чтобы они отращивали отрубленные головы. Может, это была иллюзия? Нет. Скорее, всё это место – это одна большая иллюзия, смешавшаяся с моими воспоминаниями. А я сейчас валяюсь в подземелье того дворца, куда меня швырнули шоранские стражники.

— Так вот что это было. Подношение демону, - понимаю, в чём дело.

— Я ни демон, - опровергает Амира мою догадку.

— Кто же ты тогда?

Незнакомка ухмыляется.

— Уверен, что хочет потратить остаток своей жизни на болтовню? Можно расслабиться и провести оставшееся время более приятным способом, - предлагает Амира альтернативу.

— Лучше расскажи, кто или что ты такое, - требую я.

— Ладно, будь по-твоему.

Шоранка присаживается у костра.

— Мой отец – двоюродный брат императора Талия, - сообщает незнакомка.

— Талий мёртв, - зачем-то поясняю.

— Я в курсе. Выудила эту информацию из голов тех, кто было до тебя.

— И много их было?

— Пятеро. До них были и другие, но их я не считаю, потому что они не подошли.

— Не подошли для чего?

— Для подпитки. Чтобы не умереть, мне необходимо питаться кровью. Но подходит не любая, а исключительно королевская. Похищать королей, принцев и принцесс слишком сложно, рискованно и чревато огромными проблемами. Но бастарды – совсем другое дело. Некоторые из них, вроде тебя, о своём происхождении даже не догадываются.

— Ошибаешься. Я не имею никакого отношения к королевской семье.

— Не ошибаюсь. Кровь не может лгать.

Ото всей этой информации голова идёт кругом. Что всё это значит? Неужели тот, кого я всё это время считал своим отцом, на самом деле им не является? Или же всё дело в моей матери? Я ведь ничего о ней не знаю, кроме того, что она умерла во время родов. Отец... Точнее маркиз Далтор, не говорил, где она похоронена и даже имени её не называл. С королём Леонисом у меня не такая огромная разница в возрасте. Мог ли он зачать меня чуть ли не сразу после первой эрекции? Чисто теоретически, да. Но как-то слабо в это верится. Значит, остаётся Джуриус. Разлад между двумя хорошими друзьями случился ещё до моего рождения. И причиной для этой ссоры, по всей видимости, была моя мать. Пусть это только догадка, но звучит уж очень правдоподобно. Жаль детали мне не известны. Да и конкретно сейчас это всё уже не имеет значения.

— Ты не демон, но для поддержания жизни питаешься теми, в чьих жилах течёт королевская кровь. Что же ты такое? – возвращаю разговор в первоначальное русло.

— Раньше я была магом. Не стихийником, а призывателем. Допризывалась до того, что из очередного открытого портала вылезло какое-то уродливое щупальце, и утащило меня за собой прежде, чем я успела что-либо сделать. Время в том месте идёт по-другому. Там прошли дни, а здесь всего лишь минуты, прежде чем меня сумели вытащить оттуда. Вот только нахождение там изменило меня, хотя проявилось это не сразу. Такая, какой ты видишь меня сейчас, я была раньше. А на то, во что я превратилось, без отвращения и не взглянешь, - делится Амира своей историей.

— Покажи! – требую я.

— Уверен? Зрелище не самое приятное, - предупреждает шоранка.

— Когда точно знаешь, что утонешь, глупо бояться, что промочишь ноги и испортишь обувь.

Амира мою просьбу исполняет, и я вновь переношусь в подземелье, чувствуя себя чуть похуже, чем в прошлый раз. Пытаюсь освободиться, но проклятые корни держат меня крепче, чем самые надежные цепи. Шипастая лоза, выкачивающая из меня кровь, явно не такая прочная, но дотянуться до неё возможности нет. Вдруг впереди что-то начинает светиться кроваво-красным цветом. Приподняв голову, замечаю большое количестве человеческих останков, от большей части из которых остались только кости. Вскоре замечаю и саму Амиру в её теперешнем обличье, и зрелище это оказывается не самое приятное. Вросшая в каменную стену, скрючённая фигура напоминает небольшое живое дерево с человеческим лицом. Есть у него и грудь, но выглядит это не соблазнительно, а отталкивающе. Напоминает работу безумного художника или скульптора. Сама стена покрыта толстым слоем какого-то мха. В некоторых местах из мха образовались светящиеся пульсирующие наросты. Именно их свет и помогает мне всю эту жуть разглядеть. Шипастая же лоза, медленно поглощающая мою кровь, выходит у Амиры из того места, где у человека должен быть живот. Только думаю, что увидел достаточно, как тут же возвращаюсь обратно на поляну к костру.

— Ну как? – интересуется Амира.

— Жутко. Такого я бы и врагу не пожелал, - честно признаюсь.

— Жалеешь, что решил на это взглянуть?

— Нет. Но мне жаль тебя. То, что я увидел, напоминает паука, собирающегося полакомиться попавшей в его сети мухой, где ты одновременно и муха, и паук. Ты же понимаешь, что уже никогда это подземелье не покинешь?

— Для тебя оно тоже станет могилой. Или ты питаешь какие-то иллюзии на это счёт?

Не питаю. Но и сдаваться не собираюсь. Я должен отсюда выбраться. Грубая сила в этом деле никак не поможет. Нужно что-то другое. Глядя на Амиру, постепенно начинаю кое-что понимать, хотя, возможно, это ошибочная догадка.

— Освободи меня. За это ты получишь кое-что более ценное, чем моя кровь и плоть, - предлагаю шоранке сделку.

— И что же это?

— Я помогу тебе обрести покой.

Амира презрительно фыркнула.

— Ничего тупее я ещё не слышала. Ты думаешь, я хочу умереть?

— Возможно. Раньше ты была красавицей, а теперь превратилась в мерзкое чудовище, замурованное в стену, и не способное даже передвигаться. Если лишить человека рук, ног, глаз и языка, он сможет продолжить жить даже с такими увечьями. Но разве такое состояние можно назвать полноценной жизнью?

— Это всё временные трудности. Мой отец найдёт способ, как всё исправить.

— И ты действительно в это веришь?

Глядя мне в глаза, Амира молчит, и это молчание красноречивее любых слов. Пускай вслух она этого не признаёт, но существование в такой форме её очень сильно тяготит. И дело не только в утрате красоты, хотя для женщины внешность значит гораздо больше, чем для мужчины. Запертый в клетке искалеченный зверь, которому время от времени подкидывают свежего мяса – вот кто она теперь. Игра с едой – это единственное, что вносит в её жалкое существование хоть какое-то разнообразие.

— Если захочу умереть, для этого твоя помощь мне не нужна. Достаточно просто перестать питаться, - нарушает Амира затянувшуюся паузу.

— Покончить с собой – это не то же самое, что положить голову на плаху. Не каждый на это осмелится. Большинство людей так устроено. Даже понимая, что обречены, они до последнего продолжат цепляться за жизнь и надеяться на чудо. Но в твоём случае никакого чуда не произойдёт. Да и королевские бастарды рано или поздно закончатся.

Сжав кулаки, Амира даёт понять, что всё это понимает, и на чудо уже совсем не рассчитывает.

— Хватит заговаривать мне зубы. Ты просто хочешь любой ценой спасти свою шкуру, - ворчит шоранка.

— Даже если и так, возрази, если я в чём-то неправ, - даже не пытаюсь юлить и отпираться.

— Ты прав. К сожалению. Такое существование – самая настоящая пытка. И хуже всего то, что ничего к лучшему я изменить не могу, - с грустью говорит Амира.

— Зато ты можешь отпустить меня.

— Могу. Но что ты будешь делать дальше?

— В каком смысле?

— Дверь наружу сама по себе прочная, так и ещё и защищена чарами. Когда она откроется в следующий раз, ты уже умрёшь от голода или жажды. Как планируешь решить эту проблему?

Понятия не имею. Так далеко вперёд я не заглядывал.

— Что-нибудь придумаю, - отвечаю уклончиво.

Судя по снисходительной улыбке, мой ответ Амиру позабавил, хотя ничего смешного я не сказал. Пока она размышляет над моими словами, задаюсь вопросом, сколько крови во мне ещё осталось. Изначально Амира явно планировала осушить меня досуха. Но чтобы я умер, делать этого совсем необязательно – достаточно и половину всей моей крови выпить. С какого ракурса не посмотри, время сейчас не на моей стороне.

— Жизнь – это самое дорогое, что есть у человека. Если хочешь её сохранить, то заверши то, с чего мы начали, - озвучивает шоранка своё условие.

— И в чём подвох?

— Ни в чём. Просто хороший секс, и ничего более. Если сможешь меня удовлетворить, то я тебя отпущу. Клянусь.

Смогу. На этот счёт можешь даже не сомневаться. Вновь делать мне минет Амира желанием не горит, так что обзаводиться стояком приходится самостоятельно, немного поработав рукой. Вся одежда, как на мне, так и на Амире, просто исчезает. Едва шоранка ложится на траву, наклоняюсь и начинаю массировать её лобок, но быстро обнаруживаю, что прелюдии излишни, ведь внутри девушки уже тепло и мокро. Не зная наверняка, предпочитает Амира помягче или пожёстче, проникаю в неё плавно. Начав двигаться внутри шоранки, наращиваю темп постепенно, не забывая при этом массировать клитор. Рассчитываю растянуть удовольствие и довести девушку до оргазма. С обеими задачами блестяще справляюсь. Стонущая подо мной шоранка успевает дважды кончить, прежде чем её лоно наполняется моим семенем.

Едва вытаскиваю член, как поляна исчезает, и мы оказываемся в роскошной спальне с просторной кроватью под балдахином. Столь резкая и неожиданная смена обстановки ничуть меня не удивляет, ведь всё это нереально, и происходит исключительно в моей голове. Амира, очень быстро от недавних оргазмов отойдя, тут же хватается губами за мой член, быстренько его не только чистит, но восстанавливает для повторного соития. Шоранка хочет хорошенько на мне поскакать, о чём открыто и заявляет. Не вижу причин лишать её такого удовольствия. Всё же на мягкой кровати трахаться намного приятнее, чем на земле.

Пока устроившаяся сверху шоранка активно работает бёдрами, ласкаю её роскошную грудь, сначала руками, а затем, приподняв корпус, и губами. Выдержке Амиры можно только позавидовать, хотя и в этот раз шоранка кончает раньше меня. Дав ей немного времени перевести дух, переворачиваю девушку, подминаю под себя и довожу дело до конца.

— Ещё! – требует шоранка, едва её лоно уже во второй раз наполняется семенем.

Ещё, так ещё. Я и сам только-только вошёл во вкус. Для быстрого восстановления эрекции пристраиваю липкий член на груди Амиры. Либо прочитав мои мысли, либо интуитивно догадавшись, что от неё требуется, девушка поплотнее сжимает моего дружка своими мягкими подушками. Пока я потрахиваю её грудь, шоранка кончиком языка лаская мягкую головку. И пусть отстрелялся я совсем недавно, стояк вскоре снова возвращается. Не знаю, что ей нравится больше, но в этот раз решаю с Амирой особо не церемониться. Развернув шоранку, ставлю её на четвереньки, после чего пристраиваюсь сзади. Войдя до упора, по мягкому месту девушку не шлёпаю, хотя руки так и чешутся это сделать, но засаживаю резко, сжав ладонями грудь Амиры.

В какой-то момент одной лишь вагины мне оказывается недостаточно, и я, ненадолго отстранившись, направляю член в другое отверстие. Когда делаешь подобное без какой-либо подготовки, это оказывается весьма болезненно, причём для обоих. Но ни в этот раз. Только я подвожу и вставляю головку, совсем узенький, будто ещё совсем нетронутый задний проход тут же расширяется, а после того как я проталкиваю член вперёд, пусть и не до упора, отверстие вновь сужается. Если бы и в реальности всё было так просто, то для получения удовольствие все использовали бы только это отверстие, а вагину – исключительно для зачатия и разнообразия.

Возбуждённые стоны вскоре сменяются криками, но кричит Амира отнюдь не от боли. Боль от наслаждения я отличить могу, и это второй вариант, тем более шоранка мне ещё энергично подмахивает, чего бы в первом случае она точно делать бы не стала. Сделав последний рывок, наполняю задний проход Амиры семенем, от чего вздрогнувшая девушка тоже кончает. Тяжело дыша, улыбающаяся шоранка выглядит по-настоящему счастливой. Интуиция и опыт подсказывают, как сделать приятное послевкусие ещё слаще. Воспользовавшись их советом, наклоняюсь и накрываю губы Амиры своими. Незамедлительно ответившая на поцелуй девушка заключает меня в объятия, поплотнее ко мне прижавшись. Опыт и интуиция меня не обманули. Наконец, долгий поцелуй прерывается. Отстранившись, замечаю, что Амира по-прежнему улыбается, но сама улыбка почему-то теперь какая-то грустная.

— Ещё не придумал, как выбраться из подземелья? – интересуется шоранка.

— Пока нет. Сама понимаешь, немного не до того было.

— Понимаю. И могу помочь. В подземелье есть тайный проход, ведущий на поверхность. Без факела или подсвечника будет посложнее, но выход отыскать ты в итоге сможешь. Однако есть другая проблема. Нужный участок стены зарос крупным слоем плесени, - объясняет Амира, давая понять, что всё же собирается исполнить данное ранее обещание.

— Ты можешь её убрать?

— Не могу. Но можешь ты.

— Каким образом.

— Прикончив меня.

Даже не знаю, как на это реагировать. Услышать подобное от Амиры я совсем не ожидал.

— Почему? Ты действительно готова пожертвовать собой ради того, кого совсем не знаешь? – пытаюсь понять причину такого решения.

— Тут ты ошибаешься. Благодаря твоей крови, я увидел все твои воспоминания, и теперь знаю о тебе абсолютно всё. Дело в тебе, но лишь отчасти. Твоё появление – это лучшее, что со мной было, начиная с момента, когда я сама угодила в это подземелье. И ничего лучше уже не будет. Можно попробовать повторить, но того же послевкусия уже не будет.

От слов и голоса Амиры так и веет безысходностью. Похоже, она всё же смирилась со своей незавидной участью, и для неё очень важно было напоследок получить удовольствие. И это вызывает смешанные чувства. С одной стороны, хочется девушку как-то ободрить. Но если я это сделаю, и она в итоге передумает, то всё очень плохо закончится уже для меня. Неприятная дилемма. Не хочу я Амиру подло в пропасть толкать, но и оттаскивать от края тоже не буду. Пускай сама всё решит.

Шоранка своего решения не меняет. Более подробно объяснив, где конкретно находится тайный ход, девушка напоследок целует меня. Только Амира отстраняется, как я вновь оказываюсь в подземелье. Корни, служившие оковами, больше меня не опутывают, да и чувствую я себя вполне неплохо. Видимо в какой-то момент шоранка перестала вытягивать из меня кровь. Поднявшись, повнимательнее рассматриваю участок пола, усеянный останками прошлых жертв Амиры. Отыскать полноценное оружие даже не рассчитываю, хотя даже средний паршивости ножик мне бы сейчас пригодился, ведь так просто покинуть дворец мне не позволят. Никто не ждёт, что я смогу выбраться из подземелья живым, и это мой единственный козырь.

Подобрав крупную кость, ломаю её об колено, обзаведясь подобием кинжала. Оружием этот жалкий обрубок назвать сложно, но уколоть им можно больно. При возможности, следует обзавестись чем-нибудь понадёжнее, но для начала надо отсюда выбраться. Как только подхожу к вросшей в стену Амире, девушка открывает рот, но не издаёт ни звука, после чего пару раз моргает. Трактую это как одобрение, но на душе всё равно как-то погано. Шоранка стала чудовищем не по своей воле. Прикончить её вот так – это всё равно чтобы добить раненного или сдавшегося в плен. Но другого выбора у меня нет. Выдавив вымученную улыбку, касаюсь лица Амиры, медленно провожу ладонью по щеке, а другой рукой пронзаю грудь шоранки заострённой костью.