Пашка стоял перед дверью и слушал. Он не мог поверить собственным ушам. Женские стоны. Отчётливые. Однозначные. Его мать и его жена.

Он стоял и слушал, как нарастали стоны Аньки. Как они превратились в крик. Как крик превратился в вопль, а затем эти звуки внезапно стихли. Как будто после оргазма. Очень бурного оргазма.

Анька кричала так, как не кричала даже с ним. Это его возбудило. Его «большой мальчик» надулся и оттянул трусы.

Когда женщины стали вести себя тише, Пашка понял, что всё завершилось. Они сделали то, что хотели, и сейчас наверняка кто-то выйдет из этой двери. И теперь он должен принять решение: остаться здесь и наорать на них, или спрятаться и сделать вид, что ничего не видел.

Орать не хотелось. Он был возбуждён, а не сердит. И как ни копался внутри себя, так и не смог найти хотя бы толику злости или ревности.

Поэтому Пашка решил спрятаться. Сделать вид, что ничего не слышал. А затем с кем-то поговорить, но только с кем-то одним, а не с обеими сразу.

Пашка убежал в гостиную, уселся в кресло, включил телевизор. Он не обращал внимания, что происходит на экране, и не слушал, что вещают говорящие головы. Телик просто работал фоном, а Пашка размышлял.

Итак, его мать и его жена. Вместе. Занялись сексом.

Это не укладывалось в голове. Зачем? Кто инициировал? Как вторая могла согласиться? А главное, что это значит для их семьи? И как он должен поступить?

Должен ли он скрывать то, что услышал за дверью? Делать вид, что не заметил. Может, это случилось один раз, потому что женщины напились? Или же они спят друг с другом давно и регулярно, а он просто впервые заметил только сейчас?

Можно аккуратно поговорить с кем-то из них, чтобы узнать больше об этой ситуации. Но точно не с матерью. Потому что с ней у Пашки было кое-что невысказанное вслух. То, что гнило внутри, накапливалось, угрожало взорваться. То, что притворялось молочницей.

Возможно, было неправильно держать это внутри себя, но Пашка не решался это вскрыть и выпустить. Лучше молчать. Пусть всё забудется и само как-нибудь рассосётся.

Лучше поговорить не с матерью, а с Анькой. Спросить аккуратно, как так вышло. Это пьяный случай или женщины развлекают друг дружку постоянно? Может, они занимаются этим каждый раз, когда он уйдет на работу. Или в гараж. Или когда ляжет спать пораньше.

Вдруг он услышал, как хлопнула дверь их с Анькой спальни. А через пару секунд раздался и звук двери в комнате матери.

Пашка выключил телевизор и прислушался. Интересно, что теперь будет делать мать? Останется в своей комнате или пойдёт в душ?

Он не хотел встретить её в коридоре. Прежде чем начать разговор, он должен понять, почему мать ведет себя так странно. А для этого вначале нужно пообщаться с Анькой. Выяснить, что между ними произошло.

А ведь мать действительно стала странной. Пошлые шутки, откровенные беседы, а теперь вот секс с невесткой. Как давно это началось? Кажется, с той самой ночи, когда он впервые засунул в неё член, перепутав с женой. В матери как будто что-то пробудилось. Что-то, что раньше дремало десятилетиями. Как будто он собственным членом откупорил бутылку, из которой вылетел дух похоти и разврата. Как будто мать поняла: то, что раньше казалось невообразимым, стало реальным. И теперь в этой новой реальности она может получить всё, что захочет. Даже Аньку. Даже своего сына.

Пашка снова прислушался. Больше никаких шагов. Никаких открывающихся дверей.

Он поднялся с кресла и направился в спальню к жене. Быстро и тихо прошел по коридору, чтобы не услышала и не вышла мать. Чтобы не пришлось с ней объясняться.

Пашка вошёл в свою комнату и увидел Аньку. Та спала на расстеленной кровати. В одном только нижнем белье. На боку, с поджатыми ногами, попой к стене.

Или она только делает вид, что спит?

Пашка лёг рядом и потрогал жену между ног. Та замычала, как будто во сне, и попыталась сомкнуть ноги. Но Пашка всё равно пробрался.

– Ты совсем мокрая, – констатировал он. – Ты как будто описалась!

Анька никак не отреагировала. Но дыхание её было быстрым и прерывистым. Не как у спящей. Как у того, кто нервничает, и пытается притвориться, что спит.

– Аня, я знаю, что ты не спишь, – шепнул Паша. – И я знаю, что тут только что была моя мать. Я знаю, что вы делали. Вы стонали так, что даже соседи слышали.

Полежав ещё секунду, Анька открыла глаза и поднялась на постели.

– У меня просто живот заболел, – сказала она жалобно.

– Ага. И у мамы тоже.

Анька вздохнула. Затем сказала:

– Это как-то случайно вышло! – она посмотрела на мужа виноватым взглядом. – Мы просто были пьяные. Говорили о своём опыте с другими женщинами. А потом вдруг я взмокла, и вот... – она пожала плечами.

– Это ОНА тебя соблазнила, – констатировал Пашка.

Анька молчала. Смотрела на мужа. К чему это он? Ищет виноватых?

– Она тебя соблазнила, ведь так? – спросил он. – Или заставила? Или загипнотизировала?

– Да просто... – Анька растерялась. – Она просто... Ну... Как-то слово за слово, и вот...

– Слово за слово? Расскажи мне, как всё было? Я не сержусь. Мне просто любопытно.

Анька посмотрела на мужа. Внимательно вгляделась в лицо. Кажется, он действительно не сердился. Она вздохнула, поднялась на кровати и стала рассказывать:

– Ну, в общем... Варвара Евгеньевна проводила меня в комнату. Помогла раздеться. Потом она меня потрогала ТАМ, чтобы проверить, гладкая ли у меня эпиляция. А потом она рассказала мне о своём опыте с другой женщиной. На море. Три года назад, когда она ездила отдыхать одна. И вот я... Ну, в общем, – она махнула рукой, не желая рассказывать мужу о своём опыте с сестрой. – Как-то я возбудилась, взмокла вся. А она тогда меня там погладила. И вот, это как-то случилось.

– Мать рассказала тебе о своём сексуальном опыте с женщиной, – уточнил Пашка.

– Ага. Очень подробно.

– И это было на море, три года назад.

– Ну да.

– Этого не может быть, – усмехнулся Пашка. – Мы вот, в Анапу втроём съездили, а до этого мать на море лет десять не была, если не больше.

Анька уставилась на него. Медленно моргнула. Затем сказала:

– Может, ты просто не знал?

– Я с ней живу в одной квартире всю жизнь. Думаешь, я бы не заметил, если бы мать без меня на море уехала? Она одна, без меня, никогда в жизни никуда не ездила. Разве что в молодости, до того как я родился. Но три года назад она точно нигде не была, я в этом уверен!

Анька только вздохнула. Затем сказала:

– Думаешь, она это придумала, чтобы меня соблазнить?

– Да.

– Но зачем?

– Фиг её знает, что у неё в голове творится! – сказал Пашка. – Может, кризис среднего возраста. Или ориентацию решила сменить на старости лет. Или мужика давно не было, между ног зудит. Хочется снять напряжение.

– Но я не мужик, – сказала Анька. – И она не... Ну... В общем, напряжение она не сняла. Ведь кончила только я одна!

– Хм... – Пашка задумался. – Тогда это действительно странно. Но знаешь, я сейчас же пойду к ней, да и спрошу.

– Спросишь? Может, лучше я? Всё-таки ты её сын. Удобно ли тебе говорить о таком с матерью?

– Удобно! – сказал Пашка. – Мать наврала моей жене и соблазнила её! И ещё она... Она... – он не захотел рассказывать о себе с матерью, поэтому просто махнул рукой. – В общем, не отвлекай меня. Я должен прямо сейчас с ней поговорить. Пока я хоть немного сердитый. Пока на меня напал приступ решимости. Всё, я побежал.

И он действительно направился к двери. Затем обернулся на Аньку и добавил:

– Не иди за мной. Я хочу поговорить с ней с глазу на глаз. Как сын с матерью. А потом я вернусь, и всё тебе расскажу.

Анька кивнула.

Пашка вышел, а она легла на кровать. Смотрела в потолок и думала.

Действительно, Варвара Евгеньевна стала странно себя вести.

Пошлые шутки, разговоры о сексе, которых раньше никогда не было.

Попросила называть её на «ты».

Придумала эту историю про море три года назад.

Соблазнила Аньку, засунула ей палец в зад, довела до оргазма.

Громко кричала. Зачем? Чтобы услышал сын?

А может, она только притворяется добренькой? А сама хочет, чтобы Пашка приревновал. Чтобы поссорился с Анькой. Чтобы выгнал её. Чтобы нашёл себе кого-то получше.

Нет, это невозможно. Они жили целый год душа в душу. Общались, как близкие подруги. А сейчас... Они стали ещё ближе. Может, свекровь хотела сближения? Может, это у неё психологические трюки такие, формирование привязанности или нечто в этом роде? Извращённый тимбилдинг?

И ведь интересно, что Варвара Евгеньевна странно себя ведет только последние пару дней. Пьёт. Голая спит. О пошлостях болтает. К невестке пристаёт.

До этого свекровь была полностью нормальной. С ней что-то произошло совсем недавно.

Анька вздохнула. Она лежала и размышляла, как вдруг услышала женские стоны через стену. Из комнаты Варвары Евгеньевны.

Вытаращив глаза, Анька вскочила на кровати и прислушалась. Может, почудилось?

Стоны повторились. На этот раз громче.

Не может быть!

Анька выбежала в коридор. Подошла к двери соседней комнаты. Прислушалась.

Варвара Евгеньевна уже не стонала. Она почти кричала, громко и ритмично.

В отличие спальни Ани и Паши, комната матери не запиралась. В её двери вообще не было замка.

Анька нахмурилась. Она уже понимала, что происходит там, внутри, но не могла в это поверить. Может, это какая-то ошибка? Может, у свекрови просто заболел живот?

Она должна всё увидеть собственными глазами.

Анька решительно дёрнула дверную ручку. Открыла дверь и вошла.

От увиденного у неё отвисла челюсть.

– Да вы охренели, что ли! – воскликнула она.