Утром Пашка с Анькой долго валялись в постели. Не потому, что хотели спать, а потому, что так они договорились ещё вечером, перед тем, как лечь в постель. Они решили, что не станут обсуждать вчерашнее событие с Варварой Евгеньевной. До тех пор, пока не обсудят это вдвоем, и не решат, что им делать дальше с матерью.

Пашка и Анька лежали в кровати до половины девятого утра. Пока не услышали, как хлопнула входная дверь. Это ушла Варвара Евгеньевна.

Супруги встали и занялись обычными утренними делами. Оделись, почистили зубы, сходили по очереди в душ.

Они вели себя осторожно. Как будто каждый ощущал себя немного виноватым, и одновременно винил другого.

Они не вступали в долгие беседы. Отводили взгляд, встречаясь в коридоре. Между ними висело напряжение, и каждый знал, что вскоре им предстоит непростой разговор.

И вот они оказались за одним столом. Яичника съедена, тарелки убраны в посудомоечную машину, кофе разлит по чашкам. Рутина окончена. Наступило время для серьезной беседы.

– Итак, о вчерашнем, – сказала Анька.

– О вчерашнем, – вздохнул Пашка.

– Мы оба переспали с твоей матерью. По отдельности. А затем и одновременно.

– Это так, – кивнул он.

– Меня беспокоит твоя мать, – сказала Анька. – Она стала странной. Уже несколько дней. Раньше она была обычной свекровью. Дружелюбной, заботливой, но не... не...

– Но не озабоченной, – сказал Пашка. – Не той, кто манипулирует родственниками, чтобы затащить их в постель.

– Знаешь, у меня такое чувство, что она не просто хочет затащить нас в постель, – сказала Анька. – Она будто... Ну... Не кажется ли тебе, что она хочет жить с нами втроем не только как мать? А как... Ну ты понимаешь.

– Думаешь, она хочет с нами постоянного секса?

– Я думаю, она хочет чего-то большего. Как будто она хочет стать нашей с тобой женой. Спать с нами в одной постели. И не только спать. Понимаешь?

– Это было бы не нормально, – сказал Пашка.

– Всё её поведение ненормально. Обычно свекрови не пристают к своим невесткам, и тем более к сыновьям. Даже самые озабоченные матери должны приставать к кому-то чужому: к соседям, например, или к коллегам, или к...

– Моя мама раньше вообще не встречалась с мужчинами, – перебил Пашка. – Я не понимаю, что на неё нашло! Раньше её мужики тупо не интересовали! А теперь она вдруг стала такой... Озабоченной и развратной.

– Может, нам съехать? – осторожно предложила Анька.

– Съехать?

– Да. Это ведь не нормально. И это не прекратится.

– Но... Тогда нам придется платить за аренду квартиры.

– Плевать.

– Придётся самим себе готовить.

– Ну и пусть. Я научусь.

– Тебе отсюда близко ходить на работу.

– Мы поселимся где-то рядом, – сказала Анька. – Или я устроюсь в другую парикмахерскую. Не проблема. Их много. Парикмахерские есть в каждом районе, по десять штук.

Пашка вздохнул. Он понимал, что ситуация ненормальная, но раньше никогда не жил нигде, кроме как здесь. Вместе с мамой.

– А может, мать больше не будет к нам приставать? – предположил Пашка. – Может, она разок получила то, что хотела, и теперь успокоится?

– Разок? – Анька подняла бровь. – Она вчера сказала, что ты в неё накончал. Это уже два разка. А может, ещё были «разки», о которых я не знаю?

Пашке эта тема не понравилась, и он решил побыстрее согласиться, чтобы не развивать её.

– Хорошо, – кивнул он. – Давай съедем. Но только если мы поймём, что она намерена продолжать. Если не станет такой, какой была раньше. Нормальной. Просто матерью, а не мамашей, направляющей член сына в анус жены.

Анька улыбнулась. Отхлебнула кофе. А затем снова посерьёзнела:

– Знаешь, а она и вправду изменилась слишком резко. Я даже подумала... Ну-у-у... Как думаешь, у твоей матери может быть психическое расстройство или типа того?

– Чё? Моя мать нормальная! – обиделся Пашка. – Я её сто лет знаю. Вернее, двадцать четыре года.

– Да я ж не говорю, что она совсем безумная! Просто может у неё... Ну, сексуальные расстройства какие-то. Что-то находит временами. Если бы мы знали, в чём дело, мы бы поняли, исчезнет ли это или нет. Может, это лечится или само проходит. У неё не было такого раньше?

– Не было! Я бы заметил!

– Мы должны узнать про неё больше, – сказала Анька.

– Я и так знаю её достаточно хорошо. Я её сын.

– А вдруг она что-то скрывает? Даже от тебя. Наркотики, например. Или болезни. Или ей в соцсетях кто-то присылает сексуальные задания, которые она должна выполнить. Я читала, так иногда разводят людей!

– Так разводят подростков, а не зрелых женщин, ещё и психологов.

– И всё равно. Знаешь, что? Мы должны провести обыск в её комнате и на её компьютере, – заявила Анька.

– Чего? – удивился Пашка.

– Обыщем её комнату, – повторила жена.

– Ты что! Мы не можем!

– Почему? Это легко. Её комната не запирается.

– Но это... Неправильно!

–А лупить по жопе сына правильно? А давать ему лизать свою...

– Хорошо, – прервал её Пашка. – Я понял. Но что такого мы можем там найти? Книгу под названием «Соблазнение сына для чайников»?

– Я не знаю, что, – сказала Анька. – Может, мы ничего и не найдем. А может и найдём. Мы же должны хоть с чего-то начать! А вдруг мы обнаружим что-то необычное! Да мало ли... Вон, моя мать у отца в чемодане однажды порылась. И знаешь, к чему это привело? Оказалось, что у меня в другом городе брат есть. Младший.

– Охренеть, – буркнул Пашка. – Ну, хорошо. Проведём обыск. Но мы будем очень осторожны! Моя мать очень умная и наблюдательная.

Сразу же, пока Пашка не передумал, Анька кивнула и направилась в комнату свекрови. Муж вздохнул и последовал за ней.

Искать начали с прикроватной тумбочки. Затем порылись в шкафах. Осмотрели все полки. Ожидаемо ничего примечательного не нашли.

Затем стали рыться в рабочих папках. Скука смертная. Ничего, кроме рабочих записей и материалов.

Они включили ноутбук, просмотрели последние открытые документы, установленные программы, историю браузера. Просто порылись в файлах на компьютере. Ничего особенного. Обычные рабочие файлы. Бухгалтерия, отчётность, различные документы. Книги: в основном психология отношений. Музыка и фильмы. В общем, всё как у людей.

– Мы ничего не найдем, – ныл Пашка, которому хотелось побыстрее уйти отсюда, чтобы мать не заметила следов обыска. – Мы даже не знаем, что мы ищем!

– Ищи молча! Ты мне только настроение портишь! – буркнула на него Анька. Она как раз рылась в платяном шкафу. Проверяла карманы каждого пиджака, брюк и прочих вещей, в которых были хоть какие-то карманы.

И вот, спустя два часа поисков, Анька влезла под кровать. Реально влезла, целиком. Ей даже пришлось вынуть бельевые ящики. Но оно того стоило. Она кое-что нашла.

– Тут под днищем тайник! – объявила она.

– Чё? Какой ещё тайник? – усомнился Пашка.

– Пластиковая коробочка, примотанная скотчем к днищу кровати. Кажется, пищевой контейнер. И тут явно что-то есть! – она запустила пальцы внутрь. – Пластиковая баночка! – воскликнула она. – И какие-то листочки.

– Может, просто завалялось?

– Какой там завалялось, это тайник! И она постоянно сюда заглядывает. Тут ни пылинки, ни паутинки. Помоги мне выбраться!

Пашка помог. Они внимательно изучили баночку. Без надписей. Прозрачная и оранжевая. А внутри мелкие таблетки.

– Может, это наркотики! – прошептала Анька.

– Или какой-то возбудитель, – предположил Пашка. – Ну, чтобы даже на сыновей да на невесток желание появлялось.

– А может, просто от аллергии.

Пашка покачал головой.

– Какой смысл таблетки от аллергии под кроватью прятать?

– Ты прав, – признала Анька. – А что это за листочки? На, посмотри.

Пашка взял. Посмотрел. Насколько небольших листов, как из крупного блокнота. На каждом что-то нацарапано, невозможно разобрать, указаны даты, стоит печать. На синей печати удалось прочесть:

«Врач-психиатр Носков М.Н.»

– Это не наркотики, это медицинский рецепт! – воскликнула Анька. – Она всё-таки больна!

– Но чем? – прошептал Пашка. – Что там пишут, я нихрена тут не пойму. Ты можешь прочесть?

– Да тут вообще не понятно, почерк ужасный, да и слова непонятные.

– Но имя врача на печати видно хорошо, – сказал Пашка. – Мы найдем его. И всё разузнаем.

– Ты с ума сошел? Это медицинская тайна. Кто тебе что расскажет?

– О моей собственной матери? Конечно, он расскажет! У меня паспорт есть, чтобы родство подтвердить. Я скажу, что она задёргалась, упала, без сознания лежит, пена изо рта течёт. И всё от его таблеток. Он мне тогда быстро всё расскажет!

– Не знаю, – засомневалась Анька. – Попробовать-то можно, но далеко не факт, что...

– А раз можно, так и попробуем, – сказал Пашка. – Давай, возвращай баночку и рецепты на место.

– А может, лучше попробуем с этим рецептом в аптеку сходить? – предположила Анька.

– Нельзя ходить в аптеку с чужим рецептом. Мы завтра к врачу сходим.

– А может...

– Нет! – отрезал Пашка. – Вначале к врачу, а если уж не выгорит, тогда будем думать что-то ещё.

Они аккуратно поместили таблетки и листочки в тайник. Задвинули бельевой ящик. Убрали все следы поисков.

Наконец, посчитав, что обыск завершился более-менее незаметно, они пошли в гостиную. Сели рядом в удобных креслах. Включили телик – просто по привычке, для фона. Но смотреть телепередачи никто не собирался.

Пашка достал смартфон и вбил в поиск имя доктора. Сказал:

– Врач-психиатр, Носков Михаил Николаевич. Частная наркологическая клиника «Новая жизнь».

– Значит, всё-таки наркотики, – сказала Анька.

– Моя мать совершенно не похожа на наркоманку, – возразил Пашка. – Я живу с ней уже двадцать четыре года. Я никогда я не видел её под чем-то!

– Но у неё рецепт! От врача наркологической клиники!

– Это странно, – кивнул Пашка. – И мы должны всё разузнать. Прямо сейчас.

Он позвонил в клинику. Спросил, можно ли записаться на приём к Михаилу Николаевичу.

Пашка хотел записаться на сегодня, но свободных окон не нашлось. Зато его записали на завтра, на утро. Тоже неплохо.

Они решили пойти вдвоём. У Аньки завтра был выходной. У Пашки – нет, но он позвонил начальнику и предупредил его, что должен сходить к врачу.

Технически это было правдой.

Когда все вопросы были улажены, супруги просто сидели и смотрели телевизор, но на самом деле размышляли. О том, что произошло вчера. О маме. О её странном поведении. О найденном рецепте и непонятных таблетках. О наркологической клинике. Об Анькином анусе. О Пашкиной набитой жопе.

– Мы больше не должны спать с твоей матерью, – сказала Анька.

– Не должны, – признал Пашка.

– Это вообще неправильно. Это была ошибка.

– Да, – кивнул он.

– И мы должны с ней об этом поговорить. Не делать вид, что ничего не случилось. Не избегать её. Просто сказать прямо. Чтобы она больше не пыталась нас соблазнить.

– Ты права. Мы обсудим это, как только она вернётся домой.

Варвара Евгеньевна вернулась домой к обеду. Она принесла с собой пиццу из ближайшего кафе быстрого питания.

– Ещё горячая! – похвасталась она.

Затем мама пошла к себе в комнату, чтобы переодеться из рабочей одежды в легкую футболку и шорты. А Паша с Аней сидели на кухне и опасливо переглядывались. Не заметит ли мама, что они рылись в её вещах!

Вскоре Варвара Евгеньевна вернулась. В хорошем настроении. Она вела себя, как обычно. Не было видно, что она что-либо заметила или хотя бы заподозрила.

И она вела себя так, как будто вчера между ними тремя ничего не случилось. Как будто она не лупила сына по жопе и не ездила ему своей щёлкой по лицу. Как будто не засовывала невестке палец в задницу.

Потом они ели. Варвара Евгеньевна болтала о надоедливом клиенте, от которого ушла жена, и он уже полгода ноет. О летней невыносимой жаре. О натёртой босоножками ступне.

Пашка с Анькой слабо поддерживали беседу. Они всё искали момента, чтобы заговорить о вчерашнем. Чтобы объявить матери о своём решении. Но они всё медлили. Каждый из супругов думал, что первым заговорит другой, а в результате первой заговорила Варвара Евгеньевна.

– Кстати, о вчерашнем, – сказала она.

– О вчерашнем? – насторожилась Анька.

– Вчера мы с вами выпили и пошалили немного, – сказала мама. – Сделали кое-что... Неуместное. Было весело, но это не должно повториться.

– Не должно? – удивился Пашка.

– Да, – подтвердила Варвара Евгеньевна. – Вы ничего такого не подумайте, мне всё понравилось. Но в семье должны быть границы. Вчера я просто хотела укрепить ваш фундамент сексуальных отношений. Я его, очевидно, укрепила. Вы выглядите очень дружными. Вы попробовали в сексе кое-что, о чём давно мечтали. Но дальше пробуйте без меня. Окей?

Анька вытаращила на неё удивлённые глаза. Она даже не нашла нужных слов. Просто кивнула.

– Хорошо, – обрадовалась мама. – А ты, Пашка, согласен? Больше ко мне спать не приходи. У тебя жена есть. Спи с ней.

– Да я и не собирался к тебе приходить! Просто кот насрал!

– При чём тут кот! – возмутилась мать. – Вчера ты ворвался ко мне в комнату, чтобы лизать меня между ног!

– Да я просто...

– Всё, забыли, – прервала его мать, выставив ладонь. – Признаем факты. Между нами кое-что было. Это всем троим понравилось. Но это неправильно, морально неоднозначно, и мы это прекращаем. Все согласны?

– Да, – сказала Анька.

– Согласны, – буркнул Пашка и стал жевать пиццу.

Кажется, ситуация разрешилась. Можно не переезжать в съёмную квартиру.

Супруги успокоились и расслабились. А уже к вечеру всё стало, как раньше. Мать вела себя, как обычно. Никаких пошлых шуток. Никакого алкоголя. Никакого обсуждения «больших мальчиков».