Куколка - 2. Сестра

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 8. Француз

Дома, в своём захолустном городке, я прожила целый месяц, полный воспоминаний о Питере, об Андрее, о съёмках. Каждый день я прокручивала в голове те сцены, те ощущения, те деньги, которые теперь лежали в тайнике под матрасом — пятнадцать стодолларовых купюр, которые я пересчитывала каждый вечер перед сном, наслаждаясь их хрустом и видом.

Дина, моя лучшая подруга, с которой мы делили не только секреты, но и постель в наших лесбийских играх, сразу заметила, что я изменилась. Я стала увереннее, взрослее, и от меня пахло деньгами и большим городом. Через неделю после моего возвращения я не выдержала и рассказала ей всё.

Мы сидели у меня в комнате, родители уехали на дачу, и я, захлёбываясь словами, поведала Дине о своих сексуальных приключениях в Питере. О том, как мы с Алиной и Андреем встречали Новый год, как всё закрутилось, как я соблазнила его, а потом и он нас обеих. О съёмках в сауне, об Артуре, о деньгах.

Дина слушала, раскрыв рот. Сначала она попыталась меня пристыдить:

— Вика, ты с ума сошла! Это же проституция практически! Ты же снимаешься в порно!

— Это не порно в обычном смысле, — возражала я: — Это для частных заказчиков. Эксклюзив. Нас там никто не узнает. А деньги... ты бы видела эти деньги!

Я достала из тайника пачку долларов и помахала перед её носом. Глаза Дины округлились.

— Сколько тут?

— Полторы тысячи. За один день.

Она замолчала, переваривая информацию. А потом начала расспрашивать. Подробно, до мелочей — как именно снимают, что делают, не больно ли, не стыдно ли перед камерой. По её глазам я видела, что её эта тема не просто интересует — завораживает.

— А анал... это правда приятно? — спросила она шёпотом.

— Очень, — ответила я честно: — Сначала непривычно, но если умелый партнёр и подготовка... это даже острее, чем обычный секс.

Дина покраснела, но продолжала спрашивать. Я рассказывала ей про двойное проникновение, про то, как два члена одновременно внутри — это невероятно. Про то, как Андрей умело руководил съёмками, про Артура, который волновался не меньше меня.

— А ты бы хотела? — спросила я напрямую. — Попробовать? Сняться?

Дина замялась, отвела взгляд. Но я видела в её глазах тот самый огонёк, который горел во мне самой полгода назад.

— Не знаю... — прошептала она. — Страшно. А вдруг не понравится? Вдруг я опозорюсь?

— Не опозоришься, — успокоила я: — Ты красивая, сексуальная. И потом, я буду рядом. Мы всё будем делать вместе.

Она задумалась, и я поняла — семя упало в благодатную почву.

                                                                                                  ***

Через месяц после моего возвращения, когда я уже начала думать, что питерская сказка закончилась и пора возвращаться к скучной школьной жизни, зазвонил домашний телефон. Андрей.

— Вика, привет! — его голос в трубке заставил моё сердце биться чаще. — Есть работа. Французский режиссёр Пьер приезжает на несколько дней. Помнишь, я говорил? Он хочет провести кастинг. Ты как?

— Да! — выпалила я, не раздумывая ни секунды: — Конечно, да!

— Отлично. Я пришлю адрес. Это небольшая гостиница на окраине. Приезжайте.

— Мы? — переспросила я.

— Ну да. Ты и... если хочешь, подругу бери. Пьер любит свежих девочек. Чем больше, тем веселее. Предупреди её, что кастинг — это тоже съёмка. И деньги платят за всё.

Я положила трубку и посмотрела на Дину, которая сидела рядом и слышала каждое слово. Глаза у неё горели — я видела этот огонь, видела, как она борется сама с собой.

— Дина, — сказала я медленно: — Ты хочешь поехать?

Она молчала долго, очень долго. Я уже думала, что откажется. Но потом она глубоко вздохнула и кивнула:

— Да. Хочу.

Я обняла её, чувствуя, как дрожит её тело — то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли от того и другого вместе.

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Мы справимся. Вместе.

                                                                                   ***

Мы отпросились на несколько дней в школе, притворившись больными — Дина изобразила жар, я — отравление. Учительница посмотрела на нас подозрительно, но отпустила. Ранним утром, когда город ещё спал, мы с двумя небольшими сумками сели на первый автобус до Питера.

Дина нервничала — это было видно по её дрожащим рукам, по тому, как она кусала губы, по тому, как часто смотрела на часы. Я взяла её за руку, сжала.

— Расслабься, — шепнула я. — Всё будет хорошо. Мы же с тобой уже столько всего перепробовали. Помнишь, как мы впервые... вдвоём?

Дина улыбнулась, вспоминая. Мы молчали, каждая думая о своём. За окном автобуса мелькали заснеженные деревни, редкие машины, бесконечные поля. Питер приближался.

                                                                                     ***

Автобус прибыл ближе к обеду. Времени было в обрез — Андрей предупреждал, что Пьер работает по часам и опозданий не прощает. Мы поймали такси и отправились по адресу, который он мне дал.

Такси остановилось у небольшой гостиницы на окраине города — трёхэтажное здание из красного кирпича, с коваными решётками на окнах и ухоженным двориком. Внутри пахло свежим ремонтом и дорогим кофе.

Нас встретила красивая молодая женщина — высокая, стройная, с идеальным макияжем и длинными тёмными волосами. На ней было строгое чёрное платье, но глаза смотрели тепло и приветливо.

— Вы Вика и Дина? — спросила она: — Я Габриэль, помощница Пьера и переводчица. Он в курсе, что вы приедете. Сейчас идёт съёмка, но через час он освободится. Я провожу вас в номер. Вы хорошо помойтесь и ждите.

Я об Габриэль знала от сестры — она работала с Пьером уже несколько лет, помогала с организацией и переводила. "Она строгая, но справедливая, — говорила Алина. — Если что-то нужно — обращайся к ней".

Для чего нужно "хорошо помыться", мне было понятно. Дина тоже понимала, но она была бледна от волнения. В номере — просторном, с большой двуспальной кроватью и отдельной душевой — она села на край кровати и уставилась в одну точку.

— Дина, — позвала я. — Пойдём в душ. Вместе. Расслабимся.

Она кивнула, и мы разделись. В душевой кабинке, под тёплыми струями воды, я прижалась к ней, начала целовать её шею, плечи. Дина вздохнула, расслабляясь. Мои руки скользили по её мокрому телу — грудь, живот, бёдра. Я знала каждую клеточку её тела, знала, как заставить её забыть обо всём на свете.

Я опустилась на колени. Вода стекала по моему лицу, но я не обращала внимания. Я раздвинула её ноги губами и приникла к её промежности. Дина застонала, запрокинув голову, упёршись руками в кафельную стену. Я работала языком — умело, не спеша, доводя её до исступления.

— Вика... — простонала она: — Да... вот так...

Я ускорилась, вводя язык глубже, и через минуту она задрожала, кончая мне в рот. Я проглотила всё — её соки, её оргазм, её напряжение.

Потом мы поменялись местами. Теперь она стояла на коленях передо мной, её язык делал со мной то же, что я только что делала с ней. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Оргазм накрыл меня быстро — я была возбуждена предстоящим не меньше, чем она.

Мы вышли из душа расслабленные, разомлевшие, готовые ко всему. Вытерлись пушистыми полотенцами, оделись в чистое бельё и уселись на кровать смотреть телевизор. Дина уже не дрожала — только покусывала губу в ожидании.

— Вика, пошли, — позвала меня зашедшая в номер Габриэль: — Пьер готов. Ты первая.

Я глубоко вздохнула, сжала руку Дины на прощание и вышла за Габриэль в коридор.

                                                                                     ***

Номер Пьера был больше нашего, попросторнее. Перед большой кроватью стояла тренога с профессиональной видеокамерой, а по бокам от кровати — треноги с мощными прожекторами, заливающими пространство ярким, но мягким светом. В углу стоял столик с бутылками воды, фруктами и какими-то техническими принадлежностями.

За треногой с камерой стоял невысокого роста мужчина, лет сорока, с небольшой лысиной на макушке и очень приятным, приветливым лицом. На нём были свободные льняные брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Ничего устрашающего — скорее, он напоминал доброго дядюшку, который приехал в гости.

Увидев меня, он застрочил по-французски — быстро, эмоционально, размахивая руками. Габриэль синхронно стала переводить:

— Привет, красавица! Ты сестра Куколки? Алина рассказывала о тебе. Очень рад познакомиться!

Я, зная, что Алину прозвали Куколкой за её кукольную внешность, утвердительно кивнула.

— Очень хорошо! — Пьер просиял: — Ты тоже красивая, как она! Куколка номер два! Садись, не стесняйся.

Я уселась на край кровати перед направленным прямо на меня объективом камеры. Красный огонёк мигал — запись уже шла.

— Сколько тебе лет? — спросил Пьер, выглядывая из-за камеры.

— Восемнадцать, — ответила я твёрдо.

— Я думаю, что ты знаешь, что тут делается. Куколка тебе рассказала?

— Да, знаю. Она всё объяснила.

— Очень хорошо! — Пьер довольно кивнул: — Ты любишь секс?

Вопрос был прямым, и я ответила так же прямо:

— Да. Люблю.

— Очень хорошо! — он явно обрадовался: — С девушками тоже был секс?

— Да, был.

— Что больше нравится — с мальчиками или с девочками?

Я задумалась на секунду, но решила быть честной:

— И с мальчиками, и с девочками нравится. Но с мальчиками, наверное, больше.

— Очень хорошо! — Пьер довольно потёр руки: — Анал нравится?

— Да, нравится.

— Очень хорошо! Групповой секс нравится?

Я улыбнулась, вспомнив съёмки с Андреем и Артуром:

— Очень!

— Очень хорошо! Двойное проникновение нравится?

Я не сразу поняла термин:

— Какое проникновение?

— Это когда в тебя одновременно два члена, — пояснила Габриэль, деликатно улыбнувшись: — В вагину и в анус.

— А, это! — я кивнула: — Да, пробовала. Нравится.

— Очень хорошо! — Пьер выглядел всё более довольным: — Сперму глотаешь?

И тут я замялась.

— Нет... — призналась я: — Не получается. Тошнит. Организм не принимает.

— Почему? — удивился Пьер, выглянув из-за камеры с искренним любопытством исследователя.

— Ну... не знаю. Просто рвотный рефлекс срабатывает. Я пыталась, но...

— Не очень хорошо, — он нахмурился, но тут же снова просиял: — Но я такое встречал! Это проходит со временем. Тренировка нужна, опыт. Мы поработаем над этим. А теперь — покажи своё тело! Разденься, пожалуйста.

Я уже давно не стеснялась своей наготы. Месяц назад, в сауне с Андреем и Артуром, я потеряла последние остатки стеснительности. Поэтому я встала и спокойно, не торопясь, сняла с себя всю одежду — сначала джемпер, потом джинсы, потом бельё. Осталась стоять полностью голая перед объективом видеокамеры.

Пьер закамерой загудел одобрительно:

— Очень хорошо! Повернись, пожалуйста. Медленно. Да, вот так. Теперь руки вверх. Теперь наклонись. Раздвинь ягодицы. Отлично! Ложись на кровать, раздвинь ноги. Шире. Ещё шире. Да, вот так. Дай посмотреть...

Я слушалась его команд, принимая разные позы, демонстрируя себя и свои женские гениталии. Он снимал крупным планом, комментируя что-то по-французски — Габриэль переводила не всё, только когда обращался ко мне.

— Очень хорошо! — подвёл итог Пьер: — У тебя очень красивое тело. Идеальные пропорции, красивая грудь, аккуратная попка.

Он повернулся к Габриэль и заговорил с ней по-французски. Та выслушала, кивнула и обратилась ко мне:

— Пьер говорит, что завтра готов снимать тебя в полноценной сцене. За съёмочный день он заплатит тебе тысячу долларов. Сегодня за кастинг тебе полагается двести долларов. Но если ты согласишься прямо сейчас сняться с ним в постельной сцене, то получишь ещё пятьсот. Как тебе предложение?

Я не раздумывала ни секунды. Я приехала не разговоры разговаривать, а зарабатывать деньги. И потом, после рассказа Алины о Пьере, мне было жутко интересно, что это за француз и чем он отличается от наших мужчин.

— Согласна, — сказала я.

Габриэль перевела. Пьер довольно закивал, заулыбался и что-то быстро заговорил.

— Он говорит, что ты умница, — перевела Габриэль: — Он будет работать аккуратно, но жёстко. Ты как, готова к жёсткому сексу?

— Готова, — ответила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

Габриэль вышла, и мы остались наедине — я и Пьер. Он подошёл ко мне, всё ещё голой, стоящей посреди номера, и бесцеремонно снял с себя брюки. Из-под футболки выскочил его член — не огромный, как у Андрея, но вполне внушительный, с большой головкой и уже наливающийся силой.

Он взял в левую руку вторую камеру — поменьше, ручную — и подошёл ко мне вплотную. Я уже знала, что такое съёмка двумя камерами: одна на треноге берёт общий план, вторая в руке — детали, крупные планы, ракурсы.

Пьер бесцеремонно нажал мне на плечо, опуская на колени. Я послушно опустилась, оказавшись лицом к лицу с его членом. Он уже почти полностью встал, покачиваясь перед моим лицом. Меня окутал сильный, пряный аромат здорового мужского тела — смесь пота, чистого белья и чего-то ещё, неуловимого, возбуждающего.

Я взглянула в объектив камеры, который Пьер направил на моё лицо, и медленно, с расстановкой, провела языком по всей длине члена — от мошонки до самой головки. Потом облизнула губы и начала облизывать его орган, словно подтаявшее эскимо — тщательно, с наслаждением, иногда почти вжимаясь личиком в пах мужчины и глубоко вдыхая его запах.

Хотелось показать своё умение. Я с особым старанием вылизывала его яички — то втягивала их в ротик по одному, перекатывая языком, то нежно обрабатывала их кончиком языка, то покусывала совсем легонько. Пьер засопел от удовольствия, его дыхание участилось.

Вдруг он резко схватил меня за волосы — больно, дёргано — и со всей силы вогнал свой член глубоко в мой рот. Не просто вогнал — протолкнул до самого горла, до упора.

От неожиданности я задохнулась, попыталась вырваться, дёрнулась назад, но его рука держала крепко, не отпуская. Я почувствовала, как огромный член полностью перекрыл мне возможность дышать, протискиваясь в самое горлышко, раздвигая тесные стенки пищевода. Паника начала подниматься внутри — ещё секунда, и я задохнусь.

И когда я уже готова была забиться в истерике, Пьер с довольным рыком вытащил член. Я судорожно глотнула воздух, по лицу текли слёзы и слюна. Он направил камеру на моё испачканное лицо — с размазанной тушью, мокрое, с выступившими слезами.

— Очень хорошо, — прокомментировал он: — Естественные эмоции. Продолжим.

И снова вогнал член в моё горло. На этот раз с такой силой, что я уткнулась носом в поросль волос на его лобке, а яички звонко хлопнули по моему подбородку. Подержал секунду, давая мне прочувствовать, потом немного сдал назад, давая отдышаться. И снова погрузился до основания.

Его руки управляли каждым моим движением. Огромный орган врывался в ротик, заставляя давиться и задыхаться. Речь уже не шла о ласке — меня просто трахали в рот, грубо и сильно, нимало не заботясь о моих ощущениях. Из глаз не останавливаясь текли слёзы, а в те мгновения, когда появлялась возможность вздохнуть, мои стоны напоминали скорее жалобное поскуливание.

Но почему-то именно эта грубость, это почти насильственное вторжение вызвали самый горячий отклик в моём теле. Я чувствовала, что в эти унизительные мгновения буквально истекаю соками, а томление внизу живота становится просто невыносимым. Моё тело предавало меня, отвечая на грубость возбуждением. Поэтому, когда член Пьера вдруг перестал ходить между моими распахнутыми губами, я испытала настоящее чувство потери и невольно потянулась вслед за только что мучившим меня органом.

Пьер довольно хмыкнул и развернул меня. Надавил на спину, заставляя согнуться и встать на четыре точки на кровати. Я послушно приняла позу, выгнув спину и оттопырив попку. Его пальцы нашли мой клитор и начали поглаживать его — неожиданно умело, легкими, почти воздушными прикосновениями.

И мир вокруг перестал существовать. Осталась лишь его рука между моих ножек и то наслаждение, что приносили эти умелые прикосновения. Иногда Пьер оставлял мой клитор в покое, и тогда его пальцы погружались между моих губок, собирая влагу, размазывая её, проникая внутрь. Я стала восторженно стонать, уткнувшись лицом в покрывало.

Почувствовала, как влажный от моих соков палец проникает в анус. Я выдохнула, расслабляясь — мне очень нравилась такая ласка. Прогнулась сильнее, выпятив попку, чем заслужила одобрительное поглаживание по ягодицам.

Внезапно пальцы вышли из попы и оказались у моих стонущих губ. Я послушно облизала их, чувствуя свой собственный вкус. Покрытые слюной пальцы вновь начали разрабатывать мою дырочку, готовя к вторжению. Теперь вместо двух Пьер вводил уже три пальца. Второй рукой он снимал на камеру происходящее, приближая объектив к самому месту действия.

Мне пришлось ещё несколько раз облизать разминающие мой анус пальцы, прежде чем Пьер счёл подготовку законченной. Я почувствовала, как что-то прохладное и скользкое увлажнило мою дырочку — гель, вспомнила я, как Андрей делал в сауне.

Я ощутила, как лобок Пьера прижался к моим ягодицам. Его член полностью вошёл в мою попку — медленно, но уверенно, растягивая, заполняя. Я замерла, привыкая. Потом он начал двигаться.

Сначала осторожно, неглубоко, но постепенно, с каждым толчком, с каждым новым проникновением в глубину, становился всё резче, всё грубее. Вскоре он уже просто размашисто трахал меня, снимая на камеру, как его член то почти полностью появляется из ануса, то быстро входит обратно до самого основания, заставляя наши мокрые от выступившего пота тела сталкиваться со звонким шлепком.

Пьер нанизывал меня на себя словно добычу на вертел. Каждое движение отдавалось во мне электрическим разрядом. Я чувствовала, как внутри нарастает давление, как приближается разрядка.

Оргазм был очень ярким — он почти выбил из меня сознание. Я уже не стояла на четырёх точках, а лежала лицом на кровати, распластанная, обессиленная. Пьер, придавив меня своим телом, продолжал размашисто загонять свой пульсирующий член в мою растянутую попку. Я только скулила и вздрагивала в такт его движениям.

Вскоре и француз дошёл до точки. Он с хлюпом выдернул из меня своё орудие, перевернул меня на спину и взгромоздился на мою грудь, придавив коленками мои плечи к кровати. Скинув с члена презерватив, он отбросил его в сторону. Одной рукой продолжая снимать, другой схватил меня за волосы и зафиксировал свой член у моего рта.

— Открой рот, — скомандовал он по-русски с сильным акцентом: — Широко.

Я послушалась. Он притянул мою голову за волосы навстречу своему вибрирующему от напряжения члену и начал быстро долбить моё горло. Не продержавшись и минуты, он выстрелил.

Первая струя спермы ударила мне прямо в горло. Я дёрнулась, попыталась отстраниться, но ничего не вышло — моя голова была зафиксирована его рукой, тело прижато коленями. Я почувствовала, что начинаю захлёбываться. А Пьер, не обращая внимания, ещё глубже ввёл свой плюющийся спермой член.

Семя толчками вбрасывалось в мой рот. Чтобы не поперхнуться, не задохнуться, я начала глотать. Инстинктивно, рефлекторно — глоток за глотком. Пьер не отпускал меня, смешно приговаривая по-русски с ужасным акцентом:

— Ням-ням! Ням-ням! Кушай, сучка!

И добавлял новые порции спермы прямо в горло.

В этот момент мне было не до спазмов, не до рвотных рефлексов. Чтобы выжить, чтобы не задохнуться, я сделала, наверное, глотков пять-шесть, и проглотила весь этот поток целиком. Горячая, солоноватая, густая жидкость заполнила желудок.

Только после этого Пьер отпустил мою голову и освободил мой рот. Он откинулся назад, всё ещё держа камеру, и снимал моё лицо — со следами его спермы на губах, с размазанной по щекам, со следами слёз. Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.

— Ням-ням, — повторил он довольно. — Оцень холосо!

Я лежала, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как внутри разливается странное тепло — не только от проглоченной спермы, но и от чувства победы. Я сделала это. Я проглотила.

                                                                               ***

Я вернулась в наш номер на ватных ногах. Дина сидела на кровати и при моём появлении вскочила.

— Вика! — бросилась она ко мне. — Ты как? Я так волновалась! Тебя так долго не было!

— Всё нормально, — улыбнулась я, стараясь её успокоить. Хотя внутри всё дрожало после пережитого: — Всё хорошо. Француз жёсткий, но справедливый.

Дина вглядывалась в моё лицо, и я видела, что она замечает следы слёз, припухшие губы, растрёпанные волосы.

— Тебе было больно? — спросила она шёпотом.

— Не больно, — ответила я честно. — Жёстко. Очень жёстко. Но... знаешь, даже понравилось. По-своему. И главное — я проглотила. Представляешь? Сама не заметила, как проглотила.

— Да ладно! — удивилась Дина.

— Честно. Он заставил — и я проглотила. И ничего, не вырвало.

Я пошла в душ, смывать с себя следы съёмки. Стоя под горячими струями, я думала о Дине. Интересно, как у неё всё пройдёт? Пьер явно не будет церемониться.

Когда я вышла из душа, закутанная в полотенце, Дина сидела на кровати и смотрела телевизор невидящим взглядом. Я легла рядом, обняла её.

Я была уверена, что после такой жёсткой съёмки Пьер будет отдыхать, готовиться к завтрашнему дню. Но не прошло и сорока минут после моего возвращения, как в дверь постучали. Вошла Габриэль.

— Дина, — позвала она. — Пьер готов. Пойдём.

Дина посмотрела на меня испуганными глазами. Я сжала её руку.

— Иди, — сказала я твёрдо: — Ты справишься. Я буду здесь, ждать.

Она глубоко вздохнула, встала и вышла за Габриэль. А я, удобно растянувшись на широкой кровати, провалилась в глубокий сон — сказалась усталость и бесчисленные оргазмы.

                                                                           ***

Меня разбудила Дина. Она стояла надо мной, с блестящими глазами, раскрасневшаяся, возбуждённая.

— Вика! — трясла она меня за плечо: — Ты не представляешь!

Я села на кровати, протирая глаза. Дина сияла, как начищенный самовар.

— Ну как? — спросила я, хотя и так всё было видно.

— Он... он невероятный! — выпалила Дина: — Такого у меня ещё не было!

— Рассказывай, — я похлопала по кровати рядом с собой: — Давай, все подробности.

Дина плюхнулась рядом и затараторила, захлёбываясь словами:

— Сначала кастинг, — вопросы, позы, раздевание. Потом он сказал, что у меня красивое тело, что я сексуальная. А потом... потом он начал меня трахать. Сначала в рот — жёстко, глубоко, я чуть не задохнулась. Но он умелый, гад! Он чувствует, когда остановиться, когда добавить. Потом в письку — растянул меня так, что я аж закричала, но потом такой кайф пошёл! Я два раза кончила, Вика! Два раза! Представляешь?

— А анал? — спросила я.

— Анал — это нечто! — Дина закатила глаза: — Я боялась, думала, больно будет. А он подготовил — пальцами, гелем, долго возился. А когда вошёл... Вика, это космос! Я ещё раз кончила, когда он в попке был. А потом он меня перевернул и в обе дыры сразу — пальцами спереди, членом сзади. Я думала, умру от кайфа!

— А сперма? — спросила я.

— Проглотила, — Дина довольно улыбнулась. — Он сначала в рот кончил, я думала — не смогу. А он держал за волосы и говорил: "Ням… ням…" И я глотнула. И ничего — даже вкусно показалось. А потом он ещё немного выдавил мне на лицо и заставил слизывать с пальцев. И я слизала. Всё!

Я смотрела на неё и улыбалась. Моя подруга раскрылась с новой стороны.

В этот момент в номер постучали, и вошла Габриэль с двумя конвертами.

— Ваши гонорары, — сказала она, протягивая их нам. — Пьер остался очень доволен вами обеими. Особенно тобой, Дина. Он сказал, что ты прирождённая актриса.

Дина вспыхнула от удовольствия. Когда Габриэль ушла, мы вскрыли конверты. В моём было семь стодолларовых купюр, в Динином — восемь.

— За что тебе больше? — удивилась я.

— Наверное, за то, что я анал вперые…, — усмехнулась Дина.

Мы рассмеялись и обнялись. За окном шумел ночной Питер, а мы сидели в гостиничном номере, две девчонки из маленького городка, и пересчитывали доллары.

— Ну что, — спросила я: — Завтра ещё съёмки. Готова?

— Готова, — кивнула Дина: — Я теперь на всё готова.

Продолжение следует...

Александр Пронин