Куколка - 2. Сестра

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 3. Саша

Я спланировала эту встречу до мелочей. Несколько дней я следила за его расписанием, подмечая, когда он возвращается с работы. И вот, услышав шаги на лестнице, я толкнула дверь квартиры, делая вид, что просто выхожу. Сердце колотилось так, что пульс отдавался в висках.

— О, Саш, привет! — мой голос прозвучал на удивление естественно, даже игриво: — А когда у тебя снова планируются видео-сеансы? Тот фильм... ну, который мы смотрели... очень понравился.

Он остановился, окинул меня внимательным, чуть прищуренным взглядом. В его глазах мелькнул интерес — тот самый, хищный, который я уже научилась распознавать.

— Давай в пятницу приходи. Компания соберется, — предложил он, но в голосе не было уверенности, что я соглашусь.

Я сделала шаг ближе. Между нами оставалось меньше метра. Я заглянула ему в глаза с той наивно-порочной игривостью, которую подсмотрела у актрис в том самом фильме:

— Саш, а можно... ну, без компании? Вдвоем посмотреть?

Пауза затянулась. Секунда, другая, третья — для меня они длились вечность. Он снова оглядел меня — теперь медленно, оценивающе, с ног до головы. Я специально одела самое лучшее, что у меня было: клетчатую юбку до колен, которая подчеркивала талию, и белую блузку. Блузка была тесновата — мама сшила её год назад, а грудь с тех пор выросла, и верхние пуговицы натянулись так, что, казалось, вот-вот отлетят. Я чувствовала, как под его взглядом заливается краской кожа, но не отводила глаз.

— Хорошо, — наконец сказал он с лёгкой усмешкой: — Приходи сегодня. К семи.

                                                                                        ***

Ровно в семь я стояла у его двери. За эти несколько часов я успела сто раз передумать, сто раз представить, как всё будет, и сто раз испугаться. Но отступать было не в моих правилах.

Саша открыл сразу, будто стоял за дверью и ждал. Провёл меня в свою комнату — он заранее перенёс видеомагнитофон из гостиной и подключил к небольшому телевизору, стоящему на тумбочке. Из гостиной доносились приглушённые голоса — его родители смотрели какой-то сериал.

Я присела на край тахты, застеленной тёмным покрывалом, чувствуя себя неловко и возбуждённо одновременно. Саша возился с аппаратурой, а я рассматривала его комнату, пытаясь унять дрожь в коленях: плакаты с рок-группами, книжная полка с фантастикой, гантели в углу. Пахло табаком и одеколоном — терпко, по-мужски.

Наконец он щёлкнул пультом, и на экране замелькали знакомые кадры. Саша сел рядом. Слишком близко. Места на тахте было предостаточно, но он придвинулся вплотную, так что я чувствовала тепло его бедра через юбку. Я не отодвинулась. Наоборот, внутри что-то сладко сжалось в предвкушении.

На экране началась сцена с двумя девушками и парнем в бассейне. Я смотрела, стараясь дышать ровно, но краем глаза видела, что Саша смотрит не на телевизор. На меня. Изучает. Оценивает. Я замерла, делая вид, что поглощена фильмом.

И тут его рука легла мне на колено.

Я вздрогнула — не от страха, от неожиданности и той электрической волны, которая прошла от места прикосновения куда-то в низ живота, заставив мышцы там сладко сократиться. Его ладонь была горячей, тяжёлой, уверенной. Я не шевелилась, боясь спугнуть этот момент, боясь, что если пошевелюсь — всё исчезнет.

Рука медленно поползла вверх по голой коже. От колена к бедру. Поднялась до края юбки, задрала её, обнажая ногу почти до трусиков. Я почувствовала прохладу воздуха на коже, и от этого контраста — его горячая рука и прохладный воздух — мурашки побежали по всему телу. Его пальцы коснулись внутренней поверхности бедра — самой нежной, самой чувствительной кожи. Здесь он остановился, словно давая мне последний шанс остановить его, сказать "нет".

Я не сказала.

Я была возбуждена до такой степени, что, казалось, ещё немного — и я закричу. Мои трусики уже намокли, я чувствовала эту липкую, тёплую влажность между ног. Саша, видимо, тоже понял это, потому что его пальцы скользнули дальше, под резинку трусиков.

Он дотронулся до волос, погладил их, и я непроизвольно раздвинула ноги чуть шире — сама не заметила как, просто тело подчинилось инстинкту, открываясь ему. Его пальцы скользнули по половым губам — влажным, горячим, припухшим. Раздвинули их. Один палец осторожно проник внутрь меня.

Это было совершенно не так, как когда я делала это сама. Чужой палец — более уверенный, более настойчивый — двигался во мне, исследуя, нащупывая самые чувствительные места. Я закусила губу, чтобы не застонать. Он почувствовал, как я мокрая, как сильно хочу его, и это стало сигналом. Он вытащил руку, развернул меня к себе и впился в мои губы поцелуем.

Его язык сразу же проник в мой рот — нагло, властно, исследуя каждый уголок, каждую складочку. Я ответила, и наши языки сплелись в мокром, жарком танце. Я никогда не целовалась с парнем по-настоящему, и это было совершенно иначе, чем с Диной. Более напористо, более требовательно, более... по-хозяйски. От этого поцелуя у меня подкосились колени, и если бы я не сидела, точно упала бы.

Он оторвался от моих губ и принялся целовать шею — там, где бьётся пульс, плечи, ключицу. Одновременно его пальцы расстёгивали пуговицы на моей блузке — одну за другой, не спеша, словно смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи. Я помогала ему, сама не замечая этого, дрожа от нетерпения. Когда блузка упала с плеч, он отстранился на минуту, разглядывая мою грудь, обтянутую белым кружевным бюстгальтером — моим лучшим, который я купила тайком от мамы и берегла для особых случаев.

Он расстегнул застёжку одним движением — щёлк! — и бюстгальтер упал, открыв мои груди. Они были полными, тяжёлыми, с затвердевшими сосками, которые, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Саша смотрел на них с таким жадным интересом, что мне стало и стыдно, и гордо одновременно. А потом он наклонился и взял один сосок в рот.

Я тихо застонала, запрокинув голову. Его язык творил чудеса — он лизал, покусывал, посасывал, то надавливая, то едва касаясь, заставляя меня выгибаться ему навстречу, вжиматься грудью в его лицо. Потом он переключился на второй, уделив ему не меньше внимания, и я чувствовала, как между ног становится всё влажнее, всё горячее.

— Повернись, — хрипло попросил он.

Я послушалась. Встала на колени на тахту, повернувшись к нему спиной, оперлась локтями на покрывало и прогнулась в спине, оттопырив попу, как показывали в фильме. Я видела его отражение в тёмном стекле телевизора — как он задирает мою юбку, как медленно, дразняще медленно стягивает трусики по ногам.

Он замер, разглядывая открывшуюся картину. Я знала, что он видит: мою гладкую промежность, влажные половые губы, которые приоткрылись, обнажая розовую плоть внутри. Я чувствовала его взгляд физически — как прикосновение. Это длилось, может, минуту, но мне показалось — вечность.

А потом я почувствовала его губы там.

Он целовал меня сзади так же жадно, как целовал в губы — глубоко, самозабвенно, с какой-то дикой страстью. Его язык проникал в меня, вылизывал, дразнил, находил самые чувствительные места. Это было в сто раз лучше, чем у Дины. Гораздо лучше. У него был опыт, и он знал, как доставить девушке удовольствие. Я уткнулась лицом в покрывало и застонала в голос, не сдерживаясь, пока вдруг не вспомнила, что за стеной его родители. Пришлось закусить край покрывала, чтобы не выдать себя.

И тут я почувствовала, как его палец касается моего ануса. Я напряглась инстинктивно, но он действовал осторожно, щедро смазывая палец моей же влагой, собирая её с губок. Когда он начал проникать внутрь, я вздрогнула — ощущение было странным, чужеродным, но боли не было. Только чувство наполненности, распирания изнутри. Он вошёл неглубоко, явно боясь сделать мне больно, но я, повинуясь какому-то древнему инстинкту, сама качнулась назад, насаживаясь на его палец до самого основания.

Я потеряла счёт времени. Мир сузился до крошечной вселенной моих ощущений: его палец, двигающийся в моей попке в такт с языком, вылизывающим киску. Я парила где-то высоко, на грани потери сознания от наслаждения, и, кажется, даже слёзы выступили на глазах — настолько это было интенсивно.

И вдруг всё прекратилось.

Я обернулась, тяжело дыша. Саша уже снял рубашку и теперь стягивал джинсы, оставшись в одних трусах. Под тканью отчётливо прорисовывалось что-то большое, твёрдое, нетерпеливо подрагивающее, стремящееся вырваться наружу. Он стянул и трусы.

Я впервые в жизни видела живой мужской член.

Он был прямо передо мной — напряжённый, с блестящей головкой, чуть подрагивающий в такт его сердцебиению. Я не могла отвести взгляд. Я рассматривала его, как учёный рассматривает редкий экспонат — каждую венку, каждый изгиб, каждый миллиметр. На экране телевизора как раз шла сцена минета — немецкая школьница стояла на коленях перед парнем, жадно заглатывая его член.

— Возьми в рот, — сказал Саша. Не спросил, не предложил — именно сказал: — Поласкай его.

Я опустилась на колени перед ним, как та девушка на экране. Сначала неуверенно обхватила член рукой — горячий, твёрдый, пульсирующий, с нежной, как бархат, кожей. Поцеловала головку, лизнула, пробуя на вкус. Вкус был солоноватый, немного острый, с металлическим оттенком — совсем не похожий на вкус Дининой киски. Но приятный. Волнующий. Запретный.

Осмелев, я взяла головку в рот целиком и начала водить по ней языком, изучая, как он реагирует. Я смотрела то на экран, копируя движения актрисы, то на Сашу. Его лицо было застывшей маской наслаждения — глаза прикрыты, губы приоткрыты, дыхание сбито, на лбу выступила испарина. Это придало мне уверенности. Я засунула член глубже, насколько смогла, и начала двигать головой взад-вперёд, набирая темп.

Через минуту он остановил меня, взяв за плечи.

— Ложись на спину. Раздвинь ноги.

Я легла, подвинувшись так, чтобы попка оказалась на самом краю тахты. Откинулась на спинку и широко развела ноги, открывая себя всю, без остатка. Я не стеснялась — я хотела, чтобы он видел меня всю, хотела, чтобы он взял меня. Саша опустился на колени между моих разведённых ног. Его член нависал прямо над моей промежностью, готовый войти, и от одного этого вида у меня перехватило дыхание.

Я смотрела на него со смешанным чувством — страха и нестерпимого желания. Всё, что было раньше — с собой, с Диной — было только игрой, прелюдией, разминкой. Сейчас происходило настоящее. Сейчас я навсегда перестану быть девственницей.

На секунду мелькнула трусливая мысль: "Остановись! Ещё не поздно!" Но я сама этого хотела. Я так долго к этому шла, столько фантазировала, столько раз представляла этот момент в своих ночных грёзах. И я была так возбуждена, что, кажется, просто не смогла бы остановиться, даже если бы захотела.

Саша провёл головкой члена между моих половых губ, раздвигая их, дразня клитор, набирая смазку. Потом надавил — и головка вошла внутрь.

Это было странно — чувство наполненности, растяжения, вторжения. А потом он толкнулся глубже.

Я вскрикнула. Боль пронзила низ живота, острая, режущая, как порез. Это было совсем не похоже на те сладкие ощущения, которые я испытывала от пальцев. Мне захотелось, чтобы это орудие пытки немедленно вышло из меня, оставило в покое. Но я стиснула зубы и перетерпела, вцепившись в покрывало побелевшими пальцами.

Саша замер, давая мне привыкнуть, и я была благодарна ему за эту паузу. Я увидела, как из моей щёлки, оттуда, где член входил в меня, вытекло несколько капелек крови — ярко-алых на фоне бледной кожи. Вот и всё. Девственности больше нет. Я перешагнула этот рубеж.

Боль постепенно утихла, осталось только лёгкое жжение, пульсация. Саша начал медленно двигаться. Сначала осторожно, неглубоко, потом всё смелее, глубже, быстрее, входя в ритм.

И тут началось то, ради чего это стоило терпеть боль. Член двигался во мне, и каждый толчок отдавался сладкой волной где-то внизу живота. Он тёрся о стенки влагалища, о клитор, заполнял меня целиком, и я чувствовала себя... полной. Завершённой. Я уже не просто стонала — я вскрикивала при каждом толчке, не в силах сдерживаться. Саша прикрыл мне рот ладонью, напоминая о родителях за стеной, и я впилась зубами в его палец, заглушая крики.

Я парила. Волны наслаждения накатывали одна за другой, нарастая, как прилив. Я чувствовала, что приближаюсь к краю, что ещё немного — и я лечу в пропасть. И я полетела. Оргазм накрыл меня внезапно, мощно, как ударная волна, выгнув дугой и вырвав приглушённый крик сквозь его пальцы. В глазах потемнело, и на несколько секунд я просто перестала существовать.

Когда я пришла в себя, Саша тяжело дышал надо мной, всё ещё внутри.

— Давай в ротик, — выдохнул он прерывисто.

Я поняла. Он хочет, чтобы я кончила его ртом. И я была совсем не против. Та сцена из фильма, где девушка глотает сперму, всегда казалась мне невероятно возбуждающей, вершиной интимной близости.

Я снова опустилась на колени — ноги дрожали и плохо слушались. Взяла член в рот — влажный после меня, скользкий от смеси наших соков и моей крови, с новым, острым, волнующим запахом. Это было особенно пикантно, особенно интимно — сосать его после того, как он только что лишил меня девственности, пить его с привкусом моей крови.

Саша положил руки мне на голову и начал двигаться, трахая мой рот так же, как только что трахал киску. Глубоко, ритмично, настойчиво, до упора. Я расслабила горло, как показывали в фильме, и позволяла ему входить, подавляя рвотный рефлекс.

Он напрягся, замер на секунду, и я почувствовала, как горячая, густая струя ударяет в горло. Солоноватая, терпкая, с привкусом металла. Я поперхнулась, хотела проглотить, но организм воспротивился — спазм сжал горло, и я выпустила член изо рта, закашлявшись. Сперма потекла по губам, по подбородку, залила шею, грудь.

Мне было всё равно. Абсолютно всё равно. Я сидела на коленях на полу, растрёпанная, потная, вся в сперме, и чувствовала себя абсолютно, бесконечно счастливой. Я улыбалась, глядя на Сашу. Я стала женщиной.

                                                                                      ***

С того вечера моя жизнь разделилась на "до" и "после". У меня началась насыщенная, интересная сексуальная жизнь, о которой я даже мечтать не могла в своих самых смелых фантазиях.

По выходным — лесбийские игры с Диной. Мы встречались у неё, когда родители уезжали на дачу, и проводили часы в постели, целуясь, лаская друг друга, делясь впечатлениями и фантазиями. Дина с упоением рассказывала, как они с Сашей... ну, а я рассказывала о своих встречах с ним. Иногда мы даже представляли, что это Саша с нами, и от этих фантазий возбуждались ещё сильнее, доводя друг друга до исступления.

Пару раз в неделю — встречи с Сашей. Мы выбирали моменты, когда его родителей не было дома, или, если они были, занимались этим тихо, приглушая стоны подушкой. Саша был отличным учителем. Несмотря на молодость, он, благодаря порнофильмам, знал множество поз и техник и с удовольствием отрабатывал их на мне. Я была благодарной ученицей — жадной, послушной, ненасытной.

Я быстро научилась всему, что он показывал. Разные позы: классическая "миссионерская", наездница сверху, раком, ложки, стоя у стены... Он учил меня, как доставить удовольствие мужчине руками, как работать языком, как двигать бёдрами, как напрягать мышцы внутри. Я впитывала знания, как губка, и каждое новое умение открывало новые грани удовольствия.

Но два урока я так и не осилила.

Первый — глотание. Мне безумно нравилось чувствовать член во рту, ощущать его пульсацию, видеть лицо Саши в момент оргазма. Но как только сперма попадала в рот, срабатывал какой-то древний рефлекс. Я не могла заставить себя проглотить эту солоноватую, густую, тягучую жидкость. Каждый раз меня выворачивало. Я выплёскивала её себе на грудь, в ладошку или на простыню и бежала в ванную полоскать рот. Саша сначала пытался приучить меня, уговаривал, но потом махнул рукой — его устраивало и так, тем более что вид моей груди, залитой его семенем, заводил его не меньше.

Второе — анальный секс. Саша мечтал вставить член мне в попку. Он смотрел кучу порно с аналом и хотел попробовать это на мне. Но каждый раз, когда его головка касалась моего ануса, я непроизвольно сжималась до каменной твердости. Это было сильнее меня — животный страх, что будет нестерпимо больно. Его палец свободно гулял там, доставляя мне удовольствие, но член... член казался огромным, чудовищным. Саша пытался и смазкой, и долгими ласками, и уговорами, и даже подкатывал сзади, когда я была сильно возбуждена — бесполезно. Я просто не могла расслабиться. Со временем он перестал пытаться, смирившись с тем, что киска и ротик всегда открыты для него.

Я была настолько счастлива и переполнена новыми ощущениями, что не могла не поделиться этим с близкими. Я рассказала обо всём сестре Алине и подруге Дине.

— Представляешь, это такое... такое... слов нет! — лепетала я Алине: — Ты просто обязана попробовать! Саша — замечательный учитель, опытный, нежный. Он и тебя может... ну, познакомить с этим делом.

Алина слушала молча, а потом сказала холодно:

— Вика, ты с ума сошла. Я люблю Олега. И вообще... ты слишком распущенная для своих лет. Мама бы расстроилась, если бы узнала.

Я обиделась тогда, даже бросила трубку. Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю — мы просто разные. Она ждала своего принца на белом коне, а я... я хотела жить здесь и сейчас, пробовать всё, что даёт жизнь.

Дина отреагировала иначе. Когда я, волнуясь, предложила ей познакомиться с Сашей поближе, её глаза загорелись таким знакомым мне огнём.

— А он согласится? — спросила она, краснея до корней волос.

— Ещё бы! — засмеялась я.

И всё случилось. Через неделю Дина пришла ко мне после первого свидания с Сашей — сияющая, но слегка испуганная, с глазами размером с блюдце.

— Ну как? — нетерпеливо спросила я, хотя и так всё видела по её лицу: — Было больно? Сначала?

— Сначала да, — призналась она, закусывая губу: — Я даже заплакала немного. А потом... Вика, это невероятно! Почему мы раньше этого не делали? Почему боялись?

— Потому что парня подходящего не было, — усмехнулась я.

Саша оказался щедрым любовником. Он делил своё время между нами, не обделяя вниманием ни одну, находя для каждой и время, и ласку. И, что удивительно, я не ревновала. Ни капли. Наоборот, мне было безумно интересно обсуждать с Диной его "уроки", сравнивать ощущения.

По выходным, когда мы оставались вдвоём, мы могли часами лежать в постели, целоваться и рассказывать, какие позы он с нами пробовал, что говорил, как выглядел в момент оргазма. Мы учили друг друга тому, что каждая из нас открыла для себя с ним, и это знание делало наши ласки ещё более изощрёнными. Это было странно, порочно и невероятно возбуждающе. Это сближало нас ещё сильнее.

Так прошло лето. Три месяца сплошного сексуального пиршества. Саша научил меня всему, чему мог. Я стала уверенной в себе, опытной, знающей своё тело и умеющей получать от него максимум удовольствия. Я перестала быть девочкой и превратилась в девушку, которая знает, чего хочет, и не боится этого хотеть.

В конце августа эта идиллия закончилась. Саша поступил в Московский университет и уехал покорять столицу.

Когда Саша уехал, наш городок сразу стал каким-то серым и скучным. Краски потускнели, дни потянулись однообразной чередой. Мы с Диной остались вдвоём — с нашими воспоминаниями и нашими играми. И впереди был выпускной класс. Но это уже совсем другая история.

Продолжение следует...

Александр Пронин