Честно говоря, я даже удивился, когда на нашу вакансию ассистента-референта кто-то откликнулся. Семьдесят тысяч в месяц в Москве не получает даже дворник, но спасибо прошлой ассистентке, ушедшей в декрет с сохранением зарплаты, — денег в зарплатном фонде было минимум. Попытки договориться с ней по-хорошему ни к чему не привели, и она в конце концов пригрозила нам трудовой инспекцией. Ну хорошо, посмотрим, как ты через три года на работу выйдешь. Ладно, перейдем к сути предмета.

Отдельной строкой в объявлении на рекрутинговом сайте было прописано обещание премий за сложные задачи и щедрые командировочные, которые я обеспечивал из собственного кармана. Но обещания не являются гарантией, так что когда мы с кадровичкой составляли этот текст, я мысленно готовил себя к организационному аду, в котором неминуемо окажусь, когда останусь один на один со своим распорядком дня.

Но вот, не прошло и недели, и в моем кабинете напротив стола стоит весьма примечательное создание.

— Итак, Таисия. Восемнадцать лет. Опыта работы нет, учитесь на заочном, школу закончили с золотой медалью, но все бюджетные места заняли олимпиадники. Скажите, Таисия, Вы понимаете, что работа на этой должности предполагает плавающий ненормированный график?

— Да, я внимательно читала объявление, там это указано. — Девушка передо мной являла собой мрачную альтушку, чей образ отражался даже во вполне деловом стиле одежды. Черное каре на голове окрашивалось в голубые цвета на кончиках волос, макияж смоки-айс подчеркивался темной подводкой губ, на левой скуле было набито крошечное черное сердечко, перечеркнутое молнией трещины.

Одета она была в черную блузку, застегнутую на все пуговицы под самое горло, юбку-карандаш такого же черного цвета, колготки в мелкую сетку и босоножки на высокой шпильке. А, да, еще одним оригинальным аксессуаром был небольшой галстук-бабочка такого же черного цвета.

При всем ее мрачном стайлинге девушка обладала вполне изящной фигурой, красивыми бедрами, очерченными обтягивающей юбкой, и грудью на вскидку второго-третьего размера — в таком плотном одеянии оценить это было сложно.

— Вы понимаете, в чем суть работы на этой должности? — вновь обратился я к ней, окончив осмотр.

— Да, следить за Вашим расписанием, организовывать встречи, организовывать деловые поездки, бронировать билеты, столики в ресторанах, выезжать с Вами в командировки. — отчеканила Таисия.

— То есть, объем работы на самом деле довольно большой. Как ты собираешься без опыта всем этим заниматься? — Она была в два раза меня младше, и я решил, что могу перейти на «ты».

— Я была старостой класса в школе и занималась там организацией мероприятий. При всем уважении, но любые задачи, заявленые Вами, не сложнее, чем задача организовать хоть для чего-либо двадцать долбаебов в пубертате. — снова отчеканила девушка, при этом будто не заметив моего перехода.

«Ого, а девочка-то — зубастая, мне такая полдойдет», — отметил я про себя.

— Хорошо, тогда еще один вопрос. Почему ты откликнулась на нашу вакансию? — я решил посмотреть, как она отреагирует на откровенную провокацию. — На эти деньги даже квартиру не снять в Москве. А из Подмосковья добираться до офиса будет накладно.

— Спасибо за вопрос, но мне есть где жить, если Вы об этом. — в голосе Таисии зазвенела сталь. — Спасибо родителям, этот вопрос они решили. Но раз на бюджет я не попала, денег оплачивать еще и мою жизнь у них нет, все уходит на оплату учебы. А ваше предложение ценно не столько деньгами — оно обещает мне опыт и полезные знакомства в интересной мне сфере.

«Да, девочка, такие вещи лучше держать при себе. Но ничего, так-то вроде сообразительная, быстро научишься», — мелькнула в моей голове мысль, и вслух я сказал:

— Хорошо, Таисия, если ты нам подойдешь, эйчар тебе перезвонит. — А сам я уже писал кадровичке: «Набери ей завтра, пусть несет документы».

***

Уже спустя неделю работы Таисия убедила меня в своей полной компетентности на занимаемой должности, позволив мне заниматься исключительно моими прямыми обязанностями — ведением переговоров и заключением сделок.

Каждое утро меня ждал идеальный кофе, шоколадный круассан и омлет с ветчиной и беконом к нему. С первого дня она выучила эту мою привычку, и теперь я не беспокоился даже о своем завтраке.

Дни тянулись за днями, Тая безупречно организовывала встречи с партнерами, идеально стенографировала происходящее, вовремя подавала мне отчеты по ним, так что мне просто оставалось переслать их юристам для дальнейшего оформления. В общем, жизнь шла своим чередом, и ничего не предвещало беды. Однако удар пришелся оттуда, откуда я не ждал...

Вечером четверга я неспешно возвращался домой, по дороге купив жене букет роз — без повода, просто так. Хотел сделать ей сюрприз, она думает, что я на тяжелых переговорах в загородном клубе, сказал ей утром, что буду не раньше одиннадцати вечера. День выдался погожий, настроение мое было подстать — приподнятое и предвкушающее. Рядом с букетом на переднем сидении моего «Мерседеса» лежало два билета на Мальдивы. Она давно уже хотела поехать со мной в отпуск, и я решил, что как раз через месяц у меня будет подходящее окно — спасибо Таисии, она перепроверила это несколько раз.

Припарковавшись возле дома, я поднялся на свой этаж, достал ключи и открыл дверь квартиры. Идеально смазанный замок не издал ни одного звука, плавно открывшись без всяких усилий, и я бесшумно отворил входную дверь.

Я хотел было уже позвать благоверную, но вдруг услышал протяжный стон из нашей спальни:

— Даааааа, боооже, продолжай, Сашенька, миленький.

«Сашенька, значит», — подумал я и бросил взгляд на коврик в прихожей. Помимо туфель моей жены там стояли чьи-то мужские ботинки.

«Вот значит как, дорогая», — подумал я, доставая телефон и включая на нем режим без звука. Зафиксировав на фото наличие чужой обуви, я как можно тише двинулся на все учащающиеся стоны моей жены. Заглянув в нашу спальню, я увидел пренеприятнейшую для меня картину: моя жена, закрыв глаза, лежала на спине, ее ноги закинуты на плечи незнакомого мне юноши, который головой погрузился в ее промежность. Я не стал мешать любовникам, только сделал несколько фотографий, на которых отчетливо видно лицо моей жены, и так же бесшумно покинул наше общее (но это уже ненадолго) жилище.

Спустившись к машине, я набрал один номер:

— Алло, Таисия?

— Да, Алексей Львович?

— Найди мне на завтра юриста по бракоразводным процессам. В первой половине дня.

— Алексей Львович, сейчас девять вечера, где я его Вам возьму?

— Тая, мне плевать, честно говоря. Найди, роди, укради его мне, но завтра в восемь утра я должен видеть, что запись к юристу в расписании есть. Сдвинь все встречи, если нужно, это первый приоритет. Чтоб тебе искалось лучше, то эта задача считается форс-мажорной, и за ее выполнение тебе полагается премия в половину оклада.

— Поняла, Алексей Львович, будет Вам юрист.

— Вот и умница. До завтра.

Я отключил вызов, завел двигатель и выехал со двора. Букет полетел в помойку, а я направился в банковское хранилище. Там, в ячейке, лежал наш с будущей бывшей женой брачный контракт, где черным по белому было прописано — в случае измены ей при разводе не полагалось ровным счетом ничего.

***

Развод прошёл стремительно — доказательства измены были железобетонными, а общих детей за три года брака мы с этой дурой завести не успели, что лишало любые попытки моей бывшей жены судиться какого-либо смысла. Проконсультировавшись с четырьмя юристами, она, скрепя сердце, подписала все необходимые бумаги и навсегда исчезла из моей жизни.

Но вместе с браком в тартарары полетел и мой запланированный отпуск — лететь на Мальдивы одному не имело никакого смысла. Билеты я вернул без потерь, однако окно на ближайшие две недели никуда не делось.

— Таисия, какие у тебя планы на отпуск? — Учиться, учиться и ещё раз учиться, — отчеканила ассистентка, не отрываясь от экрана ноутбука.

Освободившись от супружеских уз, я стал замечать в юной референтке куда больше, чем прежде. Девушка одевалась со вкусом, подчёркивая свою фигурку, и глазу было на чём остановиться: длинные ножки переходили в изящные бёдра, те — в тонкую талию, а всё это великолепие венчала скрытая от моего взора, но не от воображения грудь. И хотя её наряды выгодно обрисовывали каждую линию, они по-прежнему строго соответствовали деловому дресс-коду: никаких коротких юбок, никакого декольте — только блузки, застёгнутые до горла, и подолы до колена или чуть выше.

С того вечернего звонка мы ни разу не касались моих семейных дел, соблюдая профессиональную дистанцию. Но как свободный и ещё не старый мужчина, я уже не видел в ней просто подчинённую. Вернее, не так: я хотел подчинить её — совсем в другом смысле. Более личном, даже чуть грязном.

— Вот что, милая, у тебя есть загранпаспорт?

— Да, получила неделю назад. Вдруг у вас будут заграничные командировки.

— Какая умница. Тогда запиши нас на консульский приём в итальянское посольство. Поедем с тобой на Сицилию.

— У вас там партнёры?

— Нет, дорогая, у нас там отпуск.

И, не дожидаясь её возражений, я покинул офис, предвкушая весёлое приключение в самое ближайшее время.

***

Заселение в отель вышло презабавнейшим казусом: — Тая, ты случайно не бронировала номер специально для молодожёнов? — осведомился я, взирая на исполинское ложе, усыпанное алыми лепестками роз.

— Н-нет, Алексей Львович, просто он оказался единственным свободным, да ещё и со скидкой... — Таисия стояла рядом, пунцовая, как варёный рак, явно не ожидавшая от себя подобного промаха. — Ладно, я устроюсь в гостиной, там есть диван, — я не усмотрел в случившемся особой трагедии: первый прокол за два месяца работы, для восемнадцатилетней девчонки без опыта — результат, в общем-то, отменный. — А ты пока убери отсюда эту порнографию, — указал я ей на розовые лепестки.

— Алексей Львович, простите меня, ради бога, я не разобралась в интерфейсе, не увидела, что номер предназначен для новобрачных... Это же ваш отпуск, я всё мигом уберу, давайте я лучше на диване посплю — обычно собранная и почти железобетонная Тая вдруг запричитала тонким, дрожащим голоском, словно нашкодивший ребёнок, которого отчитывают за двойку в четверти. Её пальцы судорожно теребили край платья, ресницы затрепетали, будто она вот-вот расплачется, а взгляд упрямо скользил мимо моего лица. Я с изумлением воззрился на неё — у девчонки явные проблемы с самооценкой, она принимает совершенно пустяковую ситуацию чересчур близко к сердцу.

— Да всё нормально, Тая, никто же не умер. Номер молодожёнов — так молодожёнов. Кровать огромная, поместимся. Не переживай. Лучше давай на пляж сходим. Ты ведь купальник с собой взяла?

— В-взяла... — почти шёпотом выдохнула девушка.

— Тогда бегом переодеваться, а я займу нам лежаки и буду ждать тебя на пляже.

— Х-хорошо, Алексей Львович. — она почти всхлипнула и растворилась из спальни, устремившись к душевой вместе с чемоданом.

«И кто же тебя так, милая, доконал? — мелькнуло у меня в голове. — Сдаётся мне, твой перфекционизм — отнюдь не врождённое свойство».

***

Как я и предполагал, под офисными блузками и строгими юбками-карандашами скрывалось совершенство — смотреть на Таю в купальнике было чистейшим наслаждением, от которого перехватывало дыхание.

Её чёрный бикини не стеснял ни единого изгиба: он едва прикрывал грудь и вовсе не прятал ягодицы, превращаясь даже не в провокацию, а в дерзкое, откровенное заявление. Каждый очерченный кубик пресса на животе свидетельствовал о железной внутренней дисциплине, а бледная, словно фарфоровая кожа — о том, что роскошь отпусков ей была незнакома.

Зайдя в воду по колено, она замерла с закрытыми глазами, и было видно, как она буквально плывёт в блаженстве от бриза, ласкающего её идеальное тело. Я не мог оторвать взгляда, мысленно похвалив себя за то, что взял её на работу, что привёз с собой на Сицилию — у меня не было никаких особых планов, но просто ощущать рядом это прекрасное создание было невыразимо приятно, до дрожи в груди.

Тут же вспомнилась бывшая жена — и волна облегчения накрыла меня: как же мне повезло, что эта тварь не успела подарить мне детей. Иначе вместо этого золотого вечера я бы сейчас зажигал в судах и адвокатских конторах, раздираемый чужими притязаниями.

Солнце медленно утопало за горизонт, и в лучах закатной зари Тая становилась ещё прекраснее — словно сами лучи, обрисовывая её силуэт, раздевали её, оставляя лишь чистую красоту без единой тени фантазии. Я не выдержал и позвал:

— Тая, пошли в отель, надо поесть!

Она обернулась, всё ещё стоя в воде, и в голосе её звучала тёплая лёгкость:

— Алексей Львович, идите, я сейчас!

— Хорошо, тогда я выбираю ужин! — крикнул я в ответ, чувствуя, как в душе разливается радость.

— Уверена, у Вас отличный вкус! — отозвалась она, и я, улыбаясь собственным мыслям, направился к отелю, наслаждаясь этим мгновением.

***

После лёгкого ужина мы поднялись в номер, вместе смахнули с огромной кровати нелепые розовые лепестки и начали готовиться ко сну. Я лёг первым. Тая вышла из душа в длинной чёрной футболке с логотипом какой-то новомодной металкор-группы и устроилась на своей половине.

— Доброй ночи, Алексей Львович. — Доброй ночи, Таечка, — впервые я позволил себе откровенную фамильярность и закрыл глаза, почти сразу проваливаясь в сон.

Не знаю, сколько я спал, но сквозь дрёму почувствовал чьи-то руки на своём члене и мошонке, чьё-то тёплое дыхание на головке и мягкое касание языка.

«Ну как — чьи-то», — усмехнулся я про себя и открыл глаза: обнажённая Тая склонилась над моим пахом и плавно двигала головой.

— Таечка, милая моя, — с нежностью погладил я её по волосам., заводя непослушную прядь за ушко.

— Тише, Алексей Львович, это всё морок, не спугните, — почти шёпотом ответила она, приложив указательный палец к моим губам. — А то он исчезнет, испарится, как роса поутру.

Произнеся это, она склонилась к моей мошонке и поцеловала её в засос, проводя ладонью вверх-вниз по моему влажному от её слюны члену.

— О-ох, — только и смог выдохнуть я.

Тая тем временем перекинула через меня ногу и стала медленно садиться на мой член, неспешно, смакуя каждый сантиметр. Усевшись до конца, она замерла на мгновение, закрыла глаза и начала плавно двигать бёдрами, извиваясь в пояснице.

— Господи, как я мечтала об этом моменте...

— Тая... — подал голос я, положив ладони ей на бёдра. Мой член в её пучине чувствовал себя великолепно.

— Не надо, Алексей Львович, всё потом... — не открывая глаз, произнесла она и ускорила движения.

Мои руки скользнули выше, по её спине, и, скрестив их на её лопатках, я прижал её к себе, впившись в её губы влажным поцелуем, двигаясь бёдрами навстречу её ритму.

Оторвавшись на секунду, я спросил:

— Тая, куда мне кончить?

— В меня, я на таблетках!

Ещё пять-семь фрикций — и я вдавливаюсь в неё, заполняя её лоно своим семенем.

***

Тая лежала на спине, раскинувшись, и мои плечи служили опорой её бедрам. Я касался её языком с той осторожной нежностью, с какой касаются самого хрупкого сокровища, — медленно, будто пробуя на вкус каждый её вздох, выводил на её клиторе круги и восьмёрки, пока она не начала тихо постанывать.

– Алексей Львович... боже, как же хорошо...

Я на мгновение отстранился от её лона, глядя на неё снизу вверх с лёгкой улыбкой:

– Таечка, милая, какой я тебе теперь Алексей Львович? Просто Лёша, максимум.

– Не-е-ет, Вы не пони-а-ах-маете... Потом, всё потом... – прошептала она сквозь блаженную дурь, не открывая глаз.

Я не стал спорить. Отвлёкшись от этого сладкого занятия, я сжал в ладони член и приставил его к её влажному, горячему входу, а затем мягко надавил. Её тело приняло меня без малейшего сопротивления – я вошёл в неё сразу, на всю глубину, ощущая, как она обволакивает меня своей влажной, шелковистой теплотой.

– Какая ты сладкая, Таечка... – прошептал я, начиная медленно двигаться вперёд, навстречу её бёдрам.

– Какой Вы большо-о-ой... Алексей Льво-о-ович... – простонала она, растягивая слова.

Я положил большой палец левой руки на её клитор и начал массировать его лёгкими круговыми движениями, не прекращая размеренно двигаться внутри неё.

– Да-а-а... Алексей Льво-о-ович... – тихо завыла Тая, и в её голосе дрожал тот самый нерв, который я знал.

Я ускорил движения пальца, продолжая входить в неё глубоко и ровно, и её начало выгибать дугой. Она была удивительно темпераментной – с её мокрого клитора смазка летела во все стороны, тело напрягалось, пока она почти не встала на мостик, опершись головой в подушку и выгнув спину так, что казалось – ещё мгновение, и она сломается. И тогда она закричала – громко, отчаянно, на самой грани боли и наслаждения:

– Да-а-а-а!!!

Я замер, боясь спугнуть это чудо, пока её тело содрогалось в конвульсиях. Я не двигался, пока она не начала приходить в себя, тяжело дыша.

Когда её отпустило, я медленно вышел из неё – влажный, всё ещё твёрдый, – и она рухнула на кровать, раскинув руки. Я уже взял себя в ладонь, чтобы довести до конца, когда она устало, почти не разжимая губ, прошептала:

– Алексей Львович... кончите мне в рот.

Желание дамы для меня – закон. Я лишь прошептал:

– Открой его, милая.

Она послушно приоткрыла рот, и я погрузил головку члена в эту влажную, тёплую пещерку, начав делать короткие фрикции, пока она не обхватила его губами. Я кончил через минуту,, и она, не открывая глаз, глотала всё до последней капли, словно самое вкусное вино.

***

— Алексей Львович, есть ещё одна дырочка, куда Вы ещё не кончали...

Тая опустила голову мне на грудь и принялась выводить пальчиком замысловатые узоры на коже.

– Таечка, такие дела без подготовки не делаются, – я поцеловал её в макушку, обнимая за плечи.

Она приподнялась на локте и заглянула мне прямо в глаза:

– Алексей Львович, можете не волноваться, у меня всё готово.

И, переместив ладонь на мой мгновенно оживший член, продолжила, лукаво улыбнувшись:

– Вижу, у Вас тоже.

Наклонившись, она впилась в мои губы глубоким поцелуем с языком, не прекращая водить рукой по стволу. Потом оторвалась от моих губ и, словно смакуя путь, двинулась поцелуями всё ниже и ниже, пока снова не взяла мой член в рот. Сделав несколько ритмичных движений губами, она отстранилась, потянулась к тумбочке и вытащила из ящика тюбик с лубрикантом.

«И правда, подготовилась», – мелькнуло у меня в голове, пока Тая открывала тюбик и щедро покрывала смазкой мой член.

Закончив, она легла на живот рядом со мной и протянула тюбик мне:

– Алексей Львович, Ваша очередь.

Я взял тюбик и принялся смазывать её анус, заодно неторопливо растягивая его – сначала одним пальцем, потом двумя, наконец тремя. Сразу почувствовал, что её задний проход податлив, как глина у гончара: первопроходцем я явно не буду. Ну и плевать, хотя любопытно всё же, откуда у неё столько опыта в столь юном возрасте. Почувствовав, что она готова, я снова нанёс лубрикант на член и пристроился сверху.

– Я буду нежен, милая, – сказал я, целуя её в плечо, и начал медленно вводить свой член в её попку.

Он входил легко, почти без сопротивления, в очередной раз подтверждая, что Тая – сокровищница тайн. Уже через минуту я был в ней полностью, и её дыхание участилось, срываясь в частое дыхание через нос.

– Я могу начать двигаться, милая?

– Да, Алексей Львович... и не жалейте меня... мне нравится пожестче.

– Ну тогда держись, дорогая.

Я ухватился за её грудь и приподнялся вместе с ней на колени, открывая себе доступ к её влажному лону. Начав ритмично двигать бёдрами, я погрузил средний и безымянный пальцы левой руки в её мокрое влагалище и стал двигать ими навстречу члену, который ходил в её попке. Она прерывисто стонала, сжимая внутренними мышцами мои пальцы, текла, как весенний ручей, и вскоре её затрясло. На этот раз её оргазм был тихим, почти неслышным – и я излился в её попку в тот же миг.

***

Почти под утро, выжатые до последней капли, но с блаженной усталостью, мы лежали, сплетаясь в единый узел — так, что не понять, где кончается она и начинаюсь я.

— Для своего возраста ты весьма опытна, Таечка — я скользнул пальцами по её плечу, стараясь, чтобы вопрос прозвучал не как допрос, а как лёгкое касание. — Не хочешь поделиться, как так вышло?

— Алексей Львович... это довольно тяжёлая история... — голос дрогнул, как натянутая струна.

— Тая, если не хочешь говорить — не надо. — Я почувствовал, как под ногами затрещал тонкий лёд, и понял, что одно неосторожное движение — и рухнет всё, что так внезапно расцвело между нами. — Я не заявлял права на твои раны.

— Нет, Алексей Львович, Вам можно это знать... — она подняла на меня глаза, в которых блестело что-то, что я не сразу осмелился назвать. — Честно говоря, Вы первый человек, с которым я переспала по собственному желанию.

Холодный душ осознания окатил меня с головы до пят, сковал мышцы ледяным оцепенением. Я промолчал, но внутри что-то оборвалось с глухим стуком.

— Помните, я говорила, что мне есть где жить? Мол, спасибо родителям... — она закусила губу.

— Да, помню. Говорила.

— Так вот, отчим два года назад отдал мне квартиру. И записал на меня. Но честно говоря, учитывая то, что я пережила перед тем, как её получить... лучше бомжевать на вокзале, чем смотреть на эти стены и вспоминать..

Мрачные догадки, как стая воронов, пронеслись у меня в голове, но я продолжал хранить молчание — оно сейчас было моим единственным союзником.

— Десять лет назад умер мой отец. — Она начала говорить ровно, как читают протокол, но пальцы её уже впились мне в предплечье. — Мать почти сразу вышла замуж за другого мужчину. Моего отчима. У него был сын. Старше меня. Получается, мой сводный брат. А через шесть лет после этого... — она перевела дыхание, как ныряльщик перед прыжком в черную воду, — отчим меня изнасиловал. А потом ещё раз. А потом ещё. А потом он привлек к этому своего сына. И они стали насиловать меня уже вдвоём. Так что если Вам показалось, что в моей попе уже кто-то был — то Вам не показалось.

По моей спине и лбу потёк холодный пот, а Таю под моей рукой начало тихонько потряхивать, как осиновый лист на ветру.

— Подожди... тебе же тогда было всего... — ужасающая догадка застряла у меня в горле, как рыбья кость.

— Да, именно столько, Алексей Львович. Вы умеете считать. — она усмехнулась — горько, зло. — В один момент мне это надоело. Мать как будто демонстративно не замечала происходящее — деньги мужа обеспечивали ей беспечное существование, и, видимо, она решила, что моё благополучие — небольшая цена за это. Сущая мелочь. Приправа к комфорту. И когда отчим с мамой спали, я залезла в его оружейный сейф, достала его дробовик, зарядила его и приставила ствол к его яйцам.

Я будто перестал дышать, слушая её — воздух стал вязким, как патока, но я не смел прервать.

— Я бы могла легко нажать на спусковой крючок. Разом прекратить его жизнь, а свою окончательно ввергнуть в ад. Но я решила, что достойна большего. Вместо этого я пнула его по ноге, разбудила. сСнескрываемым наслаждением я наблюдала, как к нему приходило осознание его положения, как его сонные глаза вдруг заливает страхом. — в её голосе теперь звенело неприкрытое злорадство, почти хищное. — Я заявила ему, что если ему ещё раз захочется мою плоть, то пусть лучше тут же убьет меня, иначе я прирежу во сне его и его выродка. И заставила на видео признаться во всём, что он со мной делал. Нет, я не собиралась его сажать. Я решила, что воспользуюсь этой ситуацией, чтобы вырваться оттуда. Чтобы никогда их не видеть — ни этих двоих, ни мать-предательницу.

Она перевела дух, и я увидел, как её лицо окаменело от решимости.

— Заставила его переписать на меня одну из его квартир в Москве и обеспечить меня деньгами — на два года, чтобы я тут окончила школу и после, когда пришлось платить за учёбу. Тут я его, конечно, пожалела, согласилась на оплату заочки. Но знаешь... теперь я больше никогда, ни с кем из них не увижусь. И меня это бесконечно радует. — она выдохнула, как будто сбросила с плеч бетонную плиту.

Закончив свою речь уже почти надрывным голосом, она уронила голову мне на грудь и заплакала — тихо, беззвучно, сотрясаясь всем телом. А я, шокированный, гладил её по голове и смотрел в потолок, осознавая услышанное.

Все, что я видел сегодня, сошлось в одной точке — этот болезненный перфекционизм, железная самодисциплина, почти истеричная реакция на пустяковую ошибку — все это маленькие мазки одной, ужасающей картины, разбросанные осколки сломанной души, оказавшейся крепче оружейной стали, но все же, иногда, дающей слабину.