Отпуск в такой компании пролетел незаметно — следующие двое суток солнечные пляжи Сицилии нас не видели: мы вообще не выходили из номера. Персонал отеля, наверное, решил, что мы и вправду молодожены, — еду заказываем в номер, встречаем коридорных в халатах на голое тело, на двери вечная табличка «не беспокоить». Ни разу после той ночи я не затрагивал тему её семьи, да и она больше ни разу не заговорила об этом. Было достаточно того, что я знаю, хотя короткий рассказ и не передавал всего ужаса двух лет насилия от тех, кто по идее должен был её оберегать. Оказав мне высшую степень доверия, она всё же так и не начала называть меня «Лёшей». Только на «Вы», только «Алексей Львович».

Как-то, в очередной раз покрывая моё тело поцелуями и спускаясь всё ниже, Тая скажет, прерываясь между слов на поцелуи: — Алексей Львович... если... я буду... называть Вас... Лёшей... наедине... то однажды... назову так... и на работе... оно... Вам... не надо... — и на последних словах этой отповеди она взяла в рот мой член целиком. Я не был в силах спорить с ней тогда, да и после не видел в этом смысла.

Наши отношения складывались странно. Как-то раз я пытался было заикнуться о том, чтобы она переехала ко мне, когда мы вернёмся в Москву, но она отказалась это обсуждать и даже не разговаривала со мной полдня, словно я посягнул на её личные границы. Я не стал ей навязываться, и вечером того же дня она сама, подползая ко мне, прижалась к боку, свернувшись калачиком под моей рукой, и молча уткнулась мне в грудь, думая о своём, а я тихонечко перебирал её волосы, как гитарные струны на открытом ладу, будто медитировал. Когда она уснула, она обняла меня двумя руками, будто я — огромный плюшевый медведь, и это было интимнее любых плотских утех: ведь люди куда охотнее готовы обнажать друг перед другом тела, нежели души.

В такой атмосфере прошла и следующая неделя отпуска — много секса, много понятного обоим молчания и крепкие объятия во сне.

Из отпуска мы возвращались задумчивыми. Выйдя из огромного терминала Шереметьево, мы разошлись в разные стороны — я на парковку, где оставил свой «Мерседес» на хранение, а она в сторону стоянок такси. — До завтра, Таисия. — До завтра, Алексей Львович. Не опаздывайте, у Вас завтра встреча уже в девять, — Тая будто по щелчку включила рабочий режим, едва ступив на русскую землю. Я улыбнулся: — Спасибо, Тая, не опоздаю.

***

Рабочие будни вступили в свои права буквально с первых минут первого дня после отпуска — череда деловых встреч, сделок и переговоров являла собой расплату за две недели рая и открытий. Тая сходу ворвалась в этот бешеный ритм, безукоризненно выполняя свои обязанности, привычно стенографируя новые пункты договоров, пожелания партнёров и корректировки от финансистов. Она так же, как и до этого, идеально планировала мой тайминг, заказывала завтрак, бронировала столики в ресторанах (некоторые встречи носили внешне неформальный характер, а на деле были просто ещё одним раундом переговоров) и ничем не выказывала своей заинтересованности мной — словно жаркие ночи в отеле на берегу Средиземного моря всего несколько дней назад проводила не она, а какая-то другая Тая: улыбчивая, страстная, почти влюблённая (хотя она ни разу не признавалась мне в любви). Конечно, высокая занятость тоже не способствовала развитию личных отношений, и я уже было решил, что на нашей отпускной интрижке они и закончились, но моя ассистентка оказалась полна весьма неожиданных сюрпризов.

***

— Алексей Львович, я войду? — скорее не спросила, а уведомила Тая, заглядывая в мой кабинет. — Да, Тая, конечно, заходи.

Одетая в красную блузку с галстуком-бабочкой и неизменную юбку-карандаш до колена, она процокала своими длинными шпильками по паркету, вошла в кабинет, развернулась на сто восемьдесят градусов, демонстрируя свой идеальный силуэт, и закрыла за собой дверь, повернув защёлку дважды. Моя левая бровь поползла вверх, а Таисия невозмутимо подошла к моему столу и поставила на него свою увесистую сумочку. — Алексей Львович, у Вас сейчас есть два с половиной часа свободного времени. Я провожу с Вами достаточно времени, чтобы знать: личной жизни у Вас так и не появилось. Вы мужчина вовсе не старый, и такое долгое воздержание для Вас вредно. А потому предлагаю употребить это время с пользой для Вашего здоровья.

Я ухмыльнулся, прекрасно понимая, как именно она собралась меня «лечить», и отодвинул кресло от стола. — Что ж, Тая, тогда изложи подробнее суть вопроса, — решил я поиграть со своей ассистенткой. — Алексей Львович, я тщательно готовилась к этому моменту, так что у меня с собой всё, что может нам понадобиться, — присев на край стола рядом со своей сумкой, Тая потянулась к ней, открыла её и стала по очереди доставать предметы определённой специфики: — Вот это, — в её руках появился флакон анальной смазки, который она поставила на стол. — Вот это, — так же на столе оказался маленький чёрный шарик с ремешком на застёжке — кляп. — И это, — рядом с кляпом легли кожаные наручники с короткой цепочкой. — А ещё, конечно же, вот это, — она повернулась ко мне спиной, оперлась грудью на столешницу и подняла подол юбки. Под ней оказались чулки, от которых тянулись завязки скрытого от глаз пояса, и полное отсутствие трусиков. Зато между ягодицами торчал довольно увесистый набалдашник анальной пробки в форме распустившейся розы.

Промежность моей юной помощницы уже была влажной, и я не удержался: встал с кресла, протянул руку, чтобы погладить её лоно. Просунув пальцы ей между ног, я наклонился и поцеловал нежную ягодичку. — Алексей Львович, чтобы избежать ненужных слухов, для дальнейших действий рекомендую заткнуть мне рот. Например, кляпом, который я Вам любезно предоставила, — деловой тон Таи не сменился ни на йоту. Я наклонился к её уху: — Милая, кляпом я ещё успею воспользоваться, а вот заткну тебе рот кое-чем другим. — я сгрёб её со стола, развернул к себе и смачно поцеловал в губы, вторгаясь в её рот языком. Маленькая проказница решила меня провоцировать; ну так я не против, но решать, что мы будем делать, буду я.

Я расстегнул её блузку в районе груди и обнаружил под ней отсутствие лифчика. Отлично, Тая и об этом подумала заранее, уверен. Достав её грудь наружу, я впился губами в левый сосок, вцепившись в другой рукой и потихоньку выкручивая его. Юная красотка откинула голову назад, закрыла глаза и издала тихий стон: — Ох, Алексей Львович, я скучала...

Оторвавшись от её груди, я заглянул в её полузакрытые глаза и сказал: — Я тоже, Таечка, я тоже, — и опустился перед ней на колени, впиваясь ртом в её лоно. Девочку мою затрясло, шпильки заскользили по паркету, и я вцепился в её бёдра, чтобы она не упала. — А-ле-ксей Льво-ович... — шепчет она, закусывая палец. Я активнее заработал языком на её клиторе, и она завыла, зажимая зубами указательный палец. Я ускорился, ожидая её оргазма, и вот наконец её бёдра под моими пальцами затряслись, а сама она продолжила шептать: — Да, Боже, Алексей Львович, как же хорошо...

Когда её немного отпустило, я встал перед ней во весь рост, посмотрел в её полузакрытые глаза и погладил её лицо. — Таечка, милая, а теперь самое время заткнуть тебе рот по-настоящему... — я мягко, но настойчиво надавил ей на плечи, и она встала на колени передо мной, расстёгивая мне брюки. — Да, моя хорошая, вот так, продолжай, — я потрепал её по волосам, пока она доставала мой член. Он уже, конечно, стоял, и Тая не стала нежничать, а взяла его в рот целиком, размазывая слюну по всей длине.

Я зажмурился, чувствуя, как её язык скользит по набухшей плоти, а пальцы сжимаются у основания. Время будто остановилось, и лишь тихие всхлипы Таи нарушали тишину кабинета. Я провёл ладонью по её затылку, направляя, и она послушно углубила захват, почти касаясь горлом. — Таечка, хватит, — хрипло выдохнул я, когда почувствовал, что близко. Она подняла на меня глаза — влажные, с расширенными зрачками, — и я понял: она не остановится, пока не доведёт меня до края. Я вцепился в её причёску, когда она ускорилась, и с тихим стоном кончил ей в рот, не выпуская её волос. Она проглотила, не отстраняясь, и лишь потом вытерла губы тыльной стороной ладони. На миг в её глазах мелькнулась озорная искорка, но она быстро собралась и посмотрела на меня с той же деловой невозмутимостью, словно мы только что обсудили отчёт. — Алексей Львович, у Вас остался час сорок, — она встала, поправила юбку, но блузку не застегнула, оставив грудь открытой. — Предлагаю перейти к более серьёзным мероприятиям. Вы уже поняли, что я подготовилась.

Я усмехнулся, подошёл к ней, взял за талию и развернул спиной к столу, наклонив её вперёд. Кляп лежал рядом; я взял его и, развернув Таю спиной к себе, застегнул на её затылке. — Наклонись к столу, милая. Она легла на столешницу грудью, а я завёл её руки за спину, сводя их вместе. Взял кожаные наручники и застегнул на её запястьях. Снова наклонился к её попке, задирая юбку, поцеловал обе ягодицы по очереди и опустился ниже, к лону, снова. Поцеловал её клитор и провёл языком от него к анусу, заткнутому пробкой. Она замычала в кляп, а я продолжил эти нехитрые манипуляции. Насладившись её вкусом сполна, я встал и приставил свой член к её киске. — Милая, ты всё ещё пьёшь таблетки? — Угум, — закивала она. — Тогда я начну. И я вошёл в неё, сжимая её бёдра до синяков, на всю длину, до самых яиц. Я помню, как она говорила, что любит пожестче, и не собирался её жалеть сегодня, тем более я действительно соскучился. Анальная пробка в её попке сквозь тонкую перегородку давила сверху на мой член, создавая дополнительную тесноту; каждое движение отдавалось сопротивлением в противоходе, выбивая стоны из моей малышки сквозь кляп. Я ускорился ещё сильнее, схватил её за волосы и потянул на себя. Прижал к своей груди, обхватил за сиськи, сжимая соски, и зашептал ей на ушко: — Таечка, я мечтал о продолжении с нашего прилёта в Москву. Как же ты прекрасна, Таечка, как же хороша. Одна моя рука опустилась к её клитору и начала теребить его. — Кончай, моя милая, кончай, моя хорошая...

Тая зажмурилась, из её глаз потекли слезы. Я прикусил ей мочку уха и её снова затрясло в оргазмическом спазме. Следом, спустя десяток фрикций, глубоко в неё кончил и я.

***

Спустя десять минут, я раздел Таю полностью, оставив на ней только чулки и разделся сам. Расположив её на диване, животом вниз и снова застегнув на ней наручники, я начал играть с анальной пробкой в её анусе, дергая её туда-сюда. Одновременно я покрывал свой член лубрикантом, готовя его к проникновению. Тая лежала на животе с закрытыми глазами и тихонько стонала в кляп.

Я смачно сглотнул, глядя на её изгибы, и тихонько хмыкнул: «Ну что, Таюшка, держись крепче». Пробка выскользнула с сочным звуком, и я, не давая ей опомниться, пристроился сзади. Она дёрнулась, но наручники сделали своё дело — только тихий стон в кляп. Я вошёл медленно, смакуя каждый сантиметр, и она выгнулась, как кошка, которую гладят против шерсти.

Дальше пошла наша «симфония»: я задавал ритм, а Тая отвечала дрожью. Я поддёрнул её бёдра повыше, и она застонала громче, будто просила ещё. Я не торопился — играл с ней, как с любимой гитарой: то быстрый перебор, то глубокий медленный аккорд. Чулки натянулись, лямки врезались в кожу, но это только добавляло перца.

Она начала двигаться навстречу, и я улыбнулся.

— Какая ты активная сегодня, малышка. — прошептал я, оставляя синяки на её бедрах.

Позже я схватил её за волосы, чуть потянул — и её шея выгнулась дугой. Она мычала, но но в стонах слышался восторг. Каждый толчок — как выстрел в тире, точно в цель. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, и это заводило сильнее любого афродизиака.

Через пару минут я понял, что уже на грани. Замедлился, но не остановился — хотел, чтобы она запомнила этот миг. Тая задышала чаще, она явно тоже близко. Я наклонился и шепнул ей на ухо — Сейчас...— и она взорвалась волной, а я следом, оставляя всё внутри. Мы лежали, тяжело дыша, и я, улыбаясь, стянул с неё кляп

— Ну что, героиня, устала?

Она тяжело дышала, не поднимаясь, а я снимал с неё наручники, и наклонившись, целовал её спину — от лопаток и ниже.

Тая перевернулась на спину, и я увидел, как её глаза блестят — не то от слёз, не то от смеха. Она потянулась, хрустнув пальцами, и выдала:

— Совсем нет, Алексей Львович. — серьезным тоном заявила она, но в её глазах я видел смешинку — Рабочий день в самом разгаре. Помогите мне одеться, нам через — она взглянула на часы — 30 минут ехать в офис «Невис», а мне еще накраситься надо.

Она встала, потянулась всем телом, выгибаясь дугой и я в очередной раз ей залюбовался.

Прихватил её за талию, прижал к себе и поцеловал в засос. Тая положила руки мне на шею и ответила на поцелуй.

Я отпустил её, и она, покачиваясь, направилась к разбросанной одежде. Я смотрел, как она натягивает юбку, снова надевает блузку, застегивая её на все пуговицы и на мгновение забыл, куда мы торопимся.

— Невис, значит, — проговорил я, подходя к ней и помогая застегнуть последний крючок на чулках. — У них совещание по слиянию. Будет трудно, но уверен, у тебя все готово.

Тая обернулась, уже с помадой на губах, и подмигнула: — Конечно, я бы не пришла к Вам, если бы не подготовила все заранее. И, Алексей Львович, у Вас был отличный разогрев перед этим боем.

Я усмехнулся, натягивая рубашку. Она уже стояла у зеркала, причёсываясь, и её отражение ловило мой взгляд. Я подошёл сзади и провёл ладонью по её талии — она не отстранилась, лишь чуть подалась назад.

— Тридцать минут, — напомнил я, глядя на часы. — Успеешь?

— Алексей Львович, все рассчитано, я не только успею, я еще Вас ждать буду. Вы, например, до сих пор полуголый — усмехнулась она, глядя на меня через зеркало.

Я уже натягивал брюки, и улыбался. Уверен, мы еще ни раз повторим такие перерывы «для поддержания здоровья».

— Тороплюсь, как могу, Таечка.

Ладно, собери документы, а я пока приведу себя с порядок. Через 30 м нут буду как штык.

— Слушаюсь и повинуюсь — проворковала помощница и выскользнула из кабинета, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Я натянул пиджак и провёл рукой по волосам, глядя на своё отражение. Тая права — разогрев был отличный, но впереди действительно сложный бой. Я собрал бумаги со стола, положил их в папку и направился к двери, чувствуя лёгкую усталость в мышцах, но при этом ясную голову.

В коридоре она уже стояла, поправляя манжету на блузке, и подняла на меня взгляд. В нём не было ни тени смущения, только деловая собранность.

— Документы в машине, кофе в термосе, маршрут построен, — отчеканила она, протягивая ключи. — Всё готово.

Я взял ключи, коснувшись её пальцев, и усмехнулся: — Спасибо, Тая, ты как всегда безупречна — Она улыбнулась уголками губ, и мы вышли из офиса, оставляя за спиной наш импровизированный «перерыв».

В машине она снова стала той строгой и собранной помощницей, каковой была для всех остальных. Только мы двое знали, кто прячется за этой непробиваемой броней. Мы ехали молча, и я поймал себя на мысли, что жду окончания совещания, чтобы снова остаться с ней наедине.