Зал для брифинга был по сути обычной комнатой с проектором и столом. Никаких тебе изысканных кресел полукругом, никаких трибун с черным огромным монитором, как в фильмах. Просто стул. Кулер с водой в углу. Проектор, показывающий синий экран поиска сигнала, и стены серые, без окон, как во всем этом подземелье.

Ася аккуратно села на кресло. Оно заскрипело дорогой кожей — мягко, солидно, так скрипят только вещи, которые стоят как крыло самолета.

"Охуенное кресло, — подумала Ася, чувствуя, как спина расслабляется, как ягодицы утопают в идеально подобранной жесткости. — Мой пердак прям расслабился".

Она обмякла, позволив себе на секунду выдохнуть. Надеюсь, скоро этот фарс кончится. Сейчас придет командир этого цирка. Она скажет, что Ася мягко говоря не подходит, и на этом все закончится. Она вернется в свою квартиру, закажет пиццу, включит телик и будет дрочить Хулио под звуки новостей. Нормальный вечер. Нормальная жизнь.

Тревис сидел напротив, сложив руки на столе, и смотрел на нее с каменным выражением лица. Будто читал мысли.

Дверь распахнулась.

Вошедшая была девушкой. Лет двадцати пяти, не больше. Длинные темные волосы, открывали высокий лоб и аккуратные уши. Она была очень спортивной — это чувствовалось сразу, с первого взгляда. Не просто подкачанной, а той, кто живет в зале, кто знает, что такое масса набор и сушка. Одета в аналог водолазки, как у Аси, только чернее — такой глубокий черный, который не отражает свет, а впитывает его.

Тело у нее было впечатляющим. Плечи — широкие, развернутые, с отчетливыми дельтами, которые выпирали под тканью. Трапеции плавно переходили в шею, создавая ту самую атлетичную линию, за которой стоят годы приседаний и жимов. Бицепсы угадывались даже в расслабленном состоянии — два твердых валика, обтянутых тканью. Предплечья — сухие, с проступающими венами.

Груди были весьма солидных размеров. Не как у Аси — эти две огромные планеты, притягивающие взгляды, — но очень недурственный объем. Четвёртый-пятый размеры, но форма идеальная, круглая, налитая. Скорее всего, силикон, но работа дорогая, незаметная. Ася уважала хорошую пластику. Девушка явно вкладывалась в себя.

Талия узкая, пресс плоский, бедра округлые. Ноги длинные, с рельефными квадрицепсами, которые выдавали любовь к приседаниям. Икры — тугие, как теннисные мячи. В целом — атлетичная, собранная, сильная. Но Ася, глядя на нее, чувствовала себя тяжеловозом рядом с породистой кобылой. Ее собственные плечи были шире, руки толще, груди больше, татуировки — агрессивнее. Она была другой лигой. Высшей.

Девушка вошла, торжественно оглядела комнату, и ее взгляд упал на Тревиса. Она улыбнулась — быстро, радостно, будто увидела старого друга, с которым не спала, но очень хотела. Потом перевела взгляд на Асю. И улыбка погасла, как будто кто-то выключил свет.

— Кто вы? — спросила она холодно.

Тревис невозмутимо ответил:

— Это твоя коллега. Агент под прикрытием. Ты, может, слышала о ней. Оушен. Агент Оушен.

Девушка дернулась, будто ее ударили током. Глаза расширились, челюсть сжалась. Но она взяла себя в руки, быстро, профессионально.

— Да, конечно, наслышана, — сказала она, и в голосе зазвенели стальные нотки. — Но я думала, что это брифинг для операции, которая идет.

— Все верно, — ответил Тревис. — Вот мы и пришли.

— Я думала, это будет мое задание, — девушка повысила голос. В нем слышалась обида, разочарование, что-то еще, чего Ася не могла разобрать.

Тревис растерянно пожал плечами.

— Мне это место сообщил штаб. Мы еще опоздали. — Он посмотрел на Асю, которая просто расслабилась и плыла по течению событий. — Агенту Оушен стало нехорошо, и мы зашли в медблок.

Девушка злобно зыркнула на плечи Аси — эти огромные дельты, которые просто выпирали над столом, на бицепсы, что даже в расслабленном состоянии были толще ее ноги. На груди, которые лежали на столе, потому что иначе не помещались.

— Понятно, — процедила она. — Я агент Долли Кейн. Это должно было быть мое первое задание.

Она протянула ладонь. Маникюр был минимальным, очень аккуратным, очень дорогим — ногти короткие, покрытые прозрачным лаком, без единого заусенца. Но ладони выглядели так, будто могут открыть консервную банку. Мозоли на подушечках пальцев, твердая кожа на костяшках — руки человека, который много работает с железом.

Ася не знала, как принято. Махнула в ответ.

— У меня руки после медблока все еще мокрые, — сказала она. — Будем знакомы. Оушен. Без фамилии. Мне ее не сказали.

Долли внезапно рассмеялась. Громко, искренне, почти истерично. Захихикала, прикрывая рот ладонью. Тревис хмыкнул, но ничего не сказал.

Внезапно Долли резко наклонилась к Асе, и ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Аси. Глаза сузились, голос стал низким, угрожающим.

— Я знаю, кто ты такая, Оушен, — сказала она. — И поверь мне, я очень много тренировалась, чтобы занять твое место, когда оно освободится.

Ася растерянно ответила, чувствуя, как слова вылетают сами собой:

— А оно тебе вообще надо?

Она подумала: тебе еще до моего уровня расти и расти. Ты девочка вообще видела нас со стороны?

Долли растерялась. Ее лицо на секунду стало пустым, будто она готовилась к любому ответу — к агрессии, к угрозам, к презрению — но только не к этому. Глаза ее расширились, губы приоткрылись. В них была смесь эмоций: удивление, растерянность, что-то еще, чего Ася не могла определить.

Раздался голос. Он шел из динамиков проектора, но звучал так, будто человек стоял в этой же комнате. Синтезированный, с легкой металлической ноткой, но живой — дыхание, паузы, интонации. Голос, который умеет приказывать.

— Агенты. С вами говорит Командор.

— День добрый, Командор, — хором ответили Долли и Тревис.

Ася растерянно хлопала своими губищами, как рыба, выброшенная на берег. Ее раздвоенный язык мелькнул между губами и спрятался обратно.

— Я понимаю, у вас вопросы, — продолжил голос. — У вас, агент Кейн. И у вас... — пауза, — агент Оушен.

Ася поняла: мило побеседовать с главным и вместо ударной ебли попросить отпустить ее не выйдет. Такого не будет.

Синий экран проектора зажегся помехами, потом сменился фотографией.

— Вам знаком этот человек?

Долли растерянно смотрела на джентльмена. Ему было за сорок пять, очень стройный и подтянутый, с коротко стриженными волосами. Дорогой костюм, сшитый по фигуре — ни одной складки, ни одного залома. Он был богат. Это чувствовалось в том, как он стоял, как держал голову, как смотрел в камеру.

— Я... я кажется его видела, — промямлила Долли. — Это какой-то актер?

Тут Асю осенило. Это ведь тот магнат из телепередачи утром. С именем, как у порноактера.

— Это Филипп Константин, — сказала Ася. — Глава корпорации «Гига Чад».

— «Гига Тех», — поправил голос. — Да, это он. И согласно нашим данным, он работает над заказом врагов Империи. Наших врагов.

Ася увидела, как Тревис дернулся — едва заметно, только плечо дрогнуло. Сдержался. А Долли, наоборот, стала надуваться ненавистью к абстрактным врагам. Щеки покраснели, кулаки сжались, и она вся напоминала хищника, который почуял добычу.

Мысль в голове Аси мелькнула быстро: «Недотрах плюс промытые мозги. Идеально. Надеюсь, мне не скажут пожертвовать собой».

Холодок пробежал по спине. Она подумала об агенте Оушен. Может, она так и сделала. Пожертвовала собой в какой-то момент. И теперь им нужна Ася, чтобы...

Голос из динамиков вырвал ее из прогнозов будущего.

— Оушен, вы слушаете меня?

Долли злобно хихикнула.

— Простите... сэр? — сказала Ася, чувствуя, как ее лицо заливается краской. — Нет, я потеряла нить на врагах Империи.

Голос промолчал. Но все могли поклясться, что он тяжело вздохнул.

— Глава «Гига Тех» создал под заказ очень опасный летальный вирус, — продолжил Командор. — Мы должны выяснить, что к чему, и выкрасть образец. Этим займетесь вы и Долли. Долли будет вашим ассистентом на задании. И, возможно, сможет вам помочь, если что-то пойдет не так.

«А должно?» — подумала Ася с осознанием, что она влезла из-за своей любви к ебле в такой пиздец, что можно писать завещание.

— И как нам это сделать, сэр? — сыграла дуру Ася.

Фото сменилось. На экране появилась женщина абсолютной элегантности.

У нее было точеное тело. Не мускулистое, как у Аси, и не атлетичное, как у Долли, а какое-то текучее, совершенное. Легкий набор мускулов угадывался под кожей — ни капли жира, ни одной лишней складки. Татуировки покрывали ее тело — не агрессивные оккультные символы, как у Аси, а изящные узоры из цветов и лиан, обвивающих руки, плечи, ребра. Короткая стрижка открывала длинную шею и аккуратные уши с бриллиантовыми серьгами.

Груди были огромными. Такими огромными, что могли составить конкуренцию Асе и Долли вместе взятым. Две тяжелые орбитальные сферы, которые притягивали взгляд и не отпускали. Силикон высшей пробы, работа лучших хирургов Империи. И при этом они смотрелись естественно — как будто природа взяла и решила: «А давайте сделаем женщину, у которой будет все».

— Вы знаете, кто это? — спросил голос.

Долли выпалила, будто готовилась к этому вопросу:

— Аурелия Вект. Главная светская львица Империи.

Ах да, подумала Ася. Это она. Я не узнала — не из-за солнечных очков на пол-лица и голого тела, прикрытого элегантным шарфом. Это правда она. Богатейшая аристократка, что добровольно пришла в порнографию и эскорт. Стала номер один, потом ушла на пике. И вот, уже постаревшая, но запредельно сексуальная.

Она организовала вечеринки, о которых говорили все медиа Империи. Оргии на яхтах. Лучшие мужчины и женщины мечтали попасть туда. Оргазмы, семя лилось рекой. Ася всегда хотела побывать на такой тусовке, но туда нужно было, чтобы тебя пригласил кто-то из своих. Говорили, правда, очень нехорошие вещи про мадам Вект. Ася была не дура и понимала, что там, где такие деньги, есть и много проблем. Но все это были слухи.

— Вы пойдете на ее вечеринку, — сказал Командор. — Там будет Филипп Константин. Он ее любовник.

— Теперь его очередь, — хмыкнула Ася.

Все странно посмотрели на нее, но ничего не сказали.

Экран проектора зажегся снова. На этот раз без помех — четкая, почти болезненно резкая картинка. Комната, в которой снимали, была огромной: высокие потолки, лепнина, тяжелые портьеры из бордового бархата, закрывающие окна. Свет приглушенный, теплый, исходящий откуда-то снизу, — канделябры на полу, на низких столиках. Воздух, казалось, был густым, насыщенным, пропитанным потом и чем-то еще, что не передать через экран, но Ася чувствовала нутром.

В центре кадра стояла она.

Аурелия Вект.

Ася видела ее на фотографиях, видела в новостях, видела в интервью, где она, томно улыбаясь, рассказывала о благотворительных фондах и светских раутах. Но такой она ее не видела никогда.

Аурелия была абсолютно голой. Ее тело было совершенством, каким-то текучим, плавным, созданным не для силы, а для наслаждения. Ни капли жира, ни одной лишней складки. Татуировки —— обвивали ее руки, плечи, ребра, спускались к бедрам, терялись в ложбинках между мышцами.

Но главное, что приковывало взгляд, были ее груди.

Они были огромными. Они лежали на грудной клетке, тяжелые, налитые, с идеально круглой формой. Соски были широкими, крупными, как у кормящей женщины — темно-розовые, набухшие, с маленькими жемчужинами в проколах. Даже на экране было видно, как они пульсируют, живут своей жизнью.

— У нас есть небольшая запись, — произнес синтезированный голос Командора, — которую добыл наш информатор. Я показываю это, чтобы вы понимали, что примерно там происходит.

Ася подала вперед. Ее груди — тоже огромные, но другие — легли на стол, и она не заметила. Взгляд был прикован к экрану.

На запись вошли мужчины. Трое.

Все — как на подбор: высокие, широкоплечие, с рельефными мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Тела у них были сухими, жилистыми, с проступающими венами — такие бывают у людей, которые не просто тренируются, а живут в зале. Бицепсы вздувались шарами, пресс был вырезан с хирургической точностью, грудь — мощными плитами. Они были красивы той агрессивной, животной красотой, от которой у Аси внутри все переворачивалось. Клитор дернулся, и она сжала бедра.

Аурелия опустилась на колени.

Движения у нее были плавными, текучими, как у большой кошки, которая знает, что все в этой комнате — ее добыча. Она взяла в руки члены двоих мужчин — длинные, толстые, пульсирующие, с набухшими венами. Ее пальцы, унизанные кольцами, обхватили стволы, сжали, начали двигаться — медленно, ритмично, с таким знанием дела, что у Аси перехватило дыхание. Одновременно она наклонилась к третьему — взяла его член в рот.

Ее губы — пухлые, налитые, идеальной формы — сомкнулись вокруг головки. Она сосала медленно, смакуя, и ее огромные груди при этом колыхались, соски терлись о бедра мужчин. Она дрочила двоим, отсасывая третьему, и делала это с такой легкостью, будто всю жизнь только этим и занималась. А может, так и было.

Мужчины дергались. Их лица были искажены экстазом — глаза закатились, рты приоткрыты, из груди вырывались хриплые стоны. На их членах вздулись вены — Ася видела это своим наметанным глазом профессионала. Они были на пределе. Еще немного — и они кончат.

Но Аурелия остановилась.

Она встала с колен — медленно, плавно, будто поднималась со дна океана. И в этот момент из ее грудей потекло молоко.

Белые струи ударили из сосков, заливая живот, бедра, пол. Молоко было густым, жирным, оно стекало по ее телу, собиралось в ложбинках, капало на ковер. Аурелия провела по груди рукой, собирая молоко на пальцы, и облизала их.

— Можете начинать пить, мои мальчики, — сказала она, и голос ее был низким, грудным, вибрирующим.

Мужчины бросились к ней.

Они были огромными — каждый весил под центнер, мышцы перекатывались под кожей, — но они ползали перед ней на коленях, как щенки. Двое схватились за правую грудь, начали сосать жадно, толкаясь, мешая друг другу. Третий припал к левой. Их лица утопали в ее плоти, руки сжимали груди, пальцы впивались в силикон.

Аурелия откинула голову, закрыла глаза. Ее губы приоткрылись, и из горла вырвался тихий, тягучий стон. Она поглаживала мужчин по волосам, и ее пальцы, унизанные кольцами, скользили по их затылкам, по шеям, по плечам.

— Да, мальчики, — прошептала она. — Да. Маму нужно подоить.

Мужчины сосали. Их члены — Ася видела — стали еще толще. Вены вздулись до предела, головки набухли, стали багровыми. Они были на грани — каждый из них. Но они не кончали. Они сосали, и от этого их возбуждение росло, росло, росло, переходя в какую-то нечеловеческую, болезненную степень.

Аурелия легла на кровать. Мужчины последовали за ней, не отрываясь от грудей. Они лежали на ней, прижавшись, и сосали — трое взрослых мужиков, накачанных, сильных, которые могли бы разорвать ее в клочья, но вместо этого пили молоко из ее грудей, как младенцы.

Ее тело начало подрагивать. Мелкая дрожь пробежала по животу, по бедрам, по рукам. Она выгнулась, и мужчины замычали, прижимаясь к ней сильнее.

— Да, — прошептала она. — Да, мальчики. Еще.

Оргазм накрыл ее.

Ася видела это — как тело Аурелии выгнулось дугой, как ее глаза закатились, как губы раскрылись в беззвучном крике. Мышцы ее живота свело, кубики пресса выступили, и из грудей хлынуло молоко — сильнее, гуще, заливая лица мужчин, их грудь, кровать. Она кончала долго, тягуче, и с каждым спазмом ее тело содрогалось, а мужчины продолжали сосать, не отпуская.

И в тот же момент они кончили все трое.

Одновременно.

Из членов ударили струи семени — густого, белого, обильного, как будто они воздерживались месяц. Сперма залила живот Аурелии, ее груди, ее лицо. Один из мужчин кончил ей в волосы, другой — на живот, третий попал прямо на лицо, заливая глаза, губы, щеки.

Аурелия лежала, раскинувшись, вся мокрая — от молока, от пота, от семени. Она провела рукой по лицу, собрала пальцами сперму и отправила в рот. Облизала пальцы, потом провела по груди, собирая молоко и семя, и растерла все по телу — по животу, по бедрам, по рукам.

— Ох, мальчики, — сказала она, и голос ее был томным, удовлетворенным, почти сонным. — Это было отлично. Вернемся к гостям.

Она повернула голову.

И посмотрела прямо в камеру.

Ее глаза — зеленые, с золотыми крапинками, — смотрели с экрана, как у хищника, который заметил добычу. Она щурилась, и Ася видела, как в ее взгляде просыпается что-то холодное, расчетливое.

— Она заметила камеру, — прошептала Долли. Голос ее дрожал.

— Какая концентрация, — сказала Ася, не отрывая взгляда от экрана. — После такого ударного оргазма любой человек просто отключится.

Но мадам Вект не отключалась. Наоборот — она стала еще собраннее. Тело ее на экране росло, приближалось, пока Аурелия шла к камере. И вот ее лицо заполнило весь экран, а потом — груди. Огромные, тяжелые, с сосками, которые были видны в мельчайших деталях — широкие, крупные, с жемчужинами в проколах.

— Как у кормящей, — продолжила шептать Долли.

Изображение пропало. Экран погас.

Голос из динамиков произнес:

— Вот что нам известно по существу. Немного, как вы видите.

Ася сидела, чувствуя, как ее клитор пульсирует в такт сердцу, как джинсы становятся влажными, как руки дрожат.

— Немного, — повторила она. — Да уж. Немного.

— По прибытии вам дадут дальнейшие указания. На этом все. Оушен, Тревис передаст вам детали. На связи.

Голос отключился. Экран погас.

Все как-то растерянно стали подниматься. Внезапно Долли подошла к Асе. В ее глазах горел холодный, бешеный огонь. Она со всей силы схватила Асю за сосок и резко крутанула металлическую штангу пирсинга.

Смесь боли и удовольствия ударила через тело Аси. Она зашипела, дернулась, но Долли держала крепко. Ее пальцы были сильными, как тиски.

— Слушай меня, Оушен, — прошипела Долли, крутя штангу так, что Ася испугалась, что ей оторвут сосок. — Это должно было быть мое задание. И я не потерплю, чтобы такая матерая давалка, как ты, отняла его у меня.

Она наклонилась еще ближе.

— Будешь мешаться под ногами — я не пощажу тебя.

Пальцы резко ослабли. Ася упала обратно на стул, тяжело дыша, чувствуя, как сосок пульсирует, как боль сменяется приятным теплом. Металлическая штанга была мокрой от ее пота.

Тревис смотрел на это со смесью удивления и понимания. Удивлен он был не тому, что это случилось, а тому, что его не постеснялись.

— Как скажешь, Кейн, — выдохнула Ася, поправляя водолазку. — Когда тебя будут ебать в жопу огромным хуем, я не вмешаюсь в твою спецоперацию.

Долли нервно хихикнула, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Ася аккуратно встала. Боль в соске сменилась приятным, тянущим ощущением. Она потерла его через ткань, чувствуя, как металлическая штанга двигается под пальцами.

— Тревис, — сказала она. — Что это за хуйня?

Она смотрела на него, ожидая ответов.

Полковник спецвойск вздохнул. Форма сидела на нем идеально, но Ася заметила, что он чуть расслабил плечи — первый раз за весь день.

— Агент Кейн должна была идти одна, — сказал он. — Так и должно было быть, если бы агент Оушен выполнила задание на вечеринке мадам Вект. Но она пропала до вечеринки. А там ждут... ее. То есть тебя.

— После этой вечеринки я смогу уйти отсюда? — спросила Ася.

Тревис кивнул.

— Да. После того, как Долли проникнет в компанию Константина, наш договор окончен. Сможешь вернуться к себе домой и жить, как жила до этой встречи.

— Мне, кстати, пиздец как нравилось жить, как я жила, — ответила Ася, потирая сосок. Водолазка натянулась на груди, и импланты колыхнулись. — Сейчас я, кажется, буду конкурировать с безумной заряженной дурой за звание лучшей медовой ловушки в Империи.

Тревис хмыкнул.

— Мне кажется, у тебя получится.

Ася посмотрела на него. Потом поняла, что он так ее и не выебал, а утро началось с этой мысли. Желание накатило горячей волной, клитор дернулся, сжался.

Она встала, подошла к нему вплотную. Тревис напрягся, но не шелохнулся. Его серые глаза смотрели на нее спокойно, но Ася видела, как пульсирует жилка на его шее.

— Ась, — сказал он тихо. — Не сейчас. Побереги энергию на вечер.

Ася облизнула губы раздвоенным языком. Он задвигался независимо, два розовых лепестка, танцующих в воздухе.

— Отсосу так, что когда кончишь — яйца лопнут, — вульгарно пошутила она.

Тревис слегка покраснел. Совсем чуть-чуть, на секунду. Но не изменился.

— Пошли, — сказал он, отступая на шаг. — Приоденем тебя. И можно выдвигаться на вечеринку.

Ася улыбнулась.

— Лучшую вечеринку в моей жизни.