Уроки сестры

Как всегда, днём, сразу после обеда, в дверь позвонили. Я знала, кто это, ещё до того, как залаяла соседская такса. Антон и Сергей, однокурсники моей старшей сестры, являлись к нам уже почти ритуалу. Я слышала из кухни их приглушённые голоса, короткий смех Яны, а затем звук закрывающейся двери её комнаты. И в тот же миг для меня начиналась пытка. Сладкая, истязающая, от которой у меня пересыхало во рту и начинали дрожать колени.

Моя сестра Яна была старше меня на четыре года. Она училась в том же медицинском институте, куда я с таким трудом поступила в этом году. Янка была всем тем, чем не была я: воплощением раскрепощённости, настоящей оторвой, как говорили наши общие знакомые. Она носила короткие юбки с той естественностью, с какой другие носят джинсы, смеялась громко и заразительно, а в её глазах всегда горел какой-то хулиганский огонёк.

Я же... я не знаю, в кого пошла. Наверное, в нашу дальнюю, скромную родственницу из провинции, о которой мама иногда рассказывала шёпотом. Моя застенчивость давно переросла в какую-то абсурдную, всепоглощающую манию. В свои неполные девятнадцать я была почти девственницей. Почти — потому что был только я и мёд, но это не считается. Пока мои бывшие школьные подруги вовсю менялись парнями, обсуждая «технику» и сравнивая «размеры», я даже ни разу не целовалась по-настоящему. Не по-детски, чмок в щёчку, а по-взрослому, со вкусом, с языком, с тем самым головокружением, о котором пишут в романах.

Мужское внимание вводило меня в ступор. Любой оценивающий взгляд — в транспорте, в институтской библиотеке, в коридоре — заставлял меня сжиматься в комок, краснеть до корней волос и лихорадочно искать путь к отступлению. Мне казалось, что все видят мою тайну, мою неуверенность. Хотя стесняться, если рассудить здраво, мне было нечего. Высокая, с тонкой талией и пышной, тяжёлой грудью, которую не скрывал никакой мешковатый свитер, я обладала фигурой, которой многие могли бы позавидовать. Ноги у меня тоже были ничего — стройные, длинные. Но я упорно прятала всё это: безразмерные балахоны, волосы, собранные в тугой, болезненно стянутый хвост, и лицо, спрятанное за дурацкими очками с нулевыми диоптриями — просто чтобы казаться незаметнее.

Настоящая я существовала лишь в своей комнате, наедине с большим трюмо. Заперев дверь, я позволяла себе ту, другую Юлю. Я раздевалась догола, распускала густые каштановые волосы, падавшие тяжёлыми волнами на плечи, снимала очки и подолгу, заворожённо, рассматривала своё отражение. Молодое, подтянутое тело с гладкой, упругой кожей. Высокая грудь с крупными, всегда напряжёнными сосками, окружёнными широкой тугой ареолой. Плавный изгиб бёдер, переходящий в стройные ноги. Аккуратный, чуть выпуклый лобок с тёмными, блестящими волосами... Всё в этом отражении казалось мне почти совершенным, созданным для того, чтобы его ласкали. И я ласкала. Научившись за долгие годы одиночества снимать пальцами накопившееся напряжение, я доводила себя до быстрых, но таких пустых оргазмов. Этого было катастрофически мало. Интернет приоткрыл передо мной дверь в мир настоящей страсти: залипательные фото, любительские ролики, откровенные рассказы. В душе я сгорала от желания познать это наяву. Но стоило мне столкнуться с реальным мужским взглядом — и вся моя смелость испарялась, оставляя лишь липкий, животный страх.

Я знала, что моя сестра отрывается на полную катушку. То с Антоном, то с Сергеем, а в последнее время, судя по доносившимся звукам, и с обоими сразу. Родители допоздна пропадали на работе, оставляя нас вдвоём в трёхкомнатной квартире. И я оставалась один на один со своим безумным любопытством. Я прекрасно понимала, что происходит за дверью её комнаты, и, не в силах совладать с собой, подкрадывалась к ней, как вор, и подслушивала.

Сначала это были просто стоны. Томные, тягучие, низкие. Потом добавились приглушённые возгласы, влажные, ритмичные шлепки тел и скрип пружин. Эти звуки проникали в меня, как электрические разряды. Сердце начинало колотиться где-то в горле, между ног мгновенно становилось влажно и горячо. Я сползала по стене на корточки, зажмурившись, запускала руку под резинку трусиков и лихорадочно ласкала свою распухшую, набухшую плоть, представляя себя на месте сестры. Оргазм накрывал быстро, почти грубо, но вместо облегчения оставлял после себя лишь жгучий стыд и новую, ещё более острую волну желания.

А когда Яна стала запираться сразу с обоими парнями, моё воображение и тело просто взорвались. У двери мне уже перестало хватать одного раза. Я доводила себя до исступления снова и снова, дрожа всем телом, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не застонать в голос и не выдать себя.

Как-то раз, улучив момент, когда сестры не было дома, я не удержалась и пробралась в её комнату. Меня трясло от страха быть застигнутой, но желание окунуться в атмосферу её разврата было сильнее. Комната пахла её духами и ещё чем-то терпким, чужим — мужским. На прикроватной тумбочке, на видном месте, стояла большая красная картонная коробка без крышки. Сердце ухнуло вниз. Я заглянула внутрь и ахнула. Коробка была доверху заполнена сокровищами из секс-шопа. Фаллоимитаторы всех цветов и размеров, аккуратные наручники с мягким мехом, тюбики со смазкой, пачки презервативов... Осторожно, дрожащей рукой, я взяла один из них — большой, чёрный, с прожилками. Он был тяжёлым, обманчиво тёплым и упругим, с мрачным, почти живым атласным блеском. Мурашки табуном пробежали по коже. Желание обладать такой же игрушкой, попробовать то, что было только на экране, стало невыносимым, жгучим, как лихорадка. Я лихорадочно перебрала содержимое и на самом дне, под ворохом смазок, нашла несколько запечатанных упаковок. Сердце колотилось где-то в ушах, когда я, зажав одну из них в кулаке, выскользнула из комнаты.

Вечером, лёжа в постели и трясясь от страха и предвкушения, я вскрыла упаковку. Фаллоимитатор оказался нежнее, чем я думала. Розовый, почти пастельный, тёплый и податливый, с изящным изгибом и крупной, чётко выраженной головкой. Я вставила крошечные батарейки и нажала кнопку. Лёгкая, глухая вибрация побежала по ладони, отозвавшись сладким эхом где-то внизу живота. Я заворожённо провела дрожащим кончиком по лобку, и тело выгнулось от неожиданного, острого наслаждения. Головка легко скользнула внутрь, раздвигая влажные складки, и наткнулась на упругую преграду. Заводясь всё сильнее, подстёгиваемая картинками в голове, я стала двигать рукой, нажимая сильнее. Ощущения были в сто раз ярче, чем от пальцев — глубже, полнее, реальнее. Забывшись в блаженстве, я, не рассчитав сил, вогнала игрушку резко и глубоко. В тот же миг, на пике мощнейшего, сокрушительного оргазма, я почувствовала острую, режущую боль. В ужасе я выдернула вибратор. На розовом силиконе, в тусклом свете ночника, я увидела ярко-алые капли. Моя кровь. С этого момента я стала «почти не девственницей», как я горько про себя пошутила.

Теперь мои ритуалы у двери сестры обрели логическое завершение. Наслушавшись стонов и шлепков, я бежала к себе, где меня ждал мой «розовый дружок», дарящий временное, такое жадное и такое одинокое облегчение.

                                                                                          ***

В тот день, выждав положенные полчаса, я на цыпочках подкралась к Яниной двери. Звуки за ней были громче обычного — перемежающиеся стоны, хлюпающие, сочные шлепки, сдавленные, хриплые смешки. И тут я заметила нечто необычное: дверь была приоткрыта. Всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы полоска тёплого света упала в тёмный коридор. Видимо, в пылу страсти Яна просто не дожала замок до конца.

Сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я замерла, прислушиваясь к себе. Уйти? Но ноги словно приросли к полу. Осторожно, боясь даже дышать, я надавила на дверь ладонью. Петли не скрипнули. Щель стала шире, и я увидела всё.

Картина, открывшаяся мне, лишила дара речи.

На кровати, спиной ко мне, раскинувшись, лежал Антон. Его мускулистое тело блестело от пота. На нём, лицом к нему, восседала Яна, ритмично покачивая бёдрами. А на её спине, упираясь коленями в матрас, двигался Сергей. Три обнажённых, совершенных тела слились в едином, слаженном, животном ритме. Я отчетливо видела, как два мужских члена — один толстый, тёмный, с набухшими венами, другой чуть тоньше, светлее, но такой же твёрдый — поочерёдно погружались в плоть моей сестры. Один входил во влагалище, которое я видела лишь краем глаза, другой растягивал тугое анальное колечко. Это был тот самый легендарный «сэндвич», который я видела только на картинках в Интернете. «Вот это даёт!» — пронеслось в голове, смешивая в себе дикое восхищение и животный ужас.

Я рванула в свою комнату, но застывшее изображение жгло сетчатку, как раскалённое тавро. Возбуждение било током, заставляя дрожать каждую мышцу. Я захлопнула дверь, дрожащими руками сбросила юбку и трусики. Те были уже мокрыми насквозь. Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь до конца, и лихорадочно нашарила под подушкой вибратор. Через пятнадцать секунд глухих, задушенных стонов я уже билась в конвульсиях первого, острого, как лезвие, оргазма. Но этого было мало. Мне было мало. Вспоминая увиденное, я повела головкой игрушки ниже, туда, куда входил Сергей. Головка, обильно смазанная моими собственными соками, упёрлась в тугую, незнакомую дырочку. Стало страшно до одури, но и чертовски любопышно. Я надавила. Головка туго, со жжением, но вошла на пару сантиметров, посылая в мозг новые, неведомые импульсы, пугающие и манящие одновременно. От неожиданности и лёгкой боли я отдёрнула руку и вернула фаллос в привычную, уже горящую и жаждущую влагалищную щель. Через пару минут я взорвалась снова, впиваясь зубами в подушку, чтобы не закричать.

Вечером, когда все разошлись, Яна за ужином смотрела на меня как-то слишком пристально, словно изучала. А позже, когда она без стука вошла в мою комнату и закрыла за собой дверь, меня обдало ледяной волной страха.

— Юля, — начала она строго, без предисловий: — ты уже взрослая девушка, а не знаешь, что подглядывать за другими — это нехорошо?

Словно плотину прорвало. Я разрыдалась. Слёзы хлынули потоком, и сквозь всхлипывания, заикаясь и захлёбываясь, я выложила ей всё. Всё, что копилось годами: о своей патологической застенчивости, о страхе перед мужчинами, о бесконечных подслушиваниях у двери, о нестерпимом желании и... о краже фаллоимитатора. Я ждала гнева, презрения, насмешки. Но Яна слушала молча, не перебивая. А когда я замолчала, обессилев, она подошла и просто, по-человечески, обняла меня.

— Господи, Юлька, — прошептала она, гладя меня по голове: — Бедная моя, глупая дурочка. А я-то думала, ты просто такая правильная, тихоня... Я и не догадывалась, что там у тебя в голове творится. Это срочно надо исправлять.

Перед тем как она ушла к себе, я, всё ещё всхлипывая, протянула ей злополучный розовый силикон.

— Прости меня... Я украла...

Яна усмехнулась, взяла вибратор, покрутила в руках и, к моему изумлению, вернула обратно.

— Ладно, прощаю. Считай это подарком от старшей сестры. Носи на здоровье, — улыбнулась она, и в её глазах мелькнула странная искорка, какая-то тайная мысль, которую я тогда не смогла разгадать.

                                                                                          ***

— Юля, привет! — на следующий день после учёбы Яна заглянула ко мне в комнату, сияя загадочной улыбкой: — У меня снова Антон с Серёжей будут. Сегодня — особенный день. Если хочешь — дверь будет приоткрыта. Можешь посмотреть всё по-настоящему. Настоящее живое шоу. Только чур — подожди минут пятнадцать, чтобы мы разогрелись.

Ровно через четверть часа я, замирая от смеси страха и предвкушения, прильнула к знакомой щели. В комнате царил полумрак, горели только свечи, и играла тягучая, чувственная музыка. Яна была уже в центре событий. Антон лежал на кровати, широко раскинув ноги, а Яна, стоя перед ним на коленях, с жадностью, с какой голодный набрасывается на еду, брала в рот его крупный, до отказа напряжённый член. Её щёки втягивались, язык любовно обвивал толстый ствол, ярко накрашенные губы смыкались у самого основания, почти касаясь мошонки. А сзади неё, упершись прямыми ногами в пол и широко расставив свои, стоял Сергей. Он мощно, ритмично вбивался в неё сзади, его ладони до побелевших костяшек впивались в округлые, подрагивающие при каждом толчке ягодицы.

Моя рука, помимо воли, скользнула под юбку. Пальцы легко нашли распухший, налитый желанием, скользкий бугорок. Я смотрела, не в силах оторваться, и вдруг заметила, что Яна, поймав мой взгляд в зеркале напротив, едва заметно мне подмигнула. А затем, словно для меня одной, с преувеличенным, театральным сладострастием, медленно и глубоко заглотнула член Антона до самых яичек, задержалась на пару секунд и так же медленно выпустила, блестящий от слюны. От этого зрелища меня скрутило в стремительном, почти болезненном оргазме. Я обмякла, прижавшись лбом к прохладному косяку, но продолжала жадно наблюдать.

Парни менялись местами, и я не могла оторвать глаз от их тел. Антон — высокий, атлетичный, с властными чертами лица и тёмными, глубокими глазами. Сергей — стройный, почти хрупкий на первый взгляд, но с неожиданно сильными мышцами, красивым, почти девичьим лицом и длинными, пушистыми ресницами, которые так не вязались с его мужской силой. И их члены... Живые, пульсирующие, с блестящими капельками смазки на багровых головках. Мне вдруг до зуда в пальцах, до судороги внизу живота захотелось ощутить их вес, их жар, их твёрдую, бархатистую плоть.

Яна села сверху на Сергея, медленно принимая его в себя, и в ту же секунду потянулась губами к члену Антона, который подошёл к ней вплотную. А потом... Потом я увидела, как Антон тянется к тумбочке и берёт тюбик со смазкой. Он щедро выдавил прозрачную, блестящую струю себе на член и на то место, где тело сестры соединялось с телом Сергея. Без лишних слов он встал на колени сзади неё, раздвинул ягодицы, направил свой толстый ствол и мощным, уверенным, плавным движением вошёл в неё до упора. Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Теперь в Яне работали сразу два поршня, двигаясь в разном, контрастном ритме. Она откинула голову назад, прикусила губу и издала протяжный, низкий, хриплый стон, от которого у меня по спине побежали мурашки, а внизу живота сладко заныло. Я кончила снова, даже не прикасаясь к себе, просто от вида и звуков, чувствуя, как тёплая влага заливает мои пальцы и внутреннюю поверхность бедра.

Вскоре ритм Антона сбился. Он сдавленно, по-звериному рыкнул, замер на мгновение и резко выпрямился, вытаскивая из попки сестры свой побелевший у основания, ещё пульсирующий член. И почти сразу же из него, толчками, выплеснулась густая, белая струя, щедро забрызгав Янину поясницу, ягодицы и простыни. Яна, не теряя темпа и не обращая внимания на теплоту на своей коже, легко соскользнула с Сергея и, опустившись перед ним на колени, снова взяла в рот его влажный, напряжённый член. Всего несколько энергичных, глубоких движений головой — и его тело выгнулось дугой, затряслось в судорогах финала. Я видела, как напряглись её щёки, сглатывая. Тонкая струйка спермы, не поместившаяся во рту, вытекла из уголка её губ и медленно потекла по подбородку.

Шоу было окончено. Я, шатаясь, добралась до своей комнаты и, даже не раздеваясь, вцепилась в вибратор, закатив ещё один, самый яростный, самый отчаянный, одинокий оргазм, до скрежета зубов представляя на своём теле не свои пальцы, а их руки, их горячие рты, их живые члены и эти обжигающие, солёные потоки.

                                                                                 ***

На следующий день Яна пришла ко мне с ещё более таинственным и торжественным видом, чем обычно.

— Ну как, впечатлилась вчера? — спросила она, присаживаясь на край моей кровати. Я молча кивнула, всё ещё под властью вчерашних образов. — Хочешь, я тебя кое-чему подучу? Настоящим урокам, не как в институте.

Говорить я не могла — в горле пересохло. Я лишь часто закивала, чувствуя, как сердце уходит в пятки от страха и бешеного нетерпения. Вчерашнее зрелище перевернуло во мне всё. Я хотела этого. Хотела стать такой же, как она. Хотела познать то, что видела.

— Тогда прими душ, приведи себя в порядок и через полчаса приходи ко мне.

В её комнате царил приглушённый, интимный полумрак. Горели всё те же свечи, играла та же тягучая музыка. Яна в алом шелковом кимоно, небрежно запахнутом, сидела на краю кровати, скрестив ноги. Напротив неё стоял стул, а на нём, на бархатной подушечке, как музейный экспонат, лежал большой чёрный вибратор — точная копия того, который я когда-то украдкой трогала в её коробке.

— Садись, — она указала мне на стул: — И покажи мне, как ты это делаешь, когда остаёшься одна.

Голос её был мягким, но в нём чувствовалась сталь, не терпящая возражений.

Меня обдало жаркой волной стыда. Я застыла на месте, не в силах сдвинуться.

— Не стесняйся, Юль. Я буду делать то же самое. Мы сделаем это вместе, — сказала Яна и, не спеша, развязала пояс кимоно. Полы скользнули в стороны, открывая её смугловатое, совершенное тело. Под ним действительно ничего не было. Она взяла свой вибратор, включила его, и низкое жужжание наполнило комнату. Раздвинув ноги, она поднесла жужжащую головку к своей промежности — смуглой, уже влажно поблёскивающей в свете свечей щели. Она медленно водила им по набухшим губам, слегка нажимала, дразня клитор, и по её лицу разливалось выражение такой томной, безмятежной, сладострастной неги, что моя решимость рухнула.

Я сдалась. Дрожащими руками я подняла юбку, стянула трусики и включила свою игрушку. Первые прикосновения вибратора к собственной, чувствительной плоти под пристальным, изучающим взглядом сестры были настоящей пыткой. Стыд жег щёки. Но постепенно, с каждым движением, с каждой нарастающей волной удовольствия, стыд отступал. Я сбросила с себя всю одежду, оставшись такой же голой, как и она. Сидя напротив Яны, я погрузила вибратор в себя, глядя ей прямо в глаза. Мы дышали в унисон, наши тихие стоны сливались в один с музыкой и жужжанием игрушек.

И в этот самый интимный, самый уязвимый момент дверь скрипнула и отворилась. В комнату, не таясь, вошли голые Антон и Сергей. Я вскрикнула, дёрнулась, пытаясь прикрыться руками, но Яна лишь спокойно, даже властно махнула рукой:

— Тихо, Юля. Всё нормально. Они здесь, чтобы помочь тебе. Это тоже часть урока.

Как я поняла позже, гораздо позже, всё это было тщательно спланированной режиссурой Яны. И вчерашнее шоу для одной зрительницы, и сегодняшний «урок». Она продумала всё до мелочей.

Антон, не говоря ни слова, подошёл к кровати, на которой сидела Яна. Она, даже не вынимая из себя вибратор, ловко перехватила его член рукой и, глядя на меня неотрывно, как опытный педагог на ученицу, медленно, с расстановкой, облизнула выпуклую головку, затем широко открыла рот и взяла её целиком, заглатывая всё глубже и глубже. Она показывала мне технику, искусство фелляции, а я, заворожённая, как кролик удавом, следила за каждым движением её губ, языка, за ритмом её головы.

Вдруг я почувствовала на своих обнажённых плечах тёплые, чуть шершавые ладони. Это Сергей подошёл сзади. Он нежно, успокаивающе поглаживал мои плечи, шею, спускался ниже, к лопаткам. И, о чудо, его прикосновения не пугали, а напротив, разжигали во мне пожар. Вибратор внутри работал на средней мощности, не давая упасть накалу страсти. А потом к моей щеке прикоснулось что-то горячее, упругое и влажное. Я повернула голову и уткнулась носом в его напряжённый, готовый к бою член. На срезе головки блестела прозрачная, тягучая капелька. Почти безотчётно, подчиняясь древнему инстинкту, я высунула язык и слизала её. Солоноватый, чуть горьковатый, невероятно возбуждающий вкус. Затем мои губы сами разомкнулись, и он, не надавливая, без малейшего усилия, легко и естественно вошёл в мой рот.

Ощущение было ошеломляющим. Горячая, живая, пульсирующая плоть заполнила мой рот. Я взялась за него рукой у основания, ощущая, как бьётся жилка, и, краем глаза сверяясь с Яной, начала робко повторять её движения: лизать головку, водить языком по стволу, касаться нежной кожи яичек, снова брать в рот. Вибратор во мне жужжал не переставая, доводя чувствительность до предела. Яна тем временем ловко усадила Антона на кровать, прислонив спиной к изголовью, и грациозно, как кошка, опустилась на него сверху, лицом ко мне. Я видела, как её лоно с влажным звуком поглощает его член, как напрягаются мышцы её ягодиц, как она двигается, то замедляясь, то ускоряясь, в унисон с моими неуклюжими, но такими отчаянными попытками доставить удовольствие Сергею.

Затем Сергей мягко, но решительно высвободил свой член из моего рта, подхватил меня под мышки, приподнял и, сделав пару шагов, усадил на стул. Сам он опустился на него сверху, широко раздвинув мои ноги своими коленями. Я почувствовала, как его твёрдый, раскалённый стержень упирается мне в промежность, скользит по мокрым складкам. Он чуть приподнял меня за бёдра, поймал ритм... и вошёл. Медленно, неумолимо, преодолевая остатки моего девственного сопротивления, раздвигая, заполняя меня собой целиком, до самого предела.

Острая, сладкая, невероятная боль, вспышкой взорвавшаяся внизу живота, тут же сменилась ощущением космической полноты, единения, нестерпимого, обжигающего жара изнутри. Это был он. Не силикон, не пальцы, не фантазия. Настоящий живой мужчина. Внутри меня. Я стала женщиной. Я застонала громко, не стесняясь, запрокинув голову, вцепившись ногтями ему в плечи, и почувствовала, как меня накрывает цунами первого в моей жизни *настоящего* оргазма. Он был в тысячу раз мощнее, глубже, сокрушительнее всех моих одиноких пиков. Волна за волной трясла моё тело, заставляя выгибаться дугой и бессвязно мычать, пока Сергей, крепко придерживая меня за талию, плавно и глубоко двигался во мне.

Не успела я прийти в себя, отдышаться, как Яна уже подхватила меня, обессилевшую, под руки и подвела к кровати, где лежал Антон с торчащим, крупным, влажным членом, готовым к новой атаке. Сестра усадила меня на него сверху, и я снова ахнула от ощущения заполненности — но уже другой, более тугой, растягивающей, заставляющей шире раскрыться. Антон не стал ждать, он сразу взял инициативу в свои руки. Его сильные ладони сомкнулись на моих бёдрах, и он мощно, сильно задвигал моим телом вверх-вниз, насаживая на себя снова и снова. Одновременно его большие, горячие ладони мяли мою грудь, сжимали, щипали затвердевшие соски, и я снова понеслась ввысь, к новому пику.

И в этот момент я ощутила прохладное прикосновение смазки на своей задней дырочке и тут же — упругое давление другого члена. Сергей. Паника мелькнула и погасла, задавленная животным азартом, бешеным любопытством и всепоглощающим доверием к тому, что происходит. Я видела, как это было у Яны. Я хотела попробовать это сама. Сергей надавил сильнее, и его член, обильно смазанный, туго, с ощутимым, но не болезненным сопротивлением, вошёл в мою девственную анальную дырочку. На миг перехватило дыхание от распирающего давления, необычности, а потом... потом пришла новая, неведомая волна наслаждения, запретного, острого, удивительного. Они двигались во мне в противофазу — один входил, другой выходил, создавая внутри меня настоящий ураган ощущений. Два живых члена, два разных ритма, два источника жара, слившиеся в один дикий, неистовый вихрь страсти. Я кричала, уже не сдерживаясь, не стесняясь, чувствуя, как очередной, сокрушительный, всепоглощающий оргазм выкручивает меня наизнанку, лишая остатков разума.

На самом пике, когда я уже захлёбывалась в волнах наслаждения, Антон резко вытащил из меня свой член, залитый нашими общими соками. Он приподнял моё лицо за подбородок и направил пульсирующую головку прямо к моим раскрытым в крике губам. Я послушно, почти благодарно открыла рот, и он, сдавленно, по-звериному охнув, начал изливаться мне прямо в горло. Тёплая, густая, солоноватая, чуть горьковатая жидкость хлынула мощным потоком, заполняя рот. Я пыталась глотать, но спермы было так много, что она не помещалась, стекала по моим губам, по подбородку, капала на грудь. Я ловила её языком, чувствуя при этом ни с чем несравнимое, пьянящее ощущение абсолютной власти и полной, радостной покорности одновременно.

Когда всё стихло, и последние содрогания оргазма отпустили моё тело, я обессиленно откинулась на подушки и сквозь пелену пота и спермы увидела три пары глаз, смотрящих на меня с одобрением, нежностью и весёлым торжеством. Лицо Яны, склонившейся надо мной, тоже было в сперме — видимо, Сергей финишировал на неё. Мы были похожи на двух диких, прекрасных вакханок после буйного празднества.

— Ну что, Юлька? Понравился первый урок? — спросила она, облизывая солёные губы и довольно жмурясь.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый, довольный смех. Я обвела взглядом их троих: мою прекрасную, развратную сестру, сильного Антона и нежного Сергея. И выдохнула осипшим, но удивительно уверенным голосом:

— Ещё как!

— На сегодня, пожалуй, хватит, — Яна провела ладонью по моему влажному лбу, убирая прилипшие волосы: — Ты должна отдохнуть. Но учти, — в её глазах блеснул озорной огонёк, — завтра продолжим. У нас впереди много уроков.

                                                                                   ***

Утром я проснулась другим человеком. Я чувствовала это каждой клеточкой своего ноющего, сладко уставшего тела. Внутри всё перевернулось, и внешность просто обязана была соответствовать этому перевороту. Я надела самую короткую обтягивающую юбку, какую только смогла найти, блузку с глубоким вырезом, открывающую ложбинку на груди, чулки с ажурной резинкой и забытые в шкафу туфли на высоком каблуке, доставшиеся ещё от какого-то школьного праздника. Я тщательно, может, впервые в жизни по-настоящему тщательно, накрасилась, распустила по плечам густые блестящие волосы и с гордым, почти театральным жестом бросила свои дурацкие очки в дальний ящик стола.

В институте меня не узнавали. Я ловила на себе мужские взгляды — уже не пугливо-оценивающие, а открыто горячие, восхищённые, наглые. И они больше не пугали меня. Они согревали, льстили, тешили моё новое, проснувшееся «я». Я больше не сжималась в комок, а напротив, расправляла плечи, позволяя им себя рассматривать, и отвечала лёгкой, чуть насмешливой, но многообещающей улыбкой.

Пусть встают в очередь. У меня пока есть двое самых лучших, самых замечательных «репетиторов» на свете — Антон и Сергей. А там... там будет видно. Моя новая, настоящая жизнь только начиналась...

2024

Александр Пронин