Ночь пахла бензином, мокрым асфальтом и чужими духами. Юрий опустил стекло на пару сантиметров, впустил в салон холодный воздух и снова глянул в зеркало заднего вида. Сзади было шумно. Четыре женщины, четыре голоса, четыре облака сладкого алкогольного пара. Он работал в премиум-тарифе уже шестой год и давно научился не вслушиваться в то, что говорят пассажиры. Но в эту поездку не вслушиваться не получалось.

— А я ей говорю: Света, ну какая разница, кто подписал акт? Главное, что подписали! — высокая блондинка лет тридцати пяти взмахнула рукой, едва не задев плечо подруги.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась вторая, пониже, с короткой стрижкой. — Ты ещё вспомни, как мы этот отчёт считали до четырёх утра.

— Девочки, а давайте ещё по одной? — предложила третья, самая громкая. Казалось, что ей уже хватит, но этот очевидный факт замечали почему-то не все, а только водитель.

Юрий усмехнулся уголком рта. Ему сорок пять, он давно не считал чужие разговоры глупыми. Люди расслабляются как умеют. Бухгалтерия, квартальный отчёт, ресторан, четыре бокала вина — и вот они уже не сотрудницы, а просто четыре женщины, которым хорошо. Он не осуждал. Он вообще редко кого осуждал. Это, пожалуй, и делало его обаятельным — спокойная уверенность человека, который знает, куда едет, и не дёргается по пустякам.

Заказ взял у ресторана в начале второго ночи. Адреса были разбросаны по всему городу: одна жила в спальном районе, вторая — в новостройках у парка, третья — в центре, а четвёртая — где-то на восточной окраине, в частном секторе. Юрий прикинул маршрут, когда они только сели, и понял, что накатает прилично. Ну и пусть. Ночь длинная, а счётчик капает.

Первой он высадил блондинку. Второй — коротко стриженную. Та долго искала ключи, стоя у двери, потом обернулась и крикнула:

— Асель, ты не спи там!

Юрий впервые услышал это имя. Он перевёл взгляд на заднее сиденье. В углу, привалившись виском к стеклу, спала девушка. Совсем молоденькая. Тёмные волосы рассыпались по плечу, ресницы лежали на щеках двумя чёткими полукругами. Она была худенькая, миниатюрная — казалось, занимает в салоне меньше места, чем её сумка. Тонкие ключицы, узкие запястья, аккуратная грудь, едва угадывающаяся под свободной блузкой. Но при этом — рельефная, подтянутая, как человек, который следит за телом. Юрий отметил это машинально, как отмечал всё, что попадало в поле зрения. Просто деталь. Просто пассажирка.

Третья женщина, самая громкая и видимо самая пьяная, вышла в центре. Она что-то сказала оставшейся девушке, но та все также крепко спала.

— Довезёте её до дома, хорошо? Она у нас тихая. Адрес в телефоне.

— Довезу, — кивнул Юрий. Как-будто без этой фразы могло быть иначе? 

Дверь хлопнула. В салоне стало тихо. Только дыхание спящей девушки и шорох шин по мокрой дороге.

Он ехал на восток. Город редел: многоэтажки сменились пятиэтажками, пятиэтажки — частными домами. Фонари попадались всё реже. Навигатор вёл его по улицам, которые Юрий знал плохо. Наконец женский голос из динамика произнёс: «Вы прибыли».

Юрий остановил машину у невысокого кирпичного дома с тёмными окнами. Обернулся.

— Приехали.

Девушка не пошевелилась. Он повторил громче:

— Девушка. Приехали.

Она вздрогнула, открыла глаза, несколько секунд смотрела перед собой, не понимая, где находится. Потом выпрямилась, провела ладонью по лицу.

— Ой. Извините. Я уснула.

— Бывает.

Она полезла в сумку, долго копалась, потом вытащила телефон. Нажала на кнопку. Экран остался чёрным. Нажала ещё раз. Ничего.

— Чёрт, — тихо сказала она. — Телефон сел.

Юрий молчал. Он уже понял, к чему идёт дело.

— А у вас... — она запнулась. — А сколько с меня?

Он назвал сумму. Девушка замерла. В темноте салона было видно, как она сглотнула.

— У меня нет таких денег, — сказала она почти шёпотом. — Телефон сел, карты в нём. Наличных — только мелочь.

Юрий посмотрел на неё внимательнее. Асель - молоденькая, скорее всего казашка, с тёмными миндалевидными глазами и гладкой смуглой кожей. Даже сейчас, сонная, с припухшими веками, она была красива той особенной, хрупкой красотой, которая цепляет и вызывает желание обнять и защитить. Она сидела, сжав сумку на коленях, и смотрела на него растерянно и испуганно, как человек, который не привык оказываться в неловких ситуациях.

— Вы объехали полгорода, — сказал Юрий спокойно. — Я вас всех развозил по очереди. Сумма набежала за это время.

— Я понимаю. Я правда понимаю. — Она закусила губу. — Может, я завтра... Может, я вам переведу? С работы. Или с карты, когда телефон заряжу.

Юрий откинулся на спинку сиденья. Мотор работал вхолостую. Дворники лениво смахнули с лобового стекла мелкую морось. Он смотрел на неё и думал. Можно было развернуться и уехать. Потерять выручку, но сохранить вечер. Можно было ждать, пока она найдёт зарядку, — но это полчаса, а то и больше. Можно было поступить иначе.

— Ладно, — сказал он. — Не переживай. Что-нибудь придумаем.

Юрий посмотрел на её телефон, потом на неё. Она всё ещё сидела, вцепившись в сумку, как в спасательный круг, и в этом было что-то до смешного трогательное. Дождь барабанил по крыше, капли стекали по стеклу, размывая тёмный дом напротив.

— Слушай, — сказал он, — у меня в бардачке зарядка. Много не надо, чтобы он просто включился. Хватит и пяти минут.

Асель подняла на него глаза.

— Правда? А можно?

— Конечно. Пересаживайся вперёд.

Она замялась на секунду, потом открыла заднюю дверь, выскользнула под мелкий дождь и через мгновение уже садилась на переднее сиденье. От неё пахло чем-то сладковатым, духи, смешанные с ночной сыростью. Юрий открыл бардачок, достал провод, воткнул в прикуриватель.

— Держи.

Асель подключила телефон. Экран остался чёрным, но через несколько секунд по нему пробежала тонкая полоска зарядки.

— Ой, — выдохнула она. — Заработал.

— Ну вот. Подождём немного.

Она откинулась на спинку, посмотрела на него искоса. В темноте её глаза блестели.

— Знаете, — сказала она вдруг, и голос у неё был какой-то странный, полушутливый, — а так даже не интересно.

— Что не интересно?

— Ну… — она пожала плечами, улыбнулась уголком рта. — Я думала, вы сейчас приставать начнёте. Ну, потому что у меня денег нет, телефон разряжен. А вы, вон, зарядку даёте. Такой благородный. Даже немного лишнего.

Юрий смотрел на неё и до конца не понимал, шутка это или нет. Улыбка у неё была лёгкая, но в глазах, что-то ещё, как у человека, который бросил пробный камень и теперь ждёт, что будет.

Он решил проверить.

— Вообще у меня нет времени ждать пока телефон зарядится еще сколько - минуты три? — он спросил медленно, указывая на её выключенный телефон на зарядке. — Может быть как-то по другому тогда расплатиться предложишь?

В глазах Асель как-будто добавились игривые искорки, которые толкали её на какую-то дикость из-за праздника на котором только что была и игривого настроения.

— Ну да, ему заряжаться еще долго. Сама виновата, что разрядился, — сказала она. — И как же я могу с вами договориться?

— Можно придумать как-то иначе, — Юрий с интересом посмотрел на неё. — Тем более, ты в моём вкусе.

Он сказал это ровно, без улыбки, и увидел, как у неё приоткрылись губы. Удивилась. Но не отшатнулась, не отвела взгляд. Наоборот, в глазах что-то вспыхнуло, и Юрий готов был поклясться, что ей это было приятно. Она сама, кажется, не ожидала от себя такой реакции.

— В твоём вкусе? — переспросила она тихо. — На сколько?

— Если придвинешься чуть ближе, то сама сразу почувствуешь. Можешь уже приступать к оплате.

Он сказал это всё тем же спокойным тоном, каким говорил бы «поверни налево». Асель смотрела на него, и он видел, как в ней борются два человека: одна скромная девочка, которая никогда не попадала в такие ситуации, вторая, кто-то, кто хочет узнать, что будет дальше.

Судя по всему вторая победила.

Она неожиданно для самой себя наклонилась вбок, к его коленям. Юрий почувствовал, как её пальцы, тонкие, прохладные, легли на его ремень. Она расстегнула его неловко, дёргано, потом пуговицу, потом молнию. Он приподнял бёдра, помогая приспустить свои брюки. Асель замерла на секунду, глядя на его член, уже твёрдый, поднимающийся из-под ткани белья. Потом обхватила его ладонью, осторожно, как будто боялась сломать.

— Ммм... Да я и правда в твоём вкусе… — начала она и замолчала.

— А как может быть иначе, ты же такая...

— Какая? — девушка напрашивалась на комплимент с улыбкой.

— Ты красивая, Асель, даже когда спишь на заднем сиденье, а уж когда сидишь рядом - вообще с ума сводишь...

Она наклонилась ниже. Её губы коснулись головки, и Юрий выдохнул сквозь зубы. Асель обхватила её губами, втянула, и он почувствовал её язык, робкий, неуверенный.  Было очевидно, что она делала это совсем редко и от того такая её решительность была особенно ценной и Юрий готов был простить ей её неумелость. Она двигалась мелкими, дёргаными движениями, иногда задевая его зубами.

— Осторожнее, — сказал он негромко. — Одними губками. Вот так. И глубже.

Он положил ладонь ей на затылок, не надавливая, просто направляя. Асель послушно попыталась взять глубже, закашлялась, отстранилась, но сразу же снова вернулась. Её неумелость была очевидна, и именно это заводило его сильнее, чем любое мастерство. Девчонка явно не привыкла опускаться к паху мужчины в машине. Но она отчаянно старалась, и от этого старания в паху у Юрия разливался жар.

— Да, так, — сказал он. — Языком работай. Не спеши.

Асель заскользила губами по стволу, и постепенно её движения стали ровнее. Она нашла ритм, приноровилась, и теперь сосала уже не так рвано, глубже, с влажным чмоканьем, которое заполняло тёмный салон. Юрий откинулся на спинку, глядя на её склонённую голову, на тёмные волосы, рассыпавшиеся по его коленям. Одна её рука лежала на его бедре, вторая обхватывала основание члена.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

Она подняла на него глаза, не отрываясь от своего занятия, и в этом взгляде было что-то, от чего у него перехватило дыхание. Покорность. Любопытство. Возбуждение.

Юрий почувствовал, как поднимается волна, быстро, неотвратимо. Он сжал её затылок чуть крепче.

— Не останавливайся.

Асель ускорилась. Её голова двигалась ритмично, губы сжимались плотнее, и Юрий уже не сдерживался. Он кончил ей прямо в рот, резко, с глухим стоном, вдавив её голову вниз. Она вздрогнула, попыталась отстраниться, но он держал, пока последняя судорога не прошла.

Потом отпустил.

Асель откинулась назад, закашлялась, прижала ладонь ко рту. Пара капель сорвалась с её губ и упала на платье, белые пятнышки на светлой ткани. Она смотрела на него расширенными глазами, с какой-то теплотой, как смотрит котенок которого только что погладили и он чувствует, что его приручили.

— Проглотила? — спросил Юрий.

Она кивнула, не убирая ладони от губ и продолжая стирать его последние капли.

— Молодец.

Он поправил одежду, застегнулся. Асель сидела рядом, тяжело дыша, и смотрела в лобовое стекло. Дождь всё так же моросил, стекая по стеклу тонкими дорожками.

— Телефон, — сказала она вдруг хрипло. — Уже, наверное, включился.

Она взяла телефон, нажала кнопку. Экран загорелся, тускло, но загорелся.

— Включился, — сказала она с улыбкой. — Теперь и правда могу оплатить.

— Так уже вроде как и не надо, — усмехнулся Юрий.

Асель посмотрела на него, и в её взгляде было что-то новое, растерянность, смешанная с облегчением, и ещё что-то, чему она сама не могла подобрать названия.

— Я… — она облизнула губы. — Мне домой надо.

— Надо, — согласился Юрий.

Она посмотрела на дом. Окна были тёмные, но она знала, что это ничего не значит. Мать могла не спать. Могла сидеть на кухне, ждать её, и тогда, вопросы, вопросы, вопросы. Почему так поздно? Кто подвозил? Ты пила? С кем ты была?

— Боишься идти? — спросил Юрий.

— Немного, — призналась она. — Вдруг мама не спит. Она у меня… строгая. Замучает вопросами.

Юрий посмотрел на неё, потом на дом. Решение пришло само.

— Самое меньшее, что могу для тебя сделать это провести.

Асель удивлённо обернулась.

— Правда?

— Правда. Скажешь, что коллега подвёз. Увидит, что трезвый, надежный и сразу успокоится.

Она слабо улыбнулась.

— Ну… да. Наверное.

Они вышли из машины. Дождь почти прекратился, только морось висела в воздухе. Юрий обошёл машину, встал рядом с Асель, и они пошли к калитке.