Я всегда знал, что моя внешность — не про «мужественность». Невысокий, не широкоплечий — зато смазливый. Фигура у меня скорее девичья: узкая талия, тонкие запястья, длинные ноги, мягкие плечи, широкие бедра как у девочки. Лицо с пухлыми губами, длинными ресницами и гладкой кожей. Волосы я отрастил и обычно собирал в хвостик. Если надеть свободную толстовку, со спины меня легко было принять за девушку. Голос мягкий, не бас. Девушки на меня западали, и, если честно, я без проблем мог затащить любую в постель. Но в драку я не лезу. Я не боец. Я — тот, кого недооценивают. И иногда это спасает.

Мы с Машей работали в одном офисе. Она мне всегда нравилась. Не так, чтобы я страдал, но когда она проходила мимо, я ловил себя на том, что провожал её взглядом. А она встречалась с Андреем. Показывала мне его фотки. На фото был бугай под два метра, здоровый, накачанный, с простоватым лицом, десантник. Не то чтобы совсем дурак, но какой-то слишком простой. Кажется, из-за этого она с ним и рассталась. Пару дней назад. Я узнал об этом и решил: это мой шанс.

В столовой я подкатил. Сначала просто поздоровался, потом как-то само завязалось. Шутки, лёгкая болтовня. Она сказала, что от пиццы толстеет попа. Я уже готовился отшутиться, но она сама предложила салатик. Потом посмотрела на меня и вдруг сказала:

— Поехали ко мне. А то одной скучно. Андрей съехал.

Я обрадовался так, что чуть не выронил поднос.

— Тогда закажем суши? — спросила Маша.

— Давай. И заедем в магазин, возьмём закуски, — сказал я.

— Виски с колой? — улыбнулась она.

— Ты читаешь мысли.

По дороге мы зашли в бар. Взяли по коктейлю, потом ещё. Обсудили всех коллег, перемыли кости так, будто мы были не коллегами, а двумя подружками. После очередного коктейля разговор стал горячее. Я осмелел, положил руку ей на колено, потом выше, поглаживал её ногу и бедро. Она не убрала мою руку. В такси мы продолжили: я целовал её в шею, в губы, она отвечала. От неё пахло виски, духами и чем-то тёплым, домашним, и от этого запаха у меня кружилась голова.

Приехали мы с полными пакетами еды. Доставка ещё не пришла. Маша открыла дверь, и мы вошли в квартиру.

Я сразу потянулся к ней, обнял, попытался поцеловать. Она на секунду ответила, но потом мягко отстранилась.

— Погоди, — выдохнула она. — Неси пакеты на кухню. Разложи. Курьер ещё не приехал, потом продолжим.

Я нехотя отпустил её и пошёл на кухню. Пакеты шуршали, бутылки звенели. Я выкладывал закуски, слышал, как Маша ходит в комнате, открывает шкаф. Потом шаги стихли.

И тут дверь на кухню открылась.

— А вот и я, — сказала она.

Маша была блондинкой. Светлые волосы мягкими волнами падали на плечи, глаза казались чуть сонными, но в них прыгала искра. Грудь третьего размера красиво очерчивалась под тонким шёлком халатика. Узкая талия, широкие бёдра, длинные ноги — всё в ней было женственно и мягко, но фигура выглядела так, что взгляд не знал, за что зацепиться сначала. Халатик был короткий, нежный, цвета шампанского, завязан свободным узлом на поясе. Домашний, удобный, но на ней он сидел так, будто был создан для соблазна.

У меня мгновенно встал. Я шагнул к ней, притянул за талию и поцеловал — жадно, без предисловий. Маша на секунду замерла, потом ответила. Её руки легли мне на грудь, а одна скользнула ниже, на мгновение сжала меня через брюки. Я выдохнул ей в губы и сжал её попу. Она тихо ахнула и отстранилась, но без злости. Глаза у неё были тёмные, дыхание сбилось.

— Тише, — прошептала она. — Всё будет. Только потерпи.

— Обещаешь? — я едва узнал свой голос.

— Обещаю. Всё, что захочешь. Но сначала накроем стол, разложим пакеты. Не хочу, чтобы всё было на бегу.

Я кивнул, хотя внутри всё горело. Мы пошли на кухню. Я выкладывал сыр, колбасу, открывал виски. Маша резала хлеб, выставляла тарелки. Кухня была маленькая, и мы то и дело задевали друг друга. Я не упускал момента: когда она тянулась к шкафу, я прижимался сзади, тёрся членом о её бедро. Она чувствовала это, пару раз чуть подавалась назад, но потом шутливо стукнула меня полотенцем.

— Ты неисправим.

— А ты обещала, — напомнил я.

— Обещала. Но не здесь же, среди пакетов.

Я помог ей накрыть на стол. Маша сама перевела разговор на Андрея.

— Андрей, кстати, тоже любил виски, — сказала она, будто невзначай.

— Он правда такой здоровый? — спросил я.

— Два метра, — кивнула Маша. — И силы много. Только в голове пусто. Агрессивный, чуть что — вспыхивает. Мог из-за ерунды орать, вещи швырять. Однажды телефон об стену разбил, потому что я не ответила сразу.

— И как ты с ним столько продержалась?

— Думала, за каменной стеной. Оказалось, просто за стеной. Тупой и злой. Поэтому и выгнала. Пару дней назад. Сказала, чтобы духу его не было.

— Он может вернуться?

Маша на секунду замерла, потом пожала плечами.

— Вряд ли. Я ему ясно сказала. Замок, правда, не меняла, но... — Она не договорила и посмотрела на меня. — Давай не будем о нём. У нас есть виски, суши скоро привезут, и ты обещал не торопиться.

Я снова прижался к ней, уже не скрываясь. Она выдохнула, но мягко отстранилась.

— Сначала стол. Потом всё остальное.

Я взял бутылку колы, Маша достала лёд. Мы поставили тарелки, бокалы, закуски. Она поправила халатик, который то и дело распахивался, и посмотрела на меня с улыбкой.

— Ну вот. Почти готово.

Я смотрел на неё и чувствовал, что «почти» — самое мучительное слово на свете.

Мы сели за стол. Виски с колой, лёд позвякивал в бокалах, закуски разложены. Маша сидела напротив, полы халатика то и дело расходились, и она медленно, будто невзначай, их поправляла. Я выпил первый бокал, потом второй. Напряжение отпустило, но возбуждение никуда не делось. Наоборот, стало только сильнее. Я положил руку ей на колено, потом выше, поглаживал бедро. Она не убирала мою руку. Только смотрела на меня с той самой лёгкой улыбкой, от которой у меня сводило внизу живота.

— Ты весь вечер меня дразнишь, — сказал я наконец. — Я уже не могу.

— И что ты хочешь? — спросила она, отпивая из бокала.

— Хоть как-то разрядиться. Понимаешь, о чём я.

Она рассмеялась — мягко, гортанно.

— Понимаю. Ты сидишь тут, смотришь на меня, у тебя уже каменный, да?

Я кивнул. Она чуть подалась вперёд, и вырез халатика качнулся.

— И что бы ты сделал, если бы я сейчас встала и пошла в спальню? — спросила она шёпотом. — Если бы сняла халат? Медленно. Сначала пояс. Потом одно плечо. Потом второе. Ты бы смотрел?

— Смотрел, — выдавил я.

— И потом я бы подошла к кровати. Села сверху. Взяла бы твои руки и положила на свою грудь. Вот сюда. — Она провела пальцами по вырезу. — Ты бы почувствовал, какие они тяжёлые. А потом я бы наклонилась и поцеловала тебя. В шею. В губы. И ниже. Ты бы хотел?

— Да, — почти простонал я.

— А потом я бы спустилась ниже. Взяла бы тебя в рот. Медленно. Долго. Так, чтобы ты умолял.

— Маша...

— Что? — Она откинулась на спинку, снова играя в кошку. — Ты думаешь, я не хочу? Я хочу. Но курьер ещё не приехал. А я, если начну, не остановлюсь. Я очень страстная, Олег. Я не умею быстро.

— Тогда не надо быстро, — сказал я. — Давай вообще забудем про курьера.

— Нет. — Она покачала головой, но улыбка стала шире. — Сначала еда. Потом всё остальное. Потерпи. Я хочу, чтобы ты подождал. Когда курьер приедет и мы поедим, я тебе всё обещаю. Всё, что захочешь. Будет супер. Понял?

— Ты жестокая.

— Я честная. — Она посмотрела на меня, потом вздохнула, будто сдаваясь. — Ладно. Так и быть. По быстрому — только минет. Пойдём в спальню. Но только по быстрому, ясно? А когда курьер приедет, я тебе всё обещаю. Всё, что захочешь.

Я встал так резко, что чуть не опрокинул стул. Она взяла меня за руку и повела в спальню. Там было полутемно, только свет из коридора. Она усадила меня на край кровати, расстегнула ремень, потом пуговицу на брюках. Я приподнялся, помогая ей стянуть их вместе с бельём. Член стоял колом. Маша опустилась на колени.

Она начала медленно. Сначала провела языком по всей длине, снизу вверх, потом обвела головку, чуть надавливая. Я выдохнул и откинулся назад, опираясь на локти. Она взяла меня в рот — не глубоко, только головку, и начала посасывать, помогая рукой. Языком она делала что-то такое, от чего у меня подгибались пальцы на ногах. То быстрее, то медленнее. Иногда выпускала, проводила губами по стволу, снова брала. Вторая рука легла мне на бедро, ногти слегка царапали кожу. Я смотрел на неё — на светлые волосы, которые она убрала за ухо, на то, как ритмично двигается её голова.

— Маша... — выдохнул я. — Ещё немного...

Она не ответила, только взяла глубже. Я чувствовал, как всё внутри поднимается, как приближается край. Ещё чуть-чуть. Ещё.

И тут на кухне зазвонил телефон.

Маша замерла. Мгновение — и она выпустила меня, вытерла губы и встала.

— Прости, — быстро сказала она. — Это, наверное, курьер. Я должна ответить. Не уходи никуда.

— Маша, ты серьёзно? — Я смотрел на неё, тяжело дыша, с расстёгнутыми брюками и стоящим членом. — Прямо сейчас?

— Я быстро. Правда. — Она уже шла к двери, поправляя халатик. — Полежи. Никуда не убегай. Я вернусь, и мы продолжим. Обещаю. А когда курьер приедет — всё будет супер.

Она вышла. Я остался лежать на кровати, раскинув руки. Возбуждение никуда не делось, оно пульсировало, требовало продолжения. Я слышал, как на кухне Маша что-то говорит в трубку. Голос был приглушённый, но не злой. Я разбирал отдельные смешки и фразы вроде «да ну, серьёзно?» и «я тебе потом расскажу». На курьера это не походило. Скорее на подружку. Или на кого-то, с кем она делилась чем-то весёлым. Меня это почему-то задело — сильнее, чем должно было.

Я провёл рукой по животу, но не стал себя трогать. Хотел, чтобы она вернулась. Хотел, чтобы она увидела, как я её жду. Хотел, чтобы она снова опустилась на колени и довела до конца. Или, может, на этот раз не только на колени. Мысль крутилась в голове, не давая успокоиться, и я чувствовал каждый удар сердца где-то внизу живота.

Я полежал ещё немного. Потом решил встать. Всё равно ждать было невыносимо, вышел в коридор и спросил:

— Маша, где у тебя туалет?

— Налево по коридору, — крикнула она с кухни. — Дверь не запри, я тоже скоро зайду.

Я кивнул, хотя она не видела. В туалете было тесно и светло. Я умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало — волосы растрепались, хвостик сбился, губы припухли. Потом пописал, и это немного отпустило. Я взял влажную салфетку и тщательно вымыл член, смывая всё, что осталось после её губ. Головка была чувствительная, я поморщился, но всё равно думал только о том, как вернусь в спальню и что она сделает дальше. Может, она наконец снимет халатик.

И тут во входную дверь начали ломиться. Не звонить. Не стучать. Всем телом, так, что задребезжала входная дверь. Грубый мужской голос заорал:

— Маша! Открывай, сука! Я знаю, что ты дома!

Громовой удар во входную дверь заставил стены вздрогнуть. Я замер на кухне с бумажной салфеткой в руке. Сердце болезненно ухнуло куда-то вниз, а по спине мгновенно прошел липкий, покалывающий холодок. В коридоре послышались торопливые, шуршащие шаги, и через секунду ко мне влетела Маша. Ее глаза были огромными, полными паники, а легкий шелковый халатик — наспех запахнут на груди.

— Это Андрей, — задыхаясь, выдохнула она, хватая ртом воздух. — Приперся, ублюдок. Пьяный в хлам. Ломится так, что дверь снесет.

— Я... я сейчас оденусь и уйду, — пробормотал я, лихорадочно соображая, хотя мои брюки и рубашка остались в спальне.

— Не успеешь! — Маша больно вцепилась пальцами в мое запястье. — Придется его впустить. У него есть ключи от квартиры, он просто слишком пьян и никак не может попасть в замочную скважину. У нас от силы минуты три, Олег, не больше.

— Впустить?! Ты с ума сошла? — в панике воскликнул я, оглядываясь. — Я лучше в окно выскочу!

Я рванулся к кухонному окну, но Маша наотрез перегородила мне путь, уперевшись ладонями в мою грудь. Ее взгляд сделался жестким, оценивающим.

— Первый этаж, Олег! Куда ты прыгнешь? Во дворе светло, под окнами лавочки, соседи сразу тебя срисуют. А если Андрей караулит у подъезда? Он же тебя увидит, и все закончится кровавым избиением. Ты этого хочешь?

Перед глазами тут же всплыли фотографии из ее телефона. Двухметровый, квадратный бугай с плечами шире дверного проема, тяжелыми кулаками и тупым, агрессивным выражением лица. Бывший десантник. Меня крупно передернуло от глухого, животного страха.

— Он же меня просто убьет... — тихо, одними губами произнес я.

— Поэтому стой здесь и не смей высовываться, — скомандовала Маша, уже пятясь к выходу. — Сиди тихо. У меня есть одна безумная идея.

Она стремительно убежала в спальню. Из комнаты донесся грохот открываемых дверных створок, шорох вешалок и ее приглушенное чертыхание. Входная дверь снова содрогнулась от мощного пинка, под аккомпанемент пьяного рева:

— Маша, открывай, я никуда не уйду!

Меньше чем через минуту Маша вернулась, тяжело дыша. В руках она держала охапку разноцветной одежды: шелковое белье, тонкие капроновые чулки, мягкую трикотажную кофту и короткую юбку.

— Переодевайся, — выпалила она, силой впихивая этот ворох мне в руки. — Живее! С этой секунды ты — Лена. Моя близкая подружка, которая пришла в гости с ночевкой. Понял? Лена! И ради бога, забудь про свой бас, говори тише и тоньше.

Я растерянно смотрел на кружевные трусики и эластичные пояса, чувствуя, как земля буквально уходит из-под моих ног от абсурдности происходящего.

— Маша, ты серьезно?! Я не смогу.

— Абсолютно серьезно! Или ты хочешь встретить Андрея в одних боксерах? — Она жестко развернула меня к зеркалу в прихожей. — У нас почти не осталось времени. Одевайся, я пойду его отвлекать.

Маша на секунду замялась, вытащила из кармана халата небольшой тюбик и сунула мне:

— На, это плотный тональный BB-крем. Разотри по лицу, быстро! Чтобы скрыть даже намек на тень от бритья. И волосы распусти, живо!

Оставшись один, я лихорадочно выдавил прохладный крем на пальцы. Запахло чем-то приторно-женским, цветочно-пудровым. Дрожащими руками я начал втирать массу в щеки, лоб и подбородок, глядя на свое отражение. Затем сорвал с волос резинку, и длинные, шелковистые пряди послушно упали мне на плечи, обрамляя лицо.

Я внимательно всмотрелся в зеркало. Природа от рождения наделила меня женской, почти девичьей внешностью: мягкие, округлые черты лица, полное отсутствие жесткой щетины или выраженного кадыка. На теле не было ни единого волоска, а кожа отличалась гладкостью и тонкой талией. Если дополнить это правильной одеждой, обман мог сработать. Внутри вспыхнул сумасшедший азарт пополам со страхом: мы сможем обмануть этого пьяного монстра.

Паникуя и путаясь в непривычных тканях, я натянул кружевные женские трусики. Они были откровенно тесноваты, плотно обтянули бедра, но сели, надежно скрывая мое мужское достоинство под кружевом. Затем потянулся за чулками. Тонкий, телесный капрон с легким матовым блеском мягко обволок мои ноги до самой середины бедер. Я посмотрел вниз: ноги в чулках выглядели невероятно гладкими, стройными и сексуальными — абсолютно не отличить от женских.

Маша на секунду заглянула обратно, чтобы помочь мне застегнуть сзади крючки бюстгальтера, в который она вложила мягкие поролоновые вкладки. Ощущение сдавливания под грудью было диким, непривычным. Поверх я натянул мягкую кофточку с глубоким V-образным вырезом, которая доходила почти до бедер, а снизу застегнул короткую трикотажную юбку. Она плотно обтянула мои ягодицы, подчеркивая изгибы.

Я снова повернулся к зеркалу. Из отражения на меня смотрела симпатичная, хрупкая девушка с испуганными, блестящими глазами. Настоящая Лена.

— Лена, — еще раз строго напомнила Маша из коридора, когда замок входной двери наконец щелкнул под ее рукой. — Ты Лена, запомни это.

— Понял... — выдохнул я изменившимся, непривычно высоким от волнения голосом, делая шаг навстречу неизвестности.

Маша стремительно выскочила в коридор. За спиной пронзительно щёлкнул замок, и в ту же секунду внутрь квартиры тяжело, шумно ввалился Андрей, мгновенно заполняя собой всё скромное пространство прихожей.

— Ты чего так долго не открывала, сука? — прорычал он глухим, нетрезвым басом.

— Я в ванной была, под душем, — на ходу соврала Маша, стараясь говорить уверенно. — Ты опять пьяный в хлам. Зачем вообще пришёл посреди ночи?

— Соскучился, — его тяжёлые шаги оглушительно загремели по ламинату. — Ты тут одна?

— Нет, не одна. У меня в гостях Лена, моя подружка. Мы просто сидим, выпиваем и болтаем. Не вздумай устраивать свои дебильные сцены, Андрей.

Я замер, боясь даже дышать, и слушал, как этот огромный человек бесцеремонно ходит по квартире. Дверь в спальню с грохотом открылась, затем закрылась. Шаги неумолимо приближались к туалетной комнате, а Маша торопливо семенила следом за ним, пытаясь перехватить:

— Андрей, ну не надо туда ломиться! Там Лена, она приводит себя в порядок.

Входная дверь в туалет резко распахнулась. Я стоял у раковины, судорожно поправляя край мягкой кофточки. Андрей замер прямо в проёме, подавляя своими масштабами. Два метра чистого веса, квадратные плечи, налитое дурной кровью лицо и мутные, блуждающие глаза. От него мощной волной пахнуло дорогим парфюмом вперемешку с крепким алкоголем — тяжелая, душная смесь дорогой кожи, сандала и выдержанного виски. Этот запах мгновенно забил мне легкие. Он в упор уставился на меня, пытаясь сфокусировать взгляд.

— О... — тупо протянул он, оглядывая меня сверху вниз. — Привет.

— Привет, — тихо отозвался я и сам внутренне содрогнулся от того, каким мягким, испуганно-женственным и высоким получился мой собственный голос от сковавшего горло страха. — Я Лена.

Он медленно моргнул. Его мутный взор прошелся по моим ногам, обтянутым в тонкий капрон чулок, задержался на короткой юбке, а затем поднялся к лицу, на которое был нанесен тональный крем. Что-то в его затуманенной пьяной голове на долю секунды не сложилось, но алкоголь заблокировал аналитику, и он так и не понял, что именно кажется ему странным.

— А, ну да... — протянул он, криво ухмыляясь. — Подружка, значит.

Маша стояла прямо за его широкой спиной — смертельно бледная, но внутренне собранная, как натянутая струна.

— Мы на кухне сидели, Андрей, обсуждали наши женские штучки, — быстро вмешалась она, мягко подталкивая его в плечо. — Пойдём, я налью тебе чего-нибудь крепкого. Только пообещай, что не будешь буянить.

Андрей ещё раз тяжело, изучающе мазнул по мне взглядом, после чего грузно кивнул и позволил Маше увести себя. Я судорожно, со свистом выдохнул, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Пронесло. Животный страх на мгновение отступил — он действительно меня не узнал. Из коридора донеслись шаги, Маша гремела бокалами, а затем послышался глухой скрип стула — Андрей тяжело опустился на кухне.

Не успел я прийти в себя, как в туалет обратно скользнула Маша, плотно притворив за собой дверь и прижавшись к ней спиной. Ее округлившиеся глаза блестели в тусклом свете ламп.

— Он остался, — лихорадочно прошептала она, хватая ртом воздух. — Говорит, посидит с нами, выпьет.

— И что нам теперь делать? — точно так же, едва слышным шепотом спросил я, чувствуя, как начинают дрожать колени.

— Ничего. Теперь ты окончательно Лена. Мы просто выйдем, сядем за стол, будем пить и разговаривать. Понял меня?

Я медленно кивнул, бросив взгляд на зеркало. Напротив отражалась хрупкая девушка с растрепанными волосами и дикими, испуганными глазами заложницы. Я смотрел на нее и понимал, что еще никогда в жизни не был так близок к полному краху.

Маша стремительно достала из кармана халата пухлую косметичку. Я стоял перед ней, боясь даже пошевелиться, пока она подошла вплотную, уверенно взяла меня за подбородок и повернула мое лицо к яркому свету над раковиной. Her пальцы были прохладными и влажными.

— Глаза закрой, Леночка, — тихо приказала она.

Я послушно прикрыл веки, отключая зрение. Дальше я лишь осязал кожей ее прикосновения: она провела по векам чем-то мягким, затем скользнула тонкой кисточкой, очертила контур подводкой. Я физически чувствовал, как слой за слоем на мою кожу ложатся тени, тушь и румяна. В самом конце моих губ коснулась помада — влажная, чуть липкая, с приторным ягодным ароматом. Маша отступила на шаг, оценивая работу.

— Открывай.

Я распахнул глаза и уставился на стеклянную поверхность. Из зазеркалья на меня смотрела незнакомая, невероятно красивая молодая девушка. Черты лица стали мягкими, плавными, губы казались пухлыми и влажными от помады, а профессионально нанесенные тени сделали взгляд глубоким и манящим. Румяна идеально подчеркнули высокие скулы, скрывая любые мужские пропорции. Я сам себя не узнавал. Это была настоящая красавица.

— Это же... — у меня просто не нашлось слов от шока.

— Это ты, Лена, — мягко шепнула Маша, любуясь результатом. — Только теперь ты выглядишь именно так, как надо для общего спасения.

Я испуганно мотнул головой, отступая назад.

— Нет... Маша, я так не смогу. Это безумие. Я просто тихо уйду домой через балкон, пока он на кухне.

— Не уйдешь, — она шагнула ко мне и крепко, до боли сжала мою ладонь. Ее глаза гипнотизировали. — Послушай меня внимательно. Стоит тебе сейчас дернуться — и он тебя заметит. Он не должен заподозрить абсолютно ничего. Посиди с нами, Лена. Подыграй мне, потерпи немного. Он выпьет свою дозу, мы аккуратно отправим его спать или выставим за дверь, и тогда... тогда я продолжу с того самого места, где мы остановились. Обещаю тебе.

От ее вкрадчивого, обещающего шепота и тепла ее руки внутри меня мгновенно, с новой силой вспыхнуло дикое, порочное возбуждение. Сердце заколотилось чаще, разум начал затуманиваться, а мой член внизу снова стал стремительно наливаться тяжестью, упираясь в тесное кружево чужих трусиков. Сама мысль об этой опасной, грязной игре кружила голову.

— Ты... ты правда обещаешь? — тихо, подчиняясь ее воле, спросил я.

— Обещаю все, что захочешь, котик. Только потерпи ради нас, — Маша порочно улыбнулась и увлекла меня за собой к двери коридора.

Я глубоко выдохнул, окончательно сдаваясь, и послушно пошел вслед за ней на кухню.

Маша уверенным движением распахнула дверь туалета, и мы шагнули в полумрак коридора. Я изо всех сил старался контролировать каждое свое движение: ступал мягко, осторожно, чуть покачивая бедрами в непривычно тесной юбке, как это делают настоящие девушки. Маша шла на полшага впереди, всем своим видом демонстрируя абсолютное спокойствие и готовность в любую секунду подыграть.

На кухне Андрей сидел во главе стола, тяжело развалившись на стуле. Перед ним уже высилась початая бутылка виски и пустой граненый бокал. При нашем появлении он с трудом поднял голову, фиксируя на нас мутный, блуждающий взор.

— Чего вы там так долго копались? — пробасил он, недовольно прищурившись.

— Макияж Леночке поправляли, — абсолютно ровным, будничным тоном отозвалась Маша, проходя к холодильнику. — И обсуждали чисто женские проблемы с циклом. Тебе в это лучше не лезть, Андрюш.

Андрей глухо хмыкнул, а затем его взгляд плотно переключился на меня. Налитые дурной кровью глаза медленно, изучающе скользнули по моим ногам в тонком телесном капроне, поднялись к обтянутым юбкой бедрам, оценили вырез кофточки и задержались на лице. На его губах появилась пьяная, немного кривая, но вполне добродушная ухмылка. Агрессией от него больше не веяло.

— А Лена-то ничего, — выдал он, одобрительно качнув головой. — Очень даже симпатичная девчонка.

— Спасибо... — тихо ответил я, стараясь максимально смягчить голос, чтобы он прозвучал робко и по-девичьи.

Маша грациозно опустилась на стул с одной стороны стола, Андрей сидел напротив. Я замешкался в проходе всего на секунду, после чего вынужденно заняла место прямо между ними. Оказавшись в кольце их внимания, я почувствовал, как под столом моя нога в чулке мягко коснулась чужого колена. Из-за тесноты я так и не понял, чья именно это была нога — Маши или Андрея, и от страха просто побоялся шевельнуться, замерев на месте.

Андрей тем временем лениво плеснул себе в бокал новую порцию виски, разбавил колой и, не найдя ложки, пьяным небрежным жестом размешал напиток прямо толстым указательным пальцем. Крупный лед с влажным стуком звякнул о хрустальные стенки. Мужчина откинулся на спинку стула, и старая мебель жалобно, угрожающе скрипнула под его двухметровой тушей.

— Ну рассказывай, Лена, — лениво протянул он, подпирая подбородок кулаком. — А ты сама-то чем по жизни занимаешься?

Я испуганно открыл рот, судорожно подбирая слова для лжи, но именно в этот момент почувствовал, как под столом на мое колено легла теплая ладонь. Длинные, тонкие пальцы... Маша. Я мгновенно узнал ее прикосновение. Она ласково сжала мою ногу, а затем медленно, тягуче повела ладонью вверх по шелковистому капрону, подбираясь к самому краю юбки. От неожиданности я ощутимо вздрогнул и испуганно метнул взгляд на нее. Маша продолжала спокойно, даже немного скучающе смотреть на Андрея, будто ее рука не совершала сейчас этот порочный, запретный путь.

— В смысле?.. — растерянно переспросил я, окончательно потеряв нить разговора из-за вспыхнувшего внизу живота жара.

— Работаешь где, говорю? — добродушно повторил Андрей, списав мою заминку на обычное смущение.

— В офисе, — быстро выкрутился я, стараясь дышать ровнее. — В одной компании с Машей. В отделе закупок.

— А, коллеги, значит, — понимающе кивнул великан, делая глубокий глоток из бокала. — Ну, дело хорошее.

Маша тем временем продолжала уверенно гладить мое бедро под столом. Ее пальцы двигались медленно, почти невесомо, поднимаясь все выше и выше. Ткань юбки была тонкой, и я до мельчайших нюансов ощущал каждое мимолетное движение ее ладони. Мой член уже стоял до предела, каменный, до боли упираясь в тесное кружево женских трусиков. Внутри все буквально плавилось от паники: я безумно боялся, что если хоть немного сдвинусь на стуле или изменю позу, Андрей заметит это неестественное движение. Я сидел прямо, словно на иголках, боясь сбить дыхание.

— А ты, Андрей... ты чем занимаешься? — спросил я, лишь бы отвлечь его внимание от своего пунцового лица.

— Бизнес у меня, — коротко отрезал он, сыто жмурясь. — Строительство. Деньги-то в доме есть, а вот времени на все не хватает.

Маша плавно наклонилась в мою сторону, сделав вид, что просто тянется через стол за своим бокалом вина. На долю секунды ее губы оказались у самого моего уха, обжигая кожу горячим, частым дыханием:

— Ты невероятно красивый, Леночка. Я едва сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо при нем, — едва слышно прошептала она.

В ту же секунду ее ладонь скользнула еще выше, уверенно ложась на нежную внутреннюю сторону бедра, у самой кружевной кромки белья. Я судорожно сжал зубы, сдерживая рвущийся наружу вздох. Маша порочно улыбнулась одними губами и как ни в чем не бывало снова повернулась к бывшему парню.

— Он у меня хороший, работящий, — с легкой иронией произнесла она, глядя на Андрея. — Только вот пьет слишком много, как не в себя. Я его точно скоро из квартиры выгоню.

Андрей пьяно, снисходительно хмыкнул, качая бокалом:

— Не выгонишь, Маш. Ладно тебе, я же ненадолго. Переночую и уеду.

— Очень на это надеюсь, — отрезала она.

Под столом ее рука совершила новое, неторопливое движение — теперь она провела ладонью по всей длине моего бедра, от колена до самого верха, заставляя тонкую ткань юбки натянуться на моих ягодицах. Ее пальцы были горячими, влажными и пугающе уверенными. Маша чуть сильнее надавила на чувствительную зону, и у меня перед глазами буквально поплыли круги. Чтобы не застонать в голос от этой сладкой пытки, я судорожно схватил свой бокал и сделал огромный глоток вина, просто чтобы хоть как-то занять дрожащие руки.

— Лена, а ты вообще не боишься так поздно одна по городу ходить? — спросил Андрей, снова потянувшись к бутылке с виски. — Время-то неспокойное.

— Я ведь с Машей, — ответил я, стараясь смотреть ему прямо в мутные глаза, пока под столом ее пальцы продолжали медленно плавить мой разум. — С ней мне совсем не страшно.

— Ну и правильно, — одобрительно кивнул он, шумно выдыхая пары алкоголя. — Одной сейчас нельзя. На улицах полно всяких придурков развелось.

Под столом Маша мягко, но настойчиво подтолкнула мои колени в стороны, заставляя раздвинуть ноги чуть шире. Совершенно не контролируя себя, я безропотно подчинился этому безмолвному приказу. Ее прохладная ладонь уверенно легла на нежную внутреннюю поверхность бедра, и большой палец медленно, тягуче двинулся вверх, пробираясь к самому паху. От этого неторопливого скольжения внизу живота все сладко сжалось, и я с замиранием сердца почувствовал, как кружевные трусики становятся влажными.

Маша снова плавно наклонилась ко мне, сделав вид, будто просто поправляет бумажную салфетку у моей тарелки, и обжигающе прошептала прямо в губы:

— Потерпи еще немного, котик. Он сейчас допьет остатки и отключится. А вот потом я устрою тебе такую ночь, что ты напрочь забудешь, как тебя зовут. Обещаю. Все, о чем ты мечтал, все, что я тебе говорила... и даже больше.

Я испуганно посмотрел ей в глаза — в их потемневшей глубине плясало что-то порочное, обещающее, лишающее остатков воли. Она неторопливо убрала руку и снова села ровно, приняв прежний невозмутимый вид, как ни в чем не бывало.

Андрей залпом допил остатки виски и с тяжелым стуком поставил пустой бокал на скатерть. Оставшийся на дне лед тихо, сиротливо звякнул о хрусталь. На кухне на мгновение воцарилась гулкая тишина, в которой было слышно лишь ровное, монотонное гудение старого холодильника. Мужчина глубоко откинулся на спинку стула и уставился на меня. Его взгляд — долгий, пьяный, изучающий — заставил меня внутренне сжаться. Он чуть склонил голову набок, а затем на его лице появилась тяжелая, расслабленная улыбка.

— А ты ведь и правда чертовски красивая, Лена, — пробасил он, удовлетворенно кивая. — Машка, ты какого хрена таких породистых подруг от меня раньше прятала, а?

Маша лишь снисходительно усмехнулась, оставив его вопрос без ответа.

Под столом ее ладонь по-прежнему покоилась на моем бедре, продолжая медленно, ласково оглаживать натянутый капрон чулка. И вдруг с противоположной стороны на мое второе бедро опустилась еще одна рука. Огромная, пугающе тяжелая и горячая, как утюг. Ладонь Андрея. Его массивные пальцы бесцеремонно накрыли мою ногу у самого края короткой юбки и принялись неторопливо, властно водить вверх-вниз.

Я буквально окаменел. Маша не видела его жеста, Андрей не замечал ее ласк. Обе руки двигались по моему телу абсолютно синхронно, и ни один из них даже не подозревал о существовании другого. Мой разум раскололся от этого чувственного хаоса. Я перевел дикий взгляд на Андрея — тот расслабленно смотрел на меня и пьяно улыбался своим мыслям. Посмотрел на Машу — она задумчиво разглядывала остатки вина в своем бокале, едва заметно прикусив губу. Закричать? Во всем признаться? Сорвать этот безумный маскарад? Страх и сковавшая тело похоть заставили меня промолчать, вжимаясь в стул.

Мы просидели в таком удушающем напряжении еще какое-то время. Андрей лениво плеснул себе на донышко еще каплю алкоголя, глухо крякнул, осушил бокал и, окончательно осовев, прикрыл тяжелые веки. Прошла всего минута, и его голова бессильно упала на плечо, а из груди вырвался первый рваный, пьяный храп.

Маша выждала еще немного, убеждаясь, что бывший парень крепко увяз в алкогольном забытьи, после чего плавно наклонилась ко мне через весь стол. Ее лицо оказалось так близко, что я видел каждую ресничку. Она прижала тонкий указательный палец к своим влажным губам.

— Тихо... — едва слышно выдохнула она. — Всё, он вырубился.

И тут же поцеловала меня — мягко, не торопясь, глубоко втягивая мои губы. Ее рука под столом мгновенно активизировалась, скользнув по бедру выше, сминая ткань юбки. Я судорожно вздрогнул от этого контраста и испуганно скосил глаза на Андрея. Голова великана по-прежнему покоилась на плече, веки были плотно сомкнуты. Спит.

Маша продолжала бесстыдно ласкать меня, и я чувствовал, как мой член с новой силой наливается свинцовой тяжестью, превращая тесные трусики в настоящую пытку. Андрей не видел этого, он спал. И Маша понятия не имела, что еще минуту назад на этом же самом месте лежала огромная ладонь ее бывшего. Меня разрывало от дикого страха: я безумно боялся, что Андрей прямо сейчас распахнет глаза, поймет, что перед ним парень, и начнется бойня. Но еще сильнее я боялся, что эта грязная игра прекратится.

И в этот момент Андрей тяжело заворочался на своем стуле. Маша мгновенно, испуганной кошкой отдернула руку под стол. Мужчина что-то глухо, невнятно пробормотал, даже не открывая глаз:

— Маша... слышь, Маш... иди ко мне...

Он вслепую, на одном лишь животном инстинкте вытянул свою огромную руку вперед и мертвой хваткой вцепился мне в предплечье. От неожиданности я не успел издать ни звука. Андрей коротко, мощно рванул меня на себя. Мои ноги подкосились, и в следующую секунду я обнаружил себя сидящим прямо у него на коленях — спиной к его массивной груди и лицом к онемевшей Маше.

Его тяжелые, раскаленные руки мгновенно кольцом обвились вокруг моей тонкой талии, намертво прижимая к себе. Мужчина с пьяным вздохом уткнулся своим носом мне куда-то в шею, щекоча кожу щетиной, и шумно выдохнул горячий воздух мне затылок. Я полностью застыл, боясь сделать даже вдох, а мое сердце бешено, судорожно колотилось где-то в самом горле. Я в панике уставился на Машу. Она смотрела на то, как бывший десантник сжимает меня в своих объятиях, но в ее глазах не было ни капли испуга. Напротив, в них вспыхнуло какое-то новое, темное и торжествующее пламя. Она снова медленно приложила палец к губам, гипнотизируя меня взглядом.

— Не пугайся, Леночка... — порочно, едва слышно прошептала она. — Расслабься. Просто потерпи ради нас...

Андрей принялся тяжело, влажно целовать мою шею, даже не размыкая тяжелых век. Его жесткая, колючая щетина пронзительно царапала мою нежную, припудренную BB-кремом кожу. Смещаясь выше, он добрался до самого уха, порочно прикусил чувствительную мочку и шумно выдохнул в нее горячий воздух. Я судорожно дернулся от этого интимного контраста, но его огромные руки держали мою талию намертво, не оставляя шанса отпрянуть. Одновременно с этим его массивная, раскаленная ладонь опустилась ниже, начиная неторопливо, властно оглаживать мои ноги от самого колена вверх по шелковистому капрону чулок. В полном оцепенении я совершенно не знал, куда девать собственные руки и куда прятать испуганный взгляд.

В этот момент Маша плавно поднялась со своего стула и бесшумно подошла к нам вплотную. Наклонившись, она окутала меня ароматом своих духов, и ее распущенные волосы мягко мазнули по моему лицу. Она властно перехватила мои губы, впиваясь в них медленным, глубоким поцелуем, словно пытаясь полностью отвлечь меня от происходящего сзади. Ее прохладная ладонь нежно легла мне на щеку, фиксируя голову.

Андрей, погруженный в алкогольный туман, ничего не видел — он продолжал собственнически покрывать поцелуями мою шею и затылок. Маша, хоть и видела, как его тяжелые пальцы сминают капрон на моем бедре, лишь порочно прикусила мой язык, делая вид, что ничего не происходит. В эту минуту меня ласкали двое. Один — грубо, весомо, со спины, обжигая затылок хриплым дыханием и плавя ноги своей огромной ладонью. Другая — нежно, порочно, спереди, дурманя поцелуем и лаская скулы кончиками пальцев. И никто из них словно не замечал чужого присутствия на моем теле. Я сидел, съежившись в комок, полностью потерянный в этом запретном чувственном хаосе. Мой разум кричал от паники, но плоть реагировала сама: член до боли стоял, а под короткой юбкой все буквально горело от скопившегося жара.

И вдруг Андрей подо мной стал ощутимо тяжелее. Его рваное дыхание замедлилось, превращаясь в глубокие, редкие вздохи, а стальные руки на моей талии заметно ослабли. С глухим стоном он уткнулся лицом мне прямо в плечо и окончательно затих. Я почувствовал, как его массивная голова бессильно опустилась, а вся его двухметровая туша полностью обмякла, превращаясь в неподъемный груз. Он уснул. Спящий великан мертвым весом навалился на меня. Я замер, боясь сделать даже малейшее движение, и испуганно посмотрел на Машу. Она лукаво прикрыла рот ладошкой, едва сдерживая порочный смешок.

— Всё, он готов, — едва слышным, торжествующим шепотом произнесла она. — Точно спит. Слышишь, какой свист пошел?

Я прислушался. Из моего плеча действительно доносился тяжелый, глубокий и ровный храп Андрея. Его ладони все еще безвольно покоились на моих бедрах, но былая хватка исчезла.

— Вот теперь мы его тепленьким берем, — Маша хитро склонилась надо мной, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. — Давай перетащим этого кабана в спальню. Положим на кровать, и тогда... тогда у нас наконец-то все будет. Я ведь обещала тебе, Леночка. У меня на тебя этой ночью просто огромные, незабываемые планы.

Мы с трудом поднялись. Я аккуратно, стараясь не шуметь, высвободился из его обмякших объятий. Десантник что-то невнятно пробормотал сквозь сон, но глаз не разомкнул. Вцепившись в него с двух сторон — я справа, Маша слева — мы полуволоком, надрываясь от тяжести, потащили его с кухни. Андрей был невероятно тяжелым, словно гигантский мешок с мокрым песком. Его голова беспомощно болталась из стороны в сторону, а массивные ноги нелепо заплетались по ламинату. Он продолжал что-то бессвязно мычать — не то звал Машу, не то требовал налить еще по одной. Пока мы волокли его через узкий коридор, меня буквально душил этот стойкий, въевшийся в его кожу концентрат пьяного мужества: душная смесь дорогой кожи, сандалового дерева и виски.

Добравшись до спальни, мы попытались развернуть его у самого края постели, чтобы аккуратно уложить на спину. Но в самый последний момент пьяный великан резко завалился всем корпусом вбок, неодолимой силой увлекая нас за собой. Маша испуганно вскрикнула, я полностью потерял равновесие, и в следующую секунду мы все трое с глухим стуком рухнули на широкое одеяло.

Падение раскидало нас по разные стороны: я оказался справа от Андрея, а Маша — слева. Мужчина лежал ровно между нами, тяжело раскинув свои мощные руки в стороны, и продолжал безмятежно спать, оглашая комнату низким храпом.

Какое-то время мы просто лежали неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить это хрупкое оцепенение. Андрей дышал шумно, со свистом. Наконец Маша плавно приподнялась на одном локте и внимательно посмотрела сначала на него, а затем перевела горящий, многообещающий взгляд на меня. Она чуть наклонилась над лицом бывшего парня, вглядываясь в его сомкнутые веки.

— Спит... — порочно прошептала она, и на ее губах расцвела та самая торжествующая улыбка режиссера. — Точно спит, Леночка. Вот теперь мы начинаем...

Я безмолвно кивнул, не в силах отвести от нее взгляд. Сердце в груди по-прежнему бешено, судорожно колотилось, но сковавшее тело возбуждение даже не думало отступать. Напротив, под короткой юбкой все невыносимо горело, а тесные кружевные трусики казались раскаленными, превращаясь в настоящую пытку. Маша медленно, порочно обвела языком свои припухлые губы.

— Я больше не могу терпеть, Леночка... — с придыханием выдохнула она.

Она плавно потянулась ко мне всем телом прямо через лежащую без движения тушу Андрея. Послушный импульсу, я тоже приподнялся на локте, подаваясь ей навстречу. Мы встретились губами где-то на середине его массивной, покрытой испариной груди. Ее губы были невероятно мягкими, теплыми и влажными. Маша сразу же поцеловала меня глубоко, жадно, уверенно проталкивая свой язык мне в рот, и я ответил ей со всей скопившейся внутри страстью. В эту секунду я напрочь забыл про Андрея, забыл про смертельную опасность и весь мир вокруг. Существовал только этот дурманящий вкус Маши, ее скользящий язык и рваное, горячее дыхание, которое мы делили на двоих.

И вдруг Андрей прямо под нами тяжело заворочался и распахнул свои мутные, налитые кровью глаза.

— Бля-я... девчонки, какие же вы охеренные... — глухо, хрипло пробасил он.

Пьяный, держащийся в сознании исключительно на остатках десантного упрямства, Андрей расплылся в широкой, плотоядной улыбке. Он искренне верил, что поймал за хвост безумную удачу всей своей жизни. Я же в ту же секунду оцепенел, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел из дикого страха, жгучего стыда и какого-то нового, темного влечения, которому я просто не находил названия.

— Гляньте на него, какой счастливый привалил, — с легким смешком протянула Маша и, подавшись вперед, игриво, но ощутимо прикусила Андрея за подбородок. — Ну давай, закрывай свои зенки. Спи уже, герой.

— Ты че, с ума сошла? — Андрей пьяно мотнул головой, упрямо фиксируя на нас взгляд.

— Я смотреть хочу. Хрен я усну теперь.

— Серьезно? Хочешь смотреть, как девочки целуются? — вызывающе, с явным вызовом спросила она, переводя взгляд с него на меня.

Андрей похотливо прикусил нижнюю губу, его дыхание стало более частым и тяжелым.

— Ну что, Леночка, покажем нашему мальчику, как это делают девочки? — Маша посмотрела на меня в упор, и в ее глазах вспыхнул опасный, подначивающий огонек.

— Конечно покажем... — выпалил я изменившимся, высоким голосом, совершенно не думая о последствиях. Разум был окончательно затуманен алкоголем, паникой и диким накалом эротизма.

У Маши от моей неожиданной смелости на долю секунды округлились глаза, но она тут же хищно улыбнулась:

— Ах ты пошлячка... У меня от твоих слов аж мурашки по коже пошли. Иди ко мне, Лена.

И мы снова слились в глубоком, бесконечном поцелуе прямо над лицом Андрея. Ее губы, мягкие и влажные, теперь отчетливо отдавали терпким привкусом выдержанного виски. Я физически осязал, как ее податливый язык дразняще скользит по моему, как наше горячее дыхание смешивается в один дурманящий коктейль. Все это время я кожей чувствовал на себе тяжелый, жадный, буквально раздевающий взгляд Андрея снизу. От осознания того, что этот огромный мужчина в упор наблюдает за нами, поцелуй становился невероятно порочным, грязным и пьянящим.

— Слышь... а меня? — хрипло, с явным вожделением прервал нас Андрей.

Маша нехотя отстранилась от моих губ и сверху вниз посмотрела на его раскрасневшееся лицо.

— Что «тебя», глупенький? Тоже целовать прикажешь?

— Да... Хочу.

— Ну что с тобой поделать, заслужил, — с наигранным вздохом протянула она.

Маша плавно переключилась с моих губ на его, и я, замерев, был вынужден наблюдать за их поцелуем со стороны. Смотрел, как ее светлые, шелковистые волосы волной падают на его лицо, как его огромная, татуированная рука по-хозяйски ложится ей на затылок, сминая пряди. А затем Андрей с влажным звуком оторвался от нее и уставился прямо на меня.

— А Лена?.. Лена пусть тоже целует.

От этих слов у меня по спине пробежал настоящий ледяной мороз. Вся мужская гордость окончательно испарилась, уступая место паническому животному страху. Маша посмотрела на меня — тепло, мягко, убаюкивающе — и я застыл, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Мгновение, и ее губы уже скользнули к моему уху, обжигая мочку горячим шепотом:

— Ну же, котик, не пали контору, держись до конца. Подыграй ему. Помни, какая награда тебя ждет после...

Одновременно с этими словами ее ладонь стремительно нырнула сквозь ткань короткой юбки и тесное кружево трусиков на секунду жестко, интимно сжала мой каменный член. Это было прямое, безапелляционное тактильное напоминание о ее обещании. Я судорожно вздрогнул, выгибая спину, и едва успел повернуть голову в сторону великана, как его огромная, пугающе тяжелая ручища взлетела вверх.

Андрей мертвой хваткой вцепился пальцами в мой затылок и властно, неодолимо притянул мое испуганное лицо к своим губам.

Завтра будет на Boosty новая глава

Ночь без возврата. Часть 2. «Лена и Андрей»

«Это нельзя назвать настоящим минетом, — вкрадчиво шептала Маша. — Чисто техническая помощь».

Я знал, что это ложь. Она знала, что я знаю. Но её пальцы скользили по моей шее, а между нами пульсировал раскалённый, огромный, чужой…

Я зажмурился и открыл рот.

Той ночью Маша сломала все мои барьеры — один за другим. А я позволил ей это. Потому что обещанная награда была слаще любого стыда.

18+

«Он опять, — прошептал я. — Он меня насаживает. Потихоньку...»

Хочешь узнать, что было дальше?

Продолжение — на Boosty. Там уже выложены следующие части.

Подписка — доступ ко всему. Разовая покупка — к следующей главе.

Ссылка: boosty.to/gans.bens

Я жду тебя. Маша тоже.