Это история, которая произошла со мной и моим парнем Томми. В ночь Хэллоуина — жуткую, страшную, когда нервы натянуты до предела. После той ночи Хэллоуин стал моим самым любимым праздником. Я жду его каждый год с трепетом и замиранием в груди.

В тот день у нас была еженедельная субботняя тренировка по чирлидингу в Illinois State University. Финальный прогон перед крупными соревнованиями баскетбольной команды Redbirds. Через неделю игра на домашнем стадионе CEFCU Arena. Поэтому наш тренер, мисс Тэтчер, спускала с нас три шкуры. Мы не должны были опозорить колледж. Её тренировки напоминали армейскую подготовку рейнджеров. Иногда мне казалось, что в конце нам выдадут М-16 и отправят в марш-бросок на стрельбище. Ну да ладно. Было тяжело, одним словом.

Когда я только пришла в команду, я думала: проще сдохнуть, чем это выдержать. Но со временем втянулась. Теперь двадцать кругов вокруг стадиона для меня — как слопать пачку M&M’s. Самым тяжёлым была растяжка. Мисс Тэтчер требовала. Это база. Кто сдавался — уходил. Я не привыкла сдаваться. Благодаря упорству она назначила меня капитаном. Теперь я могу закинуть ногу за голову без проблем. Но сейчас:

— Сьюзи, тяни ногу выше. Выше, к голове. Ты же капитан команды. Покажи всем пример. Новички! Вы должны заслужить звание Redbird Cheerleaders. Смотрите на капитана, на Сьюзи, и повторяйте.

— Так точно, мисс Тэтчер.

Тренировка подходила к концу. Уже целый час из нас выжимали все соки в спортзале. Я промокла до трусиков. Скорей бы в раздевалку.

— Всё, окончили! Можете идти отдыхать, переодеваться и по домам. И не забываем: сегодня Хэллоуин. Конфеты и сладости не есть, а то разбухнете — вас потом наши парни не смогут оторвать от земли.

— Ура, наконец закончили! — со всех сторон послышались голоса уставших девочек.

Я взяла свои вещи и направилась в раздевалку. Скорей бы добраться до телефона. Утром я написала Томми, моему парню. Хочу пойти с ним сегодня на Хэллоуин. Костюм уже приготовила. Но он категорически отказывается. Говорит, не любит этот праздник, вроде как детская травма. История мутная: или его сильно напугали, или он сам кого-то напугал. Он всегда уклончиво описывал эту ситуацию, но я на него не давила. Он мне нравился, я готова потерпеть.

Высокий, светловолосый, четвёртый курс. Все девчонки по нему сохли, но заполучила его я. Мы начали встречаться всего пару недель назад. Он нападающий нашей баскетбольной команды. Крепкий парень, под два метра ростом. Я его видела — и у меня сразу намокали трусики. Больше всего меня интересовало, что у него под одеждой. Поэтому я и хотела затащить его сегодня на праздник. Похоть, страх, нервы — всё это так возбуждает.

Распахнув дверь раздевалки, я попала под обрушившийся на меня шквал звуков: гул десятков голосов смешивался с резким запахом дезодорантов и дорогого парфюма. Двадцать девчонок одновременно стягивали промокшую форму, копались в шкафчиках и бурно спорили, кто с кем идёт на Хэллоуин и у кого какой наряд. Обычная праздничная суета.

Я нашла свой шкафчик у стены и сбросила тяжёлую спортивную сумку на скамейку. Открыв дверцу, первым делом вытащила телефон. На экране высветились два новых уведомления.

Томми: «Не хочу идти. Давай лучше просто погуляем вдвоём, но завтра».

Томми: «Я серьёзно. Не люблю этот праздник».

Я разочарованно уставилась на дисплей. Ну вот, опять. Третий раз за неделю он идёт на попятную. Причём нормально ничего не объясняет: «Не люблю» — и всё.

В этот момент сзади ко мне со смешком подкралась Лекси. Прежде чем я успела хоть что-то сообразить, её ладони бесцеремонно нырнули мне под спортивный топ и по-хозяйски, крепко сжали грудь.

— Подруга, они у тебя опять увеличились? Ты что вообще ешь? Тут уже чистая тройка, я умру от зависти!

— Лекси, блин! — испуганно вскрикнула я, дёрнувшись, но подруга держала крепко. — Перестань сейчас же, — зашептала я, оглядываясь по сторонам. — Все подумают, что мы с тобой по девочкам!

— Мне просто безумно завидно, Сьюз. Ты целыми днями торчишь на кроссах и в качалке, а грудь у тебя растёт как на дрожжах!

Она со смехом ещё раз ощутимо сжала мне грудь, дразняще пропустив затвердевшие от прохлады соски между пальцев, и её ладони скользнули ниже. Это было её привычное проявление нежности — Лекси обожала тактильный контакт и абсолютно не признавала личных границ. Её ручки скользнули по кубикам пресса, очертили талию и опустились к бёдрам. По раздевалке разнёсся звонкий шлепок по моей ягодице.

— Ну ты и задницу себе раскачала, капитан! — Лекси восхищённо присвистнула. — Ты и так у нас редкая красотка, в твоих голубых глазах половина кампуса тонет. Но с такой попкой и грудью... Ты что, решила вообще всех парней в Иллинойсе заграбастать?

— Лекси, прекрати нести чушь, — фыркнула я, наконец вырываясь из её захвата. — Ты же знаешь, я встречаюсь с Томми. Нападающий баскетбольной команды Redbirds. Ты видела его, он под два метра ростом. Стоит мне просто вспомнить, какой он рельефный под своей формой, как у меня самой трусики становятся мокрыми. Так что твои ласки мимо цели.

— Ладно, ладно, поняла, — Лекси со смехом плюхнулась на скамейку рядом со мной.

Я стянула промокший топ, потом шорты. Кожа была липкой от пота, волосы прилипли ко лбу. Скорей бы в душ.

Лекси, наша флаерша, мой лучший друг в команде и по совместительству главный источник хаоса в моей жизни, тоже скинула форму.

— Ну что, Сьюз, сдала? — выжидающе уставилась она на меня.

Я не сразу поняла, о чём она. Потом вспомнила — и внутри всё сжалось.

— Органику? — переспросила я.

— Ага. Профессор Хартманн. Вчера же был экзамен. Ты мне всю неделю выносила мозг, что не сдашь — и вылетишь из универа.

— Не вылечу. Но стипендии лишусь точно.

Лекси присвистнула.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — я наконец подняла на неё глаза. — Моя спортивная стипендия покрывает не всё. Академическая — доплата за лаборатории, учебники, всё. Если я завалю органику, GPA просядет, и комиссия пересмотрит пакет. А без него я не потяну.

— Жесть, — Лекси покачала головой. — И как?

— Пока не знаю. Результаты в понедельник. Я всю ночь сидела над реакциями. Механизмы, стереохимия, эти чёртовы углеродные цепочки. Мне снились бензольные кольца.

— Ты больная, — с уважением сказала Лекси.

— Может быть, — я усмехнулась. — Но если я сдам — я остаюсь. И спорт, и наука. Всё вместе.

Я замолчала и снова посмотрела на телефон. Принялась печатать.

Я: «Томми, ну пожалуйста. Я костюм приготовила. Один вечер. Просто побудь со мной».

Отправила. Поставила телефон на скамейку, схватила Лекси за руку, и мы пошли в душ. Горячая вода смыла пот, соль и усталость. Лекси рассказывала, как Марк вчера пытался приготовить ей ужин и чуть не сжёг кухню. Я поделилась, что до сих пор не могу забыть бензольные кольца из органики. Она засмеялась и сказала, что я больная.

Вышли, обмотались полотенцами, вернулись к шкафчикам. Я села на скамейку и вытирала волосы, Лекси натягивала джинсы.

— Сьюз, вы ведь с Томми заскочите вечером на Хэллоуинскую вечеринку в «One Easton»? Марк говорил, там соберётся весь наш поток, вечеринка будет просто убойной! А ближе к полуночи мы с Марком планируем тайно сбежать оттуда. Прямо через дорогу от комплексов, за лесополосой, начинается территория старого заброшенного приюта ISSCS, который опечатали. Поговаривают, там бродят призраки. Туда идти всего три минуты через пустырь! Мы хотим проникнуть в административное здание.

— Приюта ISSCS? Это же гиблое место, — я удивлённо приподняла бровь, вытирая волосы полотенцем. — Ну не знаю, Лекси. Я вообще-то приготовила костюм сексуальной демоницы и хотела провести вечер с Томми.

— Ой, не занудствуй, Сьюз! Это же классика, самый сок! Ночь, заброшенный приют, шорохи, звуки, скрип... И тут бац — что-то упало. От страха прижмёшься к своему Томми, а он тебя обнимет. Вы страстно прижимаетесь друг к другу от страха. У тебя от возбуждения мурашки по коже. И он страстно тебя целует. Романтика.

— Может быть, — пробормотала я.

— «Может быть»? — Лекси замерла. — Ты — и «может быть»? Что случилось?

— Томми не хочет.

— Не хочет что? Идти на Хэллоуин? — Она засмеялась. — Да это же лучший праздник в году. Все нормальные люди хотят.

— Вот и я о том же.

Телефон завибрировал. Лекси, как ястреб, пикирующий на добычу, резко его схватила со скамейки. И начала быстро что-то печатать. Она пишет Томми. Вот же маленькая зараза, — усмехнулась я. — Сейчас отниму.

Почувствовав моё намерение шестым чувством, Лекси отпрыгнула в сторону и побежала на противоположный конец раздевалки. При этом я слышала, как постоянно вибрирует мой телефон от приходящих сообщений.

— Лекси! Это уже не смешно. — Я гналась за своей лучшей подругой, пытаясь отнять у неё телефон. Но в какой-то момент она застыла и повернулась ко мне. С улыбкой до ушей и нескрываемым сарказмом.

— На, лови, подруга. Томми идёт с нами. — Она кинула мне телефон в руки.

Я удивлённо уставилась на экран.

— Как? Я его неделю не могу уговорить пойти со мной на вечеринку.

— Я сказала Томми, что сначала идём на Хэллоуинскую вечеринку в «One Easton», а после в старый приют, и что если он с нами не пойдёт, то тебя украдут при-зра-ки. Угггаааа.

Она засмеялась и замахала руками, как привидение. Я не выдержала и рассмеялась тоже. Вот за это я её и люблю. С Лекси невозможно долго грустить.

— Он правда отговаривал нас идти в приют, говорил, что это плохая идея, гиблое дело, проклятое место. Я ему сказала, что мы всё равно пойдём, с ним или без него. И после этого он сразу согласился. Я молодец? Я молодец!

Я быстро пробежала глазами по экрану. Да, согласился. Он нас встретит в 21:30 в «One Easton». Точно, он же там живёт недалеко.

— Марк нас заберёт? — вопросительно я посмотрела на Лекси.

— Да, к 21:00 заедет за нами.

Я бросила телефон в сумку и стала одеваться. Джинсы, футболка, кроссовки. Сегодня Хэллоуин. Сегодня мой парень идёт со мной на праздник. Сегодня я, может быть, даже забуду про проклятую органику. Хочу разрядки и веселья. Схватив свои вещи, взяла Лекси под ручку, мы двинулись на выход.

На улице был солнечный тёплый денёк, ни единого облачка на небе. Кругом висели украшения к празднику, тут и там стояли тыквы. Вечером будет красиво, когда зажгут огни. Ещё бегали некоторые студенты, наводили финальные штрихи перед праздником. Атмосфера была по-настоящему праздничной.

Мы вышли с Лекси из спортивного комплекса и направились к парковке. По дороге обсуждали, кто в чём пойдёт на вечеринку. Лекси рассказывала про свой костюм. Я же поделилась с ней своими планами. Планов было много. Сначала в салон в торговом центре Eastland Mall на маникюр и педикюр. После там же в магазин одежды, забрать костюм, который я присмотрела и просила отложить для меня. Костюм огонь — сексапильная демоница. Кожаный топ и мини-юбка. Хвостик демона. Трезубец и демонические рога. Томми будет в восторге. Я планирую сегодня сразить его наповал. Ну и по возможности затащить его в постель, как получится. За болтовнёй мы не заметили, как добрались до парковки. Прыгнули в машину и поехали воплощать наши планы в жизнь.

День пролетел как один миг. Торговый центр, маникюр, кофе на бегу — и вот я уже забираю своё заказанное платье. Чёрный кожаный топ, мини-юбка, рожки, хвостик и трезубец. Лекси крутилась перед зеркалом в костюме ведьмочки и хохотала, представляя реакцию Марка.

К шести вечера мы уже мчались обратно к себе в квартиру — заканчивать последние приготовления. Волосы, макияж, блеск для губ. Времени оставалось в обрез.

Мы ехали по Нормалу, и город уже жил Хэллоуином. Дома вдоль улиц утопали в оранжевых гирляндах и фиолетовых огнях, на газонах торчали пластиковые надгробия, из деревьев свисали скелеты и марлевые призраки. На крыльцах горели тыквы-светильники, у кого-то на лужайке стоял надувной дракон размером с машину. Дети в костюмах носились от двери к двери с вёдрами конфет. Возле баров уже собирались студенты — вампиры, зомби, полицейские, кошки. Пахло жареными хот-догами, корицей и дымом. Я опустила стекло, и в лицо ударил тёплый октябрьский воздух. Лекси включила радио, и оттуда полилась «Monster Mash». Она засмеялась и подпела, фальшивя. Я смотрела на этот город, наряженный, шумный, живой, и в груди что-то ёкнуло. Предчувствие. Не плохое. Просто... странное.

К семи мы уже были дома. Я влетела в квартиру, сбросила сумки и рванула в ванную. С криком: я первая. Оставалось меньше двух часов. Нужно всё побрить: ноги, киску. Всё должно быть гладкое как попка младенца. Ещё нужно подготовиться. У нас ещё так далеко не зашли отношения с Томми. Я не знала, какой он секс любит больше, поэтому решила приготовить и попку. Хочу быть сегодня вечером во всеоружии. Сорок минут пролетели незаметно: я была готова, побрита и чиста везде, где надо. Лекси уже ломилась в дверь с требованием вышвыриваться, что ей тоже нужно успеть подготовиться. Я выскочила из ванной, пропуская вперёд мою разъярённую подругу.

На кровати лежал мой костюм. Демоница. Я скинула полотенце, села на кровать и начала натягивать на ноги чёрные кожаные чулки. Они скользнули приятно по гладкой коже, плотно облегая каждую мышцу. Словно вторая кожа. Потом взяла красные кожаные трусики — маленькие, дерзкие, с низкой посадкой. Они сели идеально, подчёркивая бёдра. Приятно сдавливая мою киску.

Следом пришёл корсет — чёрный, с серебряным крестом на груди. Он был жёсткий, с косточками, и когда я затянула шнуровку на спине, грудь приподнялась. Талия стала уже, её сдавило. Дышать стало чуть труднее, но это даже нравилось — как будто я превращалась в кого-то другого.

Потом кожаная юбка — чёрная, короткая, с алыми кожаными розами, нашитыми по подолу. Она легла на бёдра, плотно, дерзко, подчёркивая каждый изгиб. Я надела длинные чёрные перчатки выше локтя, поправила их, чтобы сидели ровно.

Оставались крылья и рога. Крылья — большие, красные, с чёрными прожилками, они крепились на спине за лямки, как рюкзак. Я застегнула их, и они слегка качнулись за плечами, тяжёлые и в то же время воздушные. Рога — красные, гладкие, без украшений — я закрепила на голове, поправив перед зеркалом.

Последний штрих: алая помада и подводка. Я взглянула на себя в зеркало и не узнала. Из отражения смотрела не Сьюзи-чирлидерша, а настоящая демоница — опасная, уверенная, сексуальная. Я улыбнулась своему отражению.

Томми, держись. Сегодня я тебя сражу наповал.

Лекси выскочила из душа как ошпаренная: быстрее, мы опаздываем. Бегала, суетилась по квартире. Где мои вещи? Тащи их сюда, давай помогай. Мы быстро принялись за работу, наряжая Лекси. И вот вуаля, через пятнадцать минут на нас из зеркала смотрела сногсшибательная ведьма.

Снизу послышался клаксон. Посмотрев друг на друга, мы выдохнули: Марк. Едем. Схватив сумочку, натянув каблуки, мы пошли вниз. Ура, вечер начинается. Прыгнув к Марку в машину, мы помчались навстречу приключениям. На вечеринку, навстречу к моему принцу.

Мы подъехали к «One Easton» в девять тридцать. Марк припарковался на дальнем краю стоянки, у самой лесополосы. Музыка слышалась отсюда — глухой бас, крики, смех. Двор комплекса светился оранжевыми огнями, и оттуда валил народ в костюмах. Вечеринка была в самом разгаре.

Я вышла первой. Поправила юбку, одёрнула корсет. Неприкрытую часть ног обдало холодным октябрьским воздухом.

— Вон он, — сказала Лекси, кивнув куда-то в сторону.

Я обернулась и увидела его.

В свете тусклого уличного фонаря Томми казался выходцем из другого, куда более древнего мира. На первый взгляд его наряд мог показаться просто очень качественным хэллоуинским костюмом. Но, приглядевшись, я почувствовала, как по коже побежали ледяные мурашки.

Всё его тело, включая ноги, скрывал глухой, плотный балахон из тяжёлой, почти обугленной чёрной ткани. Она волочилась по асфальту, словно погребальный саван. Этот монолитный силуэт лишал его человеческих очертаний. Томми казался огромным, покатым, массивным — как затаившийся буйвол или древнее копытное божество. Мне показалось на миг, что его плечи стали шире.

Ткань была настолько плотной, что не оставляла ни единого шанса разглядеть, что под ней. На виду оставались только голова и крупные, неестественно массивные кисти рук. У него всегда были такие большие руки? Непроизвольно спросила я себя. Тыльная сторона его ладоней была покрыта тёмной, бугристой, будто ороговевшей кожей, напоминающей брюхо ската. Эта кожа поднималась вверх по запястьям и уходила вглубь балахона. Длинные пальцы заканчивались толстыми, загнутыми чёрными когтями, напоминающими когти велоцираптора.

Капюшон был сброшен на плечи, открывая лицо. Но и оно уже не было прежним. Теперь у него были длинные чёрные волосы, свисающие на плечи. Чуть выше висков прорастали массивные, гладкие рога, закрученные по дуге, похожие на рога с древних гравюр. Они были настолько велики, что на них можно было повесить пару тыкв для Хэллоуина в качестве гирлянды. Заострённые кверху уши и тёмная, чешуйчатая кожа, поднимавшаяся по шее и лизавшая подбородок языками застывшего пламени, превращали его в оживший ночной кошмар.

Но самым жутким и завораживающим в его силуэте был деформированный горб на спине. Под тяжёлой тканью угадывалось что-то массивное — то ли сложенные гигантские крылья, то ли чужеродный панцирь. Из-за горба складывалось впечатление, что под балахоном человек пригнулся, чтобы казаться меньше, чем он есть на самом деле. А из грубых, специально прорезанных в районе лопаток щелей наружу выбирались восемь толстых, блестящих отростков. Эти тёмные щупальца зависли в воздухе над головой, веером очерчивая ореол хозяина. Словно лучи славы на заднем фоне рок-звезды, вышедшей на сцену.

Он сделал шаг вперёд. Из-под бездонного подола, полностью скрывающего его конечности, раздался тяжёлый, костяной стук. Чёткий, ритмичный звук, от которого у меня внутри всё сжалось: по асфальту парковки «One Easton» совершенно отчётливо цокали настоящие, массивные копыта.

Жуть, страшно, круто — я в восторге. Он выглядел круче всего, что я когда-либо видела на Хэллоуин. Этот ангел смерти шёл к нам.

Я стояла и не могла пошевелиться. Лекси вышла вперёд, разглядывая его с открытым ртом. Потом нахмурилась.

— Томми, а это что, парик у тебя на голове? — она кивнула на его чёрные волосы.

Он посмотрел на неё. Медленно. Как будто решал, что ответить.

— Да, — сказал он наконец. — Приклеил вместе с рогами. Чтобы никто не догадался.

— Гениально, — выдохнула Лекси. — Мы на секунду подумали, что ты настоящий демон. Уже собирались звонить в 911. Так всё реалистично, жуть. Ты где такой костюм отхватил?

Он не ответил. Просто посмотрел на меня.

И только сейчас, когда он шагнул в пятно света от фонаря, я разглядела его глаза. У меня перехватило дыхание.

Белков не было. Их сменила бездонная, антрацитово-чёрная склера, на фоне которой дикой, голодной вспышкой полыхаала ярко-золотая радужка. У Томми и раньше были красивые глаза, в которых тонул весь кампус. Но в этих я растворилась мгновенно.

Этот гипнотический, хищный взгляд проник в меня насквозь. В ту же секунду волна неконтролируемого жара ударила в низ живота, заставив всё внутри сладко и требовательно запульсировать. Похоть и страх смешались в убойный коктейль — колени едва не подогнулись в моих кожаных чулках.

«Боже, — пронеслось в затуманенной голове, пока я судорожно сглатывала. — Я просто обязана заставить своего ангела смерти хоть иногда надевать эти чёртовы линзы в спальне. Ради меня».

— Эй, влюблённая парочка, хватит пялиться друг на друга! Вечеринка проходит мимо нас, — Лекси, моя личная катастрофа, выразительно ткнула пальцем в сторону светящихся окон. — Идём тусить. Вперёд!

Мы двинулись к зданию. Разбились на пары: впереди шагали ведьма с пиратом, а позади — демоница со своим ангелом смерти. Увидев, как Марк, совершенно не стесняясь, по-хозяйски пристроил ладонь на попку Лекси, я обернулась к Томми с немым укором. «Я вообще-то тоже хочу внимания».

Он заметно нервничал, но намёк понял. Его огромная рука порывисто притянула меня ближе, практически намертво прижимая к тяжёлой чёрной ткани балахона. От него исходил мощный, почти осязаемый жар.

И теперь я была уверена на все сто: его ладони стали больше. Моя левая ягодица буквально утонула в этой массивной лапище. Длинные пальцы, украшенные пугающе красивыми тёмными когтями, легли на ягодицу, чувственно сжимая её. Кончики слегка загнулись, коснувшись внутренней стороны бедра — там, где кожа особенно нежная.

Какая же у него огромная ручища! Интересно, как он добился такого эффекта? Но больше всего меня поразила температура. Его кожа была не просто тёплой — она буквально полыхала. Видимо, Томми ужасно упарился в этом плотном саване, раз его руки стали такими горячими. Мне было искренне жаль, что он так мучается ради праздника, но, чёрт возьми, в этот прохладный октябрьский вечер его обжигающие прикосновения доставляли мне ни с чем не сравнимый кайф.

Любопытство захлестнуло меня с головой. Нащупав его ладонь за своей спиной, я незаметно провела пальчиками по тыльной стороне. Боже, какая странная текстура. Слегка ороговевшая, твёрдая как камень и невероятно приятная на ощупь. Внутри меня всё вспыхнуло с новой силой. В голове крутился один вопрос: где он откопал настолько детальный грим?

Пока его пальцы медленно и дразняще поглаживали мою задницу, мы поднялись по ступеням и толкнули стеклянные двери Clubhouse Party — первого этажа «One Easton».

Глухой бас ударил по ушам, как только двери открылись. Музыка долбила на полную, от неё вибрировал пол и, казалось, сами кости.

Огромный зал был забит под завязку. Слева тянулась длинная барная стойка, подсвеченная синим неоном, за ней сновали бармены в костюмах вампиров. Справа, в нишах у стен, стояли кожаные диваны, на которых гроздьями висели студенты — кто-то пил, кто-то целовался, кто-то просто орал друг другу в уши, пытаясь перекричать музыку. В центре, на месте, где обычно стояли бильярдные столы, сейчас был танцпол. Тела двигались в ритме, потные, разгорячённые. Над ними висел плотный слой искусственной паутины, в которой запутались ультрафиолетовые лампы, отбрасывая на лица фиолетовые и зеленоватые блики. Из углов валил дым от дым-машины, стелясь по полу и смешиваясь с запахом алкоголя, пота и сладкого парфюма.

Сквозь стеклянные двери в глубине зала виднелся двор. Там, у бассейна, горели факелы и чаши с огнём. В их свете метались силуэты курящих и пьющих, но основная масса народа бурлила здесь, внутри.

Мы вошли, и я сразу почувствовала, как на нас обернулись.

Томми в своём балахоне возвышался над толпой, как скала. Чёрная ткань, волочащаяся по полу, глухой капюшон, из-под которого виднелись только рога и чёрные пряди, восемь щупалец, зависших над головой. Люди расступались. Потом начинали пялиться. Потом — тянуться к телефонам.

— Чувак, крутой костюм! — выкрикнул какой-то парень в костюме зомби, тыкая в Томми пальцем.

— Можно селфи? — девушка в костюме ангела уже подняла телефон, не дожидаясь ответа.

Томми остановился. Я почувствовала, как его рука на моей ягодице напряглась. Он не хотел внимания. Он вообще, кажется, хотел провалиться сквозь землю.

— Томми, — я дёрнула его за рукав балахона. — Давай отойдём. Вон туда, к диванам у стены. Там тёмный уголок, подальше от толпы.

Он кивнул и двинулся за мной, разрезая толпу, как ледокол. Люди всё ещё оборачивались. Мы добрались до дальнего дивана в нише, у самой стены, где неон почти не доставал. Я села первой, прижав свои мягкие крылья демоницы к спинке дивана. Томми сел рядом. Диван скрипнул под его весом. Его рука соскользнула с моей ягодицы и легла на плечо — тяжёлая, горячая, надёжная.

Марк, который шёл за нами, хлопнул Лекси по попке и махнул рукой в сторону бара.

— Я за выпивкой. Что будете?

— Пунш! — крикнула Лекси, перекрикивая бас. — И что-нибудь покрепче!

— Сьюз?

— То же самое, — ответила я.

Марк кивнул и растворился в толпе. Лекси плюхнулась на диван напротив, поправила ведьминскую шляпу и уставилась на Томми с нескрываемым восторгом.

— Ну, блин, Томми. Ты просто звезда вечеринки. Я думала, у Марка костюм крутой, но ты... — она присвистнула. — Это же сколько ты над ним корпел?

Томми молчал. Я чувствовала, как от него исходит жар — тяжёлый, плотный, как от печки.

— Томми, — тихо сказала я, наклоняясь к нему. — Ты как?

Он повернул голову. В фиолетовом свете его глаза сверкнули золотом.

— Я в порядке, — сказал он. Голос был глухой, вибрирующий. — Просто... много людей.

— Хочешь уйти?

— Нет. — Он посмотрел на меня. Долго. — Я хочу побыть с тобой.

Лекси хмыкнула, но ничего не сказала. Только улыбнулась и откинулась на спинку дивана, разглядывая толпу. Марк вернулся минут через десять, балансируя четырьмя пластиковыми стаканами. Пунш был тёмно-красный, с плавающими кусочками фруктов, и от него разило ромом.

— Держите, — он раздал стаканы и плюхнулся рядом с Лекси. — В баре очередь, как в аду. Пришлось пробиваться локтями.

Я сделала глоток. Пунш обжёг горло, растёкся по телу тёплой волной. Второй глоток пошёл легче. Третий — ещё легче.

— Неплохо, — выдохнула Лекси, осушив половину стакана. — Марк, ты чудо.

— Я знаю, — он ухмыльнулся и притянул её к себе.

Они поцеловались. Долго, не стесняясь ни меня, ни Томми, ни толпы вокруг. Рука Марка скользнула Лекси на талию, потом ниже. Она не возражала.

Я посмотрела на Томми. Он смотрел на них. Потом на меня. В его глазах — золотых — было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось.

«Я вообще-то тоже хочу внимания», — вспомнила я свою недавнюю мысль.

И потянулась к нему.

Он не ожидал. На секунду замер, словно решая, позволительно ли это, а в следующий миг рванулся навстречу. Его губы были горячими, обжигающими. На языке остался лёгкий металлический привкус, будто от крови, но это не оттолкнуло меня. Наоборот. Я прижалась сильнее, запустив пальцы в его чёрные волосы — на ощупь они оказались жёсткими, как проволока, и совсем не походили на искусственный парик. Томми ответил на поцелуй. Жадно, но при этом пугающе осторожно, словно боялся мне сделать больно.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Лекси уже смотрела на нас с понимающей ухмылкой.

— Ну наконец-то, — протянула она. — Я думала, вы так и будете сидеть здесь как два истукана.

— Заткнись, — бросила я, но в моём голосе не было ни капли злости.

Мы допили пунш. Марк сгонял к бару за второй порцией, а потом и за третьей. Время окончательно поплыло, теряя чёткие границы. Музыка била по барабанным перепонкам всё сильнее, неоновый свет казался ярче. Я чувствовала, как алкоголь растекается по венам, смывая остатки здравого смысла. Томми рядом со мной был невероятно горячим, опасным и притягательным. Его рука так и осталась лежать на моём плече, обжигая кожу сквозь лямку корсета. В голове всё смешалось: оглушительный басовый бит, запах похоти в воздухе и мой личный ангел смерти рядом. Я хотела его здесь и сейчас. Между ног разливался настоящий пожар. Я готова запрыгнуть на Томми прямо на этом диване.

— Слушай, Сью, — Лекси резко выпрямилась и посмотрела на меня. В её потемневших глазах плясали похотливые чертики — алкоголь зажёг в ней ту же жажду, и подруге тоже требовалось выпустить пар. — Давай устроим нашим мальчикам незабываемое шоу?

— Что именно ты задумала? — Марк лениво приподнял бровь, откидываясь на спинку дивана.

— А вот сейчас увидите. Не скучайте, мальчики, — Лекси дразняще подмигнула им.

Лекси рывком поднялась, схватила меня за руку и потянула за собой. Мы шагнули к низкому барному столику, стоявшему прямо перед нашим диваном — широкому, деревянному. Лекси лёгким, кошачьим движением взлетела на него первой и протянула мне руку, помогая взобраться. Я сбросила остатки смущения и поднялась следом. Мои кожаные чулки блеснули в лучах ультрафиолета.

Наши парни оказались в первом ряду — ближе некуда. Марк и Томми синхронно расслабились, закинув руки на спинки дивана, готовые балдеть от зрелища. Они выглядели как два сытых хищника, ожидавших добычу.

Как раз в этот момент диджей поставил новый трек — тяжёлый, с медленным, пронизывающим до костей битом. Лекси встала напротив меня. Мы переглянулись, одновременно поймали волну и начали двигаться. Как лучшие чирлидерши Illinois State University, мы идеально знали, как управлять своими телами.

Сначала мы двигались синхронно, смотрев друг друга. Бёдра вправо — бёдра влево. Руки скользят по воздуху, по талии, по бёдрам. Потом Лекси шагнула ко мне. Ближе, чем нужно. Её грудь почти коснулась моей. Она улыбнулась — пьяно, дерзко — и развернулась, прижимаясь спиной к моей груди. Я машинально повела бёдрами, и мы задвигались в унисон: её спина скользит по моему корсету, мои руки ложатся ей на талию. Мы тёрлись друг о друга, не стесняясь, под медленный, грязный бит. Её ягодицы в ведьминской юбке прижимались к моим бёдрам, и я чувствовала, как она подстраивается под мой ритм, как подстраиваюсь я под её.

Потом мы поменялись. Теперь я спиной к ней, её руки на моей талии, её дыхание у моего уха. Она провела ладонями вверх по моему животу, по рёбрам, остановилась под грудью. Я выгнулась, закинув голову ей на плечо. Наши тела двигались как одно целое — потные, горячие, скользкие.

Кто-то из толпы свистнул. Потом ещё раз. Послышались одобрительные возгласы, кто-то заорал «давай, девочки!», кто-то захлопал. Я краем глаза увидела, что несколько зевак остановились и смотрят, но мне было плевать. Всё, что имело значение, — это тяжёлый, гипнотический взгляд Томми, который ласкал мои плавные изгибы. Он сидел неподвижно, монолитный и огромный в своём чёрном балахоне, но воздух вокруг него, казалось, вибрировал от напряжения. Марк рядом с ним выглядел не менее ошарашенным — он смотрел на Лекси, судорожно сжимая пальцами кожаную обивку дивана. Мальчики явно возбудились от этого зрелища.

Мы измывались над ними минут пятнадцать. Музыка менялась, заставляя нас ускоряться, переходить от медленных пошлых тянущихся к диким резким возбуждающим движениям. Мы с Лекси то прижимались друг к другу вплотную, то отстранялись, дразня. Её рука скользнула по моему бедру, моя — по её талии. В какой-то момент она наклонилась, я, поймав ритм, провела ладонями по её спине, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Я забыла обо всём: я тонула в похоти, в хищном взгляде Томми. Существовали только ритм, вспышки неона, прикосновения и адреналин.

Когда мы, тяжело дыша и насквозь взмокшие, наконец спрыгнули со стола обратно на диван, парни выглядели так, будто им урезали кислород. Марк смотрел на Лекси с первобытной жаждой, словно собирался сорвать с неё ведьминскую шляпу прямо при всех. Томми смотрел на меня молча. В его полыхающих золотом глазах читалось то же самое, но куда более опасное, тёмное и голодное. Я чувствовала жар и его запах — что-то тёмное, древесное, с металлической ноткой. Запах возбуждённого самца. Все мысли только об одном: когда мы уже уйдём отсюда. В приют. Где будет темно. И где я смогу узнать, что у него под этим балахоном.

— Ну что, — Лекси шумно плюхнулась на колени к Марку, небрежно вытерла капли пота со лба и перевела взгляд на светящийся циферблат часов на его запястье. — Половина двенадцатого. Пора валить, пока нас тут не затоптали.

— Куда? — Марк переспросил не сразу, его рука уже автоматически сжимала оголённую талию подруги.

— В приют, — Лекси заговорщицки прикусила губу. — За призраками. Или ты уже забыл, ради чего я устроила этот перформанс?

Марк хрипло выругался, но на его лице расплылась хищная улыбка.

— Точно. Приют. О да, детка, после такого танца я готов лезть хоть в преисподнюю.

Лекси поднялась, поправила съехавшую набок шляпу и требовательно протянула ему руку.

— Идём. Сьюз, Томми, выдвигаемся к ужасам и веселью.

Я посмотрела на своего парня. Томми уже поднимался на ноги — медленно. Его тяжёлый балахон зловеще зашевелился, а чёрные щупальца над головой на миг шевельнулись, словно почуяли близость ночной прохлады и темноты. Он протянул мне свою огромную, полыхающую жаром ладонь с толстыми чёрными когтями.

— Идём, — обронил он низким, вибрирующим басом.

Я без колебаний вложила свои пальцы в его ладонь. Мы вышли из душного, гремящего Clubhouse навстречу ледяному октябрьскому воздуху и заброшенным коридорам ISSCS. Холод мгновенно обжёг мои голые бёдра над кожаными чулками. Я рефлекторно вздрогнула и плотнее прижалась к горячему боку Томми. От него шло тепло, как от печки, и в этом холоде оно казалось единственным спасением.

Марк уверенно вёл нас прочь от асфальтированной парковки «One Easton». Мы пересекли Beech Street и углубились в тёмный, заросший бурьяном пустырь, за которым чернела глухая лесополоса. Музыка за нашими спинами постепенно стихала, сменяясь зловещим шелестом сухой травы под ногами и тяжёлым, отчётливым костяным цокотом копыт Томми. Марк и Лекси уже не шутили — в этой темноте звук шагов моего парня казался пугающе чужеродным.

Буквально через три минуты из темноты выросла высокая двухметровая преграда — старая, покрытая ржавчиной сетка-рабица, обозначавшая периметр заброшенного приюта. Сквозь её ромбовидные ячейки в блеклом лунном свете проглядывал исполинский, заколоченный фанерой силуэт Главного здания. Забор глухо вибрировал от ветра, словно предупреждая: не лезьте.

— Прибыли, — негромко и как-то чересчур бодро выдохнул Марк, включая карманный фонарик. — Наш VIP-вход прямо по курсу.

Он посветил вниз. В сетке, у самой земли, зияла дыра — рваная, достаточная, чтобы пролезть человеку на четвереньках. Края проволоки были загнуты в стороны.

— Кто-то уже поработал, — заметила Лекси, наклоняясь. — Или это те, кто был здесь до нас?

— Какая разница, — Марк махнул рукой. — Лезем.

Он опустился на четвереньки и полез первым, придержав край сетки. Лекси — за ним, ловко, по-кошачьи. Я шагнула к дыре, но тут же остановилась.

— Томми, — обернулась я. — Ты... пролезешь?

Он посмотрел на узкую дыру. Потом на меня. В его золотых глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Пролезу, — сказал он. — Иди первой.

Я кивнула. Опустилась на четвереньки и полезла в дыру. И тут я почувствовала тяжёлый взгляд моего ангела смерти на своей попке. Я замерла на секунду. Щёки вспыхнули. Поддавшись похоти, я намеренно задержалась в проёме на пару секунд и выгнулась, сильней прижимаясь грудью к жухлой траве и открывая Томми шикарный вид сзади.

Моя кожаная мини-юбка, словно только этого и ждала, бесстыдно задралась до самой талии. Красные кожаные трусики, которые я надела утром, были слишком узкими. Они едва прикрывали самые интимные места, врезаясь в нежную кожу и соблазнительно очерчивая налитые половинки ягодиц. Пусть смотрит. Пусть запомнит. Томми видел всё: как трусики сдавливают нежные губки моей киски, тонкую полоску стрингов и колечко моего розового ануса. Марк с той стороны придержал край сетки. Я двигалась нарочито медленно, словно похотливая кошка, выставляя свой зад напоказ.

Когда я выпрямилась с другой стороны, Лекси уже смотрела на меня с усмешкой.

— Ты сейчас издевалась над парнем специально, да? — тихо прошептала она.

— Понятия не имею, о чём ты, — невинно отозвалась я, отряхивая колени.

За спиной послышался скрип сетки. Томми пролезал следом. Он не издал ни звука, но я чувствовала его взгляд между лопаток. Горячий. Тяжёлый. Как будто он всё ещё видел меня там — на четвереньках, с задранной юбкой, в одних трусиках.

Когда он выпрямился рядом, я наконец осмелилась поднять на него глаза. Он смотрел на меня. Молча. Но в этом молчании было столько всего, что у меня подкосились колени.

— Идём, — сказал он наконец. Голос был глухой, низкий.

Я кивнула и отвернулась. Но улыбку сдержать не смогла.

Мы двинулись к Главному зданию. Оно росло из темноты медленно, как всплывающий из воды утёс. Три этажа, тёмные окна, заколоченные фанерой. Кое-где фанера оторвалась, и в проёмах чернела пустота. Кирпич облупился, стены увиты мёртвым плющом. Над входом — полустёртая надпись: «ISSCS — Illinois Soldiers' and Sailors' Children's School».

Марк с Томми шли впереди, прокладывая безопасный маршрут до главного корпуса, освещая фонариками нам путь. Мы плелись с Лекси в хвосте, тихо шушукаясь о своих планах. Подруга явно горела желанием поделиться со мной секретной информацией, от которой моя кровь в жилах заиграла в предвкушении.

— Сьюз, слушай внимательно, — Лекси придвинулась к моему уху. — Марк сегодня днём тайно ходил сюда на разведку. Он подготовил для нас любовные гнёздышки!

— Серьёзно? Отличные новости, Лекси, — я внутренне ликовала. Мысль о чистой постели посреди заброшки окончательно сняла все тормоза.

— Да! Как поднимемся по лестнице, мы с Марком уйдём направо. А вы с Томми идите прямо по коридору, а в самом конце свернёте налево. Там увидишь — сквозь щель в дверном проёме будет пробиваться свет. Вам туда.

— И что нас там ждёт?

— Сюрприз. Марк сказал, что постарался. Если честно, я тоже не знаю, что нас там ждёт, но он сказал, что всё сделал в лучшем виде.

За болтовнёй мы не заметили, как подошли вплотную к зданию. Вблизи оно казалось ещё больше и ещё страшнее. У меня пошли мурашки по коже.

— Нам сюда, — скомандовал Марк, увлекая нас в обход фундамента к тыльной стороне. Фонарик выхватил из темноты разбитое окно цокольного этажа.

— Ну что, девчонки, готовы?

Лекси решительно кивнула. Томми молчал. Я сглотнула скопившуюся слюну.

— Идём.

Марк шмыгнул в разбитое окно цоколя, спрыгнул с подоконника на пол с глухим стуком. Развернулся и выставил руки, приготовившись ловить Лекси. Она с грацией кошечки пролезла в окно и мягко упала прямо в объятия своего парня. Он поймал её, на мгновение прижал к себе и страстно поцеловал, после чего опустил на старый пол, уступая место нам.

Томми протиснулся в окно. Мне казалось, что у него не получится, особенно из-за его щупалец над головой. Но он как-то так ловко извернулся в оконном проёме и беспрепятственно проскочил вниз. Он с тяжёлым грохотом приземлился на кафель подвала. Плитка под его копытами треснула от массивного веса.

Я заметила странность — уже второй раз за вечер. В полумраке мне показалось, что его щупальца над головой на миг сдвинулись, помогая ему проскользнуть в окно. Они прижались к его голове, словно живые. Я на мгновение засомневалась. Но отогнала эту мысль, списав всё на страх, возбуждение и адреналин в крови.

Томми развернулся, выставив навстречу свои огромные лапищи. Он легко доставал до подоконника. Мне даже не пришлось прыгать — его ручищи подхватили меня подмышки, как тряпичную куклу, и плавно сняли с окна. На секунду он замер, удерживая меня на весу. Я пристально вглядывалась в его рога и щупальца, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но они снова застыли в своём обычном, неподвижном положении. Точно показалось. Нужно меньше пить, Сью.

Я опустила ноги на пол и томно, с нескрываемым вожделением посмотрела в его полыхающие золотом глаза. Томми всё понял без слов. Он резко притянул меня к своему горячему телу и обрушился на мои губы страстным, собственническим поцелуем. На долю секунды мы полностью утонули друг в друге, напрочь забыв, где находимся, пока из темноты коридора не донеслось ехидное:

— Кхм-кхм! Влюблённые, пойдёмте дальше. У вас ещё вся ночь впереди для этого.

— Идёмте, приключения начинаются, — скомандовал Марк.

Он повёл нас вперёд, и мы покинули подвальное помещение, углубляясь в кромешную тьму цокольного этажа. Луч его фонарика испуганно выхватывал из темноты шелушащиеся стены, покрытые плесенью трубы и ржавые остовы старых стиральных машин. Пахло сыростью, известкой и многолетней заброшенностью. Каждое наше движение отзывалось гулким, зловещим эхом, а под ногами то и дело хрустели обломки штукатурки и битое стекло.

Я шла, намертво вцепившись в горячую лапищу Томми. От него продолжал исходить мощный, лихорадочный жар, так что мне казалось, будто я держусь за раскалённую батарею. Но в этих леденящих душу подвалах это было даже приятно. Куда больше меня пугал ритмичный, костяной стук, раздававшийся при каждом его шаге. Цок. Цок. Цок. Копыта по кафелю. Лекси и Марк то и дело испуганно оборачивались на этот звук. В какой-то момент они не выдержали:

— Эй, Томми, ты не можешь снять свои копыта? Пугают — аж кровь в жилах стынет, — обернувшись, прошептала Лекси.

— Лекси, извини, не получится. Они намертво сидят. Постарайся расслабиться.

— Очень смешно. Твои копыта меня пугают больше, чем это здание. — Хмель и предвкушение экстрима всё ещё удерживали их от паники.

— Почти пришли, — прошептал Марк, когда мы миновали длинный подземный коридор и упёрлись в массивную двухстворчатую дверь.

За ней открылся просторный лестничный пролёт, уходящий вверх. Парадная лестница Главного здания школы. Когда-то здесь звенели детские голоса, но сейчас широкие бетонные ступени были засыпаны слоем вековой пыли и опавшими листьями, которые надуло через разбитые окна верхних этажей.

Мы начали подъём. С каждым шагом становилось всё тише, пока звуки городской суеты окончательно не растворились в глухой ночной тишине приюта. Теперь единственным звуком были наши собственные шаги и свист ветра в пустых оконных проёмах. На секунду мне показалось, что из глубины тёмных классов донёсся тихий, едва различимый детский плач, и я сильнее сжала когтистые пальцы Томми. Он мгновенно отреагировал, переведя в темноте свой золотистый взгляд на меня.

Когда мы наконец поднялись на площадку второго этажа, Лекси облегчённо выдохнула и поправила съехавшую ведьминскую шляпу. Перед нами раскинулся бесконечный, утопающий во тьме коридор, по обе стороны которого чернели пустые дверные проёмы бывших учебных классов. Из заколоченных фанерой окон пробивались бледные, призрачные полосы лунного света, разрезая темноту на слои.

— Так, народ, разделяемся, — Марк заговорщицки подмигнул нам и выключил фонарик, оставив нас в полумраке лунного света.

— Это плохая идея — разделяться, — неожиданно вмешался Томми, который ничего не знал о наших с Лекси планах. — Мы пойдём с вами, — тяжёлым, предостерегающим басом прошептал он из темноты.

— Э-э-э, нет, — тут же вклинилась Лекси, выставив ладонь вперёд. — Наш люкс — направо. Ваш — прямо по коридору, а в самом конце налево. Увидите свет в щели — вы на месте. Удачи вам. И за нами не ходить!

Лекси бросила на меня красноречивый взгляд, в котором отчётливо читалось: «Забирай своего гиганта и проваливай, не порть мне ночь».

— Всё, пойдём, Томми, оставь их, — я с улыбкой потянула его за руку, увлекая за собой.

Подруга обернулась, хихикнула, послала мне воздушный поцелуй, и они с Марком быстро растворились в кромешной тьме правого крыла коридора.

Мы пошли навстречу нашему секретному гнёздышку. В заброшенном коридоре царил непроглядный мрак, я плохо ориентировалась в пространстве, но уверенно шагала вперёд, крепко сжимая горячую лапищу моего ангела смерти. Мне нужно было отыскать в этой глухой темноте ту самую заветную дверь. Томми шёл позади абсолютно молча. Лишь размеренный, костяной цокот его копыт да обжигающее тепло ладони выдавали его присутствие. Я была настолько взволнована и возбуждена диким приливом страха и адреналина, что просто не замечала ничего вокруг.

Наконец мы упёрлись в окно в конце коридора. Лекси говорила повернуть налево. Я повернула голову и мгновенно расплылась в улыбке до ушей. Вот она, заветная дверь! Из узкой вертикальной щели прямо во тьму коридора пробивался мягкий искусственный свет. Я смело шагнула вперёд и толкнула дверную створку.

На секунду я просто застыла на пороге. Вау... Это было потрясающе.

Бывший учебный класс оказался небольшим, но Марк действительно превзошёл сам себя. Прямо по центру, на полу, было расстелено широкое белоснежное покрывало. На его краю аккуратно лежала пара свежих полотенец. Вокруг этого импровизированного ложа на полу были расставлены маленькие электронные свечи на батарейках. Они создавали невероятно приятное, обволакивающее сияние — приглушённый полумрак, который выхватывал из темноты только само покрывало. Настоящий алтарь любви.

Старые деревянные парты были сдвинуты к стенам, образуя неровный полукруг. На них, словно в забытой школе, всё ещё лежали пожелтевшие от времени учебники и чьи-то детские рисунки, приколотые к стенам ржавыми кнопками. Стены, когда-то выкрашенные в бледно-голубой, теперь покрылись трещинами и пятнами сырости, но в свете свечей они казались просто тёмным фоном. А ещё был запах — не только пыли и старой бумаги, но и тонкий, сладковатый аромат роз, смешанный с чем-то тёплым, восковым.

Кругом по ткани и старому паркету были небрежно разбросаны лепестки пунцовых роз. Они пахли свежо, по-настоящему, и от этого контраста — живой цветок среди мёртвой школы — у меня внутри что-то сжалось и одновременно расцвело.

Я была полностью готова принести себя в жертву на этом алтаре. В груди сладостно кольнуло, а между ног разгорелся такой неистовый пожар, что кожаные трусики показались мне орудием пытки.

Задыхаясь от вожделения, я потащила Томми за собой к покрывалу. Он на секунду замер у входа, с глухим стуком прикрывая за нами массивную дверь и щёлкая старым замком. Я двинулась дальше, скидывая обувь по дороге. Опустилась на колени на самом краю покрывала.

Томми медленно, тяжёлыми шагами обошёл меня и сел напротив. В полумраке его кожа приятно поблёскивала под лучами маленьких свечей. Сейчас, без уличной суеты, он казался мне ещё прекраснее и опаснее, чем прежде. Я кинула на него хищный, полный похоти взгляд, медленно изучая его фигуру снизу до самого верха — от глухого чёрного подола до массивных рогов. Вылитый демон. Его глаза горели ярким, магнетическим пламенем золотых радужек. И я снова тонула, вся целиком, в этих бездонных огнях.

Не в силах больше сдерживаться, я подалась вперёд в порыве дикого вожделения, требуя поцелуя. Томми ответил — сначала мягко, нежно, а затем его горячий язык глубоко скользнул мне в рот. Я ощутила приторно-сладкий, терпкий, чисто мужской привкус. Мне было мало, я хотела большего. Хотела, чтобы он прямо сейчас сорвал с меня остатки одежды и грубо взял со всей страстью, на которую был способен. Но Томми не спешил. Он даже не пытался меня лапать, его руки оставались неподвижны. Через несколько минут я почувствовала, что что-то не так, и неохотно отстранилась, разрывая этот сладкий поцелуй.

— Что не так, мой принц? — я ласково провела нежной ладонью по его жёсткой щеке.

— Это не очень хорошая идея — заниматься здесь сексом, — выдохнул он, и в его голосе проскользнули странные, вибрирующие нотки.

— Почему? Ты меня не хочешь? — я вплотную приблизилась к его заострённому уху и зашептала горячим, порочным шёпотом: — А я тебя хочу. Хочу почувствовать, какой ты крепкий и твёрдый внутри меня. Возьми меня...

Он смотрел на меня глазами, полными дикого, безудержного желания. Я видела его насквозь: он хотел меня до боли. Видела, как сильно ему хочется разорвать этот кожаный корсет, наброситься на меня и подмять под себя, как хищный зверь. Но его что-то упорно сдерживало. Теряя терпение, я дразняще лизнула его ухо кончиком языка и отстранилась. Ну хорошо, парень. Сейчас я устрою тебе такое шоу, против которого у тебя просто не останется шансов. Мы, чирлидерши, умеем управлять мужскими инстинктами.

Откинувшись немного назад и уперевшись руками в покрывало, я грациозно подняла свои стройные ноги вертикально вверх, демонстрируя ему идеальную растяжку. Зацепив пальцами края красных кожаных трусиков, я медленно, с кошачьей грацией потянула их через бёдра, выпуская на свободу свой набухший от желания бутон. Моя киска была рада вырваться из тесных оков, которые весь вечер приятно сдавливали её. Изголодавшаяся влага мгновенно хлынула наружу, смазывая нежную кожу. Не останавливаясь, я аккуратно стянула трусики до самых носочков и окончательно скинула их в сторону. Всё, эта деталь гардероба нам больше не понадобится.

Томми смотрел на меня диким, воспалённым взглядом. Он буквально пожирал меня глазами. Я знала, что победила. У него не было путей к отступлению.

Дразня его, я медленно и плавно развела ноги в стороны, полностью открывая его взору свою розовую, гладко выбритую промежность. Томми судорожно перевёл взгляд вниз. Я услышала, как тяжело он сглотнул скопившуюся во рту слюну. Его глаза буквально впились в нежное пространство между моих бёдер.

— Посмотри... Посмотри на мою киску, — томно выдохнула я, выгибаясь. — Видишь, насколько я промокла ради тебя? Этот сладкий нектар только для тебя, мой ангел.

Словно дикая кошка во время течки, я грациозно перевернулась и встала на четвереньки прямо перед ним. Опустив плечи и прижавшись грудью к мягкому покрывалу, я высоко задрала таз вверх, покорно и призывно предлагая своему кавалеру взять меня сзади. Моя голова легла на скрещенные руки. Я развела колени чуть шире, раскрываясь перед ним до абсолютного предела.

Изголодавшиеся по ласке интимные отверстия непроизвольно и часто пульсировали от запредельного возбуждения. Из глубин моего шелковистого лона щедро выплескивалась естественная смазка — она мягко, густыми прозрачными каплями стекала по половым губам и клитору, капая прямо на белоснежную ткань покрывала. Мой розовый анус в полумраке этой заброшенной комнаты вызывающе подрагивал, умоляя о грубом, собственническом проникновении.

— Томми... Ну же, помоги мне, — взмолилась я, теряя рассудок от собственной позы. — Я сойду с ума, если ты меня не возьмёшь. Я весь вечер горю в этом огне. Прошу, возьми меня.

И он наконец сдался.

Томми бесшумно приблизился ко мне вплотную. В следующую секунду я ощутила его тяжёлые, невероятно массивные ладони на своих ягодицах. Он жёстко и уверенно развёл их в стороны, полностью растягивая и обнажая мои интимные зоны. Моя плоть раскрылась перед ним беззащитно и покорно. Он подался вперёд, и я почувствовала его обжигающее, прерывистое дыхание прямо у себя между ног. А затем за этим жаром последовал его раскалённый, влажный и настойчивый язык.

В голове пронеслась единственная чёткая мысль: «Наконец-то... Наконец я получу свою разрядку. Я хочу увидеть небо в алмазах во время оргазма».

Он чувственно прошёлся по нежным, набухшим складкам моей промежности, поднялся выше, к самому анусу, и влажно надавил, медленно проникая языком вглубь. Я застонала в голос, выгибаясь на покрывале. Дыхание перехватило, и я непроизвольно выдохнула:

— Да... ещё...

Его язык услышал призыв и пошёл дальше, глубже. Боже, какой же он был длинный! Когда он беспрепятственно преодолел сопротивление тугого колечка, я судорожно сжала мышцы. Но он продолжал двигаться внутрь, погружаясь всё сильнее — на сантиметр, на три, на пять... Мой затуманенный мозг не мог осознать эти пропорции. Казалось, этот невероятный язык по длине ничуть не уступал члену.

Из груди вырвался очередной громкий стон. Мне было до безумия, до крика приятно. Томми ласкал меня изнутри: уверенными круговыми движениями облизывал чувствительные внутренние стенки, даря незабываемые, граничащие с беспамятством ощущения.

Странно. Я не чувствую его волос у себя на коже. И обжигающего дыхания.

Мысль мелькнула и утонула в новой волне удовольствия. Его язык вращался по часовой стрелке, бережно растягивая и разрабатывая мою анальную дырочку. Я пыталась представить его лицо — лицо Томми, прижатое ко мне, — но в воображении возникала только темнота. Я списала это на закрытые глаза, на тусклый свет свечей.

Как вдруг он резко вышел. Разогретое колечко не успело сомкнуться — оно беспомощно подрагивало и пульсировало, требуя немедленно вернуть этот извивающийся источник наслаждения.

Его массивные ладони сжались на моих ягодицах, до боли сминая податливую плоть. Томми снова переместился к моей киске. Раскалённый кончик скользнул по пульсирующему клитору, вызывая бурю экстаза.

— Не останавливайся... пожалуйста... — умоляла я, захлёбываясь собственными стонами.

Томми виртуозно, исступлённо облизывал меня. Его влажный, сладкий язык дарил мне запредельную, сводящую с ума гамму чувств. Он начинал свой путь от самого лобка, медленно поднимался по клитору до самого входа в изголодавшееся лоно и с силой вжимался в его несытую глубину.

И в тот же миг я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Его язык не просто вошёл — он заполнил меня. Целиком. До самого последнего миллиметра. Это было похоже на змею, которую втиснули в узкую стеклянную банку: она физически не помещается, но свободного пространства больше нет.

Он безжалостно раздвинул нежные стенки, распирая их изнутри, намертво прижался к каждой потаённой складочке, к каждому оголённому нервному окончанию. Он был повсюду. Сверху, снизу, по бокам — он давил на всю мою плоть сразу, равномерно, неумолимо, словно пытался силой придать моему лону форму самого себя.

Как будто он хочет вылезти через меня наружу. Пройти насквозь.

Я попыталась сжать его мышцами киски — привычный рефлекс, желание удержать. Но вместо упругого сопротивления я ощутила, как мои стенки просто сомкнулись вокруг чего-то бесконечно длинного. Он не упирался в предел. Он продолжался. Как будто моего тела не хватало, чтобы его вместить.

И тогда он начал двигаться.

Не ритмично, как член. Не мягко, как язык. А дико, первобытно. Он заметался внутри, ударяясь о стенки моего лона, скользя по ним, отталкиваясь и снова бросаясь вперёд. Как змея в банке, которая чувствует, что заперта, и бьётся, бьётся, бьётся о стекло, в попытках выйти.

Каждое его движение отдавалось во мне тупой, тянущей болью — и одновременно волной такого острого наслаждения, что у меня перехватило дыхание. Я задыхалась от возбуждения.

Он с силой бился о левую стенку. Потом перекатывался и ударял в правую. Потом упирался в дно и давил, давил, давил — так, что мне казалось, ещё немного, и он пройдёт меня насквозь. Затем плавно скользил обратно к самому входу, почти покидая тело, и вновь яростно бросался внутрь, заполняя собой всё пространство, не оставляя ни единого уголка, где я могла бы спрятаться от оглушительного ощущения.

Воздух вышел из лёгких с хрипом. Я вцепилась пальцами в покрывало, выгнулась, пытаясь вдохнуть, но грудь сдавило изнутри — не болью, а чем-то хуже. Ощущением, что во мне слишком много. Что я сейчас лопну, разойдусь по швам. Что это существо внутри меня не помещается и никогда бы не поместилось в человеке.

Комната заполнилась неприличными, громкими хлюпающими звуками. Он буквально пожирал мою плоть, а она сжималась и разжималась вокруг этого невероятного, бесконечного каната, не в силах ни удержать его, ни вытолкнуть.

Слишком тесно. Слишком глубоко. Слишком много. Я чувствую наполненность. Так не должно быть.

Я пыталась сжать его, поймать, удержать — но он скользил. Легко, почти без усилия. Как будто моего тела было мало. Как будто он продолжался дальше, за пределы того, что я могла почувствовать. За пределы моего лона. За пределы меня.

Эротическая пытка затягивалась, и мне требовалось нечто большее. Я не выдержала:

— Хватит... войди уже... я больше не могу...

Когда язык наконец покинул моё тело, я издала гортанный стон разочарования. Я сильнее сомкнула глаза, окончательно погружая себя в мир чистых телесных ощущений. Мне нравилась эта сладостная пытка. Гробовая тишина кругом, алтарь любви, и я на нём. Раскрытая для входа полностью.

В ожидании скорого соития я утопала в фантазиях, каким окажется его мужское достоинство: толстым, длинным, горячим, бархатисто-нежным? В голове стучала лишь одна безумная мысль: «Войди в меня. Я изнываю».

Но почему он не дышит мне в спину? Где его дыхание?

Раньше, когда мы целовались, я чувствовала его дыхание — горячее, неровное, живое. Сейчас за спиной была только тишина. Ни дыхания. Ни шороха одежды. Ни скрипа половиц под его весом.

Только ткань. Шуршащая. Скользящая.

И он вошёл.

Его огромные руки по-прежнему мёртвой хваткой держали меня за половинки задницы, а жёсткий, горячий предмет начал проникать вглубь. Сначала медленно, почти осторожно. Но с каждым толчком — быстрее, глубже, жёстче.

Он буквально обжигал меня изнутри. Мои обильные соки щедро смазывали его, ускоряя скольжение. Наконец-то! Твёрдый, крепкий член. Правда, его толщина меня немного удивила — я подсознательно ожидала, что у такого огромного парня он будет массивнее. Зато длина поражала воображение. Этот раскалённый штырь влетал так глубоко, что с ходу упирался в саму матку, приятно и тяжело надавливая на неё.

Слишком глубоко. Слишком ровно. Слишком быстро...

Он двигался внутри меня с какой-то нечеловеческой, бешеной скоростью. Яростно долбил в самое дно моего лона, словно пытался пробиться ещё дальше — в запредельное, запретное пространство. Каждое его глубокое проникновение с силой выбивало из моих лёгких грубые, хриплые стоны, пропитанные чистой похотью. Мои соки брызгали во все стороны, разлетаясь по покрывалу.

Я окончательно поплыла, утопая в эйфории и безумном кайфе. Это был лучший Хэллоуин в моей жизни. Я была истинной жертвой на этом алтаре любви. Ловя ритм, я начала яростно подмахивать тазом, подаваясь назад, желая насадить себя ещё глубже, чтобы он вошёл в меня насквозь.

Мне отчаянно хотелось ощутить его бёдра, почувствовать, как его массивное тело с глухим стуком упирается в мои ягодицы, уловить тяжесть его яиц, бьющихся о мой клитор.

Но где же его бёдра? Крепкие мужские бёдра?

Мысль пробилась сквозь пелену удовольствия — острая, холодная, чуждая.

Я не чувствовала его бёдер. Вообще. Ни давления. Ни тяжести. Ни ритмичных толчков человеческого таза. Только этот раскалённый предмет внутри — и всё. Как будто он парил в воздухе. Как будто его тело не касалось меня.

Я на секунду замерла, сбившись с ритма. Боже, как же хорошо... «Ещё, прошу, не останавливайся!» — кричало всё моё существо. Но где его тело? Что, чёрт возьми, происходит?

Он во мне глубоко, но где шлепки ударов? Эти грязные звуки, спутники любого секса. Я слышу только хлюпанье моей голодной киски.

Мой затуманенный экстазом рассудок никак не мог ухватить логику, похоть безжалостно выжигала любые рациональные мысли. А Томми в этот момент глухо стонал, рычал, и его утробный, звериный рёв рокотом разносился по заброшенному классу, смешиваясь со звуками сочной, чавкающей смазки.

Пытаясь заглушить нарастающую внутри тревогу, я заставила себя забыть обо всём и снова двинулась навстречу его сумасшедшим толчкам. В эту секунду я ощутила ниже нечто похожее на то, что двигалось во мне. Его язык? Горячий, влажный язык. Он слегка надавил на мой узелок ануса. Я застонала в голос:

— Да... ещё...

Он медленно пополз от моей попки вверх. По моему анусу, по пояснице выше, оставляя за собой дорожку из обильной слюны, которая приятно жгла разгорячённую кожу. Он продвигался всё выше и выше... Вот он уже добрался до середины моей спины.

Стоп. Не может быть.

И тут меня пронзила леденящая мысль. Я замерла, перестав двигаться.

Его язык. Он полз. От моей попки, вдоль позвоночника, вверх. Уже у лопаток. У самых лопаток. Таких длинных языков не бывает. Не существует. Человек не способен на такое. Ни один человек. Никогда.

И в то же время предмет внутри меня не остановился. Он продолжал двигаться. Ритмично. Глубоко. Мощно.

Два. Их два.

Ледяной, дикий ужас лавиной накрыл моё сознание. А горячий, раскалённый отросток продолжал уверенно подниматься всё выше, свиваясь влажными кольцами на моей спине — от ложбинки между ягодиц до самых лопаток.

В меня проник дикий, парализующий страх. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли багровые круги.

Рассудок кричал: нужно открыть глаза. Нужно немедленно повернуться и посмотреть. Что-то было в корне не так. Что-то чудовищное происходило с моим Томми.

Он продолжал всё так же ритмично, глубоко и мощно трахать меня сзади, но от накатившего ужаса мышцы моей киски судорожно, мёртвой хваткой сжали его плоть. Я вся вытянулась, замерев на покрывале, словно натянутая до предела струна. Ледяной кошмар сковал позвоночник, не отпуская ни на секунду.

Преодолевая тошнотворное оцепенение, я открыла глаза. Томми продолжал утробно рычать и стонать позади. Медленно, умирая от дикого испуга, я начала поворачивать голову назад через плечо. Я до судорог не хотела этого видеть. Я интуитивно понимала: то, что предстанет передо мной, разрушит мою жизнь навсегда.

И я увидела.

Томми стоял позади меня. На расстоянии вытянутой руки. Достаточно далеко, чтобы вообще не касаться моего тела. На его огромной фигуре по-прежнему был этот проклятый тёмный балахон. Его глаза были блаженно прикрыты, он хрипло рычал, как дорвавшийся до добычи довольный самец, а его массивные ладони просто лежали на моих бёдрах, фиксируя таз.

Но то, на чём сфокусировался мой безумный взгляд дальше, швырнуло меня в пучину абсолютного, чёрного отчаяния. Человеческий мозг несколько секунд просто отказывался принимать действительность, спасаясь отрицанием. Я своими глазами видела, как плотный, блестящий отросток продолжал безостановочно двигаться внутри меня. Плавно скользя по воздуху, этот живой кожаный канат со всей силы вклинивался в мою промокшую киску, стремясь проникнуть в самую матку. А мою спину в это же время ласкало второе точно такое же нечто — оно мерно двигалось взад-вперёд, кольцами оглаживая кожу вдоль позвоночника.

Мой дикий взгляд проследил за основаниями этих тварей вверх, к прорезям в балахоне. Отрицать очевидное больше не получалось — реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Щупальца Томми. Те самые отростки, что торчали из его спины, прямо сейчас жестоко и изощрённо трахали меня.

И Томми... Томми явно испытывал от этого запредельное, высшее наслаждение.

Внутри меня словно рванула бомба. Чувства хлынули неудержимым, сокрушительным потоком. Дикий, первобытный животный страх перед монстром, перед чудовищем, которое физически не должно, не имеет права существовать в нашем мире! Мой разум закипел, сознание со звоном рассыпалось на мириады острых осколков. Картинка перед глазами поплыла, стены заброшенного класса накренились. Из самой глубины груди безумным рокотом поднялся крик. Истошный. Безумный. Животный вопль.

Я заорала что было сил, рванувшись вперёд на четвереньках в отчаянной попытке вырваться, освободиться от удерживающих меня тварей. От моего внезапного визга Томми резко опомнился и распахнул свои горящие золотом глаза. Его раскалённый отросток мгновенно выскользнул из моей киски и, извиваясь в воздухе, потянулся обратно к своему хозяину. Он судорожно подался назад, разрывая дистанцию. Второе щупальце тут же покинуло мою спину, скрываясь под складками чёрного савана. Я подскочила на ноги, крича от разрывающего лёгкие ужаса так громко, что, казалось, задрожали облупившиеся стены приюта.

— ААААААААААААААА!!!

— Уйди! Монстр! Уйди от меня, чудовище! Уйди, уйди, уйди! — меня окончательно заклинило. Сорвавшийся на визг голос раз за разом упрямо повторял одни и те же слова.

Я быстро пятилась назад по старому паркету, не смея свести безумного, панического взгляда с этого существа, которого ещё пару недель назад наивно считала своим парнем. Сердце бешено колотилось у самого горла, полностью перекрывая доступ к кислороду. Дыхание перехватило так сильно, что я больше не могла вытолкнуть из себя ни звука — новый крик намертво утонул в пересохшей гортани.

Внезапно я ощутила, как всё здание Главного корпуса глухо содрогнулось, будто просыпаясь от многолетнего сна. Мой истошный визг разбудил в этих стенах что-то очень тёмное и древнее. Сама ночная тьма вмиг зашевелилась в углах, мрак стал почти осязаемым. Воздух резко сделался тяжёлым, липким; он постепенно обволакивал моё тело, будто пытался поглотить целиком и утащить на самое дно бездны.

Спиной я с размаху упёрлась в холодную и твёрдую поверхность дубовой двери. Отступать больше было некуда. Томми стоял неподвижно на другом конце покрывала, бережно сохраняя дистанцию и не делая попыток приблизиться. Его золотые глаза смотрели на меня с невыносимой, давящей смесью вины и тоски. Взгляд маленького мальчика, который случайно сломал любимую игрушку.

Я судорожно металась взглядом по погружённым во тьму углам класса, в панике пытаясь сообразить, как спастись, где искать выход и нападёт ли это чудовище снова.

И тут спиной, всей обнажённой кожей, я услышала шипение и скрежет. Гортанное рычание — низкое, вибрирующее, будто сама смерть прочищала гнилую глотку за порогом. Эти звуки... Я уже слышала их раньше. Но где? В подвале? В коридоре, когда мы шли мимо заколоченных классов? Какое существо способно издавать такой кошмарный звук?

Медленно, словно во сне, я повернулась к двери и заглянула в узкую вертикальную щель.

Темно. Хоть глаз выколи. Я вглядывалась в эту черноту, чувствуя, как зрачки расширяются от боли. На секунду я даже напрочь забыла про Томми. Всё, что осталось в моём мире — дубовая доска, щель и шевелящаяся тьма за ней.

Вдруг в полумраке коридора показались силуэты. Они вяло шатались из стороны в сторону, а их походка напоминала маятник. Они шли прямо к нам. Мои глаза округлились от дикого ужаса, когда сквозь щель приоткрытой двери я наконец разглядела их.

Зомби. Чёрт... Чёрт! Настоящие зомби, ходячие трупаки! Изъеденные разложением, в чужой и своей крови, с изуродованными лицами. Без частей тела. У некоторых из черепов висели выдавленные наружу глазные яблоки, у кого-то не хватало половины головы. Зияющие дыры в туловищах выставляли напоказ отсутствующие органы. Оторванные руки, волочащиеся обрубки ног... Мрак, жуть, первобытный страх. И вонь. Невыносимая, удушливая вонь, от которой мгновенно сперло дыхание. Смердело чистой смертью.

Я застыла на месте. Меня накрыл такой сильнейший испуг, что по внутренней стороне бедра, обжигая нежную кожу, потекла струйка горячей влаги. Точно... Я описалась. Непроизвольно, от первобытного ужаса перед кончиной.

«Нужно бежать! Шевелись, Сьюз!» — панически твердила я себе, но мышцы словно задеревенели. Я застыла, как беззащитная жертва перед хищником, которая уже внутренне приняла свою смерть. Тело наотрез отказывалось двигаться. В ту секунду я окончательно поняла: здесь я и умру. В этом старом заброшенном приюте. Я прокляла тот миг, когда мы вообще решили сюда пойти.

Сквозь плотную симфонию рычания и шипения этих ублюдков, идущих за своей добычей, я услышала резкий свист в воздухе. Не успев понять, что происходит, я ощутила, как горячий мускулистый отросток Томми стремительно и аккуратно обвил мою талию.

«Нужно сопротивляться! Он меня убьёт!» — в панике подумала я.

Он обмотал меня несколько раз, крепко, но бережно, и мощно потянул на себя — туда, на противоположный конец комнаты, где стоял сам. Проскользнув по воздуху, живое щупальце плавно опустило меня на пол аккурат за его массивной, покатой спиной.

До моего сознания вмиг дошло, что меня просто убрали от двери, в которую с секунды на секунду должны были ворваться монстры. Но раскалённый канат всё ещё не отпускал моё тело.

«Сопротивляйся!» — мелькнула яростная мысль.

Я развернулась и начала изо всех сил тарабанить кулаками по широкой спине этого монстра, которого ещё недавно называла своим парнем, заходясь в истеричном крике:

— Отпусти! Опусти меня, чёртов монстр! Отпусти, тварь!

К моему удивлению, щупальце тут же послушно ослабило хватку. Медленно, стараясь не причинять мне ни малейшего дискомфорта, оно расслабило кольца, скользнуло по воздуху и послушно вернулось к своему хозяину, скрывшись под балахоном. Ощутив свободу, я попятилась на несколько шагов назад — и в этот момент мои нервы окончательно сломались.

Меня с ног до головы накрыло сокрушительной лавиной чувств. Ноги подкосились, не удерживая вес. Я упала на колени. Из-за пролитой смазки пол был скользким, бедра разъехались в стороны, и я беспомощно осела на попу прямо посреди разбросанных лепестков роз. Горючие слёзы обожгли щёки. Горло сжало так сильно, что я не могла сделать даже выдох. Я истошно зарыдала, прикрыв лицо ладонями и судорожно всхлипывая.

— Сьюз, Сьюзи! Сьюз, очнись. Приди в себя, прошу!

Сквозь стену слёз я услышала Томми. Его громкий, вибрирующий крик заставил меня вернуться в реальность: приют, трупы за дверью... и Томми — тоже монстр. Но я жива, и нужно как-то спасаться. И тут я вспомнила, что забыла кое-что важное. Кого-то очень ценного.

Собравшись с остатками духа, я убрала ладони от лица и крикнула:

— Что тебе надо от меня, тварь?! Опять хочешь напасть? Это твои уродливые дружки ломятся в дверь?!

— Я на тебя не нападал и уж точно не насиловал, — глухо отозвался он из-под балахона. — Ты сама меня весь вечер откровенно дразнила, Сьюз. Я же тоже не железный. И твой костюм... он напомнил мне о доме. О маме. Вот я и поддался секундной слабости, потерял контроль над отростками. Я кругом виноват. Прости. Я должен был себя сдерживать.

— Ты хочешь сказать, что это ещё и я виновата?! — Панический страх внутри меня мгновенно выжгло бешеной вспышкой лютого, чисто женского гнева.

Я резко вскочила на ноги, одним движением поправила латексную юбку и быстрым, яростным шагом подошла к этому наглому чудовищу вплотную, принимаясь со всей силы колотить его кулаками по груди и плечам.

— Костюм ему, видите ли, понравился! Ты вообще охренел, что ли?!

— Сью, послушай...

— Ты что несёшь, скотина?! Я думала, ты человек! Я тебе верила! А ты... ты всё это время скрывал от меня, кто ты на самом деле! Понял?!

— Вообще-то, Сью, я всё ещё твой парень, — продолжал гнуть свою линию этот наглый, невозмутимый демон.

От такой запредельной наглости я даже застыла на месте, так и замерев с занесённым кулаком. Мозг на секунду заклинило. Чего он сейчас вякнул? Мой парень?!

— Ты сейчас серьёзно?! — я захлопала ресницами в полном недоумении. Ситуация была настолько абсурдной, что я на миг напрочь позабыла о зомби, которые уже вовсю выламывали дубовую дверь. — Всё, придурок, мы прямо сейчас, вот в эту самую секунду расстаёмся! Я не собираюсь встречаться с монстром, у которого из спины растут чёртовы тентакли!

— Сью, я умоляю, давай мы подробно обсудим наше расставание утром, когда выберемся отсюда? — Томми тяжело вздохнул, и его рога зловеще качнулись в полумраке. — Сейчас не самое подходящее время для сцен.

— В дверь ломятся твои приспешники? — взяв себя в руки, я переключила внимание на главный вопрос выживания.

— Нет, это зомби из Разлома. Они лезут с первого этажа, привлечённые шумом праздника. Нам нужно выбираться отсюда вместе. И я помогу тебе, чего бы мне это ни стоило.

— Я сама выберусь! Без твоих дурацких щупалец!

— Сьюз, ты кое-что забыла. Кое-кого важного, — тихо и пугающе серьёзно прервал он мою тираду. — В этом здании, в правом крыле, остались Лекси и Марк. И они сейчас в смертельной опасности. Нужно пробиваться к ним.

И тут в моей голове словно щёлкнул переключатель. Перед глазами вспыхнул момент, как мы весело разделились на площадке второго этажа. Моя подруга... Моя сумасшедшая, любимая лучшая подруга Лекси! Она ведь сейчас один на один с этим адом!

В моём мозгу тут же созрел главный, самый страшный вопрос:

— Марк... он тоже один из вас? Он человек?! — дрожащим от новой волны паники голосом спросила я.

— Да, он стопроцентный человек, Сью. Поэтому им обоим прямо сейчас нужна наша помощь. Я буду расчищать нам путь через этих тварей, а ты пойдёшь строго за мной. Обещаю, с твоей головы не упадёт ни один волос. Ты веришь мне?

Я пристально посмотрела в его горящие золотом глаза. Ведь он только что делал со мной такое... Впрочем, если судить трезво и отбросить панику... Вроде бы он и вправду не нападал. Я сама весь вечер крутила перед ним задом и устроила этот чёртов стриптиз на столе. Да и бельё он с меня не рвал, я сама его скинула. И всё же он монстр. Но Лекси — человек. И если я не доверюсь ему сейчас, я могу её больше никогда не увидеть.

— Мне страшно до чёртиков, и я тебя боюсь, — честно призналась я, сжимая кулаки. — Но если ты обещаешь вытащить меня, Лекси и Марка из этого дерьма — я тебе доверюсь.

— Ты точно справишься с этими тварями? Мы сможем пройти сквозь них?

— Да, всё хорошо. Эти зомбаки для меня не проблема, — в его голосе проскользнула хищная уверенность хозяина положения. — Я возьму тебя за руку, чтобы точно чувствовать, где ты. Хорошо? Только не пугайся.

В ту же секунду длинное, раскалённое щупальце послушно проскользнуло по воздуху. Медленно, словно сытая змея, оно начало аккуратно обволакивать по спирали мою правую руку, надёжно и крепко фиксируя её у запястья. Больно не было. Я ощутила лишь обжигающее тепло и невероятную, каменную твёрдость нечеловеческой мышцы. Словно сильный канат, обладающий собственной волей. Отросток выделял немного прозрачной слизи — это позволяло ему свободно и плавно скользить по моей коже, не травмируя её.

Щупальце мягко, но настойчиво потянуло меня за руку вперёд. Я поняла: пора. Нужно вставать и идти. Идти ради подруги, навстречу кошмару. Нельзя сдаваться, пока передо мной стоит Томми.

Мне всё ещё было мало что понятно, в голове бушевал дикий раздрай. Но внутри наконец-то появилась твёрдая надежда. Хоть он и был монстром, сейчас я не испытывала от него ни капли угрозы. Нужно просто полностью довериться ему. Выжить любой ценой, а разбираться с тем, что здесь, чёрт побери, творится, будем потом.

— Идём!

Томми двинулся всем корпусом вперёд, потащив меня за собой. Он взревел. Рёв рокотом разнёсся по всей комнате. По коже от этого звериного рыка пошли мурашки.

Свист. Взмах огромного кулака — входную дверь к чертям выбило. Огромная дубовая дверь отлетела, как мячик от ракетки, разметая своей массой зомбарей.

Мы двигались быстро. Томми сносил им головы, давил зомбарей, словно кузнечиков. Те, что падали под ноги, были растоптаны в клочья. От огромной силы удара они разлетались в разные стороны, оставляя после себя кровавые ошмётки.

Я оглянулась. Позади — кровавое месиво из застывшей чёрной крови упырей, рук, ног и туловищ. Все стены в ошмётках. Я думала только об одном: вперёд. Нужно пробиться к Лекси. Только это держало меня в сознании. Если бы не мысль о ней, я бы давно сошла с ума.

— Сьюз! — окликнул Томми, не оборачиваясь. — Куда они пошли?

— А-а, да. Лекси сказала, что они пошли в кабинет к директору. Марк там им гнёздышко приготовил. — Я на секунду задумалась, вспоминая план этажа. — Направо по коридору, а в самом конце дверь налево — и мы на месте.

— Понял. Идём, уже недалеко.

Томми ускорил шаг. Работал он как безостановочная машина — перерабатывал зомбарей в фарш. Он не устал? Я бы уже выбилась из сил.

Мы повернули. Наконец-то финишная прямая. В конце, сквозь этот улей, я услышала звуки битвы. Внутри я ликовала. Они точно живы. Мы должны успеть.

— Томми, поспешим, мы уже близко. Я вижу свет в конце коридора и слышу звуки битвы. Они живы! — крикнула я своему защитнику. Поймала себя на мысли: а он ведь не соврал. Зверь. Пробился к Лекси. Благодаря ему я смогу ещё раз увидеть свою подругу.

Сметая последних зомбарей, Томми пробился к заветной двери, из которой был виден свет во тьме. Он шагнул в дверной проём. Мы не сразу поняли, что это была плохая идея. Томми был весь в крови и останках упырей, с его рогов свисали части тел. И он вошёл первым.

— ААААААААААААААА!!! — услышала я крик Марка вперемешку с Лексиным.

— Фух... — выдохнула я. Живы. Напуганы, но живы.

— Блин, Томми, ты нас напугал, — вскрикнул дрожащий всем телом Марк с ножкой от стула в руках.

Похоже, этим предметом мебели он отбивался от зомбарей.

Лекси выглянула из-за его плеча — и замерла. Её взгляд медленно пополз вверх: от кровавых ошмётков на балахоне, к рогам, к щупальцам, что всё ещё шевелились за спиной Томми. Она открыла рот, но не издала ни звука.

— Томми?.. — наконец выдохнула она. — Какого чёрта с тобой?! Что это за...

— Потом, — оборвал он. — Сейчас не время.

Лекси перевела взгляд на меня. В её глазах был вопрос, на который у меня не было ответа. Я только покачала головой: молчи, потом.

Я проскользнула мимо Томми в комнату. Щупальце аккуратно отпустило мою руку — медленно скользнуло по коже, разжалось и втянулось обратно в мешковину на спине. Впрочем, какая разница. Они уже видели его настоящим.

В комнате, в углу, я взглядом нашла Лекси. Полуголая, дрожащая. Её грудь колыхалась от тяжёлых, испуганных вздохов. Из одежды на ней были только стринги. Марк тоже был только в штанах, без верха. Похоже, монстры застали их в самый неподходящий момент. Его торс был испачкан в крови упырей, от которых он мужественно отбивался, защищая Лекси.

Увидев меня, Лекси расплакалась и побежала в мои объятия.

— Ты жива, жива, жива. Слава богу. Я думала, ты погибла.

— Всё хорошо, — я гладила подругу по голове. Её голая грудь прижалась ко мне — упругая, тёплая.

— Томми помог мне, защитил. Всё хорошо, я цела. Правда, посмотрев на тебя, вспомнила, что забыла свои трусики в комнате отдыха. — Я приподняла кожаную мини-юбку и показала Лекси, что под ней ничего нет. Она засмеялась в голос. Подарив нам небольшую надежду на нормальность.

— Ну ты и даёшь, подруга. Тебя только это сейчас волнует?

Я наклонилась к ней ближе, чтобы парни не слышали, и прошептала:

— А ещё я от страха описалась прямо при Томми. И теперь не знаю, как ему в глаза смотреть. Мне жутко стыдно.

— Не поверишь, я тоже напузырила при Марке. Думаю, парни нам это простят. Всё будет хорошо.

Мы ещё раз от души рассмеялись, поделившись последними впечатлениями пережитого ужаса. Парни выглядывали за дверь, проверяли, не приближается ли к нам новая партия этих тварей. В какой-то момент Томми повернулся к нам, прервав нашу идиллию воссоединения двух подруг.

— Девочки, это, конечно, хорошо, что вы не падаете духом. Но нам нужно двигаться дальше. У меня есть безопасное место.

— Подожди, Томми, давай пробьёмся к выходу из этого богом забытого здания! Я видела, на что ты способен. Свалим отсюда. — С мольбой в глазах я посмотрела на своего монстра-защитника.

— Это не вариант, Сьюз. Идти вниз, к выходу, очень опасно. Там внизу разлом. Эти твари из него валят как из муравейника. Поэтому нужно переждать в безопасном месте. До утра. — Он убил в нас последние надежды на скорое спасение.

— Все согласны? — окинул он нас взглядом.

— Идём! Ок. Веди нас, — мы ответили синхронно.

— Строимся: я иду впереди, Марк замыкает сзади, девочки посередине. Идём тихо, не спеша. Не привлекаем внимания. Нам нужно дойти до лестничного пролёта и подняться на два этажа выше. К мансарде.

Лекси быстро схватила свои вещи с пола, и мы все двинулись за Томми. Он ступал бесшумно, не вызывая лишнего шума. Мы шли медленно, тихо, след в след по маршруту, который он прокладывал для нас в этом кромешном аду. Мы опускали ноги между разорванными телами монстров, пытаясь не задевать их. Иногда под нами поскрипывал пол — и мы все замирали, переставая дышать. Ждали указаний нашего проводника. Всё хорошо. Он махнул рукой: двигаемся дальше.

Постепенно, шаг за шагом, мы приближались к повороту на лестницу. Снизу всё отчётливее доносился сильный гул тварей. Всё ближе и сильнее. Мы двигались к нему. Даже не видя их сквозь перекрытие этажа, было понятно: их внизу очень много. Они шастали по первому этажу, постоянно врезаясь в предметы интерьера. Рычали и шипели. Наконец мы добрались до конца коридора — поворот на лестницу. Взмах руки. Мы все застыли. Томми аккуратно выглянул из-за угла. Повернулся к нам.

— Так. Слушайте внимательно, повторяю ещё раз для всех. Идём тихо, по одному. Поднимаемся по лестнице вверх до самого конца. Там будет обрушенный пролёт — естественная преграда для этих тварей. Сбоку висит трос, а над головой — деревянный помост. Тянете за трос, помост опускается, поднимаетесь по нему выше. Я замыкаю. Если что пойдёт не так — я их остановлю.

— Кто первый идёт? — прошептала Лекси.

— Первым идёт Марк. Сверху их быть не должно. Разлом на первом этаже, там они и концентрируются. Марк, ты помнишь маршрут?

— Помню, — кивнул Марк. — Вверх по лестнице, до обрушенного пролёта, трос, помост.

— Верно. И главное: ни звука. Они реагируют на шум. Абсолютная тишина.

Марк собрался с духом. Посмотрел на нас — мы кивнули. И, пригнувшись, короткими перебежками выскользнул из-за угла коридора. По диагонали преодолел холл. Шёл быстро, но очень тихо. Стараясь не издавать ни звука.

Сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг отдавался в висках. Спина холодела, будто кто-то невидимый водил по ней ледяным пальцем.

Он ступил на первую ступеньку лестницы. Зомби его не заметили — они реагировали только на звук, а Марк двигался бесшумно. Твари всё так же методично шатались на первом этаже, занятые своим бесконечным блужданием. Марк развернулся, выпрямился, плотно прижимаясь спиной к стене. Медленно, шаг за шагом, начал переставлять ноги, поднимаясь по ступенькам на третий этаж.

Мы выдохнули. Первый проскочил.

Следующая — Лекси. Она пригнулась и потихоньку пошла к заветной лестнице. В точности повторила маршрут Марка, прокралась, словно бесшумная кошка, через холл. Сердце у меня колотилось так, что, казалось, его стук слышат даже зомби внизу. Я закусила губу до боли, чтобы не выдать нас.

Лекси прижалась к стене спиной. Я выдохнула: ура. Всё получилось.

Теперь моя очередь. Я повернулась к Томми. Посмотрела в его глаза.

— Я всё ещё тебя боюсь, — прошептала я. — Но то, что ты для нас сейчас делаешь, то, что помогаешь нам... это стоит много. Я ценю этот твой поступок.

Сама не ожидая от себя, я потянулась к нему и поцеловала в щёку. Томми замер. На секунду мне показалось, что даже его щупальца за спиной застыли. Я пригнулась и побежала — потихоньку, не издавая ни звука, к Лекси.

А сама думала только об одном: зачем я это сделала? Зачем его поцеловала? Ты дура, Сьюз?

Проскочив тёмный холл и взлетев по ступенькам, я вслед за Лекси резко выпрямилась и прижалась спиной к холодной стене. Подруга уже ждала меня на площадке. В полумраке её лицо выглядело странно — смесь крайнего удивления и шального куража. Похоже, она отчётливо видела мой поцелуй. Лекси хищно, понимающе улыбнулась и всем видом показала, что чертовски хочет это обсудить. Протянув руку, она вцепилась в мою ладонь и потянула к себе.

— Подруга, даже в этой темноте было видно, как ты к нему прильнула, — шепнула она мне в самое ухо. — Ты вообще уверена? Он же... — Лекси оборвалась на полуслове, так и не решившись произнести вслух страшное, ломающее реальность слово.

Монстр. Никто из нас не хотел произносить его вслух.

— Ничего не говори, — так же тихо, но твёрдо оборвала её я. — Я не хочу это обсуждать. Сама без понятия, какого чёрта я это сделала.

Лекси понимающе кивнула и перевела взгляд вверх, вглядываясь в лестничные марши. Мы искали глазами силуэт Марка — нужно было получить от него сигнал, что путь чист. Закинув головы, мы наконец увидели его на верхней площадке: парень условным жестом махнул нам рукой. Всё в порядке, можно подниматься.

Я быстро глянула вниз, отыскивая в полутьме золотые огни Томми, и подала ему знак, что мы начинаем подъём. В ответ огромный чёрный силуэт едва заметно качнулся — проводник принял сигнал.

Медленно, с хирургической точностью мы начали переставлять ноги со ступени на ступень. Каждый шаг — максимально бесшумно, затаив дыхание. Осторожно обходя хрустящее битое стекло, куски арматуры и осыпавшуюся вековую штукатурку, мы неумолимо продвигались к вершине. Уже на середине первого лестничного марша к нам бесшумно присоединился Томми — он молниеносной тенью пересёк вестибюль и ступил на лестницу, прикрывая наш тыл.

Повернув на переходную площадку, мы краем глаза заметили то, о чём предупреждал Томми: над нашими головами полностью отсутствовал следующий лестничный марш. Огромные бетонные плиты, завалившие нижние ступени строительным мусором, — это и были остатки рухнувшей когда-то конструкции. Путь наверх, к спасительной мансарде, был отрезан провалом.

Прямо над этой бездной, у самого потолка перекрытия, чернел тяжёлый деревянный помост, подвешенный на прочных верёвках. Марк уже обнаружил в темноте удерживающий узел и теперь осторожно, стараясь не шуметь, стравливал верёвку с массивного металлического крюка, пытаясь плавно опустить мост к нашим ногам.

Изголодавшийся рой зомби по-прежнему лениво бродил на первом этаже, не замечая нашего присутствия. От дикого нервного напряжения мои ладони в длинных перчатках стали липкими и потными. Паника летала в воздухе, её можно было потрогать руками. Сам кислород в лёгких казался тяжёлым, свинец наливал мышцы, а эта короткая лестница казалась бесконечной дорожкой в преисподнюю.

Наверху Марк наконец уложил край деревянного настила на плиты перекрытия второго этажа, открывая нам узкий мостик к спасению. Верхняя площадка встретила нас мёртвой пустотой и кромешной тьмой: ни звука, ни души, лишь утробный гул, доносящийся из бездны первого уровня. Всё хорошо. Осталось совсем немного, последний рывок. Обернувшись, я увидела, что наш массивный защитник уже замер на середине переходной площадки, контролируя темноту внизу.

И тут случилось то, чего никто из нас не ожидал. То, чего мы панически пытались избежать.

В ту секунду, когда Марк окончательно зафиксировал верёвку, опущенный деревянный щит натужно дрогнул. От этого резкого колебания с края обломанной стены сорвался тяжёлый кусок кирпича, выпавший из старой кладки. Он камнем полетел вниз, с оглушительным грохотом ударился о бетонные плиты нашей площадки, пронзительно звякнул, отрикошетил и полетел дальше, в самую глубину парадного вестибюля. И с глухим, чавкающим стуком приземлился точно в голову одному из бродячих упырей.

Весь рой внизу на секунду застыл. Мы тоже замерли, превратившись в каменные изваяния. Секунды растянулись в вечность, воздух застыл в лёгких — кажется, в это мгновение на всём кампусе Иллинойса перестали дышать. Мы на четвереньках подползли к самому краю обрыва и, содрогаясь, заглянули вниз.

Вся многоголовая стая мертвецов внизу синхронно сфокусировалась на нашей точке. Сотни изуродованных, гнилых лиц одновременно уставились вверх. Всё. Конец игре в прятки.

В следующую секунду рой взорвался с новой, сокрушительной силой и лавиной ломанулся вверх по ступеням, заходясь в плотоядном шипении. Из ступора нашу троицу выдернул яростный, утробный рёв Томми, от которого задрожали стены:

— Бегом! Бегом наверх! Я их задержу! Поднимайтесь все, живо!

Что есть силы мы рванули по доскам, уже вообще не заботясь о тишине. Теперь существовало только одно правило: успеть. Преодолев оставшееся расстояние в мгновение ока, мы оказались на самом краю провала, прямо перед подвесным мостом. Томми в это время мощным рывком выскочил на площадку второго этажа, разворачиваясь всем своим огромным корпусом навстречу наступающей нечисти. Марк дико посмотрел на нас:

— Девочки, по одной! Быстро!

Упав на четвереньки, Лекси первой стремительно поползла по качающемуся настилу вперёд, перебираясь на сторону мансарды. Снизу, прямо под нами, донеслись оглушительные, жуткие звуки жестокой битвы — наш нечеловеческий защитник сцепился с первой волной Разлома. Я на долю секунды перевела взгляд на Томми, и моё сердце сжалось от острой, невыносимой боли.

«Только не пострадай, прошу тебя...» — пронеслось в голове.

— Сьюз, давай! Твоя очередь! — прикрикнул Марк.

Я рванулась вперёд, и деревянный помост под моими коленями опасно прогнулся и задрожал над бездной. Внизу, в кромешной тьме, голодный рой взвыл ещё громче, и от этого звука кровь стыла в жилах. Я судорожно вцепилась пальцами в края досок, чувствуя, как под перчатками выступает ледяной пот. Мостик натужно скрипел, грозя рухнуть под моим весом, но я ползла со всей скоростью чирлидерши, синхронно перебирая руками и ногами по сколоченному щиту. Лекси на той стороне уже вовсю махала мне руками, помогая запрыгнуть на твёрдый пол.

Ещё один рывок — и под моими ладонями вместо старого дерева оказался плотный пол мансарды. Я шумно выдохнула, захлёбываясь воздухом. Смогла! Спаслась!

Молниеносно выпрямившись, я бросилась к краю провала и закричала в темноту:

— Томми! Мы на месте! Поднимайся, скорее!

Я не успела даже оглянуться, как Марк ловко пересёк качающийся мостик, намертво сжимая в руках подъёмную верёвку. Он мгновенно проскочил к углу стены, буквально в метре от обрыва, тяжело рухнул на пол и изо всей силы упёрся ногами в кирпичную кладку. Всё правильно: он приготовился по команде рвануть канат на себя и поднять настил, навсегда отрезая мертвецам путь к нашему убежищу.

Меня больше не волновало, что творится вокруг. Моё зрение, весь мой разум были сфокусированы там, внизу. С замиранием сердца, не моргая, я смотрела на Томми.

Он дрался как разъярённый древний зверь. Он бился насмерть. Под его сокрушительными ударами монстры разлетались в щепки, заполоняя собой лестничные марши и переходы. Упыри безумной массой ломились вверх, давили друг друга, срывались в пролёт — и лавиной лезли снова. Им не было конца и края.

Томми был тысячу раз прав: мы бы физически не смогли пробиться сквозь этот улей к центральному выходу. Он швырял их во все стороны с чудовищной силой. И тут очередной гортанный рёв волной прошёлся по моему телу, заставляя кожу покрыться мурашками. Мой зверь. Мой бывший парень яростно выл в самой гуще боя.

Методично, шаг за шагом, он начал пятиться назад, приближаясь к заветному провалу. Оставалось всего ничего — пара мощных шагов, и он доберётся до моста. Не дыша, я наблюдала за этой кровавой баней. От дикого волнения хотелось зажмуриться и отвернуться, но я заставила себя смотреть. Нельзя. Вдруг ему понадобится моя помощь? Я обязана выдержать. Держись, Томми, только держись...

Перехватив одного из упырей за горло, Томми, как невесомую пушинку, поднял его над головой и со всей дури швырнул вниз, на лестницу, сбивая с ног целую группу наседавших зомби. Воспользовавшись секундной заминкой, он резко развернулся и рванул к провалу.

Рывок, прыжок — и тяжёлые доски помоста жалобно хрустнули под его весом. Томми преодолел мост с нечеловеческой скоростью. Марк в ту же секунду рванул верёвку на себя, срывая деревянную конструкцию с опоры и поднимая её вверх на тросах.

Опоздавшие на долю секунды упыри попытались перепрыгнуть бездну, но шансов у них не было. Теряя равновесие, они с диким шипением начали один за другим валиться вниз, исчезая в кромешной тьме лестничного пролёта. Отсутствие марша стало для этих тварей непреодолимым препятствием. Хвала небесам, летать они не умели.

Мы все одновременно выдохнули, сбрасывая давящее напряжение. Мой защитник медленно повернулся к нам, тяжело дыша. На его бледном лице в полумраке черными провалами зияли склеры, а золотые радужки медленно затухали.

— Все целы? — хрипло выдохнул он.

Мы с Лекси и Марком синхронно кивнули.

— Хорошо, — Томми устало опустил свои массивные ладони с чёрными когтями. — Мы до самого утра в полной безопасности.

Марк по-прежнему тяжело сидел на полу, натянув канат и удерживая массивный помост на весу. Заметив, как другу тяжело, Томми молча подошёл и плавно перехватил верёвку своей огромной ручищей. Одной ладонью он без видимых усилий удерживал весь вес конструкции, а второй деловито привязывал натянутый конец к заранее вбитому в стену металлическому крюку — прямо над чернеющей бездной обрушенного пролёта.

— Пойдёмте, я всё вам покажу, — обронил он.

Его копыта глухо застучали по тёмному коридору мансарды, уводя нашу компанию прочь от лестничного холла вглубь изолированного этажа. Миновав несколько закрытых дверей, он повернул налево и со скрипом отворил старую дубовую створку. В лицо мгновенно ударил привычный запах заброшенного, сырого помещения. А сквозь него внезапно пробился густой аромат свежей лаванды — странный, совершенно чужеродный для этих мёртвых стен. Мы с Лекси удивлённо заглянули внутрь.

— Здесь у нас импровизированная ванная, — пояснил Томми, проходя вперёд. — Горячей воды, естественно, нет. Так что мыться придётся в ледяной.

Протянув когтистую лапу влево, он щёлкнул тумблером, включая тусклый свет от единственной лампочки под потолком — судя по всему, запитанной от автомобильного аккумулятора. Ванная оказалась бывшим классом для дополнительных занятий. Несколько заколоченных фанерой окон, старые истлевшие парты, небрежно сваленные в кучу в дальнем углу. А справа от окна красовалась самодельная душевая: сверху был закреплён огромный пластиковый резервуар с водой, а вниз уходила наспех пробитая сквозь перекрытие сливная труба.

«Похоже, мы будем безбожно топить соседей снизу, — весело подумала я. — Впрочем, не думаю, что зомбаки поднимутся к нам с жалобой в жилищную инспекцию».

На крючке у душевой аккуратно висели пара чистых мочалок, мыло и флакон дорогого мужского шампуня.

Мы с подругой переглянулись и одновременно заулыбались. Ура! Пусть холодный, пусть экстремальный, но это был настоящий душ.

Томми плавно развернулся и пошёл прямо, распахивая дверь в смежную комнату. Таким же ловким, привычным движением он зажёг там свет.

— Ух ты... — едва не вырвалось у меня из груди.

На мгновение мне показалось, что потолок здесь бесконечно высокий. Метра четыре, не меньше — до самых балок кровли. Под самым верхом, по старым стропилам, была аккуратно натянута на весь потолок светодиодная гирлянда. Мигая мягким, тёплым золотистым светом, она создавала иллюзию настоящего звёздного неба. Переливаясь и мерцая, эти крошечные огоньки действовали как бальзам — мгновенно успокаивали наши истерзанные ужасом души. Мы стояли на пороге, буквально разинув рты от изумления.

Огромный хозяин этого тайного жилища уверенно шагнул вперёд. Наклонившись, он по очереди щёлкнул кнопками дополнительных светильников по периметру комнаты. И тут и там — на подоконнике, на шкафах и старой тумбе — оранжевым неоном весело зажглись вырезанные хэллоуинские тыквы. Мы с Лекси не выдержали и рассмеялись. Ну надо же!

Это место было настоящим, постоянным логовом самого Томми. И здесь царил безупречный, почти армейский порядок. Никакого хлама и грязи — всё лишнее было безжалостно выброшено. Осталось лишь самое необходимое: гигантское ложе, стол и пара шкафов с вещами.

Посреди класса располагалась поистине королевская постель. Впрочем, назвать её обычной кроватью не поворачивался язык. Скорее, массивный низкий настил, сколоченный вручную из толстенных дубовых досок. Очевидно, конструкция создавалась с прицелом выдерживать колоссальный вес очень тяжёлого нечеловеческого хозяина. Размеры ложа поражали воображение: метра четыре в длину и не меньше трёх в ширину. На белоснежном чистом белье аккуратно выстроились в ряд четыре мягкие подушки.

Я поймала себя на мысли: если лечь на этот подиум и посмотреть вверх, перед тобой откроется потрясающий вид на мерцающий потолок-небо. «А у моего демона, оказывается, чертовски изысканный вкус», — мысленно отметила я.

Томми по-хозяйски прошествовал к тяжёлому деревянному столу, вокруг которого чинно стояли шесть стульев. Рядом в углу примостился шкафчик. Распахнув дверцу, он вытащил два больших пушистых полотенца и аккуратно бросил их нам.

— Девочки купаются первыми, — хрипло скомандовал он. — Потом мы по очереди с Марком.

Мы послушно кивнули, развернулись и вышли, оставив парней наедине. Напоследок я успела заметить, как Томми вежливо отодвинул стул, приглашая измотанного Марка присесть.

Проскользнув в помещение напротив, мы заперлись изнутри. Было всё ещё немного жутко, но стены мансарды наконец подарили нам спасительное чувство относительной безопасности. Душевая оказалась довольно просторной — мы с подругой без проблем поместились бы там вдвоём. Быстро скинув остатки своих хэллоуинских нарядов, мы шагнули под душевую лейку.

Вода оказалась леденящей. Соски мгновенно от холода затвердели, а вся плоть сжалась до такой степени, что, казалось, попыталась втянуться обратно внутрь организма. Вскрикнув от холода, я инстинктивно прижалась всем телом к Лекси, пытаясь поймать хоть каплю тепла. Мы лихорадочно тёрли друг другу спины мочалками, подставляя под холодные струи замёрзшие плечи и смывая с кожи липкую грязь, пот и весь пережитый внизу кошмар.

Намыливая бёдра, я поймала себя на внезапной, глупой мысли: «Надо будет обязательно спросить у нашего Томми, нет ли у него в закромах каких-нибудь запасных женских трусиков... А то я по-прежнему щеголяю под юбкой абсолютно голой».

Кое-как закончив мытьё и наспех растеревшись полотенцами докрасна, мы натянули одежду и вернулись в комнату к парням. Кожа ещё горела после ледяной воды, по спине пробегала мелкая дрожь, а в волосах остался запах мужского шампуня.

Марк и Томми уже мирно сидели за столом, вполголоса обсуждая пережитые за ночь битвы и делясь впечатлениями.

— Мы все искупались. Марк, твоя очередь.

— Окей, я пошёл! — Марк решительно перехватил со стола заранее приготовленное пушистое полотенце и пулей убежал в душевую напротив.

Буквально через пару секунд оттуда, сквозь шум ледяной воды, донеслись его громкие вопли:

— Уа-а-а-а! Чёрт, какая же она холодная! Как в проруби!

Томми посмотрел на закрытую дверь ванной мягким, удивительно человеческим взглядом, а затем повернулся к нам с Лекси.

— Кушать будете? — негромко спросил он.

Еде мы обрадовались ничуть не меньше, чем возможности смыть с себя подвальную грязь. Надо признать: мой демон определённо знал, какими путями можно завоевать расположение угодивших в переделку девушек.

Не знаю, что именно на него повлияло. Возможно, родные стены тайного логова придали ему уверенности. А может, дело было в том, что Марк временно скрылся за дверью. Или он просто понял, что Лекси уже успела мельком разглядеть его истинную природу там, на втором этаже, во время прорыва через зомби. Так или иначе, но Томми прямо при нас перестал сдерживаться и вовсю задействовал свои отростки.

Под плотной чёрной тканью на его спине началось стремительное, волнообразное движение. В следующую секунду три длинных, лоснящихся щупальца послушно скользнули по воздуху, с тихим шуршанием распахивая дверцы навесных шкафчиков. Ловко, одно за другим. Из темноты полок на свет извлеклись съестные припасы: баночки содовой, свежий тостовый хлеб и несколько упаковок мясных консервов. Четвёртый отросток аккуратно, словно гибкий канат, подхватил железные вилки с ножами и бесшумно разложил их по столу. Мы с Лекси сидели, затаив дыхание, как две удивлённые дурочки, которым впервые в жизни посчастливилось воочию понаблюдать за повадками какого-то невиданного, сказочного зверя.

Под деревянной столешницей Лекси мёртвой хваткой сжала мою ладонь. Я прекрасно её понимала — она-то, в отличие от меня, видела эту чертовщину впервые так близко и открыто. Наклонившись ко мне всем корпусом, пока огромный хозяин комнаты был увлечён открыванием консервной банки, подруга жарко зашептала, задыхаясь от волнения:

— Значит... значит, мне всё-таки не показалось! Я же чётко видела в кабинете директора, как он тащил тебя по коридору этим своим... тентаклем! — Лекси судорожно сглотнула. — Сьюз, ты... ты реально его не боишься после всего?

— Ещё немного побаиваюсь, конечно, — так же тихо, кокетливо улыбаясь, отозвалась я. — Но он ведь вытащил нас из лап смерти и защитил. Да и, если честно, с этими его конечностями я успела познакомиться чуточку раньше. Причём очень... очень близко познакомилась, Лекс.

— Подруга! — Лекси от избытка чувств не сильно, но ощутимо съездила мне кулаком по плечу. — Серьёзно?! Рассказывай сейчас же, я хочу знать абсолютно все детали! Меня просто разрывает от любопытства! Он что, в тебя ими... Ну, ты понимаешь, о чём я?!

— Лекси, прекрати нести пошлую чепуху, — я с наигранным возмущением больно ущипнула её в ответ, заставляя замолкнуть.

— Девочки, прошу к столу. Налетайте, — Томми как раз закончил нехитрую сервировку и тяжело опустился на массивный стул прямо напротив нас, укладывая отростки обратно под балахон.

В этот момент из ванной, шумно отдуваясь и растирая бледный торс полотенцем, выскочил Марк.

— Ух, хорошо-то как! Освежает просто жуть, до самых костей пробирает! — бодро провозгласил он.

— Теперь моя очередь, — Томми грузно поднялся из-за стола, на ходу прихватив парочку сэндвичей и с аппетитом уплетая их прямо по дороге. Направляясь к выходу, он аккуратно прикрыл за собой тяжёлую дубовую створку.

— О да, еда! Наш Томми просто гений, святой человек! — с блаженной улыбкой выдавил Марк, практически падая на освободившийся стул и мгновенно придвигая к себе тарелку. — Ну что, он вам успел хоть что-то объяснить? — задал он вопрос в лоб, жуя хлеб.

— Нет, — покачала головой я. — Пока просто накрыл на стол и велел подкрепиться. Думаю, сейчас он смоет с себя остатки зомби, выйдет к нам — и мы наконец-то всё обсудим вместе.

Следующие минут десять в комнате стоял лишь дружный стук вилок. Мы молча и жадно уплетали нехитрые припасы, усиленно заедая колоссальный стресс, пережитый за этот безумный хэллоуинский вечер. Но пока мои челюсти работали, мысли были заняты совершенно другим. В голове крутился один навязчивый вопрос: выйдет ли он из душа без своего вечного мрачного балахона? Сможем ли мы наконец во всех деталях разглядеть, что прячется под этой обугленной тканью?

Неожиданно старая дверь скрипнула, и из коридора донёсся уже знакомый, тяжёлый цокот. Мы все рефлекторно обернулись к проёму — кроме Марка, разумеется. Наш пират-недотёпа по-прежнему оставался единственным, кто до сих пор не догадался, что делит кров с настоящим монстром. «Ох, и знатный же сюрприз его сейчас ждёт, — пронеслось у меня в мыслях. — Марк, конечно, парень славный, но временами редкостный тугодум». Мы с Лекси уставились на вход молниеносно, затаив дыхание. Похоже, у моей подруги в этот миг в голове крутились ровно те же шальные мысли.

Но, боже, такого сильного разочарования я не испытывала уже очень давно! Из наших с Лекси грудей одновременно вырвался тяжёлый, полный досады вздох. Блин... Он опять натянул этот чёртов балахон! А мне так отчаянно хотелось увидеть его обнажённое, нечеловеческое тело.

Томми прошагал вперёд и снова сел за стол, замыкая наш круг. Ну наконец-то. Наконец настало время сорвать все покровы и согнать интригу, которая уже давила на сознание невыносимой тревогой. Я первая не выдержала этой давящей тишины:

— Томми, ты наконец объяснишь, что здесь, чёрт возьми, происходит? Кто ты такой на самом деле? Откуда взялись эти ходячие трупы? И в какое жуткое болото мы все из-за Лекси залезли?

Услышав мой наезд, Марк замер с набитым ртом и удивлённо уставился на меня с немым вопросом на лице. Его взгляд буквально кричал: «Сьюз, ты сдурела? При чём тут вообще Томми?» Мы с Лекси коротко переглянулись и прыснули в кулаки.

— Томми, я тебя очень прошу, — ехидно протянула я, откидываясь на спинку стула. — Покажи, пожалуйста, Марку, как именно ты умеешь виртуозно двигать своими... отростками. А то он отстаёт от программы.

Томми намёк понял мгновенно. Одним молниеносным, неуловимым для человеческого глаза движением длинное блестящее щупальце выскользнуло из прорези балахона, с шелестом пронеслось по воздуху, открыло дверцу шкафа и извлекло оттуда ещё одну свежую буханку хлеба. Отросток плавно опустил её на стол прямо перед самым носом Марка, веером покачав кончиком в паре сантиметров от его лица.

От такого зрелища наш бесстрашный защитник подпрыгнул на месте вместе со своим табуретом, едва не перевернув содовую. Вилка в его руке дёрнулась и со звоном упала на стол. Глаза Марка округлились до размеров хэллоуинских тыкв.

— Боже мой!.. Чёрт побери! Срань господня, это ещё что за херня?! — ошарашенно взвыл он, судорожно переводя взгляд с шевелящегося каната на невозмутимого Томми, а затем на нас.

— Сядь, Маркуша, не ори, — Лекси ласково похлопала своего парня по испачканному плечу, сияя улыбкой до ушей. — Всё в полном порядке, мы со Сьюзи уже давно в курсе. Расслабься и ешь хлеб. Сейчас наш демон нам всё подробно объяснит.

Томми набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и начал свой рассказ. Голос его был глухим, вибрирующим — но теперь в нём отчётливо слышалась вековая, давящая усталость.

— Слушайте внимательно. Вы ведь знаете, что Хэллоуин зародился больше двух тысяч лет назад у кельтских племён — на территории современных Ирландии, Англии и Северной Франции. Они делили год на два сезона, лето и зиму, и отмечали Самайн в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. По их поверьям, именно в эту ночь граница между мирами живых и мёртвых истончалась до предела. Духи могли свободно бродить по земле. Кельты верили, что Самайн — властелин мёртвых и князь тьмы — на полгода забирает бога Солнца в плен, погружая мир во тьму.

Лекси не выдержала первой. Она резко подалась вперёд, вцепившись в облупившийся край стола:

— Погоди... Ты хочешь сказать, что Хэллоуин — это не просто праздник? Это... что-то реальное?

Томми посмотрел на неё в упор. В его бездонных золотых глазах не было ни капли насмешки.

— Реальнее, чем ты думаешь. В этом приюте, куда мы проникли, сегодня есть истончившийся Разлом между мирами. Здесь две материи приближаются максимально близко друг к другу и создают воронку. Проход, в который могут проникнуть монстры из параллельного мира. Моего родного мира.

Марк поперхнулся хлебом и натужно закашлялся.

— Твоего... чего?!

— Моего мира, — спокойно повторил Томми. — Когда мои предки — первые демоны, суккубы и прочие представители моего вида — бежали из загробного мира. Причина проста: жизнь там тяжёлая. Вечные битвы за выживание. Поэтому бегство — единственный выход. Через Разлом — в этот мир. Здесь трава зелёная, небо голубое, еда вкусная. Они не смогли устоять и приняли решение остаться навсегда. Мы скрывались многие годы, не выдавая своего присутствия.

Он замолчал, глядя на свои массивные ладони с чёрными когтями. Потом продолжил:

— Но потом наступила беда. Индустриализация. Человечество начало ускорять своё развитие: эксперименты с материей, катаклизмы, войны, запуск коллайдера. Всё это начало истончать пространство между мирами. И в мир людей начали проникать низшие формы жизни загробного мира. Упыри. Зомби.

— Так вот откуда они, — тихо сказала Лекси. — Я думала, это просто... костюмы. Или массовая галлюцинация.

— Нет, — он покачал головой, и рога зловеще рассекли полумрак. — Это настоящие. И они приходят каждую ночь Хэллоуина, когда граница истончается. Сначала мы не вмешивались в дела людей. Но после того, как первые зомби ступили на человеческую землю, наши предки решили, что для сохранения этого мира нужно вмешаться. Поначалу всё было очень тяжело. Люди нас плохо приняли. Вернее, не люди — их правительство. Считало нас угрозой. Чужеродными. Но после пары нашествий бесконечных орд упырей они связались с нашими представителями. Для помощи в сдерживании и противостоянии.

— И что было дальше? — спросил Марк. Он уже давно перестал жевать, вилка так и осталась сиротливо торчать в куске недоеденного мяса.

— Наши предки основали клан Амадеус. И подписали тайное соглашение с правительством — на оказание помощи. Клан обязался устанавливать барьеры на местах Разлома и контролировать их в дни Хэллоуина, не давая нечисти вырваться в мир людей. Со временем некоторые наши представители начали ассимилироваться с местными, заводить тайные романы с людьми. Так появились полукровки.

— И ты... — начала я, но голос сорвался, превратившись в робкий сип.

— Да, — Томми перевёл свой полыхающий золотом взгляд прямо на меня. — Я полукровка. Моя мать — чистокровный высший суккуб. Отец — обычный человек. Я потомственный боец клана Амадеус. В обычное время я живу как обычный парень, студент четвёртого курса и нападающий баскетбольной команды Redbirds. Ни один человек в Иллинойсе не догадывается, кто я. Но в ночь Хэллоуина, когда Разлом открывается и чужеродная энергия заполняет пространство, моя человеческая оболочка слабеет, и я принимаю свою истинную, демоническую форму.

В боку остро кольнуло. Я во все глаза смотрела на его бледное лицо и жуткие рога, и до меня наконец дошёл истинный смысл его недавних слов. Вот почему мой откровенный наряд демоницы так дико на него подействовал там, на покрывале. Суккуб. Кожа, рога, хвост... Я, сама того не ведая, нарядилась в то, что было священной частью его собственной природы. Частью его матери. И Томми просто не устоял. Его звериные инстинкты Хранителя вспыхнули, он потерял контроль над своими щупальцами и поддался секундной слабости.

— Поэтому это здание до сих пор не снесли? — встряла Лекси. — Хотя тут и есть Разлом.

— Именно, — Томми коротко кивнул. — На весь периметр бывшего приюта ISSCS наложены древние защитные чары клана, чтобы упыри не могли прорваться в жилые кварталы. А я, как боец Амадеуса, приставлен к этой точке для ликвидации прорывов. Обычно моя работа скучна — я просто пугаю до усрачки забредающих сюда сталкеров и любопытных студентов, выставляя их вон.

Он запнулся и снова посмотрел на меня с невыносимой тоской.

— Но поскольку Сьюзи — моя девушка, я панически испугался за неё, когда Лекси написала мне про ваш поход. Я нарушил все инструкции и пошёл вместе с вами в это здание, чтобы защитить вас и свою девушку. И это было огромной, непростительной ошибкой.

— Вообще-то, мы расстались, — упрямо напомнила я, демонстративно скрестив руки на груди. — Там, на втором этаже, перед дверью. Помнишь?

— Помню, Сьюз, — Томми тяжело вздохнул, и его рога зловеще качнулись в мерцании тыкв. — Но это совершенно не значит, что я перестал считать тебя своей женщиной. Я просто... физически не успел озвучить это из-за нападения тварей.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё. Разлом — это не навсегда. Со временем материя в этом месте восстановится, пространство затянется, и проход исчезнет сам. Когда это случится, угроза прорыва пропадёт окончательно. Тогда клан снимет барьеры, и правительство спокойно снесёт это здание. За ненадобностью. Оно и так уже разваливается.

— Так, стоп, — Лекси испуганно подняла руку, как примерная ученица на лекции. — Если Хэллоуин — это реальная угроза всему живому, почему обычные люди об этом ничего не знают? Почему это просто вечеринки, конфеты и дурацкие костюмы?

Томми слабо, одними уголками губ улыбнулся. Впервые за весь этот безумный вечер.

— Ваши правительства умеют виртуозно скрывать правду от стада, Лекси. А мой клан помогает им заметать следы.

— Слушай... а что теперь будет с нами? — тихо, с нарастающей паникой спросила подруга, неосознанно прижимаясь к плечу безмолвного Марка. — Нам... сотрут память? Как в тех фильмах про спецслужбы?

Томми медленно кивнул, и в глубине его золотых глаз пролегла мрачная, зловещая тень.

— По строжайшим правилам клана Амадеус я обязан немедленно доложить старейшинам о том, что гражданские лица узнали правду и увидели мою истинную форму. И тогда вами займутся зачистные отряды правительства. Такие свидетели, как вы... они просто исчезают, ребята. Тихо. Быстро. Без каких-либо следов и заголовков в прессе.

В комнате воцарилась гробовая, леденящая тишина. Томми обвёл нашу притихшую троицу тяжёлым, давящим взглядом.

— Но учитывая, что Сьюзи — это всё, что имеет для меня значение, а вы — её друзья... я готов пойти на измену клану. Если вы прямо сейчас поклянётесь мне, что будете молчать до конца своих дней. Никому: ни друзьям на кампусе, ни родителям, ни полиции, ни в соцсетях. Ни единого слова о том, что видели здесь. В таком случае я утаю ваш отчёт. И вы останетесь живы.

— Обещаю. Клянусь, Томми, — твёрдо и серьёзно выдохнула я, глядя ему в глаза.

Лекси и Марк, бледные как смерть, испуганно и синхронно закивали головами, без слов принося свою клятву Хранителю Разлома.

— Ладно, народ, предлагаю сменить тему. Давайте не будем о грустном. К утру Разлом закроется, и мы все выберемся отсюда живыми и невредимыми, — Томми мастерски перевёл разговор с тяжёлых откровений на что-то более безопасное и приземлённое.

— Слушай, Томми, а ты вообще где родился? Ну, в смысле, в каком штате? — тут же полюбопытствовала Лекси, подпирая подбородок ладонями.

— И как вы вообще появляетесь на свет? Прорастаете из каких-нибудь гигантских демонических яиц? — с самым серьёзным видом вклинился Марк, у которого шок наконец-то сменился искренним исследовательским интересом.

— А где твои мама и папа встретились? У них что, случилась любовь с первого взгляда? — спросила уже я, заворожённо разглядывая своего бывшего — нечеловеческого, пугающего и манящего.

Следующий час мы засыпали Томми глупыми и абсурдными вопросами. Расспрашивали про его детство, об отношениях его человеческого отца и матери-суккуба, про обычную школу, куда он ходил, и про то, как его вообще занесло в сборную нашего университета по баскетболу. Мы даже умудрились на полном серьёзе поинтересоваться, за кого голосуют демоны клана Амадеус. За республиканцев или демократов? В общем, несли полную бытовую белиберду, цепляясь за неё, как за спасательный круг.

Время пролетело незаметно. Под воздействием сытной еды и тепла мы окончательно успокоились и почти вернулись к привычному образу жизни. Ну, насколько это вообще возможно, когда сидишь на заброшенном чердаке в компании двухметрового демона с щупальцами. Между делом Томми обронил, что с первыми лучами солнца Разлом закроется, энергия уйдёт, и он снова примет свой обычный человеческий облик.

И тут меня словно прошибло током. Внезапное озарение заставило сердце пропустить удар.

Томми-демон. Мой спасатель и защитник скоро примет привычный облик... У меня осталось времени с ним всего лишь до рассвета! Утром магия рассеется, и ко мне вернётся обычный Томми-человек? А до следующего проявления его истинной, пугающей и манящей природы придётся ждать целый год?

Э, нет, — подумала я. — Так долго я ждать не буду.

Значит, действовать нужно прямо сейчас. А для этого необходимо было срочно, любыми путями спровадить эту сладкую парочку — Лекси и Марка. Понимаю, Лекси — моя лучшая подруга. Но прямо сейчас во мне разгоралось такое безумное любопытство, что я была готова на всё. Я обязана во всех деталях рассмотреть, что прячется под этим проклятым чёрным балахоном!

Под столом я с силой сжала коленку Лекси, привлекая её внимание. Парни в этот момент как раз увлечённо спорили о шансах баскетбольных команд нашего штата в грядущем сезоне. Наклонившись к самому уху подруги, я горячо зашептала:

— Лекс, мне нужно срочно остаться с Томми наедине. У меня к нему осталась пара очень важных, нерешённых вопросов... Заберёшь Марка отсюда, пожалуйста?

— Подруга... — Лекси мгновенно отстранилась, и на её лице расплылась ехидная, понимающая ухмылка. В глазах ведьмочки заплясали черти. — И какие же такие важные вопросы вы планируете обсудить тет-а-тет? Ты, наверное, спишь и видишь, как бы поскорее сорвать с него эту плотную тёмную ткань и изучить анатомию нашего дружелюбного монстрика? Я права? Признавайся! Чёрт, я вообще-то тоже не против поглазеть на это шоу. Может, я останусь третьей? В качестве группы поддержки?

— Нет! — я состряпала самую свирепую гримасу, на какую только была способна. — У тебя есть свой Марк. Вот иди и посмотри, что у него под одеждой!

— Хм, Сьюз, но ты ведь сама пару часов назад кричала на всё правое крыло, что вы расстались? Или моя девичья память мне изменяет? — вот же маленькая зараза, умыла меня!

Я прерывисто выдохнула и посмотрела на неё взглядом, полным такой отчаянной, искренней мольбы, что Лекси сразу сдалась.

— Ну ладно, ладно, раз ты так умоляюще смотришь, капитан, я согласна помочь, — смилостивилась подруга, заговорщицки подмигнув. — Но учти: ты моя должница. Мне сейчас придётся весь остаток ночи самоотверженно развлекать Марка собой в какой-нибудь пыльной комнате, пропуская интереснейшее анатомическое шоу века.

— Спасибо, Лекс. Ты лучшая подруга во всей Вселенной, — я с благодарностью сжала её пальцы, показывая, насколько сильно ценю её самоотдачу.

Ведьмочка тут же перевела свой хищный взгляд на своего парня, дразняще прикусив губу:

— Пойдём, дорогой. Нам пора закончить то, на чём нас так бесцеремонно прервали упыри в кабинете директора.

Марк на секунду завис с глуповатым видом, судорожно пытаясь «обновить воспоминания» о том, что именно у них происходило в кабинете директора до атаки зомби. На его испачканном лице медленно, но неумолимо расплылась блаженная улыбка. Вспомнил. Резко подскочив со стула, наш пират уставился на Томми, и в его глазах читался единственный, самый шкурный вопрос выживания:

— Слушай, друг... а тут на этаже есть ещё какое-нибудь укромное место, где можно... ну, уединиться? Спать просто невыносимо хочется, с ног валюсь, — Марк заговорщицки наклонился вперёд и понизил голос до шёпота: — Желательно, чтобы там была хоть какая-то кровать.

— Да, без проблем, — невозмутимо отозвался Томми, и его рога плавно качнулись. — У меня есть ещё одно запасное помещение, держу как раз на крайний случай. Идите прямо по коридору, через три двери повернёте направо — и вы на месте. Выключатель найдёте слева на стене.

— Чувак, спасибо огромное, ты просто лучший! — Марк мёртвой хваткой ухватил Лекси за руку и практически поволок её за собой к выходу.

Тяжёлая дубовая дверь за ними плотно захлопнулась. Шаги в коридоре стремительно стихли. В комнате мгновенно повисла оглушительная, давящая тишина — и лишь едва уловимый, глухой утробный гул беснующегося роя упырей доносился откуда-то снизу, из самой бездны подвального Разлома.

Наконец-то. Наконец-то мы остались совершенно одни. Между нами повисла густая, осязаемая пауза. Мы молча смотрели друг на друга в упор, и никто долго не решался заговорить первым. В груди снова шевельнулось робкое беспокойство: я опять заперта в одном помещении с этим могучим существом.

На секунду меня пробил лёгкий, щекочущий озноб от нахлынувших воспоминаний. Но теперь, прислушавшись к себе, я отчётливо осознала: я уже не боюсь его так сильно. Кажется, мне стало легче находиться рядом с ним. Сердце колотилось как заведённое, дыхание стало частым и прерывистым, а кровь от бешеного коктейля адреналина и пугающей тайны разгонялась всё быстрее. Внизу живота сладко, требовательно заныло.

«Сьюз, да ты же чертовски возбуждена! Ты что, совсем сдурела?» — панически вскрикнул внутренний голос.

Но мне было абсолютно плевать. В памяти всё ещё слишком ярко полыхало воспоминание о том, как этот монстр грязно, нагло и изощрённо ласкал меня там, на покрывале второго этажа. Моё изголодавшееся лоно до сих пор раскалённо пульсировало от фантомного ощущения его бесконечно длинного нечеловеческого языка.

Я посмотрела на Томми хищным, изучающим взглядом. Он явно хотел что-то сказать, подбирая слова.

— Сьюз... в качестве моего извинения за то, что произошло там... на втором этаже... — он не договорил.

Его длинное блестящее щупальце послушно выскользнуло из-под балахона, потянулось к шкафу и откуда-то из тёмных недр аккуратно извлекло бутылку вина Josh Cellars Каберне Совиньон, галантно ставя её прямо передо мной на стол.

Отличный выбор, Томми. Чертовски точное попадание.

— Да ты у нас, оказывается, настоящий джентльмен, — ехидно протянула я, откидываясь на спинку стула. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Напомни-ка, а почему мы с тобой вообще расстались?

Внутренне я ликовала: появление вина подействовало как бальзам на мою истерзанную кошмаром душу.

— А, точно. Из-за них, — я пристально, не моргая, уставилась на его плавно покачивающиеся отростки.

Теперь я отчётливо подметила одну деталь: он управлял щупальцами с феноменальной, пугающей грацией, словно они были естественным продолжением его нервной системы. Одно надёжно удерживало бутылку за горлышко, второе виртуозно ввинчивало штопор в пробку, а третье уже вовсю выуживало из недр шкафчика стеклянный бокал для меня. Любопытство захлестнуло меня с новой силой.

— Томми, ты так ловко ими орудуешь... Скажи, они у тебя чувствительные? Ну, в смысле... ты ими всё ощущаешь так же чётко, как пальцами, или это просто слепые мышцы?

Он плавно закончил разливать рубиновую жидкость. Один из его мясистых канатов аккуратно поднёс бокал прямо к моим губам, безмолвно предлагая пригубить этот божественный нектар. Второе щупальце демонстративно зависло прямо передо мной в воздухе, медленно покачивая кончиком, словно приглашая к детальному изучению. Демон определённо понял мои тайные намерения.

— Да, они невероятно чувствительны и передают мне абсолютно все тактильные нюансы, — ровным, глубоким голосом отозвался Томми. — Ещё они постоянно выделяют особый секрет — для них это естественное физиологическое состояние. А в моменты сильного возбуждения вдобавок выделяют афродизиак — природный стимулятор, мгновенно поднимающий либидо партнёрши. Этот навык достался мне по наследству от матери — она ведь у меня суккуб. Так что я тоже так умею.

Он заявил это так обыденно, что я невольно улыбнулась. Наверное, в их демонических кругах это считалось чертовски крутым достоинством.

Я перехватила бокал и осушила его практически залпом, стремясь окончательно выжечь изнутри остатки пережитого стресса. Отросток тут же галантно наклонил бутылку, подливая мне вторую порцию. Алкоголь приятным, обжигающим теплом мгновенно растекался по венам, даря долгожданное расслабление и безжалостно срывая последние внутренние ограничения.

Я уставилась слегка захмелевшим, затуманенным взором на щупальце, которое по-прежнему гипнотически парило в воздухе в паре сантиметров от моего лица. Хочу прикоснуться к нему. Наплевать на всё.

Решительно протянув руку, я аккуратно, но крепко обхватила его пальцами. Отросток отреагировал мгновенно, едва заметно вздрогнув. Мышца под моими пальцами была безумно горячей и плотной, словно литой камень. Внутри я отчётливо нащупала жёсткий хрящевой стержень — судя по всему, именно он выполнял роль внутреннего позвоночника, помогая отростку держать форму и левитировать. Я несколько раз чувственно провела ладонью по глянцевой скользкой поверхности, собирая на пальцы мутную, вязкую и тёплую смазку. Непроизвольно захотелось проверить, как она пахнет. Я медленно поднесла испачканную руку к носу.

— Сьюз, дорогая... будь осторожнее, — приглушённо предостерёг Томми. — В этом секрете сейчас слишком много афродизиака. Я... понимаешь, возбуждён твоим присутствием.

Мои глаза расширились от удивления, когда обоняние уловило этот невероятный букет. Запах был потрясающим — густым, животным, абсолютно запретным. Он кардинально отличался от человеческого, неся в себе какой-то будоражащий, инопланетный магнетизм. В голове полыхнул безумный пожар: «Хочу попробовать её на вкус».

Собрав на указательном пальце крупную, вязкую каплю и глядя прямо в полыхающие золотом глаза моего демона, я без тени колебаний отправила её себе в рот.

В ту же секунду в моём мозгу случился настоящий ядерный взрыв. Вкус был запредельным, абсолютно нечеловеческим. Сначала рецепторы обволокла тёплая, тягучая сладость, напоминающая дикий вересковый мёд вперемешку с растопленной карамелью. Но уже через мгновение на языке отчётливо проступил привкус металла — тонкий, резкий, волнующий, как у свежей крови. А под ним, где-то в самой глубине, внезапно разгорелась яростная, пряная искра: я уловила нотки жгучего имбиря и чёрного перца. И в финале — роскошное послевкусие с лёгкой, вяжущей кислинкой спелой дикой вишни.

Разум сходил с ума от этой невероятной гаммы, ничего подобного я не пробовала за все свои двадцать лет. Кончик языка приятно онемел, а по нёбу разлилось покалывание, мгновенно отозвавшееся раскалённой пульсацией между ног. С аппетитом слизав остатки, я сделала глубокий, судорожный глоток, проталкивая сладость внутрь. Томми смотрел на меня с немым изумлением и диким восхищением моей смелостью. Вино и демонический нектар окончательно сделали своё дело — мои последние запреты рухнули, превращаясь в прах.

— Дорогой, скажи мне... — я пригубила для храбрости ещё глоток рубинового Josh Cellars. — Просто любопытно. Чистое девичье любопытство. Почему там... на втором этаже... ты вошёл в меня этими своими отростками, а не... своим членом?

Я мгновенно вспыхнула до корней волос. Сумасшедший коктейль из удушливого стыда и первобытного голода обжёг изнутри. Внизу живота всё сладко, требовательно запульсировало, словно моё истомившееся лоно тоже до боли хотело знать, почему ему не досталась настоящая мужская плоть. Но, ура! Я смогла. Я вытолкнула из себя этот вопрос.

Томми тяжело перевёл дыхание.

— Детка, после превращения в истинную форму я, как ты уже заметила, слегка становлюсь больше. И это... касается абсолютно всего, — его голос стал тише, приобрёл хриплые, вибрирующие нотки. — Плюс под действием Разлома моя анатомия полностью меняется: прорастают рога, копыта, активируются щупальца, и... увеличивается член. Становится слишком массивным. Мне чертовски непросто войти в девушку. По крайней мере — в неподготовленную. Я панически боялся, что тебе будет больно, Сьюз. Я не хотел причинять тебе боль.

— Хм... Заинтриговал, — я дразняще провела кончиком пальца по тонкой кромке бокала. — А с чего вдруг ты решил, что я не смогу тебя принять? Сомневаешься в моих способностях? Я вообще-то капитан университетской команды, парень. Наша мисс Тэтчер научила нас растягиваться. Очень, очень сильно растягиваться во все стороны. До предела.

Я посмотрела на него из-под ресниц — взглядом, до краёв наполненным голодом. Господи, меня на полной скорости уносило в безумный, запретный круговорот.

Под плотной чёрной тканью балахона, прямо в районе паха, произошло резкое, судорожное движение. Похоже, мой дерзкий ответ пришёлся демону по вкусу. Но он промолчал, лишь шумно сглотнул.

— Ответь честно ещё на один вопрос, — не унималась я, окончательно теряя тормоза. — Если вдруг, чисто гипотетически, я решусь развлечься с таким монстром, как ты... что конкретно меня ожидает? Ты меня в финале не сожрёшь? Не отложишь во мне свои демонические яйца? Что вообще будет? Я... я буду в безопасности рядом с тобой?

Томми замер. Казалось, он весь этот безумный вечер только и ждал этого вопроса. На его бледном лице впервые расплылась широкая, хищная и при этом неожиданно нежная улыбка. Золотые радужки налились безудержным огнём. Он пожирал меня взглядом, раздевая догола прямо сквозь латексный корсет. Тяжело, низко, содрогаясь от запредельного напряжения, он выдохнул:

— Обещаю тебе, Сьюзи. Ты будешь в абсолютной безопасности. Если в какой-то момент тебе станет больно, некомфортно или ты просто захочешь остановиться — достаточно будет сказать. И я немедленно всё прекращу. Обещаю.

Я несколько бесконечных секунд смотрела в его пылающие глаза, настраиваясь произнести самые сложные, самые греховные слова в своей жизни. В обычной, мирной жизни миллионы девчонок на кампусе произносят их каждый день, даже не задумываясь. Но никто из них не испытывал при этом такого оглушительного волнения. Я сделала ещё один жадный глоток, окончательно сжигая мосты. И томно, выливая в голос всё скопившееся внутри, тихо заговорила:

— Томми... Наше расставание там, в коридоре... Ну, ты же понимаешь, что я просто пошутила?

Боже. Я это сделала. Я произнесла это вслух.

Только в эту долю секунды до моего захмелевшего разума дошло: я окончательно ступила на тропу чистого разврата. Назад дороги не будет. Я собственноручно преподнесла себя этому древнему чудовищу на блюдечке. До самого рассвета я добровольно отдаю своё тело в полную его власть. Теперь у него больше нет никаких человеческих запретов. Я полностью приняла его природу монстра, вновь назвав этого демона своим парнем. Я прекрасно знаю, что меня ждёт дальше, и я осознанно на это согласилась. Будь что будет. Я готова с головой окунуться в этот новый, дивный и порочный мир.

Из-под стола донёсся шуршащий звук — балахон Томми снова пришёл в движение. Из прорези на спине стремительно вырвался ещё один мясистый, глянцево-чёрный канат плоти. Он грациозно устремился вниз, скользя вдоль пола и плавно огибая ножки стола. Левитируя в воздухе, живой канат уверенно двигался прямо ко мне — туда, где я сидела на своём стуле.

Я сделала глубокий вдох и слегка отодвинулась назад, широко разворачивая корпус навстречу ночному гостю. Отросток на секунду завис прямо напротив моих плотно сдвинутых коленей, гипнотически покачиваясь из стороны в сторону, словно кобра перед броском. Боже... Внутри всё оборвалось от понимания того, что сейчас произойдёт. Там, в тёмном классе, я была слепа, я не могла видеть этого процесса. Но теперь я буду наблюдать за всем из первого ряда, в режиме реального времени.

С противоположного конца стола донёсся хриплый, вибрирующий от страсти голос:

— Можно? — вопрос был предельно простым. Всего одно короткое слово, лишающее рассудка.

— Да... — выдохнула я сквозь сладкий, рвущийся наружу стон.

Он двинулся вперёд.

Медленно. Плавно. С той пугающей, гипнотической уверенностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Горячий отросток Томми по-хозяйски раздвинул мои колени, обнажая лоно до предела. Я томно съехала ниже по спинке стула, открывая мясистому канату абсолютный, беспрепятственный доступ к своему телу.

Внутри всё горело. Мышцы киски сжимались сами собой — часто, непроизвольно, в предвкушении. В затуманенном мозгу ещё звучали далёкие отголоски здравого смысла: это неправильно, это чужеродное, пугающее нечто не должно в меня входить. Но безумное вожделение от близости запретного плода беспощадно выжигало любые рациональные мысли.

Я скользнула левой рукой по собственному телу — вниз, к пылающему лону. Тонкими пальцами нежно раздвинула влажные складки входа. Приглашая. Он сделал ещё пару гипнотических движений в воздухе, покачиваясь слева направо, словно прицеливаясь, — и резко двинулся вперёд. С ходу проникнув в меня пугающе глубоко. Мощно упёрся в самое дно моего существа, мгновенно выбив серию протяжных, надрывных стонов.

Да, чёрт побери. Теперь мне было всё отлично видно.

Я во все глаза наблюдала, как толстый отросток парит в воздухе и методично, с чудовищной силой проникает в меня. Как он выходит — и с новой, нечеловеческой скоростью вонзается обратно, ударяя в самое дно моей изголодавшейся киски. Разум от этой грязной, абсолютно порочной формы секса окончательно закипал. Боже, как же это было хорошо.

От невыносимого переизбытка ощущений я судорожно сомкнула бёдра — отчаянно, пытаясь поймать и удержать его внутри себя. Ничего не вышло. Он даже не замедлился. Продолжил всё так же методично ввинчиваться в моё лоно, попросту не замечая моих жалких девичьих потуг. Прозрачная смазка делала своё дело: канат скользил плавно, без малейшего сопротивления, размазываясь по внутренней стороне моих бёдер и дополнительно стимулируя каждый миллиметр кожи. Я покрылась крупными мурашками от этой фантастической гаммы чувств. В тёмном классе я лишь смутно догадывалась о его размерах. Теперь я физически ощущала — киской, бёдрами, всем телом — какой он бесконечно длинный и сильный.

— Детка, расслабься. Впусти меня. Не сопротивляйся.

Хриплый голос Томми донёсся с другого конца стола. Он тяжело дышал, утробно рыча от запредельного самцового удовольствия. Сквозь прерывистые вздохи он продолжил:

— Ты ведь действительно хочешь, чтобы в финале я вошёл в тебя своим настоящим членом? Тогда нужно сначала как следует растянуть тебя. Примешь ещё пару моих тентаклей? Сделай это ради меня.

— Да... да, боже, у-ух... — беспомощно выдохнула я, в исступлении прикусив палец.

Мой личный монстр воспринял этот стон как безоговорочное согласие.

Под плотной чёрной тканью балахона снова началось зловещее, волнообразное движение. Из его недр стремительно выскочил ещё один лоснящийся тентакль. Ловко, в точности повторив маршрут первого, он в мгновение ока оказался возле моих широко разведённых ног.

Сквозь пелену затуманенного взора я посмотрела вниз. Боже. Ещё один.

Впрочем, одного щупальца мне теперь действительно было мало. Ещё тогда, на покрывале второго этажа, я подметила: он был чертовски неплох — бесконечно длинный, горячий, упругий и твёрдый. Но его толщины явно не хватало для полноценной стимуляции всех моих стенок сразу. А я до безумия хотела ощутить себя наполненной до самых краёв. До судорог.

Внезапно первый отросток плавно покинул моё лоно. Сквозь разочарованный стон я выдохнула:

— Нет...

Но, опустив взгляд вниз, тут же почувствовала мощную волну покалывания. Их теперь было два. И сейчас они войдут в меня вдвоём. Теряя рассудок, я ещё шире раздвинула бёдра, беззвучно умоляя: «Прошу. Входите. Наполните меня».

Отростки Томми, безошибочно считав мои намерения, мгновенно закрутились между собой тугой, плотной спиралью. Образуя единый, невероятно твёрдый и массивный мышечный канат. Он вмиг увеличился в диаметре почти вдвое. От одного только предвкушения этого гигантского объёма из глубин моего лона брызнула крупная капля горячей смазки.

Я замерла. Чувствуя, как по внутренней стороне бёдер расползается влажное тепло. Как пульсирует каждая клеточка. Как воздух в комнате становится густым, тяжёлым, наэлектризованным.

Не в силах больше сдерживаться, я опустила дрожащие пальчики на свой налившийся клитор. Начала сильно, исступлённо его теребить, разгоняя волны наслаждения. Не переставая ласкать себя на его глазах, я перевела полный безумия взгляд на своего парня:

— Томми... Я умоляю. Не томи меня больше. Войди в меня!

— Да, Сьюз... — хрипло отозвался он.

Моё лоно сопротивлялось недолго. Буквально секунду. Живые канаты упёрлись в нежные складки и начали приятно, тяжело давить. Но бешеное возбуждение и смазка моментально сделали своё дело. Скрученный из двух тентаклей жгут начал уверенно проникать дальше. Меня заворожило это зрелище — сюрреалистичная картинка, словно сошедшая с экранов самого развратного порно. Сантиметр за сантиметром плотный мышечный ствол входил в моё податливое нутро. Пальцы жадно терли разгорячённый, твёрдый клитор, разгоняя кровь. Яркая вспышка — и они наконец приятно, тяжело уткнулись в самую матку. Я зашлась в громком, протяжном стоне:

— Боже, как приятно... Я наконец-то наполнена... Томми, как хорошо!

Я судорожно закинула голову назад и закрыла глаза, окончательно отдаваясь этому сладостному безумию.

Отростки внутри меня начали медленно, методично совершать раскачивающиеся фрикции взад и вперёд. Моё максимально растянутое нутро приятно, горячо обволакивало их глянцевую поверхность. Я ощущала абсолютную, монументальную наполненность. Каждая клеточка организма улавливала малейшее движение этих нечеловеческих концов. Всё тело подрагивало в непрекращающейся, сладкой судороге. Ноги сводило от запредельного удовольствия, пальцы судорожно поджимались.

Щупальца постепенно ускоряли свой ход. Скорость и амплитуда толчков росли с каждой секундой. Заброшенный класс наполнился громкими, влажными чавкающими звуками. Мои стоны становились всё отчаяннее и громче. Живые канаты с силой давили на самое дно, сминая матку — словно пытались пробиться ещё дальше, в запретную глубину. А затем они начали медленно вращаться внутри. Я не сразу сообразила, зачем. Но это вращение доставляло настолько острое, пронизывающее удовольствие, что у меня темнело в глазах. А когда они внезапно решили разделиться прямо внутри меня, раскалённые мышцы приятно и мощно надавили на обе противоположные стенки моего влагалища.

А дальше произошло то, чего я никак не могла ожидать.

Разъединившись, два мощных отростка принялись ласкать меня совершенно по-новому — извращённо и дико. Они стали до абсолютного предела растягивать мою киску в обе стороны, с колоссальной силой давя на чувствительные стенки. Я ощущала их как две живые распорки, что растягивают меня изнутри. Рассудок плыл. Но я отчётливо понимала: Томми намеренно готовит, разрабатывает моё лоно. И от этой мысли мне уже до безумия, до дрожи хотелось узнать, что же, чёрт побери, прячется у него под этим плотным чёрным саваном.

За размышлениями и непрекращающимися стонами я не сразу заметила, как к моему интимному месту по воздуху бесшумно скользнул ещё один — третий по счёту — глянцевый отросток плоти.

— Сьюзи, милая... Следующий, — приглушённо прорычал Томми с другого конца стола, и его золотые глаза хищно блеснули. — Осталось ещё немного, потерпи.

Я перевела на него дикий, непонимающий взор. А затем испуганно опустила взгляд вниз. И тут до меня наконец дошёл весь масштаб его замысла. Меня пробил холодный пот. Два первых щупальца удерживали моё лоно растянутым до абсолютного максимума, открывая широкую, пульсирующую и сочащуюся смазкой щель для беспрепятственного проникновения третьего каната. Я начала буквально задыхаться от переизбытка похоти. Боже... Их уже три. Вкупе они были толщиной с массивное запястье взрослого мужчины.

Не успев толком осмыслить происходящее, я вскрикнула — третий отросток резко, мощно рванул вперёд. Он шёл туго, преодолевая сопротивление мышц. Ему катастрофически не хватало места. И только благодаря хлынувшей из меня обильной смазке, алкоголю в венах и чрезмерному, граничащему с безумием возбуждению, он начал медленно погружаться. Такой фантастически наполненной я не чувствовала себя ещё никогда в жизни. Меня распирало изнутри — пугающее, но запредельно эротичное ощущение, будто в меня протискивается гладкая, массивная бита. Только живая. Горячая. Непрерывно извивающаяся внутри.

Тентакль виртуозно крутился в разные стороны. Гнулся крутой дугой от колоссального давления, с которым пытался оккупировать моё тело. Моя киска поначалу удерживала внутри лишь его закруглённую головку. Но отросток не собирался сдаваться. Словно стальной прут, он методично и настойчиво давил вперёд. Два других щупальца усердно ему помогали — изо всех сил тянули стенки моего влагалища в разные стороны, позволяя третьему канату продвигаться вглубь. Миллиметр за миллиметром он неумолимо шёл вперёд. Чужеродная смазка, выделяемая этими мышечными канатами, творила чудеса — она мгновенно снижала и притупляла боль, превращая её в раскалённый экстаз, проникающий с самого низа в мозг.

Я чувствовала, как моё измотанное тело медленно, но покорно сдаётся этой чужеродной силе. Как каждая мышца внутри расслабляется, послушно впуская его всё глубже и глубже. Ещё немного — и всё получится. Я смогу. Я физически способна принять их всех одновременно.

Нужно просто полностью расслабиться и отдаться инстинктам.

Я снова опустила пальцы вниз и начала со всей силы, бешено тереть свой пульсирующий клитор, сгорая в пламени оргазма.

— Томми, давай! — истошно закричала я, выгибаясь на стуле и глядя в его золотые глаза. — Я готова! Надави сильнее! Я хочу его! Хочу почувствовать этот тентакль внутри себя полностью!

Он надавил сильнее. Короткий, глухой щелчок — и все три мясистых каната внутри меня одновременно пришли в движение.

Медленно. Методично. Они больше не спешили — словно поняли, что взяли своё. Словно давали мне время. Раскачивались в едином ритме, то глубоко, до самого дна, сминая матку, то почти покидая меня, оставляя лишь закруглённые кончики внутри. И каждый раз, когда они возвращались, я содрогалась всем телом. Моё максимально растянутое нутро жадно обволакивало их глянцевую поверхность, судорожно сжималось, отчаянно пытаясь удержать. Но они всё равно скользили — легко, плавно, неумолимо.

Мои истошные стоны постепенно стали тише, превратившись в протяжное, непрерывное мычание. Пальцы на клиторе двигались уже сами собой, на автопилоте — я больше не думала, разум отключился, я просто делала это. Тело жило своей собственной, порочной жизнью. Спина выгибалась безумной дугой, бёдра сами непроизвольно подавались навстречу толчкам, насаживаясь всё глубже и глубже. Я отчётливо слышала сочные, влажные чавкающие звуки смазки и окончательно переставала понимать, где заканчиваюсь я и где начинаются эти живые щупальца.

А затем они снова разделились внутри. Моя сладостная анатомическая пытка началась по новому кругу.

Два каната мощно ушли в противоположные стороны — далеко, до самого предела, растягивая моё влагалище так противоестественно широко, что я хрипло вскрикнула. Третий отросток остался строго по центру, медленно вращаясь вокруг своей оси и чувственно задевая каждую скрытую нервную точку. Комната окончательно поплыла перед глазами. Я крепко зажмурилась, пытаясь удержаться на самом краю безумия, но этот край был давно и безвозвратно пройден. Я балансировала где-то над бездной, но падать не хотела. Ещё нет. Ещё чуть-чуть...

Томми что-то непрерывно говорил мне с другого конца стола. Я не разбирала конкретных слов — до ушей доносился лишь его низкий, вибрирующий бас, который прошивал моё тело насквозь, словно ещё один невидимый отросток. Мой демон был повсюду. Внутри меня и снаружи.

А потом я почувствовала это.

Новое, тяжёлое давление. И совсем не там, где я его ждала. Не изнутри — снаружи. У самого входа. Что-то колоссальное, обжигающе горячее и плотное настойчиво прижалось к моим растянутым до абсолютного предела половым губам. Преодолевая оцепенение, я приоткрыла веки и опустила затуманенный взор вниз.

О боже... Ещё один. Четвёртый!

Я почувствовала его приближение каждой клеточкой — тонкие волоски на теле встали дыбом, а по коже на спине пробежал ледяной огонь. Ещё один глянцево-чёрный канат плоти, бесшумно выскользнув из-под складок балахона, гипнотически завис в воздухе рядом с тремя другими. Четыре... Боже правый, целых четыре!

Три уже оккупировавших меня отростка на мгновение замерли внутри, удерживая моё измотанное лоно раскрытым до анатомического максимума. Я физически ощущала, как стенки влагалища бешено пульсируют, обхватывая их и пытаясь привыкнуть к этой чужеродной, безумной полноте. Но четвёртый... Я испуганно смотрела на него сквозь пелену слёз и гадала: смогу ли я? Не порвётся ли моя киска прямо сейчас на этом стуле? Он медленно покачивался в воздухе, словно примеряясь к цели, и от одного его массивного вида у меня окончательно перехватило дыхание.

— Детка, — донёсся до меня низкий, рокочущий голос Томми. — Посмотри на меня.

Я с колоссальным трудом подняла свой мутный взгляд. В полумраке комнаты его золотые глаза полыхали ровным, магнетическим, гипнотизирующим огнём. Демон смотрел на меня без тени насмешки. В его взоре плескались лишь первобытный голод, запредельное возбуждение и... что-то ещё. Странное, глубокое, почти нежное чувство.

— Ты справишься, — тихо, но чертовски уверенно произнёс он. — Ты уже без проблем приняла троих. Ты невероятно сильная. Я знаю, ты сможешь.

Его голос буквально обволакивал разум, проникая под самую кожу. Я покорно кивнула, до крови закусив губу. Пальцы, всё ещё лежащие на моём клиторе, продолжили своё дикое, ускоряющееся движение. Я физически не могла остановиться. И не хотела.

Четвёртый отросток резко двинулся вперёд.

Стоило его горячему кончику коснуться входа, как я истошно вскрикнула. И вовсе не от боли — от оглушительного, запредельного переизбытка чувств. Три каната уже заполнили моё лоно целиком, не оставив внутри ни единого миллиметра свободного пространства. А четвёртый... он всё равно неумолимо давил. Он упрямо искал себе место там, где его физически не было. Он растягивал мои мышцы ещё сильнее, ещё шире, заставляя раскрываться до такого предела, о существовании которого я даже не подозревала.

— Дыши, — сквозь пелену донёсся далёкий голос Томми. — Просто глубоко дыши, детка. Расслабься.

Я судорожно попыталась последовать его совету. Вдох. Выдох. Но каждый вдох теперь отзывался внутри меня синхронным движением четырёх мощных канатов. Они шевелились, извивались, подстраивались под мою анатомию, готовя тело к чему-то большему. И это было... это было абсолютно невозможно. Слишком. Слишком много плоти. Слишком глубоко. Слишком всё.

— Я... я больше не могу, — беспомощно выдохнула я, чувствуя, как по разгорячённым щекам текут обильные слёзы. — Томми, я не...

— Можешь, — властно перебил он, и в его хриплом голосе звенящей струной отозвалась странная, отчаянная нежность. — Ты самая сильная и выносливая девушка из всех, кого я знаю. Ты приняла троих. Ты приняла меня настоящего. Ты мужественно выдержала весь этот кошмар. Ты справишься. Я верю в тебя.

Четвёртый отросток надавил сильнее.

И я почувствовала, как моё тело начинает сдаваться. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Растянутые до предела, уже переполненные тремя канатами стенки влагалища начали уступать. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Обильная смазка — щедрая, смешанная с чужеродным секретом отростков — делала своё дело. Она скользила, смягчала, притупляла боль.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль. Тихая. Холодная. Чужая.

Что я делаю?

Не страх. Не паника. Что-то хуже. Что-то, от чего внутри всё сжалось на долю секунды. Я, Сьюз, капитан команды, отличница, девочка, которая боялась не сдать органику, — сижу на стуле в заброшенном приюте, раздвинув ноги, и в меня входят четыре живых отростка демона. И мне это нравится. Мне это нравится так, как не нравилось ничего в моей жизни.

Я хотела остановиться. На секунду — по-настоящему хотела.

А потом Томми выдохнул. Я услышала этот выдох — рваный, хриплый, будто ему самому не хватало воздуха. И краем глаза увидела, как его огромные пальцы с чёрными когтями впились в край стола. Дерево жалобно скрипнуло. Мой демон, мой невозмутимый, вечно собранный демон — сжимал столешницу так, что побелели костяшки. Он сходил с ума. От меня. От того, что делал со мной. И от того, что не мог остановиться.

Эта мысль убила ту, первую. Холодную. Чужую.

— Вот так, — прошептал он, и голос сорвался на середине слова. — Ещё немного... Ты почти...

Где-то далеко, за стенами класса, за окнами, за приютом — завыл ветер. Глухо. Протяжно. Будто сам старый корпус напоминал, что мы здесь не одни. Что за дверью — темнота, зомби, ночь. Что всё это — реально.

Мне было плевать.

Четвёртый канат прорвался внутрь.

Он вошёл весь. Сразу. До основания. Распирая. Заполняя. Растягивая меня до предела, о существовании которого я не подозревала. Четыре живых отростка внутри. Четыре. Растянутых, пульсирующих, горячих.

И меня накрыло.

Не волной. Не лавиной. Чем-то тёплым и глубоким — как вода, которая заливает лёгкие изнутри. Как корни, которые прорастают сквозь тело. Как дыхание — моё и чужое — которое стало одним.

Я выгнулась на стуле так сильно, что едва не перевернулась. Крик застрял в горле, превратившись в хрип. Глаза закатились. Всё тело свело судорогой — от кончиков пальцев на ногах до корней волос.

Я кончила. Кончила так, как никогда в жизни.

И вместе с оргазмом из глубин моего лона вырвалась горячая, обильная струя. Она хлынула наружу, орошая стол, бёдра, чулки, пол. Сквирт. Настоящий, бурный сквирт.

Я обмякла. Тяжело дыша. Не в силах разжать пальцы, вцепившиеся в край столешницы. В голове — пусто. В теле — тепло. Между ног всё ещё пульсировало. Четыре отростка замерли внутри, и я чувствовала каждое их лёгкое движение. Они пережидали бурю вместе со мной.

В повисшей тишине было слышно, как где-то капает вода. Мерно. Ритмично. С потолка. Капля за каплей. И почему-то именно этот звук — обычный, будничный, не имеющий никакого отношения к тому, что сейчас произошло, — вернул меня в реальность. Я здесь. Я жива. Я сделала это.

Я медленно, с трудом разжала онемевшие пальцы и опустила руки на колени. Ладони дрожали. Мелко, часто, будто после долгого бега. Внутри всё ещё пульсировало — там, где оставались отростки. Тяжёлые. Горячие. Живые. Я чувствовала каждое их микродвижение, каждую вибрацию, и от этого по телу снова пробегала слабая, остаточная судорога.

На губах было солёно. Я провела языком и поняла: слёзы. Я не заметила, как они высохли.

— Ты... — хрипло выдохнул Томми. Он смотрел на меня, и его золотые глаза горели так, что мне снова стало трудно дышать. — Ты просто невероятная.

Отростки внутри меня медленно начали выскальзывать. Один за другим.

Пустота. Звенящая. Почти болезненная.

Я застонала от разочарования.

— Тише, маленькая моя, — прошептал он, и его рога плавно качнулись в полумраке. — Это ещё не всё. Я же обещал тебе свой член, помнишь?

От автора:

Дорогие читатели!

Этот рассказ ещё не закончен. Я специально остановилась на этом моменте, потому что финальная сцена с Томми требует особого внимания — я хочу выложить её как следует, а не скомкать. Через пару дней допишу и выложу.

Как именно — пока не решила. Либо это будет отдельная глава, либо я обновлю уже выложенный текст и добавлю её в конец. Так что следите за обновлениями.

Это моя первая работа, написанная для американского сайта, и мне очень интересно посмотреть на реакцию. Поэтому — огромная просьба:

🖤 Голосуйте — если история вам зашла.

💬 Пишите в комментариях — если нашли нестыковки, ошибки или что-то, что резануло глаз. Я всё исправлю.

Мне важна любая обратная связь — и хорошая, и критическая. Это помогает делать текст лучше.

Спасибо, что дочитали до этого момента. Продолжение будет.

С любовью, ваша Сьюз 🎃 - Gans.Bens