Гайс постарался сдержать вздох облегчения. Значит, пока он всё угадывает верно!

Теперь он выпрямился с чувством выполненного долга и указал глазами вниз. Девочки всё поняли, стягивая его трусы и расстёгивая килт. Пришлось прикрыть глаза, потому что обилие наблюдающих его скорее смущало, а голые тела, начавшие облизывать торчащий член, оставались всё такими же тощими и непривлекательными. Гайс положил руки им на головы, направляя головку то в один, то в другой ротик, пока ловкие язычки продолжали скользить с двух сторон. Ого! Они действовали очень... умело! Вспомнил слова Аишы... Возможно их папа также использовал их вдвоём. Возможно, ему не придётся лицемерить, показывая свой интерес к близняшкам. И теперь… Милфа будет принадлежать ему! Эта огромная попка… Эти мягкие груди… Этот сочный ротик… И влагалище! Густо заросшая розовая щель! Он не станет делать из неё Шлюху, как из мамы! Она достанется только ему! О-о-о… Да-а-а… Девочки не смогли поделить извергающуюся сперму, перемазавшись, и теперь испуганно смотрели снизу-вверх.

— Мы никогда так не делали, - пробормотала одна.

— Мы не справились? – всхлипнула вторая.

Не делали? Возбуждающая картина в его воображении рассеялась, но цель уже была достигнута.

— Не справились. Потом придётся вас наказать, - удовлетворённый Гайс потрепал их волосы. – Вам придётся часто тренироваться… и учиться.

— Мы любим учиться! – заявила одна.

— Мы будем стараться! – подтвердила вторая.

Только теперь Гайс осмелился посмотреть на Эрайну, которая… вполне благожелательно улыбалась! Почему?

— Оставьте нас, - проговорила она, и раздевалка моментально опустела. Только Утайа осталась маячить за спиной брата и близняшки торопливо одевались. – Неплохо справился. Думала ты… опозоришься.

— Стоять! – скомандовал Гайс девочкам, которые тоже попытались выскочить за дверь. – Вы слушаетесь только меня!

Те замерли, испуганно поглядывая на Эрайну.

— Лучше бы тебе их… отпустить, - мягко предложила она.

— Они прекрасно знают, что меня привлекла их мама, - спокойно заявил он. – Можно рассматривать это, как доказательство их покорности. Они согласились принадлежать мне ради неё. Теперь я должен узнать, на что они готовы ради меня.

— Ну что же… Я видела, как ты увлёкся Аишей, замечала твой интерес к маме и знала, что тебя не привлекают мальчики, - девочка окинула взглядом фигурки близняшек. – Не думала, что они сумеют тебя возбудить.

— Они меня и не возбудили, - Гайс не собирался откровенничать больше необходимого. – Точнее, одна из них. Но обладать доступной парочкой… Мы с сестрой найдём им достойное применение.

Окинул оценивающим взглядом притихших близняшек. Нет, слишком цинично прозвучало. Шагнул к ним, обнимая за плечи и тихо прошептал.

— Хотите посмотреть, как ваша мама будет принадлежать мне?

Их глаза удивлённо расширились, и они синхронно кивнули. Так, он слишком увлекается! Сначала надо поговорить с Аишей! Поцеловал девочек в губы, пахнущие его спермой, и подтолкнул их к двери.

— Думаю, нам надо будет о многом поговорить, - кинул он через плечо Эрайне, выходя.

— Это уж точно, - пробормотала она, стирая с лица улыбку.

— Вы говорили – я могу подойти, спросить… - Омита чувствовала неуверенность, уже на следующий день вернувшись в салон.

— Не совсем верно, - сдержанно улыбнулась девушка. – Это я обязана выполнить любое ваше желание и ответить на любой вопрос. И если пожелаете… удовлетворить вас. Вы понимаете, что это означает?

— Вполне. Я была Рабыней Беты, - прямо призналась Омита. Что давало ей право владеть другими Омегами… И наказывать их… - Ты слишком много знаешь обо мне.

— Сейчас мы обе принадлежим… одной нашей общей знакомой, - такая обтекаемая формулировка заставила женщину испуганно вздрогнуть. – Да, вы правильно поняли, Омита-тина. Называйте меня Аника. Ани, если пожелаете. В пределах своего Контракта я готова признать себя вашей… Я бы хотела этого.

Такое происходило, если людей связывали личные отношения, но, чтобы едва знакомая предлагала себя? Да ещё с такой страстью в голосе… Её пальцы дрожат, а тело… Омита могла узнать сильное вожделение, затмевающее разум, но не могла понять, почему. Её заставила Пурпурная?

— Извините! Я не должна быть такой навязчивой, - Аника опустила взгляд. – Возможно… ваш запах…

— Вчера меня удовлетворил… мой Хозяин, - она намеренно упомянула свой статус. – Суссана говорила, что это не будет проявляться…

— Да, извините, - кажется Омега была готова разрыдаться. – Извините, с каким вопросом вы хотели обратиться?

— М-м-м… Да, насчёт белья… Двух комплектов мне мало, и они… слишком узкие. И ещё… несколько вопросов, - больше всего женщину волновало её наслаждение поркой, но сейчас она внимательно всматривалась в лицо собеседницы… Неужели она… - Ани, ты девочка?

— О! Я не… Но-о-о… Как вы догадались? То есть… - она пыталась улыбнуться, прикусывала губу, отводила взгляд, краснела… Догадка Омиты подтвердилась. Женщина не понимала, что происходит, но влияние Пурпурной было слишком очевидным. Оказать настолько сильно воздействие и сохранить человеку разум – на такое способны только они! – Позвольте вас проводить!

Вновь долгие пустые коридоры и комната, в которой стояли только стол и два кресла, словно каждое помещение было предназначено для конкретной задачи. Аника поставила на стол объёмный пакет. Когда он у неё появился? Был наготове в приёмной?

— Если вас это не смутит, - она вновь отводит взгляд. – Обычно это бельё… Беты и Гаммы используют сами или… на своих мужчинах…

Омита задумчиво перебирала невесомые прозрачные ткани… Похоже, у Чародеек есть своя жизнь, совершенно неведомая Омегам. Она впервые видела такие ткани и настолько откровенное бельё. Ей хотелось скорее попробовать его на себе, но ещё больше ей хотелось…

— Ты можешь выйти на некоторое время с работы? – прямо спросила она.

— Если вы этого желаете, - Аника склонила голову и завела руки за спину.

— Здесь рядом есть кафе. Там чудесное кинки-виски, - женщина вышла в коридор, зная, что девочка захватит пакет.

Она сама заказала напитки и попросила поставить ширму. Развлечения не входили в её планы, просто захотелось уединения.

— Итак, ты всё ещё девочка, - прямо заявила Омита. Она знала, что не получит прямых ответов о Пурпурной, но собиралась получить любую информацию. – Почему тебе не нашли мужчину?

— Мне запрещены любые проникновения и… запрещён оргазм, - выдохнула Аника, заливаясь румянцем.

Это… Странно! Очень странно! Нет, не просто странно! Розовые могут запрещать оргазм. Красные и наверняка Пурпурные способны блокировать его. Иногда используют это в качестве наказания, но только временного! Неудовлетворённая Омега – это противоречит всей их идеологии!

— Ты никогда не-е-е…

— Ни разу. Я могу получать удовольствие от ласк, не больше, – она сделала большой глоток, едва удерживая бокал дрожащими руками. И снова отворачивая лицо.

— Это не наказание?

— Нет. Я Бимбо Пурпурной и меня… модифицировали для неё. Она считает, что в таком состоянии у меня… больше страсти. Или ей нравится видеть меня... страдающей.

— Бимбо? Я знаю, что Беты… не особенно сексуальны… То есть, не интересуются такими отношениями… Думала, Пурпурные вообще…

— Интересуются. Просто это… по-другому, - девочка замолчала и Омита понимающе кивнула. Хотя…

— Ты смогла сказать мне о Пурпурной? – изумлённо спросила она.

— Заклятие так работает. Я могу говорить с вами о чём вы уже знаете... или должны узнать.

— И что я должна узнать?

— Что… Она хочет… передать меня… вам. Полностью. Но без Обряда. Я сама должна осознавать свою преданность.

Такое – вполне нормально. Она сама предложила себя сыну без Обряда. Но зачем ей эта девочка? Нет, дело не в ней… Гайс! Вот на ком сосредоточено внимание Пурпурной! Но зачем ему Аника? Надо всё выяснить, прежде чем давать ответ!

— Если вы согласитесь – ваш супруг не вернётся из командировки, - едва слышно прошептала она. – Я стану… вашим супругом.

Омита в два глотка допила свой напиток и повторила заказ. Это не странно… Это вообще бред! Она сталкивалась с Омегами, которые… необычные. Они работали, как и остальные, могли быть Хозяйками или Рабынями, но супружество! Она никогда даже не слышала о таком! Да, ей самой ни разу не позволили выбрать мужчину, но! Мужчину! И почему она чуть отворачивается при разговоре? Это начинает раздражать!

— У вас есть время подумать, - кивнула Ани. – Сейчас придёт ваша подруга. Вы должны с ней обсудить… Ваш сын уже выполнил своё обязательство.

Она кивнула на женщину, которая только подошла к стойке. Какое обязательство? Что там ещё? Омита медленно обернулась, выглядывая из-за ширмы, и махнула рукой.

— Я вас заметила, но подумала… - Аиша уселась за столик, не дожидаясь дополнительного приглашения. – Мне почему-то захотелось сюда зайти.

Омита одарила девочку раздражённым взглядом. Она понимала, как могло возникнуть такое желание, но сама предложила посидеть в этом кафе, и Ани ни с кем не разговаривала. Девочка может воздействовать как Чародейка или… кто-то следит за ними. Пурпурная? Что вообще происходит, и чем это грозит её сыну?

— Так иногда бывает, - Омита приветливо улыбнулась. – Сын рассказал мне о вашем… соглашении.

— Я надеялась на это, - женщина сделала небольшой глоток. – Думала сначала поговорить с тобой, но решила… если он сам не сможет принять такое решение…

— Ты правильно поступила. Только женщины знают, что мальчики становятся мужчинами, не когда овладевают влагалищем.

— Да, но иногда только влагалище заставляет их совершать мужские поступки, - кивнула Аиша, и все трое рассмеялись. – Ты представишь нас?

Потому что сама Аника этого не сделала!

— Это…моя подруга… Ани… Аника, - словно в отместку, Омита назвала её кличкой, но успела заметить довольную улыбку девочки, когда та склонила голову. – Работает в салоне…

— Ох! В чародейском? – восторженно воскликнула Аиша. – Кхм… Извини за такую реакцию. Знаю, что там дорого, но похоже… результат того стоит.

Она окинула Омиту изучающим взглядом.

— Причёску твою сразу заметила, но и всё остальное… - её явно заинтересовал визит в салон.

Хорошо, что избранная Ани роль не позволяет ей ничего сказать… Сказать? Она сказала, что Гайс выполнил своё обязательство, то есть… Омита требовательно посмотрела на девочку, и та ответила лёгким кивком. Можно не сомневаться, что она правильно поняла взгляд – Рабыня Пурпурной всегда всё понимает правильно.

— Да, мне пришлось… - Омита кокетливо улыбнулась, склонившись к собеседнице. – Мой мальчик говорил, что ты предложила ему не только своё влагалище, но и… себя. Это очень… серьёзное предложение.

— Переживаешь, что я собираюсь уклониться от договорённости? – Аиша тоже склонилась к ней так, что их губы почти касались. – Должна признаться, что я действительно… лукавила. Тебя не смутит выслушать мои… откровения?

Омита чуть прикрыла глаза, не отводя взгляда.

— Я безумно тоскую по тем отношениям, что были у меня с супругом. Он брал мою попку так сильно, что я рыдала от боли. Он брал мой ротик так глубоко, что я захлёбывалась слюной и спермой. Он порол меня, пока я не уставала орать. Я ненавидела его и… желала ещё больше! Он брал меня на кухне, когда в комнате были гости. Он заставлял меня ходить без белья и трогал на улице. Он… Он изливался на моё тело и лицо, и заставлял глотать! – Омита поморщилась, но ощутила приятное тепло внизу живота. Неужели и такое начинает ей нравится? – Потом… Постепенно… такое происходило всё реже и слабее. Когда супруг увлёкся нашими девочками, я надеялась, что-то вернётся, но… Он просто берёт их в ротик. И всё! Я готова, что ты перескажешь мои слова сыну, но хотела бы что-то оставить между нами… Милфами.

Омита не удержалась от усмешки, медленно кивнув.

— Думаю, девочки многое переняли от меня. Им нравится, что с ними происходит в школе. Мне самой хотелось найти мальчика, который сможет забрать их и Владеть ими… Чтобы он начала Владеть мною. Что теперь ты думаешь обо мне?

— В нашем классе были такие девочки… Их называли Куклами, - проговорила Омита.

— У нас их называли так же. Я была… одной из них.

— Тогда ты должна знать, что издевательства мальчиков были направлены на собственное удовлетворение, из которого многое доставалось и Кукле. Тогда как издевательства девочек…

— Запрет насильственных действий плохо работает, если сама этого желаешь, - Аиша опустила взгляд. – Те годы я не вспоминаю с наслаждением.

— Я тоже. Никогда не понимала ни тех, кто терпел издевательства, ни тех, кто ими наслаждался. У нас ни… - горло Омита застыло, и она откашлялась. – Ты не проходила Тренинг?

— Нет. Никогда не работала с Ро… с Чародейками, - женщина покосилась на сидящую молча Анику.

Тогда понятно, почему сработало Заклятие. Почему-то она думала, что в Школе собраны дети только тех, кто уже… посвящён в тонкости взаимодействия.

— Хорошо, - Омита кивнула. – Если с девочками всё в порядке, надеюсь… ты зайдёшь к нам сегодня в гости. Последний вопрос: Гайс говорил, что у тебя нет Тату Бесплодия.

— В нём не было необходимости, - грустно улыбнулась Аиша. – И я… не была уверена в успехе твоего сына… Извини. Но, если он потребует…

— Постараюсь уговорить его… оплодотворить тебя, - глаза женщины изумлённо расширились. Аише это понравилось. – Ты должна осознать, что действительно принадлежишь ему. И кроме этого – в нашем возрасте беременность очень положительно сказывается на состоянии организма.

— Да, я слышала и… буду согласна со всем… что он пожелает.

— Можешь идти, - милая улыбка немного сгладила приказной тон, не оставляя сомнений, кто в их паре является… Хозяйкой.

— Ты всё это подстроила? – гневно прошипела она Анике, едва женщина оставила их. – Стоп! Подожди…

Омита вглядывалась в улыбающееся лицо, вспоминая как девочка немного отворачивалась при разговоре.

— Открой рот! – приказала она. – Шире! Это… Это что такое?

Два розовых червя медленно шевелились, перекатываясь через нижнюю губу Ани. Когда первые испуг и омерзение схлынули, Омита поняла, что это всего лишь язык, разделённый надвое и очень… длинный! Его влажные кончики свисали до подбородка, причём без видимых усилий.

— Я говорила… Моё тело… изменили, как и твоё, - тихо проговорила девочка, поджав свой диковинный язык. – Отличие лишь в том, что я предназначена доставлять удовольствие… женщине. Ты не слышала о таких… модификациях?

— Меня больше пугает, что я слышу о них… сейчас, - пробормотала Омита.

Ани тихо рассмеялась, сползая со стула на пол и стягивая туфлю с ноги женщины.

— Чародейки создали огромный многогранный мир и в мудрости своей… скрыли многие грани от непосвящённых. Тебя ждёт много чарующих и… пугающих открытий, - девочка держала пальцами узкую ступню, словно хрупкую драгоценность, и её раздвоенный язык бережно ласкал вспотевшие пальчики, охватывая их, обсасывая и облизывая. Когда Омита потребовала поставить ширму, она не думала о близости с приёмщицей заказов, и не предполагала, чем закончится их разговор, но сейчас… Необычные и непривычные ласки… Рот Ани распахивался всё шире, и ступня погружалась в горло всё глубже, и вот уже бархатистые черви скользят по её пяточке… Это… Это так… Это так нежно… Ласкающе… Словно… Словно…

Омита всхлипнула, пытаясь удержать стон восторга, но он сам рвался из груди. И потом девочка взялась за вторую ножку…

На уроке все внимательно слушали, никто не отвлекался. Пока Гайс получал пощёчину от Емилины, Исатика успела наказать двоих, причём один возмутившийся получил дополнительное наказание от Эфиатты. Никто ещё не знал, что это означает, но проверять на себе не хотели. Илиана выжидающе поглядывала на Гайса, тот бросал быстрые взгляды на неё. Он так и не понял, что там с её братом, а её наверняка интересовало, что произошло на перемене.

— Можно с тобой поговорить? – напротив стояли Велси и Сэнка.

Им-то что от него надо? В отличие от Босата, с которым он почти не общался, с этими двумя… можно сказать, что дружил. Разбирались вместе с домашними заданиями, что-то обсуждали.

— Э-э-э… Да, - он обернулся к Илиане. – Сейчас вернусь.

Они вышли в коридор.

— Слушай, мы хотели бы позвать тебя, - заговорил Велси, который был… более активным в их паре. – Помнишь, мы как-то ходили… на море?

Гайс помнил, ещё когда их собрали в третьем классе. И помнил, почему перестал ходить с ними. Тогда с ними был Миатс, который ещё не стал Прикасаемым, но уже оказался… очень увлечённым. Сейчас Гайс даже не мог сказать, понравилось ему это или отпугнуло, настолько старался держаться в стороне от... всего этого.

— Мы давно хотели тебе сказать, ещё когда Миатс… предложил себя Эрайне, - Велси многозначительно улыбнулся. – Но ты, вроде как… не интересовался…

Он и сейчас не интересовался, хотя… В голове Гайса начал складываться очередной план. Он слишком увлёкся покорением и… женщинами. Интересно будет попробовать более… равноправные отношения. Велси и Сэнка умело избегали включения в школьную иерархию, не скрываясь от неё, а создав свою собственную на других принципах. Раньше он не задумывался об этом, но сейчас… Что если… Или… Нет, не предлагать им маму, напротив… Не заставлять её что-то сделать, а запретить! Заодно можно проверить своё влияние…

— Извини, если ты не хочешь, то…

— Я думал, что мы будем делать, - Гайс решил не скрывать собственную неопытность, напротив. – Дело в том, что я… Не решался сказать вам раньше, но мне очень хотелось бы.

— О-о-о! Мы будем… деликатно себя вести! – мальчики довольно переглянулись. – Можешь не переживать!

— Дело в том, что я не хочу… деликатно, - он застенчиво отвёл взгляд. – Я всегда жалел, что не решился, и потом много думал… что если вы проявили бы настойчивость…

Сбежал бы ещё быстрее! Этого Гайс не стал говорить. Сейчас у него появилась новая цель. Обманывать не так плохо, как овладевать без предложения, но обесценивает достижение. Но Илиана уже предложила ему… Нет! Он собирается всё сделать правильно!

— Если ты сам говоришь… - Велси нерешительно посмотрел на приятеля.

— Встретимся завтра на конечной омнибуса, - Гайс сам решил поставить условие. Когда они поймут, что он задумал, будет уже поздно отказываться. Им что-то от него надо, и не имеет значение, что именно! Он сам получит от них, что нужно ему самому! Осталось решить вопрос с мамой… Хотя, с ней не придётся ничего решать! Она покорно выполнит всё, что он ей скажет. Именно мама! Сестра ещё слишком неопытная и может повести себя непредсказуемо.

Он вернулся в класс, усевшись рядом с Илианой. Положил ей руку на колено, откровенно рассматривая складку на её трусах и пытаясь вспомнить, о чём же они говорили. Взять её брата… чтобы он привыкал к мальчикам! Чем больше он узнавал юную женщину, тем меньше её понимал, и тем меньше она ему нравилась. С другой стороны – если он сумеет овладеть нею, то всё остальное… будет проще.

— Завтра я буду занят, - проговорил он, задумчиво глядя вдаль. – Мы можем встретиться послезавтра и обсудить…

— У мамы будет выходной. Можно встретиться в её салоне, - перебила его Илиана. – Если у тебя получится…

Гайс сдавил пальцы, вынуждая её замолчать.

— У меня всё получится, если сумеешь заинтересовать меня. Ты можешь предложить больше того, что я получу, просто заплатив твоей маме?

В глазах Илианы отразилась целая буря эмоций, и Гайс едва сдержал торжествующую ухмылку. Как всё оказывается просто! Не воспринимать предложенное величайшей милостью, а обесценивать его! Наверняка Аиша тоже преследовала какие-то свои интересы.

— Ты говорил… я нравлюсь тебе, - она явно оказалась не готова к такому повороту.

— Нравишься. Точнее сказать – понравишься, когда я подробно рассмотрю твоё тело. И попробую. Думаю, пизда, которая обслуживает столько членов, должна быть очень… умелой, - Гайс дождался пока лицо Илианы обиженно вытянется и улыбнулся. – Ты могла бы подумать, что я отреагирую именно так. Возможно и не признаюсь прямо, но хотя бы подумаю. Мне кажется унизительным, что ты не приготовила более весомую аргументацию.

Сейчас он наслаждался её реакцией. Только вчера сам испытывал подобные чувства и эмоции.

— Кстати, почему ваша мама сама не решит проблемы своего сына? Если она так легко использовала тебя, то…

— Не знаю! – она почти выкрикнула и прикусила губу, испуганно оглянувшись. – Она… относится к нему иначе, чем ко мне. Она… Она не занимается им, словно я сама должна его воспитывать!

Илиана отвернулась, сбросив его руку с колена. Кажется, она готова разреветься. Гайс озадаченно молчал. Ему вовсе не хотелось влезать в семейные проблемы, но её мама может оказаться очень полезной. Даже если не сможет рассказать – он уже научился наблюдать и делать выводы.

— В воскресенье утром встречаемся в кафе с тобой и твоим братом, - сообщил он. – Если он мне понравится – овладею им. И подумаю, что получить от тебя. Не сомневайся – ты сама захочешь мне это дать.

Надо будет посоветоваться с мамой! Он и не представлял раньше, насколько она необходима ему! Не только, как женщина…

— За мной! – бросила Эфиатта, едва шагнув в класс, и сразу вышла.

Ученики, удивлённо переглядываясь, устремились следом.

— За мной! – повторилось в другом классе, и теперь вдвое увеличившейся толпой они шли в спортзал.

Почему сразу не назначить там занятия? Гайс задумчиво держался сзади, глядя как остальные, словно стадо, держались за спокойно вышагивающей Розовой, провожаемые взглядами младшеклассников. Возможно в этом и была цель…

В зале уже стояли Утайа с Илисой и мальчик, наверняка сын Емилины-тины. В отличие от девочек, его килт был обычной длинны. Сама Емилина стояла чуть в стороне, и на щеках её разгорался румянец. Необычно видеть строгую и даже надменную учительницу, которая откровенно робела. Наверняка причиной было присутствие её сына. Когда все зашли в зал и выстроились, Емилина-тина приняла позу Послушания, и все тоже расставили ноги, убрали руки за спину и склонили головы.

— Вы помните, на чём мы завершили прошлое занятие? – Эфиатта окинула класс требовательным взглядом. – Почему вы должны быть покорны перед Чародейками?

На уроках они вставали, а на гимнастике у них ни о чём не спрашивали. Первой сообразила Илиана, шагнув вперёд и убедившись, что больше нет желающих, начала отвечать.

— Для нашей безопасности. Чтобы Чародейки не навредили нам, приводя к покорности.

— Совершенно верно, - Эфиатта благожелательно кивнула. – Тебе приходилось обслуживать Бету?

Илиана вздрогнула, испуганно оглянувшись на остальных учеников.

— О-о-один раз… - почти прошептала она.

— Значит, тебе известна Поза Покорности? – Розовая сделала приглашающий жест, и Илиана, кинув на неё умоляющий взгляд, встала рядом с Утайей и Илисой. – В отличие от обычных занятий, на этих будет важно всё: слова, действия, взгляды жесты. Когда спросила Илиану про обслуживание – заметили, как она отреагировала?

Все остались стоять, и пришлось шагнуть Гайсу.

— Она испугалась… смутилась.

— Что вызвало её смущение?

— Э-э-э… Н-наверное… Что вы сказали… Что она… обслуживает… - он замолчал под испепеляющим взглядом покрасневшей Илианы.

— Кто знает, что Илиана предлагает своё влагалище по Контракту? - спокойно спросила Эфиатта, словно о чём-то обыденном.

Испуганно переглядываясь, шагнули все. Похоже, один только Гайс узнал об этом пару дней назад.

— Значит, все знают, что их одноклассница Шлюха по Контракту, что делает её Шлюхой Офиса. Но никто не знает, что это означает? - кивнула она и обернулась к Илиане, лицо которой покрывалось пунцовыми пятнами. – Почему ты не стоишь с гордо поднятой головой? В отличие от остальных, ты уже завершила Тренинг, работаешь с Чародейками, и получение диплома для тебя является лишь формальностью. Многие девочки мечтают оказаться на твоём месте. Что же тебя смущает?

Это какое-то извращённое унижение? Гайс заметил, что он единственный продолжает смотреть на Илиану. Все остальные стыдливо прятали взгляды.

— Я-а-а… Предлагаю влагалище… нескольким и… не только… - она едва проговорила охрипшим голосом.

— Ты заключила Контракт и честно выполняешь его условия?

— Да! – ответ был максимально коротким.

— Ты предлагала себя только Гаммам и Бетам?

— Да.

— Они очень требовательные. Тебе пришлось пройти специальное обучение, а возможно и модификацию?

Модификацию? Это ещё что такое?

— Да.

— Они удовлетворены качеством твоего обслуживания?

— Да.

— Рестан, почему эта опытная женщина испытывает смущение? – она обернулась к сыну Емилины, лицо которого удивлённо вытянулось.

— А-а-а… Ну-у-у… Это… постыдно… предлагать своё влагалище… нескольким, - пробормотал он, тоже отчаянное краснея.

— Очень важная ошибка – это не является постыдным! Это считается постыдным, вовсе не являясь таким, - Эфиатта окинула всех строгим взглядом. – Зачатие и рождение является самой важной функцией влагалища, но не единственной. Доставлять удовольствие и удовлетворение не менее важно! И для каждой женщины это индивидуально. Сэнка, ты знаешь, что твоя мама регулярно предлагает своё влагалище различным мужчинам?

Судя по изумлённому лицу застывшего мальчика, он не знал.

— Она обладает повышенным либидо, которое супруг не способен удовлетворить. И они совместно приняли логичное и естественное решение – предлагать её влагалище другим. Может ли быть постыдным естественное желание?

Все загудели, качая головами.

— Совершенно верно. Каждый из вас является Омегой и несёт в себе это бремя – усложнять и извращать простые и естественные вещи, - Чародейка обернулась к учительнице. – Емилина, твоя постыдная история о собственном влагалище?

— Ах? А-а-а… Я… Я предложила… сыну, - она извиняюще глянула на мальчика.

— Почему принято считать, что первая вагинальная близость с родственницей постыдна? – Эфиатта не стала дожидаться ответа. – Вовсе не потому, что влагалище мамы принципиально отличается от других. Важно, чтобы у мальчика появился стимул найти себе другую партнёршу. Найти и суметь получить предложение. Как это сделал Гайс, получив предложение от Милфы.

— А? – тот испуганно дёрнулся. Почему она говорит при всех?

— Почему же ты это сделала? – Эфиаттта вновь обернулась к покрасневшей учительнице.

— Он… Он слишком… нерешительный, - проговорила та. – Полученной уверенности ему хватило, чтобы не стать… Прикасаемым. Я не собираюсь осуждать тех, кто желает принадлежать…

— Кто ещё? – не стала дослушивать её Розовая. – Асиата! Ты уже не девочка и перестала брить лобок…

— М-м-м, - названная ученица испуганно всхлипнула. – Когда мальчики… начали мной интересоваться… Я предложила свою… своё… папе. И теперь… могу посвятить себя учёбе.

По ряду учеников прокатились тихие смешки. Гайс вспоминал слова мамы, что всё, что Чародейки делают и говорят, важно. Сначала проход по коридору. Потом она вызвала Илиану показать позу Покорности, начала спрашивать её о работе, потом начала спрашивать остальных? К чему это всё?

— Забавная зависимость, что именно считающееся постыдным – помогает эффективно решать проблемы. Причём самого различного характера, - судя по лицу Розовой, она не считала это забавным. – Илиана, я могу спросить каждого, и у каждого найдутся подобные истории. Теперь тебе уже не так стыдно? Омеги всегда придумывали правила и ценности настолько ложные, что сами никогда их не соблюдали. Мы требуем от вас демонстрацию покорности и отказ от собственных сексуальных предпочтений не потому, что нам так хочется. Потому что вам это необходимо!

Она медленно обвела всех строгим взглядом, явно затягивая молчание.

— Вы думаете, что заклятие Молчания и специальный Тренинг необходимы, потому что узнаете такое о Чародейках, что не следует знать остальным Омегам? Нет! Здесь вы узнаете о себе самих то, что остальные Омеги не смогут понять и воспринять. Все эти годы вам говорили, что вы отличаетесь от нас лишь тем, что не можете воздействовать на окружающих. В остальном, такие же, как и мы… Все мы люди, и все одинаковые… - Розовая начала говорить короткими фразами, подчёркивая каждую. – На самом деле… Этот не так! Обычные люди, то есть вы – лживые, завистливые, зависимые и похотливые существа, которые управляются эмоциями и гормонами, отказываясь от разума… В те далёкие времена, до появления Чародеек, когда Омеги сами управляли своей цивилизацией… и поставили её на грань существования… Даже обычные семейные отношения были доведены до абсурда. Супругам дозволялось предлагать себя лишь друг другу, что противоречит вашей природе и приводило к конфликтам, изменам, разводам и даже убийствам. Родителям была запрещена близость с детьми, что вынуждало их познавать самые важные чувства с посторонними или такими же неопытными ровесниками. А попытка взрослого что-то объяснить воспринималась как принуждение к близости и строго каралась.

Ученики, затаив дыхание, удивлённо переглядывались, пытаясь понять, о чём говорит Эфиатта. Гайс уже начал понимать, потому с интересом продолжал смотреть на Чародейку. Вот почему им позволили создать собственную структуру, не вмешиваясь в неё! Вот почему учителя почти не контролировали отношения между школьниками! И её речь не была хаотичным перескакиванием по разным темам. Им позволили проявить свою испорченность, не дали ей развиться, но теперь никто не сможет ей возразить!

— Почему остальным Омегам не говорят об их истинной природе? Мы стараемся создать иллюзию благополучного самоуправляемого общества, исключая из него лишь откровенно деструктивные элементы, как делали в этой школе. Чародейки поняли, что жёсткое, тоталитарное управление обречено на крах – вам необходима иллюзия свободы и возможности выбора, и мы постарались её создать. Каждый из вас находился под наблюдением и контролем, не подозревая об этом, и прекрасно себя чувствовал. У вас на глазах мы убирали не подходящих для нашей цели, заменяя другими кандидатами. Каждый из вас предназначен выполнять свою функцию, но воспротивится, если его заставлять, - теперь удивление на лицах учеников сменилось недоумением. – Моя задача – помочь вам осознать эту функцию и наиболее быстро и комфортно приступить к её выполнению. Вам нравится моя откровенность?

Внезапный вопрос не вызвал никакой реакции – все продолжали молчать, пытаясь осознать услышанное.

— Вам придётся к ней привыкать, - Эфиатта не дождалась ответа. – С этого момента вам запрещено врать не только Чародейкам, но и друг другу. Это не обязывает рассказывать всё о себе, но на прямой вопрос должен быть дан честный ответ! С этого момента для вас нет ничего постыдного или запретного, кроме того, что прямо запрещено Чародейками! С этого момента вы можете распоряжаться собой, насколько вам позволено Чародейками или Контрактом! Вы обязаны помогать и уважать мнения и желания друг друга. Вы узнаете, что не сможете выбирать себе Супругов, как и ваши родители…

Эти слова наконец-то вызвали гомон в зале.

— Большинство Омег размножаются обычным способом – через случайные встречи и личную симпатию, но вы… не обычные Омеги! Ваши родители были намеренно подобраны и сведены в супружеские пары для получения особенного потомства… Все вы знаете, что есть Омеги, Гаммы и Беты… Существует ещё один вид людей, существование которого тщательно скрывается… - теперь Эфиатта обвела всех тяжёлым взглядом. – Именно вы и являетесь этим видом. Продукт тщательной селекции и подбора из сотен самых перспективных особей – Дельты!

Гайс ощутил знакомое покалывание кончиков пальцев. Было это результатом магического воздействия или волнения… Новый вид! Селекция! Особи! Функция! Всё это звучало не просто пугающе – это звучало жутко! Только что он ощущал себя человеком, который думал и чувствовал, и моментально превратился в деталь неведомого механизма, который… который… Что? Он понимал, что Розовая специально выдавала информацию, добиваясь максимального шокового эффекта, но облегчения это понимание не приносило. Скорее, напротив – всё казалось ещё более… более… жутким! И-и-и… И… Сейчас она смотрела с надменным презрением, прекрасно понимая, как впечатление произвели её слова.

— Теперь вы ознакомитесь с позой, которая является самой важной. Поза Покорности! – Розовая словно издевалась, снова меняя тему урока. – Её вы будете принимать перед своим Владельцем или Хозяином, которому предоставили полный контроль над своим телом. Или… перед Бетой, которая сама способна взять этот контроль. Повторю для тех, кто невнимательно слушал на уроках: Бета способна разрушить ваш разум, превратив в мычащее и пускающее слюни животное… Именно поэтому перед Бетой вы должны быть полностью раскрыты, максимально покорны, искренне желая выполнить любое распоряжение!

Если до этого Эфиатта превратилась из тихой и скромной в строгую, то сейчас она стала… угрожающей! Она не повышала голос, не ругалась, но её взгляд… осанка… голос… Ученики не просто притихли, они застыли в ужасе.

— Это очень хорошо, - спокойно продолжила она. – Илиана, прошу!

Одноклассница выдохнула, словно бросаясь в воду, стянула из-под юбки трусы и встала на колени, держа отставленную попку довольно высоко. Она подняла подол, придерживая его скрещёнными за спиной руками. Приоткрыла рот и опустила взгляд. Взгляды учеников метались между голыми розовыми ягодицами и смятой белой тряпочкой, лежащей рядом. Настолько открыто показывать свою… своё…

— Как видите, все её дырочки открыты для проникновения, а тело для ласки или наказания, - голос Эфиатты звучал так же спокойно, словно она не замечала реакции остальных. – Она не способна воспротивится, возразить или… просто убежать. Это не просто поза, в которой она замерла. Позже, каждый из вас лично убедится, насколько глубокий эффект она оказывает на ваше восприятие.

Чародейка взмахнула рукой, и в ней оказался жезл, из которого появился гибкий кнут, с холодным щелчком обвивший бёдра и круглые ягодицы Илианы и оставивший на них багровую полосу. Юная женщина чуть дрогнула, оставаясь неподвижной. Как дрогнули и все, застывшие в зале.

— Это не было наказанием. Лишь небольшое стимулирующее воздействие, которое ей часто приходится испытывать перед проникновением, - Холодный академический голос словно препарировал застывшее тело. – Даже если она не понимает необходимость этого воздействия, ей приходиться его принять. Ты согласна?

— Я понимаю… необходимость… - жарко выдохнула Илиана, и все ученики выдохнули вместе с ней. – Болевые ощущения заставляют моё тело… реагировать… повышенное… возбуждение…

Она словно пыталась выговорить фразу, но её горло сжималось на каждом слове.

— Ты считаешь, что быть Шлюхой постыдно?

— Н-н-нет… - Илиана колебалась, издавая короткий звук, но произнесла его уверенно. – Я предлагаю не только своё влагалище, но и ротик и попку…

Хриплое дыхание и дрожащий голос показывали её сильное возбуждение.

— Мне нравится, что… когда… Меня обучали делать это… хорошо, но… Я стараюсь сделать это ещё лучше. Я вижу, какое удовольствие доставляю, и понимаю… Они не просто используют моё тело. Им приятно со мной… Я симпатична им… Я вижу их глаза… лица… Я чувствую их наслаждение…

— Прекрасные слова! Ты настоящая Шлюха, - Розовая подошла к девочке и приобняла за плечи, поцеловав волосы.

Все изумлённо замерли… в очередной раз. Объятия! Поцелуй!!! Даже Гайс ожидал очередной циничной лекции и теперь затаил дыхание. Его мама примерно так же общалась с Илисой вчера вечером – внезапные изменения настроения и темы разговора.

— Среди вас есть ещё покорные Контракту или Обряду? – с этими словами Розовая протянула руку Илиане, помогая той подняться, и подтолкнула к другим ученикам. Смятая тряпочка трусов так и осталась лежать на полу. Все переминались и переглядывались. – Это был прямой вопрос!

Гайс не сразу понял, что к нему это относится и только открыл рот, как голос подала сестра.

— Я приняла Обряд Покорности, - её шёпот разнёсся по притихшему залу. – Я Рабыня…

— Рабыня обязана сообщать свой статус, - перебила девочку Эфиатта. – Но сообщать принадлежность – решение Господина.

Гайс снова открыл рот, но Розовая продолжила говорить.

— Вы уже успели разделиться на Владелиц и Прикасаемых, но отношения между Хозяином и Рабыней отличаются очень сильно при их внешней схожести, - вновь настало время для академической лекции. Гайс всё же сделал шаг вперёд, показывая своё желание высказаться. – Если отношения с Прикасаемым носят обоюдно-добровольный характер, то Рабыня не может передумать или отказаться, каким бы постыдным или болезненным не было требование Хозяина. Именно поэтому выбор Хозяина или Хозяйки настолько важен для Рабыни. Настолько важен, что Обряд не сработает, если она уже не испытывает к нему сильное доверие и влечение.

Эфиатта не стала уточнять, что если обряд проводит Бета, то это не будет иметь значения и Обряд станет Обрядом Принадлежности. Она сама не понимала множество запретов и ограничений, с которыми их ознакомили в Академии, но старательно их соблюдала. Омеги даже не подозревают, насколько они свободны в своих действиях и насколько смехотворны наказания, которым они подвергаются за их нарушения.

— Как Рабыне, ей необходимо знать… - договаривать не пришлось. Утайа медленно стянула трусы и опустилась на колени. Секунду поколебавшись, закинула подол юбки на талию. Те ученики, что стояли по краям, сейчас могли видеть её розовые бёдра. Гайс вернул сестре нормальную юбку, а теперь она сидит перед всеми с голой попкой. Надо было сначала узнать новые правила. Странно получается - как только он начинал понимать их настолько, чтобы действовать, они начинали меняться. Словно кто-то неведомый подстраивается под его решения, извращая и выворачивая их.