Адрес пришёл через пятьдесят восемь минут.

Старая мастерская на Выборгской стороне, зажатая между шиномонтажом и складом электротоваров. На фотографии из городского справочника над дверью висела выцветшая вывеска «Ремонт цифровой техники», а окно было заклеено объявлениями о восстановлении данных.

— Вы туда не поедете, — сказал начальник моей безопасности.

— Я уже еду.

— Тогда группа войдёт первой.

— Нет. Если отправитель увидит людей в форме, он исчезнет.

— Марианна Андреевна...

— Двое снаружи, один в соседней машине. Я войду не раньше, чем вы проверите периметр.

Компромисс ему не понравился, но он согласился.

Олег ответил на пересланное сообщение одним словом: «Стойте».

Через минуту позвонил.

— Я не спрашиваю, поедете ли вы. С вами охрана?

— Да.

— Какая?

— Моя.

— Пришлите фамилию старшего группы.

— Бестужев, вы снова пытаетесь мной командовать.

— Нет. Проверяю, что вы не решили снова тащить всё одна.

Я отключилась, но фамилию отправила.

Дождь закончился. Петербург лежал под низким серым небом, чистый и холодный. В лужах отражались кирпичные стены, трамвайные провода и редкие полосы света. Машина остановилась в начале переулка; дальше я пошла пешком.

Каблуки стучали по разбитому асфальту. Воздух пах мокрым железом, бензином и свежей стружкой из открытых ворот склада.

Возле мастерской стоял знакомый чёрный чемодан.

Я замерла.

Та же строгая форма. Та же потёртая кожаная бирка на ручке.

Дверь открылась изнутри.

На пороге появился Марк.

На нём были тёмные джинсы, светлая рубашка без галстука и короткое пальто. Совсем не тот безупречный помощник, который следовал за мной с планшетом и заранее знал расписание. Светлые волосы растрепал ветер, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, рукава закатаны до локтей.

Я впервые увидела его вне службы, и от простоты этой одежды, открытых предплечий, спокойной самостоятельности в его позе внутри мгновенно стало тесно. На одну короткую, опасную минуту возбуждение вернулось так явственно, что окружающее утратило резкость, а тонкий шёлк белья — я всегда любила красивое бельё, даже когда никто не должен был его увидеть, — нагрелся между бёдер и нежно прилип к ставшей влажной коже.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Получила сообщение.

Марк нахмурился.

— От кого?

— Номер неизвестен.

Из глубины мастерской донёсся грохот.

Марк резко обернулся.

Мужчина в серой толстовке выскочил через боковую дверь. Он успел сделать три шага. Мои сотрудники перехватили его у ворот, прижали к мокрой кирпичной стене и вырвали из руки телефон.

— Отпустите! Я сам позвал её!

— Значит, сообщение ваше, — сказала я.

Он посмотрел на меня с таким страхом, что сомнений не осталось.

— Я хотел договориться.

— О чём?

— О защите.

Марк вышел вслед за мной. В руке он держал маленький пластиковый контейнер.

— Его зовут Павел Кравцов, — сказал он. — Специалист по корпоративным системам доступа. Полгода назад он выполнял заказ для петербургского офиса.

— Откуда вы узнали?

— В отчёте Ракитина значилась замена считывателей. Компания-подрядчик зарегистрирована на сестру Кравцова.

— Этого нет в реестре подрядчиков.

— Есть в старой копии сайта компании. Я поднял архив страницы, сверил метаданные фотографий монтажной бригады и нашёл номер машины. Дальше — открытые базы, объявления о ремонте и адрес мастерской.

Он перечислил всё буднично, словно любой человек мог за одно утро собрать цифровые следы, которые служба безопасности не заметила за несколько дней. Так работал его ум: Марк не разделял мир на документы и интернет, официальные каналы и случайные данные. Для него всё оставляло след, нужно было лишь правильно соединить точки.

— И вы нашли его раньше службы безопасности.

— Я больше не обязан ждать их разрешения.

В этих словах не было хвастовства. Только факт.

И он снова вызвал во мне ту мучительную гордость, которая уже однажды смешалась с желанием. Я смотрела на открытые запястья Марка, на пальцы, державшие контейнер, и представляла совсем другие движения этих рук. Пришлось заставить себя перевести взгляд на задержанного.

— Что внутри? — спросила я.

Марк открыл коробку.

На чёрной мягкой подложке лежал миниатюрный накопитель и тонкая пластина с контактами.

— Копия моего электронного ключа и модуль, перехвативший одноразовый код. Кравцов установил его в служебный телефон во время профилактики.

— По чьему приказу?

Кравцов облизнул пересохшие губы.

— Я не знал имени. Со мной говорил посредник.

— Ложь, — спокойно сказал Марк.

Он достал свой телефон — новый, личный — и включил запись.

Из динамика прозвучал голос Кравцова:

«Ракитин сказал, что это внутренняя проверка. Что Северов знает. Я думал, вы ловите утечку».

Кравцов закрыл глаза.

— Он обещал вывести меня из дела.

— Поэтому вы вызвали меня? — спросила я.

— Северов пришёл утром. Сказал, что отдаст устройство полиции. Я решил, вы заплатите больше и дадите защиту.

— Вы неправильно меня просчитали.

Я повернулась к старшему охраны.

— Не отпускайте его до приезда следственной группы. Телефон и контейнер не вскрывать, все действия фиксировать.

Кравцова вернули в мастерскую и оставили под охраной ждать следователей.

Мастерская опустела. На столах стояли разобранные ноутбуки, пахло пылью, нагретым пластиком и дешёвым кофе. За мутным окном мои сотрудники фотографировали контейнер.

Марк взял чемодан.

— Подождите.

Он остановился, но не обернулся сразу.

— Нам нужно поговорить.

— Доказательства у вас.

— Я не о доказательствах.

Теперь он посмотрел на меня.

— Тогда не здесь.

Мы поехали на разных машинах. Моя охрана следовала сзади, сохраняя расстояние.

Марк назвал адрес небольшого доходного дома недалеко от мастерской. Квартиру он снял только утром и ещё не успел обжить — всё его имущество пока помещалось в чемодане, который он поднял с собой. Две комнаты на четвёртом этаже, узкая лестница, старый лифт за металлической решёткой. На подоконнике в подъезде стояла банка с засохшей геранью, пахло кошкой, пылью и чьим-то обедом.

Я поднималась следом за Марком и смотрела, как его ладонь скользит по деревянным перилам. Раньше он всегда шёл на полшага позади. Теперь не проверял, удобно ли мне, не придерживал темп и не оглядывался на каблуки.

Мне нравилось это больше, чем следовало.

Квартира оказалась почти пустой: диван, стол, два стула, чайник на маленькой кухне. Марк поставил чемодан у стены и раскрыл его; рубашки лежали аккуратной стопкой, рядом виднелись книга и футляр для очков.

На столе работал новый ноутбук. Рядом лежал лист с несколькими вариантами названия и короткой строкой: «Независимый анализ рисков и цифровые расследования». Ниже Марк выписал расходы на регистрацию компании, аренду и оборудование.

— Вы открываете своё дело?

— Собираюсь.

— Быстро.

— Мне под тридцать, — ответил он. — Если начинать заново, то сейчас.

В его голосе не было ни юношеской бравады, ни просьбы одобрить решение. Он уже выбрал дорогу, на которой моё влияние не могло ни поднять его, ни уничтожить.

Чужая простая жизнь Марка подействовала на меня интимнее обнажённого тела.

Здесь не было ничего выбранного мной. Ни гостиничного номера, ни корпоративного ноутбука, ни костюмов, которые должен носить мой помощник. Только мужчина, самостоятельно устроивший себе место в мире после того, как я подписала его уход.

— Кофе? — спросил он.

— Нет.

Марк прикрыл чемодан, словно хотел отделить этот разговор от своей ещё не устроенной жизни.

— Тогда говорите.

Я сняла пальто, но осталась стоять.

— Простите меня.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— За что именно?

— За холодность. За то, что не сказала о своих подозрениях. За голосование. За попытку защитить вас так, будто ваше мнение не имеет значения.

— Вы действовали в интересах компании.

— Не прячьтесь за мою компанию. Я пришла не как руководитель.

Марк отвернулся к окну. Во дворе качались мокрые ветви тополя, по карнизу прыгал воробей.

— А как кто?

Вопрос прозвучал тихо.

Я подошла ближе, но оставила между нами расстояние.

— Как женщина, которая вам не поверила в тот момент, когда должна была хотя бы выслушать.

— Вы поверили фактам.

— Нет. Я испугалась себя.

Он резко посмотрел на меня.

— Какое отношение ваши чувства имеют к поддельному ключу?

— Самое прямое. Я боялась, что если стану защищать вас, все увидят причину. И вы тоже увидите.

Марк медленно опустил взгляд на мои губы.

В комнате стало так тихо, что я услышала щелчок остывающего чайника.

— Увидят что? — спросил он.

Я могла сказать.

Но в эту секунду телефон Марка зазвонил.

Он не отвёл от меня глаз, принимая вызов.

— Да... Понимаю... Передайте следователю и сохраните копию. Я подъеду.

Разговор длился меньше минуты, но напряжение уже изменилось. Марк снова собрался, опустил закатанные рукава, застегнул манжеты и взял пальто.

— Кравцов готов дать официальные показания.

— Вернитесь со мной. После его признания совет восстановит вас.

— Нет.

— Марк...

— Я передам доказательства и подтвержу всё, что знаю. Но помощником не вернусь.

— Почему?

Он подошёл так близко, что я почувствовала тепло его дыхания, однако не прикоснулся и даже не поднял руки. Этого оказалось достаточно: ткань на груди вдруг стала ощутимой до боли, а внизу живота медленно затянулся горячий узел желания.

— Потому что рядом с вами я больше не могу делать вид, будто хочу только выполнять распоряжения.

На одно долгое мгновение воздух словно исчез из комнаты.

Марк взял со стула пальто.

— А возвращаться на должность ради возможности быть рядом — значит снова поставить себя ниже вас.

— Значит, дело не только во мне. Вы уже выбрали собственную компанию.

— Я выбрал работу, за которую буду отвечать своим именем. И отношения, если они когда-нибудь появятся, в которых мне не придётся благодарить женщину за карьеру.

— Я не хочу, чтобы вы были ниже.

— Тогда не предлагайте мне прежнее место.

Он открыл дверь и отступил, пропуская меня первой.

На лестничной площадке я обернулась.

— Спасибо за доказательства, господин Северов.

В его глазах появилась тёплая, почти забытая улыбка.

— Не за что, Марианна.

Он произнёс моё имя сознательно — без отчества и без разрешения, — и эти четыре слога ласкали сильнее, чем руки мужчины, в постели которого я провела ночь.

***

Если после этой главы Вам хочется ещё немного побыть со мной — ищите Маргарита Айс на Boosty.