# Глава 4. Цена любопытства

— Петербург сегодня превзошёл мои ожидания, — сказал Олег, не отводя от меня взгляда.

Мы стояли посреди гостиничного холла, ещё хранившего за вращающимися дверями влажный холод улицы. По мраморному полу скользили золотые отражения люстры, у стойки негромко звонили ключи, пахло полированным деревом, кофе и мокрыми пальто. За окнами блестел вечерний Петербург, а на моих волосах ещё таяли мелкие капли дождя.

Слова можно было принять за комплимент городу, но взгляд Олега задержался на моих губах. Собственного интереса он не стыдился.

Лучиано на его месте добавил бы что-нибудь по-итальянски и обязательно коснулся моей руки; Олег пока испытывал меня одним лишь взглядом. В этом взгляде не было спешки — только спокойная уверенность коллекционера, заметившего редкую вещь и уже решившего рассмотреть её ближе.

Я поправила выбившуюся прядь и чуть повернула голову, позволяя ему рассмотреть меня. Пальцы прошли от виска к затылку, шея на мгновение открылась над воротником пальто. Я знала, как выглядит этот жест со стороны, хотя на самом деле хотела увидеть реакцию совсем другого мужчины.

Марк стоял рядом с моим чемоданом в руке и смотрел на Олега со служебной внимательностью. На плечах его тёмного пальто темнели дождевые капли, узел галстука оставался ровным после дороги, а прядь над лбом упрямо выбивалась из строгой укладки.

Только пальцы на ручке чемодана сомкнулись плотнее. Кожа ремня тихо скрипнула под его ладонью. Эта мелочь понравилась мне больше, чем следовало, и я почувствовала, как улыбка сама становится теплее.

— Любопытство удовлетворено? — спросила я, улыбнувшись Олегу.

— Напротив. Теперь оно требует ужина.

Олег снял перчатки, разгладил пальцы и сделал полшага ближе. Расстояние осталось вежливым, но запах холодного воздуха и терпкого одеколона уже достиг меня.

— Завтра у нас официальная встреча.

— Завтра будут юристы, протокол и люди, которым платят за отсутствие чувства юмора. Сегодня мы можем хотя бы познакомиться.

Олег улыбнулся как мужчина, привыкший получать согласие не давлением, а терпеливой уверенностью, что отказ окажется временным. Свет люстры скользнул по серебристой нити у виска — единственной детали, нарушавшей тщательно выстроенную внешность.

Марк смотрел прямо перед собой, но застыл для человека, который ничего не заметил. Взгляд на мгновение коснулся моей шеи, и ручка чемодана снова тихо скрипнула.

— Восемь вечера, — решила я. — Здесь, в ресторане отеля.

— Я пришлю машину.

— Не стоит. Лифт пока справляется, а я не люблю заставлять мужчин ждать у подъезда.

Олег рассмеялся и слегка склонил голову, принимая мой ответ как первый ход партии, которую уже предвкушал. Проходившая мимо девушка с подносом обернулась на его смех; Олег этого даже не заметил.

— Тогда до восьми, Марианна.

Он назвал меня по имени без разрешения, но в его голосе это прозвучало не как фамильярность, а как приглашение проверить границу вместе.

Я выдержала его взгляд на секунду дольше необходимого и лишь затем протянула Марку руку за ключом. Этот простой поворот словно переместил невидимый центр сцены: Олег остался напротив, но теперь я смотрела только на Марка.

Марк вложил карту в мою ладонь, не коснувшись пальцев, хотя расстояние между нами позволяло эту случайность. Пластик лёг на кожу прохладно. Его рука задержалась рядом на одно мгновение — достаточно долго, чтобы я почувствовала тепло, и недостаточно, чтобы назвать это прикосновением.

— Госпожа Воронина, — тихо напомнил он, когда Олег отошёл. — В восемь у вас было окно для просмотра последних приложений.

— Значит, будете просматривать их за ужином, — сказала я. Марк посмотрел на меня, затем на папку в своей руке.

— Я должен присутствовать?

Вопрос прозвучал ровно; только слово «должен» Марк выделил чуть сильнее, словно хотел понять, нужен ли мне сотрудник или мужчина. Чемодан по-прежнему оставался в его руке, но теперь казалось, что именно он удерживает Марка на безопасном расстоянии.

— Это деловая встреча, — ответила я с той строгостью, которая ничего не объясняла.

— Тогда подготовлю сводку расхождений.

Он не возразил и не спросил, почему я захотела видеть его за одним столом с Олегом, однако его спокойствие стало холоднее. Марк коротко кивнул и первым направился к лифтам; колёса чемодана мягко застучали по стыкам мраморных плит.

Я вошла в лифт, чувствуя на себе два разных взгляда. Двери сошлись, отрезая Олега вместе с шумом холла. В тесном зеркальном пространстве остались только Марк, я и наше молчание.

Он поставил чемодан рядом с моей ногой и нажал кнопку этажа. В отражении наши плечи почти соприкасались. Я поймала его взгляд и не стала делать вид, что не заметила.

Марк отвёл глаза к меняющимся цифрам этажей, но уголок его губ дрогнул.

В номере это настроение не исчезло. Я заперла дверь, сбросила туфли и распахнула шкаф, решив никуда не спешить. За окном мерцали мокрые крыши, на подоконнике стояла стеклянная ваза с одной белой лилией, а открытый чемодан лежал на банкетке, полный шёлка, тонкой шерсти и вещей, выбранных для совсем другой деловой поездки.

Перед большим зеркалом я расстегнула блузку и позволила ей соскользнуть с плеч. Тёплый свет смягчал кожу. Время обращалось со мной бережно, и я не собиралась притворяться, будто не ценю этого.

Мне хотелось понравиться им обоим: Олегу — потому что он не скрывал своего интереса, Марку — именно потому, что скрывал. В первом желании было кокетство, во втором — опасная нежность, которую я пока не разрешала себе называть.

Я закрыла глаза и снова увидела холл.

Олег смотрел на мою открытую шею так, будто уже знал, как коснётся её губами. В воображении его уверенные ладони легли мне на талию, развернули к себе, прижали без робости — мужчина, которому не требовалось разрешение на желание, но который дождался бы разрешения прикоснуться.

А рядом возник Марк.

Сдержанный, неподвижный, с пальцами, побелевшими на ручке чемодана. Я представила, как эта выдержка наконец ломается: он отпускает чемодан, делает шаг, берёт меня за затылок и целует не как подчинённый, а как мужчина.

Дыхание стало глубже.

Я открыла глаза и встретилась в зеркале с собственным потемневшим взглядом. Соски напряглись под кружевом, между бёдер разлилось густое тепло. Тонкая ткань трусиков уже намокла и прилипла к коже.

Это было неприлично.

И восхитительно.

Я провела ладонью от груди к животу. Пальцы задержались у края белья. В памяти возникла сдержанность Марка, а поверх неё легла откровенная улыбка Олега.

Я просунула руку под кружево.

Первое прикосновение заставило меня вдохнуть резче. Я отодвинула трусики, опёрлась плечом о прохладное зеркало и ввела пальцы, одновременно лаская клитор большим пальцем.

В отражении женщина напротив уже не напоминала госпожу Воронину. Волосы рассыпались по плечам, губы приоткрылись, бёдра двигались навстречу руке.

Открытый взгляд Олега разжёг фантазию. Но к краю меня подводила мысль о другом: Марк перестаёт быть правильным, и его точный голос срывается на моём имени.

— Марк…

Имя вырвалось почти без голоса.

Оргазм накрыл резко. Ноги задрожали, спина выгнулась, затылок коснулся зеркала. Я закрыла рот ладонью, приглушая стон, пока удовольствие расходилось дрожью по телу.

Несколько секунд я не могла двигаться.

Потом сняла бельё и пошла в ванную.

Под душем вода была почти обжигающей.

Она очистила кожу.

Желание осталось.

Я завернулась в большое полотенце, вытерла волосы и вернулась к открытому шкафу уже спокойнее — по крайней мере внешне.

Я выбрала тёмно-зелёное платье с закрытыми плечами и разрезом, который скрывался, пока я стояла спокойно. Плотная ткань мягко обняла талию, цвет сделал глаза ярче, а кожу — светлее. Я застегнула тонкую молнию и разгладила платье на бёдрах.

Стоило сделать шаг или сесть, положив ногу на ногу, ткань расходилась и на мгновение открывала колено — ровно настолько, чтобы взгляд задержался и захотел увидеть больше.

Я собрала волосы, полюбовалась строгим отражением, затем вынула шпильки одну за другой. Тяжёлые пряди рассыпались по спине. Я уложила их на одно плечо; второй вариант был мягче, женственнее и опаснее.

Когда я нанесла духи на запястья и за уши, из памяти на мгновение пришли мокрая сирень, тёплые доски мостика и чьё-то юное, смущённое дыхание рядом. Я закрыла глаза лишь на секунду. Отражение в зеркале быстро вернуло меня в настоящее.

Я коснулась губ помадой, улыбнулась себе и подумала, что сегодня не обязана выбирать, чьё восхищение приятнее.

Марк пришёл в ресторан раньше меня и сидел у края стола, окружённый планшетом, блокнотом и тремя версиями договора. Стол стоял у высокого окна; за стеклом дрожали огни на мокрой набережной, свеча отражалась в бокалах, белая скатерть пахла крахмалом и свежестью.

Он разложил документы с такой точностью, будто бумага могла защитить его от всего, что не укладывалось в рабочий порядок.

Услышав мои шаги, он поднялся. Стул негромко отодвинулся по ковру. Его взгляд коснулся волос, задержался на талии и опустился к разрезу платья прежде, чем вернуться к документам.

Но он вдохнул чуть глубже, и эта почти незаметная потеря контроля оказалась приятнее любого комплимента.

Я нарочно обошла стул медленнее. Ткань скользнула по ноге, разрез приоткрыл колено, каблук мягко утонул в ковре. Рука Марка над планшетом замерла всего на долю секунды.

Этого мне хватило, чтобы сесть с особенно спокойным лицом и поправить волосы, открывая шею с другой стороны. Я чувствовала на коже остаточное тепло его взгляда и едва не улыбнулась.

— Всё подготовлено, госпожа Воронина, — произнёс он так ровно, будто только что рассматривал исключительно документы.

— Я и не сомневалась, Марк, — ответила я мягче, чем требовали наши рабочие отношения.

Олег появился через минуту с бутылкой вина и старой кожаной папкой. Его шаги были неторопливыми, пиджак расстёгнут, узел галстука чуть ослаблен — ровно настолько, чтобы деловая встреча могла притвориться личной.

Увидев меня, он остановился и позволил своему восхищению стать совершенно очевидным. Взгляд прошёл от волос к лицу, по линии платья и вернулся к глазам без единой попытки скрыться.

— Теперь я понимаю, почему вы выбрали ресторан в отеле. После такого появления ехать куда-либо ещё было бы бессмысленно.

— Осторожнее, Олег. Ещё один комплимент — и я решу, что вы хотите отвлечь меня от договора.

— Я хочу проверить, возможно ли вас отвлечь, — признался он.

Олег откинулся на спинку кресла и положил руку на подлокотник. Когда разрез платья снова приоткрыл колено, его улыбка стала медленнее.

Марк спокойно открыл первый документ, но страницу перевернул не сразу. Бумага тихо хрустнула под его пальцами. В лице ничего не изменилось, только линия рта стала жёстче, а взгляд — холоднее.

Ужин начался с банковских гарантий, сроков и долей участия. Официант бесшумно менял приборы, вино тёмно мерцало в бокалах, за окном по стеклу бежали тонкие струи дождя. Олег умудрялся флиртовать даже цифрами, словно каждая уступка давала ему право приблизиться ко мне ещё на шаг.

— Вы всегда приводите помощников на переговоры такого уровня? — спросил Олег, перелистывая финансовую модель.

— Только тех, кто способен заметить то, что пропускают владельцы компаний.

Олег посмотрел на Марка с ленивым интересом.

— Вам сколько? Двадцать восемь?

— Двадцать шесть.

— В двадцать шесть я ещё считал, что любую сделку можно выиграть одной наглостью.

Марк не улыбнулся и не стал доказывать, что давно перерос собственный возраст. Он лишь повернул к Олегу планшет.

— В вашей модели доходность земельного блока завышена на одну целую семь десятых процента. Эксплуатационные расходы взяты из второй версии, а прогноз выручки — из третьей. Если привести данные к одной редакции, преимущество вашей доли исчезает.

Олег перестал откидываться на спинку кресла. Быстро просмотрел строки, провёл пальцем по таблице и поднял брови.

— Верно.

— Поэтому госпожа Воронина и берёт меня на переговоры такого уровня.

Ответ прозвучал без вызова. Марк не защищал свои двадцать шесть — просто показал, что возраст не имеет отношения к точности. Мне пришлось спрятать улыбку за бокалом. Я вдруг особенно ясно увидела разницу между ним и мужчинами, которые всю жизнь изображали зрелость громким голосом.

Я отвечала ему в том же тоне, но всякий раз возвращала разговор к цифрам. Олег мог любоваться мной сколько угодно; уступок за это не полагалось.

Когда я положила ногу на ногу, Олег откровенно залюбовался открывшейся линией. Марк не поднял глаз, но кончик его ручки замер над цифрой. Через секунду он продолжил объяснять исправленную модель — точнее и холоднее обычного.

Я едва сдержала улыбку: Олег показывал желание как выигрышную карту, а в спокойствии Марка лишь на мгновение мелькнуло что-то похожее на ревность.

Мне нравилось их внимание — разное, мужское, направленное на меня. Олег согревал им открыто, как огонь; Марк касался коротко, почти случайно, и оттого оставлял на коже более глубокий след. Особенно остро я чувствовала взгляд того, кто почти не позволял себе смотреть.

После основного блюда Олег отодвинул бокал, выпрямился и положил ладонь на старую кожаную папку. Весёлый блеск исчез из его глаз.

— А теперь о земле, ради которой мы здесь собрались.

Он развязал тесёмки и развернул на столе большую карту проекта. Край листа задел свечу; пламя качнулось, по скатерти метнулась длинная тень. Лёгкость вечера исчезла так быстро, словно кто-то погасил музыку.

Один из участков находился не в Петербурге, а в небольшом городе, название которого я не произносила много лет. Чёрные буквы были напечатаны мелко, но я увидела их сразу. Дыхание на мгновение остановилось, хотя улыбка ещё оставалась на губах.

На плане были наша школа, старый парк, небольшая речка и мостик, который проект предлагал снести. Красная линия пересекала знакомые очертания безжалостно ровно. Под ладонью будто возникла шероховатость старых перил, в прохладном ресторане почудился запах сирени и речной воды.

Моя рука замерла над картой. Кончик пальца не коснулся мостика всего на несколько миллиметров.

Олег заметил это первым. Он подался вперёд, и тень от его лица легла на красную линию.

— Почему этот адрес вам знаком, Марианна?

Марк поднял глаза от документов. В его взгляде не было любопытства — только настороженность человека, который уже понял: один невинный вопрос только что изменил весь вечер.

***
Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.
Я буду вас ждать.