Автор: JRyter. Оригинальное название – The legend of Eli Crow.

Краткое содержание: В 1874 году быть потомком чероки означало вести тяжёлую жизнь. Некоторые смирялись со своей судьбой и жили в нищете. Илай Кроу хотел лучшей жизни. Он стал помощником федерального маршала и заслужил репутацию настоящего сукиного сына. Сам он никогда не считал себя плохим человеком - просто не любил, когда на него ругались, и делал то, что было необходимо. Это история Илая: о его коллегах-маршалах, семье и друзьях, ради защиты которых он был готов убить, о его любви к значку, который он носил, и к власти, которую тот ему давал.

Clitorides: Best erotic western story of 2014 year. Best classic clitorides story of 2025 year.

Минимальное количество сцен секса

Жанр: вестерн

Часть первая

Глава 1

Юго-запад штата Миссури, май 1868 года

— Сынок, позаботься о маме и сестре. Я вернусь, как только мы прогоним этих проклятых Redlegs (1) and Jayhawkers (2) обратно в Канзас, где им и место, слышишь? - сказал Эзра Кроу своему сыну Илаю, седлая лошадь в сарае, пока остальные мужчины ждали его на дворе.

— Да, папа, я буду хорошо за ними присматривать, пока ты не вернёшься. Только будь осторожен там. Джадд Барон сказал, что его отец рассказывал ему, что в эти дни там бродят какие-то плохие всадники, - предупредил Илай своего отца.

— Ты знаешь, как пользоваться тем старым дробовиком и моим старым «Кольтом», что лежит в ящике на кухне. Я уже показал тебе, как обращаться со всем этим оружием, так что берегись плохих всадников, слышишь?

— Да, папа.

Эзра Кроу и все трудоспособные мужчины юго-западного Миссури были призваны в Национальную гвардию штата Миссури, чтобы в составе ополчения преследовать банды преступников, которые и после войны продолжали грабить, воровать и убивать.

Хотя в последние годы своей жизни Эзра Кроу был миролюбивым человеком, его характер всегда отличался взрывным нравом. Теперь у него была семья, и он изо всех сил старался держать свой гнев под контролем. Он хотел лучшей жизни для своего сына Илая. И уж точно не хотел, чтобы тот унаследовал такой же вспыльчивый характер, как у него самого.

Он познакомился и женился на женщине из племени чероки, которая была вдвое моложе его, и у них родилось двое детей. Их дочери Роуз Элизабет тринадцать лет, а Илаю - двенадцать.

Эзра даже несколько воскресений проповедовал в церкви и большую часть времени старался вести себя прилично, пока какой-то сукин сын не стал отзываться о его «индианке» и его двух «полукровках-язычниках».

Несмотря на то что ему нужно было оставить семью, Эзра без опасений вступил в ряды государственной милиции. Подразделение, в которое его направили, должно было патрулировать западные и южные границы штата Миссури. Они ни в коем случае не будут находиться дальше, чем в нескольких днях пути от своих домов.

Илай Кроу накормил их нескольких кур, старого мула и одну корову. Он принес воду для мамы и сестры, чтобы они могли постирать белье, а потом помог развесить его на веревке. Закончив свои дела, он направился к реке Бэсин, где вода вытекает из ущелья Озаркских гор. Здесь можно было хорошо порыбачить, а им нужна была еда, чтобы не пришлось убивать и съедать последних кур - это было практически единственное, что у них осталось.

Он только что насадил на два крючка червей, как услышал выстрел, раздавшийся вдали. Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что мама стреляла в койота или в ястреба, охотившегося на кур. Услышав новые выстрелы, он бросил удочки и помчался обратно к хижине со всей скоростью, на которую был способен. Он понял, что происходит что-то плохое.

Он опоздал. Его мать была мертва: она лежала на земле в разорванном платье из оленьей кожи, с окровавленными интимными частями тела, с изрезанными сосками, которые были почти оторваны. Ей перерезали горло, а голова была в крови - с нее сняли скальп. Он слышал, что белые мужчины так поступают с индейскими женщинами, когда те им надоедают. Он осмотрел место происшествия, звал свою сестру, Роуз Элизабет. Он знал, что те люди, должно быть, увезли её с собой. Он слышал, как отец рассказывал о том, что случается с девочками и женщинами, которых захватывают набежчики. Они даже убили старого мула и их дойную корову.

Илай взял лопату и похоронил маму на склоне холма, где она всегда сидела и рассказывала ему с Роуз о своей жизни в индейской резервации, а также истории о своих предках в их родных лагерях в Северной Каролине. Илай плакал, засыпая маму холодной влажной землёй. Он снял шляпу и прочитал несколько слов, которые слышал от отца по воскресеньям. Он не знал, что они означают, но его отец верил в них.

Он пошёл в дом и заглянул в большой ящик на кухне; там лежал старый «Кольт». Он сел за стол и, плача, зарядил барабан «Кольта» капсюлями, пулями и порохом. Он подошёл к шкафу, и там стоял старый дробовик. Он взял десять длинных латунных патронов из мешка, висевшего над двойным стволом дробовика, и засунул их в карманы. Засунув «Кольт» за пояс, он схватил дробовик и перекинул через плечо мешок с порохом и запасными пулями для пистолета. Илай взял большой нож, о котором мама рассказывала, что он когда-то принадлежал её собственному отцу, закрепил его на бедре и отправился на поиски своей сестры Роуз.

Он шёл по их следам три дня и дважды подбирался настолько близко, что слышал их разговоры. Он слышал, как его сестра кричала от боли, и чуть ли не бросился к ней, но знал, что его убьют, не давая добежать до неё. На четвёртый день он был у них на хвосте, когда они остановились, чтобы разграбить ещё одно хозяйство, изнасиловав и убив двух женщин и увлёкая с собой ещё двух девушек.

В ту же ночь он прокрался в их лагерь и перерезал горло четырём спящим мужчинам, а затем спрятался под одеялами из оленьей шкуры, пока не смог застать ещё нескольких спящих.

Когда наступило утро, из девяти всадников проснулись только двое. Илай забрал свою сестру Роуз и двух девушек ночью. Он спрятал их в ивовых зарослях, предварительно запутав следы и оставив ложные следы вокруг лагеря. Один из злодеев пробирался через кустарник из шиповника, подняв руки над головой, чтобы шипы не царапали ему лицо. Он умер стоя, с перерезанным горлом - точно так же, как Илай нашел свою мать.

Илай снял с мужчины скальп и оттащил его обратно в лагерь. Там он снял скальпы с всех убитых и развесил их на двух шестах над телами погибших. Илай внимательно рассмотрел последнего мужчину. Он запомнит его лицо настолько хорошо, чтобы выследить его и убить, как и остальных.

Он взял четыре лошади: одну для себя и по одной для каждой девушки. Он также забрал их ружья, порох и свинцовые пули, а также те немногие деньги и монеты, что были у мужчин.

Илай знал, что никогда не забудет того, что случилось с его мамой. Он и Роуз поговорили об этом, прежде чем он оставил её с семьёй проповедника.

— Илай, останься со мной. Пожалуйста, не бросай меня. Ты - всё, что у меня есть, и я знаю, что буду в безопасности, если ты будешь здесь со мной.

— Роуз, я просто обязан это сделать. Я не могу позволить последнему из тех, кто убил нашу маму, уйти безнаказанным. Здесь, с этими людьми, ты будешь в безопасности. Здесь достаточно хороших людей, чтобы отбиться от налетчиков, если они снова придут.

— Илай, как ты думаешь, папа когда-нибудь вернётся?

— Трудно сказать, Роуз. Возможно, он уже мёртв, а может, его убьют в этих проклятых боях с мятежниками. Сложно сказать.

— Илай, пожалуйста, не говори так резко. Мама пыталась научить нас лучшему. Ты пугаешь меня, когда говоришь так резко, смотришь в темноту и даже не смотришь на меня. У тебя такой же взгляд, какой всегда был у папы, когда кто-то пренебрежительно отзывался о нас с мамой. Ты уже убил достаточно людей, чтобы отомстить за смерть мамы. Забудь об этом, Илай.

— Роуз, полагаю, я никогда не успокоюсь, пока не узнаю, что последний из тех людей мёртв, с перерезанным горлом, как я нашёл нашу маму. Убить тех восьмерых мне казалось тем, что я должен был сделать. Сестренка, пожалуйста, не ненавидь меня за то, что я сделал то, что нужно было сделать... она была нашей мамой. Неважно, что она была из индейцев, она была хорошей женщиной и она была нашей мамой. Однажды я вернусь, когда все эти сражения и убийства закончатся, и мы уедем в Канзас и начнем новую жизнь.

— Надеюсь, ты вернешься, Илай. Я люблю тебя, брат.

— Я тоже люблю тебя, сестра.

Илай оставил свою сестру Роуз и двух других девочек с женой священника и прихожанами церкви и ускакал на запад, в Канзас.

Бунс-Кроссинг, Канзас, 15 сентября 1872 года

Бунс-Кроссинг, штат Канзас, находился примерно в 90 милях к северо-западу от Канзас-Сити, штат Миссури. Это был всего лишь небольшой городок на перекрёстке дорог, возникший, когда первая железная дорога ATSF (3) проложила несколько миль путей по прерии.

Городской шериф Дал Хопкинс сидел на передней террасе своего офиса и тюрьмы в этот сонный раннеосенний день и наблюдал, как высокий худой парень медленно ехал на лошади по улице. Он сразу понял, что парень - метис, и заметил его большой пистолет «Кольт», свисавший с ноги и привязанный чуть выше колена.

Парень был высоким, может, даже выше него самого, подумал Дал. Его собственный сын был бы примерно того же возраста, что и этот парень, если бы не погиб во время ограбления местного банка несколько лет назад.

Дал помнил это так, как будто это произошло сегодня утром. Ему дали наводку об ограблении, и он уже ждал, когда мужчины выбежали из банка. Его подстрелили слева в ногу и он упал на грунтовую улицу.

Его собственный сын подбежал к нему, увидев, что отец ранен. Сын погиб, наклонившись над ним... его застрелили в спину.

Дал застрелил двоих из тех мужчин, когда они проскакали мимо, прежде чем получил ещё одну пулю в бок.

Теперь Дал с живым интересом наблюдал, как парень подъехал прямо к ограждению перед ним, посмотрел вниз с лошади и ухмыльнулся, прежде чем спешиться.

— Полагаю, вы здесь шериф? - спросил парень тихим, медленным, спокойным голосом, который звучал гораздо старше его лет.

— Я шериф. Чем могу помочь?

— Я ищу нормальную работу и подумал, что вы первым узнаете, если кому-то понадобится наемный работник - протяжно сказал парень с легким южно-миссурийским акцентом.

— Присаживайся, солнце греет, а поболтать можно бесплатно. Расскажи мне о себе, и я помогу тебе найти работу - или, по крайней мере, такую, где тебе будут оплачивать проживание и питание».

— Да, сэр, и спасибо, - сказал парень с улыбкой, усаживаясь в кресло-качалку с плетеным сиденьем рядом с маршалом.

— Откуда ты, парень, и что привело тебя сюда?

— Я из юго-западного Миссури и ищу одного человека, - сказал он, прищуриваясь от утреннего солнца и снова говоря своим медленным, спокойным голосом - не шепотом, но почти шепотом.

— Ты, мальчик, собираешься причинить вред этому человеку, которого ищешь?

— Да, сэр, он - последний оставшийся в живых из тех, кто изнасиловал мою сестру и маму. Они убили мою маму, перерезали ей горло и сняли скальп, вот что они сделали. Я намерен убить его.

— Ты сказал «последний человек» - значит ли это, что остальных ты уже убил?

— Да, сэр, убил. Перерезал им горло и снял скальпы, как они поступили с моей мамой.

— Парень, в глазах некоторых людей ты станешь преступником, если возьмёшь правосудие в свои руки.

— Шериф, там, где мы жили, не было закона, и если бы я не привлек их к ответственности перед Господом, этого бы никто другой не сделал. Мою сестру рано или поздно убили бы. У меня не было выбора. Если это делает меня плохим человеком, то пусть так и будет, - сказал мальчик тем же спокойным, неторопливым голосом, чуть громче громкого шепота.

— Значит, ты погнался за ними, догнал их и убил всех?

— У меня не было лошади, но мама научила меня читать следы, и я следовал за ними пешком, днём и ночью. Я слышал, как кричала моя сестра, и хотел бежать к ней, но знал, что меня убьют. Я подождал и пробрался в их лагерь. Я перерезал горло семерым из них, пока они спали. Я оставил всевозможные следы вокруг их лагеря, после того как забрал сестру и ещё двух девочек, младше её. Я убил ещё одного мужчину, когда он пробирался сквозь кустарник в поисках девочек. Я притащил его обратно в лагерь, снял с них всех скальпы и повесила их на шестах над их головами, чтобы их души не смогли улететь на небеса. Я видел лицо того другого мужчины и узнаю его, когда увижу. Я ищу его уже почти четыре года. Я не остановлюсь, пока он не умрёт.

— Я вполне мог бы посадить тебя за решётку, опираясь только на твоё собственное признание, но не буду. Просто не рассказывай эту историю здесь, в Канзасе. Начни новую жизнь и дай мёртвым покоиться с миром. Ты и так сделал больше, чем сделали бы большинство взрослых мужчин.

— Спасибо, шериф. Я сразу понял, что вы из тех, кто выслушает мою историю и окажет мне хоть небольшую помощь. Мне не нужна милостыня. Мне нужна работа наемного рабочего и зарплата, если такая найдется.

— Сколько тебе лет и как тебя зовут, парень?

— Через неделю-другую мне исполнится 17... Меня зовут Илай Кроу. Моего отца звали Эзра, а маму - Маленький Олень, но папа называл её Ланей, потому что у неё были большие чёрные глаза, как у лани.

Дал Хопкинс слушал, как Илай говорил своим спокойным, мягким голосом, и ему снова вспомнился его собственный сын. Он хотел помочь этому парню - как-нибудь, любым способом.

— Я позволю тебе убирать мой кабинет и отмывать тюремные камеры, где пьяницы блевали и мочились на пол. Я поговорю с барменом в салуне. Знаю, что ему нужно, чтобы его заведение убирали. Поговорю с Сэмом Коннором из универсального магазина, и он даст тебе немного работы - просто по моему слову. Это не много, но к тому времени я уже придумаю для тебя что-нибудь. А ты умеешь обращаться с тем однозарядным револьвером, что у тебя на бедре?

— Спасибо, шериф. Я сразу понял, что вы - человек, который поможет. Как я уже сказал, мне не нужна милостыня, я прошу работы. Папа научил меня обращаться с оружием. Я забрал этот шикарный кольт у одного из тех, кого убил, и думаю, что если дело дойдет до крайности, я смогу не дать себя убить.

— Уверен, что смог бы, Илай Кроу, - просто уверен, что смог бы», - сказал Дал Хопкинс, глядя на этого парня и понимая, что только что обрёл друга на всю жизнь. Это был хороший парень.

Илай взял ведро с водой, большую щетку и кусок мыла с щелочью и отмыл полы, а также стены и железные решетки тюремных камер, а затем - полы и стены в кабинете шерифа. Это помещение не выглядело и не пахло так хорошо со того самого дня, когда шериф впервые сюда въехал.

Они пошли в салун, и Дал познакомил Илая с Хэнком, барменом и владельцем салуна «Перекресток». Они договорились, что Хэнк позволит Илаю привести его заведение в порядок. Перейдя улицу, они зашли в универсальный магазин, где встретили Сэма Коннора и заключили с ним такую же сделку.

Шериф Хопкинс с каждым днём всё больше симпатизировал своему новому другу, по мере того как узнавал его поближе.

— Давай пообедаем в гостинице, Илай. Я проголодался, да и твой желудок, кажется, урчит. Я плачу за тебя.

— Да, сэр, я проголодался, но я должен буду отплатить вам.

— Ещё бы, Илай Кроу. Ещё бы, - сказал ему шериф Дал Хопкинс.

Илай неделю спал в тюремной камере бесплатно, а маршал Хопкинс всю неделю покупал ему еду в обмен на уборку. Он убирал в салуне два дня, и когда закончил, Хэнк установил новые правила для всех посетителей. Он заказал таблички и повесил их на входной двери и на стенах внутри салуна. «Не плевать на пол» - «Не мочиться в углу».

Хэнк платил Илаю полдоллара в день за его отличную работу, а Сэм Коннор - три доллара за уборку универсального магазина и ремонт дощатой набережной перед ним.

У Илая Кроу в кармане было пять долларов - больше денег, чем он когда-либо видел, не говоря уже о том, чтобы иметь их у себя. Он с оптимизмом смотрел на свой новый жизненный путь и легко улыбался горожанам, когда те его приветствовали.

Дал Хопкинс заметил, как за ту неделю, что Илай пробыл здесь, его тихая злость и ненависть начали постепенно улетучиваться. Он надеялся, что молодой человек сможет избавиться от этих мыслей, начать жить своей жизнью и перестанет быть так одержим местью.

Горожане начинали принимать высокого парня-метиса, к которому проявил симпатию шериф. Все владельцы магазинов и лавочников заговаривали с Илаем, когда тот заходил к ним в магазин или проходил мимо входной двери.

Поздно вечером во вторую субботу, которую Илай провёл в Бунс-Кроссинг, он возвращался с конюшни, где помогал конюху разгружать свежее сено в сарай на зиму. Сэм Коннор стоял на крыльце своего дома и разговаривал с Фрэнком Мартином и его женой, пока те загружали свои вещи в повозку. Он поднял глаза и, увидев Илая, идущего по улице к нему, улыбнулся. Он уже собирался сказать что-то о нем Мартинам, когда Илая остановили двое молодых людей, на несколько лет старше его.

Сэм не мог разобрать, о чём они говорили, но понял, что разговор был далеко не дружелюбным, когда один из них толкнул Илая на землю и плюнул на него. Другой парень пнул его ногой по голове и встал над ним, сжав кулаки.

Сэм послал мальчика за шерифом Хопкинсом. Он понял, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, когда Илай, присев на корточки, поднялся с земли. Одним ударом кулака он сбил одного из молодых людей с ног. Затем он набросился на другого, повалив его на землю. Они катались, кувыркались, дрались и царапались, пока не оказались почти у самого универсального магазина.

У Илая шла кровь из пореза над глазом, когда он вскочил, чтобы защититься от очередного удара ногой по голове. Он схватил ногу молодого человека и сильно вывернул её. Сэм с крыльца услышал хруст кости ноги, и Мартины тоже.

Молодой человек взвыл от боли и вытащил пистолет из-за пояса, нацелив его на Илая, пока неуклюже пытался отвести курок. Илай быстро шагнул вперед, выбил пистолет из его руки, а затем ударил молодого человека ногой в рот. Зубы и кровь разлетелись по земле, когда тот перевернулся и потерял сознание.

Илай наклонился над ним и бил его по лицу, когда к нему подбежал Дал Хопкинс.

— Илай, ради Бога — хватит, он уже избит, — крикнул он, и Илай обернулся и увидел своего друга, шерифа Хопкинса, стоящего рядом с ним.

Дал Хопкинс за всю свою жизнь ни разу не видел такого выражения лица ни у одного человека.

Илай был похож на загнанное в угол животное - он был готов наброситься на всё, что шевелится.

— Илай, это я, Дал Хопкинс, - умоляюще сказал он.

— Дал, эти двое напали на Илая. Он просто защищался. Это они всё начали. Я всё видел, - сказал Сэм Коннор, подбегая к шерифу Хопкинсу.

— Мы тоже это видели, шериф, - подтвердил Фрэнк Мартин.

— Илай, расскажи мне, что здесь произошло, - сказал шериф Хопкинс.

— Это не имеет никакого значения, шериф. Я соберу свои вещи и скоро уйду, - тихо, но твердо ответил он.

— Нет, не уйдешь. Я не позволю тебе сбежать от ответственности и стать преступником только потому, что кто-то обрушился на тебя с оскорблениями, - сказал ему шериф.

— Они обзывали меня, шериф, - проговорил Илай, глубоко вздохнув и всхлипнув. - Они назвали мою маму сукой, а меня - её ублюдком-дворнягой. Они назвали меня грязным полукровкой. Я всё это терпел, пока они не плюнули на меня и не пнули. Тогда я просто набросился на них, маршал. Я хотел убить их и сделал бы это, - сказал он, снова всхлипнув, а затем взяв себя в руки.

Он стоял высокий и худой на грунтовой улице, оглядываясь на всех людей, собравшихся посмотреть, что происходит с этим мальчишкой-индейцем-метисом.

— Ребята, помогите мне отвести этих двоих в тюрьму. Сэм, не мог бы ты послать мальчика за доктором? - сказал шериф Хопкинс, притягивая Илая к себе, обнимая его за плечи и уводя прочь от зевак.

— Сэм, я бы очень хотел, чтобы ты привел Илая в порядок. Одень его как следует. Эта одежда вся в дырках и вот-вот свалится с него. Запиши все это на мой счет, - сказал Дал Хопкинс, заведя Илая в универсальный магазин и прижав мальчика к груди.

Илай громко плакал и вцепился в Дала Хопкинса, обнимая его так крепко, что тому стало трудно дышать, но тот держал мальчика и позволял ему выплакаться.

— Илай, пойдем со мной в мою жилую часть, я помогу тебе привести себя в порядок. А потом моя жена поможет тебе подобрать приличную одежду. Давай, сынок, мы все хотим тебе помочь, - сказал Сэм, осторожно оттягивая Илая от Дала Хопкинса и ведя его в заднюю часть магазина.

Илай посмотрел на Хопкинса, затем на Сэма Коннора. Он улыбнулся Далу и, опустив голову, последовал за Сэмом за занавески в заднюю часть магазина.

— Илай, это моя жена Глэдис, а с дочерью Мэри ты уже знаком. Они помогут тебе, пока я приготовлю ванну и принесу воду, - сказал Сэм.

— Привет, Илай, нам очень понравилось, как ты привёл наш магазин в порядок. Как ты сам видишь, я уже не могу наклоняться до пола, как раньше, а у Мэри здесь столько дел, что мы слишком затянули с уборкой. Ты отлично поработал, Илай, и теперь мы с Мэри хотим тебе помочь. У тебя руки в крови, и пока Мэри займётся ими, я сниму с тебя эту порванную, запачканную кровью рубашку. Нам нужно умыть тебе лицо и посмотреть, не нужно ли наложить швы над глазом, - сказала ему Глэдис Коннор, а он смотрел на невысокую женщину с согнутой спиной и искривленным телом.

Илай смотрел на Мэри, которая мыла его окровавленные руки. Она подняла глаза и улыбнулась - Илаю она показалась красивой. Она напомнила ему его сестру Роуз, и его мысли унеслись в прошлое: он задался вопросом, где она и в порядке ли она. В порядке ли папа, жив ли он вообще?

— Илай, вот ванна, я сейчас вернусь с водой. Боюсь, у нас нет нагретой на печи воды, но она не такая уж и холодная, - сказал Сэм, поставив большую металлическую ванну посреди пола и поспешив за водой. Он быстро вернулся с двумя большими ведрами воды и, опустошив первые два, сразу же отправился за добавкой. Сэм сбегал туда четыре раза, и ванна наполнилась более чем наполовину.

Глэдис сняла с Илая рубашку. У него по всей спине и на руках были порезы и ссадины.

— Илай, Мэри и я отвернёмся, а ты сможешь залезть в ванну и сесть, - сказала ему миссис Коннор. - Потом мы промоем твои порезы и осмотрим твой глаз, пока ты сидишь достаточно низко, чтобы я могла хорошо разглядеть.

— Да, мэм.

Он привык купаться на глазах у своей мамы, а однажды, когда он сломал руку, Роуз помогала ему купаться. Сначала он почувствовал себя немного неловко, ведь теперь он был уже старше, а эти женщины были ему незнакомы. В конце концов он сдался и голым залез в ванну с прохладной водой, сев с подтянутыми коленями, так что ягодицы и ступни оказались в воде. По крайней мере, его мужское достоинство было прикрыто, а папа всегда говорил ему, что в присутствии посторонних нужно обязательно его прикрывать.

Мэри не смогла удержаться от желания взглянуть на высокого мальчика-метиса, когда тот повернулся, чтобы сесть в ванну.

Она резко затаила дыхание, увидев его коричневые ягодицы. Мать подняла на неё взгляд, но Мэри в этот момент смотрела вниз, в сторону задней двери. Мэри дрожала; ей хотелось бы рассмотреть его получше.

— Илай, расскажи нам с Мэри, откуда ты и что привело тебя сюда? - спросила Глэдис Коннор, пытаясь завязать разговор, чтобы отвлечь его от мысли о том, что он находится голым в комнате с двумя незнакомыми женщинами.

— Я из окрестностей реки Бэсин, в Миссури. Я просто приехал сюда, чтобы уехать из Миссури и посмотреть на Запад, - ответил он, вспомнив, как Дал Хопкинс советовал ему не рассказывать свою настоящую историю здесь, в Канзасе.

— А у тебя есть семья?

«Да, они все там, в Миссури, - ответил он, снова вспомнив о маме, похороненной на склоне холма, и вновь задумавшись о Роуз Элизабет и отце.

— Сколько тебе лет, Илай? Мне уже 16, - сказала Мэри, и её нежный голос прозвучал прямо у его уха, пока она промывала порез над его глазом, а засохшая кровь и вода стекали по его лицу.

— Мне через несколько дней исполнится 17, - ответил он, не говоря ни слова лишнего. Мэри была симпатичной девушкой и ровесницей. Илай задумался, как бы все было, если бы он не был метисом и встретил симпатичную девушку, которая бы его полюбила.

— Дай-ка я посмотрю на этот порез, Мэри. Возможно, придется наложить несколько швов, - сказала Глэдис и, поднеся лампу поближе, подошла к Илаю, который откинул голову назад.

— Сходи принеси мою швейную коробку и катушку вощеной нити, что лежит вон там. Наложим на этот порез несколько швов, иначе он опухнет и оставит уродливый шрам, когда заживет, - сказала Глэдис дочери.

— Да, мама, - ответила та и быстро вскочила, чтобы пробежать через магазин.

— Ты хороший мальчик, Илай. Шериф Хопкинс тебя очень любит. Думаю, мы все тебя любим. Мы уже привыкли видеть тебя и к тому, что ты рядом. Думаешь, ты останешься здесь? - спросила она.

— Спасибо, мэм. Просто я пока не знаю, что мне делать. Думаю, мне нужно найти хорошо оплачиваемую работу и где-нибудь обосноваться - если, конечно, люди мне это позволят.

— Моя Мэри - милая девушка, правда, Илай?

— Э-э, да, мэм, это так. Думаю, она действительно очень милая.

— Нас с Сэмом не беспокоит, что ты наполовину индеец, Илай. Это не беспокоит и многих людей здесь. Я знаю, что мою Мэри это ничуть не беспокоит. Я просто хотела, чтобы ты это знал, на случай, если ты останешься здесь, в Бунс-Кроссинг.

— Да, мэм, и я вам тоже очень благодарен. Думаю, вы все - лучшие люди, которых я когда-либо знал, не считая моей семьи.

— Спасибо, Илай. Я попрошу Мэри зашить тебе рану. Она очень хорошо шьет и сделает это как следует. У меня спина вот-вот сломается, когда я так наклоняюсь. Береги себя, Илай, и приходи к нам, чтобы я посмотрела, как заживают швы. Я знаю, что Мэри в любом случае справится лучше, чем старина доктор.

— Да, мэм, всё в порядке, и я благодарю вас, мэм.

— Мама велела мне зашить тебе рану, Илай. Надеюсь, ты не против. Ей иногда очень больно, и она не может долго стоять на ногах, - сказала Мэри, опускаясь на колени рядом с ванной.

— Да, она сказала, что ты очень хорошо сшиваешь. Думаю, этого мне вполне хватит.

— Поднеси лампу поближе к лицу, чтобы мне было хорошо видно, Илай. Будет немного больно, когда я вставлю иглу и зашью рану. Она уже начала опухать, и нам нужно поторопиться.

— Да, мадам, - ответил Илай, взял керосиновую лампу, поднес ее к лицу и почувствовал тепло, исходящее от лампы. Мэри взяла лампу за ручку и слегка сдвинула свет, а он держал её ровно на протяжении всего наложения швов.

Мэри начала с середины и плотно затянула рану, затем прошила один конец и прошивала обратно к середине, перерезая первый стежок, когда доходила до него. Она продолжала зашивать, пока не наложила восемь маленьких, плотно затянутых стежков чёрной вощеной нитью.

— Мне нужно нанести на рану немного этого лекарства, Илай. Будет жечь, так что помоги мне, чтобы оно не попало в глаз.

— Да, мадам, - ответил Илай, прищурив глаза, чтобы увидеть, как она капает красную жидкость на уголок тряпочки, а затем почувствовал, как она промокнула тряпочкой область над его глазом и вниз по брови.

Это жгло, как адский огонь, и он крепко зажмурил глаз.

— С тобой всё в порядке, Илай?

— Да, мэм.

— Я выйду из комнаты, чтобы ты мог помыться и вытереться. Отец приготовил для тебя одежду - она лежит на том столе вон там. Когда оденешься, пожалуйста, зайди к нам с отцом.

— Да, мэм, и спасибо, Мэри, - ответил он, на этот раз не добавив к её имени «мисс».

Илай натянул свои штаны, затем надел шерстяные чулки для сапог, прежде чем обуть новые сапоги. Ему понравилось, как они сидели, а чулки для сапог приятно и плотно облегали его ноги. Он всегда носил мокасины, но эти сапоги тоже были удобны.

Он натянул рубашку через голову и встряхнул длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Он увидел своё отражение в зеркале и пошатнулся назад, осознав, что это он сам. Он не видел себя в зеркале с тех пор, как ушёл из дома. У его мамы было маленькое зеркало, которое папа купил для неё. Ему и Роуз очень нравилось смотреться в него.

— Я мужчина, - подумал Илай, глядя на себя. Он по-прежнему считал себя мальчиком, но перед высоким зеркалом стоял мужчина. Он посмотрел на себя и понял, что почти такой же высокий, как его отец, и, хотя был худым, он был крупнее, чем шериф Хопкинс.

Илай чувствовал себя увереннее, теперь, когда знал, что он такой же крупный, как некоторые мужчины. Ему еще не исполнилось 17, и он понимал, что еще должен подрасти. Илай хотел стать достаточно крупным, чтобы мужчины не хотели набрасываться на него только потому, что он полукровка.

Он прошел сквозь занавески, задрапированные над дверным проемом, в переднюю кладовую. Сэм и Мэри обслуживали покупателей и посмотрели на него, услышав громкое цоканье его новых сапог по деревянному полу. В руке он держал шляпу, а длинные блестящие черные волосы спускались ему по спине. Он выглядел крупнее и мужественнее, чем тогда, когда заходил сюда некоторое время назад.

Он выпрямился и улыбнулся по-другому, когда Мэри и её отец посмотрели на него так, будто видели его впервые.

— Илай, ты выглядишь гораздо лучше и даже выше в этой новой одежде. Мэри отлично справилась с твоим глазом.

— Да, сэр, это точно. Я благодарю вас всех за то, что помогли мне и радушно приняли в вашем заведении. Думаю, теперь я пойду к шерифу Хопкинсу.

— Илай, приходи завтра, я посмотрю твой глаз. То есть, мама и я, - сказала Мэри и улыбнулась отцу, а потом Илаю.

— Приду, Мэри, и спасибо, что позаботилась обо мне. Такого со мной не было с детских лет, - он улыбнулся ей и направился к двери.

Когда Илай подошёл к кабинету шерифа, он услышал, как тот разговаривает в тюрьме с доктором и теми парнями, которые на него набросились.

Он потянулся вверх, снял ремень с револьвером с крючка на стене и пристегнул его к талии. Он вытащил свой «Кольт» и провернул барабан, чтобы осмотреть патроны. Он был полностью заряжен, и Илай вернул его в кобуру, защелкнув петлю над курком. Илай наклонился, привязал кобуру к ноге и сдвинул шляпу с головы, позволив плетеному шнурку удержать её. Шляпа давила ему на глаз, когда сидела низко на лбу.

— Илай, это ты? Боже мой, сынок, я думал, что это кто-то другой, - сказал шериф Хопкинс, разглядывая парня.

— Да, сэр, это я. Полагаю, в этой одежде я действительно выгляжу немного по-другому. Мне нужно заплатить вам за неё.

— Нет, не нужно. Ты мой друг и за последнюю неделю сделал для меня гораздо больше. Новый комплект одежды - это самое малое, что я могу для тебя сделать.

— Сэр, я вам действительно благодарен, и я поблагодарил Конноров за то, что они меня привели в порядок и позволили помыться в их магазине...

— Шериф, как там те два парня, которые на меня набросились?

— У одного сломана нога, несколько ребер и выбиты передние зубы. У другого - сломана челюсть и нос. Ты их хорошенько отделал.

— Я никогда не хотел им причинить боль. Они просто не отставали, а когда плюнули на меня, я действительно разозлился. Я однажды видел, как папа чуть ли не убил человека кулаками за то, что тот плюнул на ногу моей маме. Думаю, во мне течет часть крови моего отца, шериф.

— Думаю, это так, Илай Кроу. Думаю, в тебе много от него, - сказал Дал Хопкинс, смеясь.

В ту ночь Илай переночевал в конюшне, а с первыми лучами рассвета привел своего оседланного коня к столбу перед офисом шерифа и сел ждать.

Дал Хопкинс заметил, что лошадь Илая оседлана и привязана перед его офисом, ещё не дойдя до крыльца. Он понял, что Илай решил уехать, и почувствовал, как у него сжалось сердце. Он надеялся, что парень останется и однажды станет здесь стражем закона. Из него вышел бы хороший страж. Он был таким спокойным и никогда не давал понять, что злится, пока не становилось слишком поздно.

— Илай, я вижу, ты собираешься уезжать. У тебя есть какая-то цель, или ты просто едешь, куда попало?

— Думаю, я просто еду, шериф. Мне кажется, мне ещё предстоит многому научиться. Мне нужно выбраться на просторы и побыть наедине с собой, как мама учила меня делать, когда я не мог разобраться в своих мыслях. Ты мне очень нравишься как друг, и я надеюсь, ты понимаешь, что я чувствую.

— Конечно, Илай. Езжай осторожно. Всегда найдутся люди, которые захотят проверить тебя и вывести из себя. Просто будь начеку и заводи настоящих друзей. Я знал, что ты скоро уедешь, и написал тебе письмо. Надеюсь, ты всерьёз подумаешь о том, чтобы пойти на службу в правоохранительные органы. Из тебя точно вышел бы отличный сотрудник. Когда доедешь до места назначения, найди ближайшего маршала или шерифа, представься им, а потом покажи им это письмо. Я хочу, чтобы ты постарался изо всех сил, чтобы однажды стать маршалом США, Илай.

— Сэр, я очень благодарен за это. Я думал о том, чтобы, может быть, остаться и посмотреть, считаешь ли, что из меня выйдет хороший страж закона, но я знал, что ещё не готов. Я всё-таки ещё довольно молод.

— Может, ты и молод, но ты уже мужчина. Да, ты настоящий мужчина, Илай Кроу.

— Спасибо, сэр. Для меня ты такой же хороший человек, как и мой отец. Я вернусь и увижусь с тобой однажды.

— Спасибо, Илай. Ты не мог сказать мне ничего, что заставило бы меня гордиться знакомством с тобой больше. Я всегда хотел, чтобы мой сын вырос и стал таким, как ты. Я буду часто о тебе думать и желаю тебе всего наилучшего там, - сказал шериф Дал Хопкинс, и слезы наполнили его глаза, когда он обнял Илая, и они обнялись, как родные.

— Думаю, я заскочу к Коннорам, посмотрю, не проснулись ли они. Я бы хотел попрощаться и с ними тоже.

— Тебе нравится эта милая девочка, да, Илай?

— Да, сэр. Хотел бы я, чтобы всё было по-другому.

— Ты должен что-то изменить, Илай. Когда ты изменишься сам, всё станет по-другому.

— Я это запомню, шериф, до встречи.

Илай подъехал к задней части универсального магазина и увидел, что внутри горит свет. Он спешился на деревянную веранду и потянулся, чтобы постучать в дверь. Мэри резко распахнула дверь, даже не дождавшись, пока он постучит. Она услышала стук его новых сапог на задней веранде. Она знала, что это он.

— Илай, ты уезжаешь! - сказала она.

— Да, Мэри. Я уезжаю и хотел зайти попрощаться с твоими родителями. Но с тобой я хотел попрощаться по-особенному. Я не знаю, куда еду и сколько времени мне понадобится, чтобы добраться туда, но однажды я вернусь, когда во всем разберусь. Шериф Хопкинс хочет, чтобы я стал федеральным маршалом, так что, пожалуй, посмотрю, что это мне сулит...

— Ты мне действительно нравишься, Мэри, и я бы хотел, чтобы всё было по-другому, но это не так. Шериф Хопкинс сказал мне, что я смогу изменить ситуацию, если изменю себя. Думаю, я уеду куда-нибудь и попробую измениться.

— Я буду ждать тебя, Илай.

— Мэри, я, возможно, не вернусь. Там много злобных всадников, которые не любят метисов. Не жди меня, но запомни меня, пожалуйста. Мне будет легче ехать, зная, что ты меня помнишь, Мэри.

— Илай, я буду здесь. Когда-нибудь вернись ко мне.

— Я постараюсь, Мэри. Только не жди слишком долго, - он повернулся, чтобы уйти.

— Илай! - крикнула она ему вслед, и он обернулся, чтобы подхватить её, когда она бросилась к нему. Они обнялись, и она заплакала. Илай тоже плакал, в очередной раз желая, чтобы всё было по-другому. Он оставил её стоять на крыльце, а сам поехал между зданиями, подстегивая лошадь пятками по бокам.

Примечания

1) Редлегс» (Redlegs / Red Legs) во время Гражданской войны в США (1861–1865) - это военизированный отряд просоюзных партизан-аболиционистов, действовавший на границе штатов Канзас и Миссури. Они получили свое название за характерные красные кожаные гетры (краги), которые носили поверх сапог.

2) Джейхокеры» (Jayhawkers) - это просоюзные партизанские отряды, действовавшие на границе штатов Канзас и Миссури до и во время Гражданской войны в США. Они вели жестокую борьбу против сторонников рабства и конфедератов, а сам термин со временем стал символом свободы Канзаса.

3) Atchison, Topeka and Santa Fe Railway (AT&SF / ATSF), также известная просто как «Санта-Фе», - одна из крупнейших, самых прибыльных и легендарных железных дорог США. Она существовала как самостоятельная компания с 1859 по 1996 год и сыграла ключевую роль в освоении и заселении американского Юго-Запада.

Глава 2

Илай покинул Бунс-Кроссинг, когда восходящее солнце было у него за спиной, и направился в открытые равнины центрального Канзаса. Он пересек несколько малоиспользуемых троп, но продолжал вести лошадь на юг и запад сквозь невысокий кустарник и высокую траву. Около полудня он остановился у небольшого ручья и дал лошади попить, а сам напился из этой грязной на вид воды. Он вспомнил чистые, прохладные воды реки Бэсин и ручья Кэтчерс.

Сентябрьское солнце припекало его лицо, пока он ехал до позднего вечера. Впереди, справа, он заметил рощу и повернул лошадь в том направлении, надеясь найти подходящее место для лагеря и укрытие на ночь. Илаю повезло. Он наткнулся на небольшую реку с невысоким утесом на северном берегу. Переправившись через неглубокую реку верхом, он заметил тропу, ведущую вверх по берегу, и пошел по ней до расщелины в красной земле, выступавшей из утеса и оставлявшей место, как раз подходящее для мужского лагеря. Вокруг, со стороны реки, и выше, на более высоком утесе, росли деревья.

За время своих путешествий с тех пор, как он спас свою сестру Роуз, Илай никогда не испытывал потребности разводить костёр, разве что когда было так холодно, что приходилось это делать. Сегодняшний день не был исключением. Он привязал лошадь на участке зеленой травы, и когда солнце опустилось за верхушки деревьев к западу от реки, он растянулся на своём спальном мешке. Он по-прежнему носил с собой большой нож, когда-то принадлежавший деду по материнской линии, а дробовик отца держал привязанным к рогу седла.

Используя седло в качестве подголовника, он откинулся назад и проанализировал свою жизнь, пытаясь обрести внутренний покой, который так и не приходил к нему со времени смерти матери и изнасилования сестры. Он закрыл глаза и вспомнил прошедшие недели, месяцы и годы.

Пребывание в Бунс-Кроссинг стало одним из лучших периодов в его юной жизни, особенно с тех пор, как он уехал из дома. Он до сих пор видел перед глазами широкую улыбку шерифа Дал Хопкинса и милую улыбку Мэри Коннор, когда она застенчиво бросала на него украдкой взгляд.

Он вспомнил двух братьев, которые напали на него без всякой причины, только из-за индейской крови его матери, смешавшейся с кровью отца и текущей в его жилах.

Илай почувствовал, как покой опустился на него, вплывая вместе с дыханием, успокаивая его уставшие мышцы и сглаживая тревожные мысли. Он почувствовал, как его дух поднимается и парит над землёй, вглядываясь вниз на свой лагерь у реки. Он увидел свою сестру Роуз, которая улыбалась и махала ему рукой. Он повернулся, чтобы посмотреть в небо, и увидел дух своей матери, которая тоже улыбалась и махала ему вниз. Илай огляделся, но так и не увидел своего отца.

Он присмотрелся к старому родовому дому и увидел своего отца, сидящего у могилы Маленького Оленя, с шляпой в руках, с лицом, уткнутым в колени, - он плакал.

Он наблюдал, как Маленький Олень подошла к его отцу и помогла ему встать. Она обхватила его лицо ладонями и вытерла ему слёзы. Он видел, как они улыбались, и слышал их смех, когда они, держась за руки, шли через вершину холма и исчезали за горизонтом.

Илай проснулся и вспомнил этот сон. Он сидел до самого рассвета, чувствуя душевный покой и обретя новое мировоззрение.

Он снова увидел свою маму, танцующую свой танец «Индейская дева» по небу и прыгающую среди ранних утренних звёзд. Её белые мокасины из оленьей кожи сверкали и искрились благодаря бусинам, которые она вшила в них. Когда солнце взошло на востоке, она коснулась его лица кончиками пальцев, указала на запад и медленно уплыла в небо, чтобы исчезнуть.

Илай стоял, оглядываясь по лагерю и глядя на утреннее небо над верхушками деревьев. Он знал, что первая часть ночи была сном, а вторая - нет. Он видел свою сестру Роуз, отца и мать. Роуз была в порядке, а отец был жив. Он почувствовал желание вернуться, но вспомнил, как мать указала на запад. Он должен отправиться на запад и найти путь, который приведёт его туда, где ему суждено быть.

Илай ехал скорее на запад, чем на юг, объезжая большинство городов и населенных пунктов. Остановившись в одном небольшом поселке, он купил вяленое говяжье мясо и еще патроны калибра. 45 для своего пистолета. В последнее время он все чаще тренировался в стрельбе из него, поскольку считал своим долгом прислушаться к настояниям Дэла Хопкинса стать стражем закона. Илай был хорошо знаком с этим большим «Кольтом». Он носил его на бедре уже не один год, с тех пор как отобрал его у одного из тех, кто убил его мать. По дороге он много раз останавливался, чтобы пострелять по мишеням.

Он бродил почти два года, выполняя мелкие оплачиваемые работы и трудясь в обмен на еду и кров там, где удавалось это найти. Он вырос и набрал вес, поддерживая свою высокую фигуру в форме благодаря тяжелому труду и питанию, когда мог себе это позволить.

Покупая свои скудные припасы в небольшом торговом посту на юге Канзаса, он услышал разговоры об Индейской территории, расположенной всего в нескольких милях к югу от того места, где он находился. Один мужчина носил большую серебряную звезду, был одет в одежду из оленьей кожи, а на бедре у него висел большой «Кольт». Он слышал, как тот мужчина сказал, что он - помощник федерального маршала у судьи Уильяма Стори из Фейетвилля, штат Арканзас.

Когда они вдвоём вышли из торгового поста, Илай подошёл к заместителю и спросил о его должности, а также о том, требуется ли для этого какая-то специальная подготовка и может ли любой стать заместителем.

— Чёрт возьми, парень, любой, у кого хватит мужества ездить по этой территории, может быть нанят судьёй Биллом Стори. Ты же полукровка-чероки, верно?

— Да, сэр.

— Не называй меня „сэр“, оставь это для судьи Стори. Только никогда, ни за что не называй его „сэр“. Всегда обращайся к нему как „Ваша честь“ или „судья Стори“. Он коварный, как змея, и примерно столь же надежный, но он заботится о своих помощниках. А откуда ты, кстати?

— Из Миссури.

— Умеешь точно стрелять из того Кольта 45-го?

— Да, пожалуй.

— Я еду в Арканзас-Сити, чтобы забрать заключённого у окружного шерифа, а потом вернусь обратно, чтобы получить плату от судьи. Поехали со мной, я постараюсь устроить тебя. Ты же не пьёшь и не куришь, надеюсь?

— Нет.

— Это ещё лучше. Судья больше всего не одобряет именно это. Но тебе понадобится более подходящая одежда для путешествий по Территории. В этой одежде тебя примут за земледельца. Если судья тебя наймет, попроси аванс, чтобы купить винтовку и одежду из оленьей кожи. Он тебе даст, ты симпатичный парень. Сколько тебе, кстати, лет?

— Первого октября мне исполнилось 19.

— Скажи судье, что тебе 21.

— Думаешь, он в это поверит?

— Чёрт, он поверит во что угодно, лишь бы заполучить ещё пару помощников. То, что ты чероки, тоже понравится судье Стори. Он знает, что ты можешь проникнуть туда, куда я даже не могу попасть на территории.

— Кстати, меня зовут Дункан. А как тебя зовут?

— Илай... Илай Кроу.

— Хорошее имя, мне нравится. Звучит круто. Надеюсь, судья разрешит тебе покататься со мной. Я научу тебя, как нужно и как не нужно вести себя стражу закона, и даже найду тебе девушку. Ты когда-нибудь спал с девушкой, Илай?

— Нет.

— Чёрт возьми, Илай. Мы с тобой повеселимся.

Илай поехал с Дунканом в Арканзас-Сити, штат Канзас, слушая его рассказы обо всех преступниках, которых он поймал и доставил в Фейетвилль для привлечения к ответственности. Дункан рассказал ему, что за второй год работы в качестве помощника федерального маршала на Индейской территории он заработал почти 200 долларов, а в прошлом году - чуть больше 250 долларов.

Илай и представить себе не мог, каково это заработать столько денег всего за один год. Он знал, что через пару лет, зарабатывая так же, у него будет достаточно, чтобы купить собственное ранчо и, может быть, даже вернуться и посмотреть, есть ли там ещё Мэри.

Он внимательно наблюдал за Дунканом, разглядывая его, пока тот говорил. Тот был не намного старше Илая, хотя и ниже ростом и полнее. Но он был симпатичным человеком, и Илай захотел как-то попасть в ряды стражей закона. Он должен был попробовать — из уважения к шерифу Дэлу Хопкинсу из Бунс-Кроссинга.

— Вот и офис шерифа, Илай. Держись позади меня и молчи. Заключенный, которого я собираюсь забрать, родом из-за Миссури, как и ты. Когда-то он входил в отряд Квантрилла (1), насиловал и убивал как женщин, так и детей. Его разыскивали более пяти лет, и когда шериф Карнес арестовал его, он сообщил об этом судье Стори. Судья Стори послал меня, чтобы я привез его обратно, зная, что я - лучший из всех, кто у него есть.

— Дункан, рад тебя снова видеть. Как поживаешь? - обратился шериф Карнес к Дункану, глядя на высокого индейца, стоявшего рядом с ним.

— Все хорошо, шериф. Вижу, на этот раз ты привёз мне хорошего парня.

— Ага, с ним тебе придется быть осторожным. Я уже видел, как поблизости крутятся какие-то незнакомцы, и ходят слухи, что это некоторые из старых «Налетчиков Квантрилла». Хотя я никого знакомого не заметил. Просто будь осторожен с этим парнем.

— Ты же знаешь, я всегда осторожен, шериф. Судья Стори послал меня, потому что знает, что я их привожу.

— Думаю, он и вправду так считает, Дункан. Просто будь осторожен - это всё, что я хотел сказать.

— У меня есть подкрепление, шериф. Я обучаю этого парня, так что, может быть, судья Стори наймёт его, когда мы вернёмся в Арканзас.

— Он, конечно, высокий и молчаливый. Еще и метис, да? Я знаю, что Уильям наймет этого парня. Ему нравится посылать метисов на Территорию, чтобы те привозили их обратно.

— Да, думаю, он так и делает. Мы готовы выезжать? Я бы хотел вернуться в восточный угол Территории до наступления темноты, тогда путь займет у нас всего три дня.

— Мои люди выведут его. Он скован по рукам и ногам, и мы приковываем его к седлу. Просто будьте осторожны, когда будете устраиваться на ночлег.

— Мы обязательно будем начеку, шериф.

Илай наблюдал, как из тюремной камеры вывели закованного в цепи человека. Он едва мог идти — цепи были слишком тяжелыми и плотно облегали его ноги. У мужчины была косматая борода, длинные спутанные волосы, а шляпу ему на голову натянул помощник шерифа.

Его повели к лошади, а рядом стоял кузнец с молотком и большим звеном цепи, чтобы прикрепить его к седлу.

Он мог бы слезть с лошади, но всё равно остался бы прикованным к седлу. Илай сразу понял, что мужчине придётся спать рядом с седлом. Цепи были настолько короткими.

Илай стоял на дощатой платформе перед офисом шерифа и наблюдал, как помощники поднимали скованного мужчину в седло. Он с интересом смотрел, как крепкий кузнец забивал молотком тяжелое звено, прикрепляя заключённого к седлу.

Он отвлекся от того, чем был занят, и оглядел улицу, вглядываясь в собравшуюся толпу. Он увидел мужчин, женщин и детей, проталкивающихся вперед, чтобы лучше разглядеть происходящее. На противоположной стороне улицы, перед салуном, он заметил троих мужчин, прислонившихся к стене и ухмыляющихся друг другу, словно они увидели что-то забавное. Он наблюдал, как они сели на лошадей и выехали из города в том направлении, откуда они с Дунканом сюда приехали.

Помощники шерифа привязали десятифутовую поводьевую веревку к одной стороне уздечки лошади заключённого и закинули её петлю на рог седла Дункана.

Они взяли ещё одну десятифутовую поводьевую веревку, привязали её к другой стороне уздечки лошади и закинули её петлю на рог седла Илая.

Трое покинули Арканзас-Сити в полдень 18 октября 1874 года, направившись на юго-восток.

Эта часть местности была покрыта невысоким кустарником и засохшей травой; зеленая трава виднелась лишь редкими пятнами. Дункан то и дело подталкивал ногой лошадь заключённого, заставляя её ускорять шаг, пока они не перешли на быстрый шаг. Пленник ехал всего в нескольких футах впереди, а Дункан и Илай - позади и по обе стороны от него.

Дважды Илай замечал вдали впереди по тропе троих всадников и показывал на них. Дункан кивал и прикладывал палец к губам.

Большую часть дня все трое ехали в тишине, пристально вглядываясь в тропу впереди. Дункан обернулся, чтобы посмотреть на Илая... того не было в седле. Он мельком заметил, как тот бесшумно вбежал в заросли кустарника и невысоких деревьев, а его шляпа и сапоги свисали с рога седла.

Дункан, как обычно, ехал молча, теперь ещё внимательнее следя за тропой, как никогда опасаясь засады. Он отстегнул кожаную петлю от пистолета и ослабил ремешок на дробовике.

Илай бежал сквозь кустарник, деревья и высохшую траву, как олень, бесшумно, словно тень. Он оглянулся налево и сквозь заросли заметил троих всадников. На самом деле это были те же трое, которых он видел ранее в городе. Илай выбежал вперед и, подкравшись на расстояние всего трех футов от тропы, притаился под кустарником.

— Когда мы их захватим, Доукинс? Через час или около того стемнеет, - спросил один из всадников, когда они проезжали мимо по тропе.

— Скоро. Здесь, впереди, есть место, заросшее кустарником и высокой травой. Мы сойдем с лошадей в изгибе тропы, который ты скоро увидишь. Лошади пойдут дальше, а мы приготовимся их схватить. Будет весело - поймать этого нахального Дункана и того тупого индейца, которого он таскает с собой.

Когда они промчались мимо, Илай пригнулся и пробежал сквозь кустарник, не издавая ни звука, который могли бы услышать даже их лошади. Впереди он увидел тот самый участок высокой сухой, измученной засухой травы, о котором они говорили, и бросился к нему. Оглянувшись, он заметил, как трое всадников спрыгнули с лошадей и бросились бежать, стараясь спрятаться в высокой траве и кустарнике.

Первый всадник, успевший добраться до высокой травы, так и не понял, что произошло: из его горла хлынула кровь, и голос не смог прорваться сквозь губы.

Второй всадник услышал шелест высокой травы позади себя и оглянулся через плечо.

Рука схватила его за макушку и оттянула назад. Он открыл рот, чтобы закричать, но из него вырвалось лишь бульканье крови, стекавшей из горла.

— Приготовьтесь, я вижу, как они выезжают из-за того поворота, - тихо сказал Доукинс.

— Черт возьми, я не вижу того тупого индейца на лошади. Черт, наверное, он упал.

Он смеялся про себя, как раз в тот момент, когда нож скользнул по его горлу, порезав - но не убив.

— Встань совсем медленно, Доукинс, и ты не умрёшь, - донёсся до него шепот, словно это говорил ветер.

— Кто ты и чего тебе нужно? Я просто отдыхал здесь, в стороне от тропы.

— Твои два приятеля тоже отдыхают — навсегда. А теперь вставай, ну-ка, потихоньку, а то умрёшь точно так же, как они, - снова прошептал ветер.

Почувствовав толчок ножа в бок, Докинс поднялся на ноги в траве, достигавшей пояса. Он вышел на пыльную тропу перед ошеломлённым пленником и ликующим Дунканом.

— Чёрт возьми, Илай. Я видел, как ты убежал в кусты. Чёрт, парень, я даже и подумать не мог, что ты поймаешь одного из них. А остальные сбежали? - сказал Дункан, скользя на землю рядом с ним и надевая на Доукинса кандалы.

— Они лежат там, чуть поодаль. Нам нужно забрать их лошадей и привязать их к седлам.

— Ты хочешь сказать, что убил их?

— Да, я понял, что у меня не было времени уговаривать их сдаться. Полагаю, это во мне проявилась кровь отца. Мама всегда говорила, что рано или поздно это произойдет.

— Черт возьми, Илай. Подожди, пока об этом узнают, и подожди, пока я расскажу судье. Теперь он тебя точно наймет. Ты станешь помощником федерального маршала.

— Подожди, пока об этом узнают остальные налетчики. Они придут за тобой, парень, - впервые с тех пор, как они подошли к лошадям, заговорил Доукинс.

Илай подошел ближе и, наклонившись, посмотрел на него сверху вниз.

— Пусть только попробуют. Меня зовут Илай Кроу, и мой нож всегда острый, - тихо произнес он, и заключенный задрожал под жарким поздним послеполуденным солнцем, лишь услышав его голос.

— Залезай на лошадь, Доукинс, или пойдешь пешком. Мне и Илаю всё равно, как ты туда доберешься, но тебе придётся предстать перед судьёй Стори, - презрительно усмехнулся Дункан, глядя на мужчину.

Фейетвилл, Арканзас, 21 октября 1874 года

Было середина утра, когда четверо всадников, ведя двух лошадей с мертвецами на седлах, въехали в оживлённый горный городок Фейетвилл, расположенный в северо-западной части Арканзаса, и остановились у ступенек здания суда.

Охранники, дежурившие у входа, подбежали на помощь, увидев, как Дункан подъехал с двумя заключёнными и метисом.

Весть о прибытии помощника Дункана и его заключенных вскоре дошла до ушей судьи Стори. Он объявил перерыв в заседании, чтобы лично взглянуть на происходящее.

— Дункан, я послал тебя за одним, а ты привез троих и два трупа. Что это значит? - спросил судья.

Дункан начал рассказывать историю, и после нескольких преувеличенных историй о том, как и почему всё это произошло, судья Стори посмотрел на Илая и улыбнулся.

— Так вы хотите стать помощником федерального маршала?

— Да, сэр, Ваша честь, - Илай вспомнил, что Дункан велел ему сказать, и судья широко улыбнулся, увидев манеры высокого индейского парня.

— Отведите этих заключённых в тюрьму, - судья махнул рукой своим помощникам, и сопровождал Илая и Дункана в свой кабинет.

— Присягаете ли вы, Илай Кроу, соблюдать правила и положения, установленные для комиссии, в которую вы вот-вот будете назначены, и торжественно клянетесь ли вы соблюдать и обеспечивать исполнение законов Соединённых Штатов Америки в качестве заместителя федерального маршала? - произнёс судья Уильям Стори, стоя в своём кабинете и принимая присягу у Илая.

— Да, сэр, Ваша честь, клянусь, - ответил Илай, положив левую руку на Библию, а правую подняв вверх.

— В силу полномочий, предоставленных мне президентом Соединённых Штатов Америки, я настоящим назначаю вас, Илай Кроу, заместителем федерального маршала, - сказал судья Стори, прикрепляя большую звезду к груди Илая.

— Ваша честь, я считаю, что для моей должности было бы уместнее иметь одежду из оленьей кожи и винтовку «Винчестер», чтобы лучше служить вам и вашему ведомству на территории индейских резерваций. Не сочтете ли вы целесообразным выделить мне необходимые средства до тех пор, пока я не заработаю деньги, чтобы вернуть вам долг? - произнес Илай с той красноречивостью, которой его научили мама и папа в детстве.

— Илай, я буду рад, что вы будете служить под моим командованием. Вы будете честью для меня и для занимаемой вами должности. Вот вам более чем достаточно, чтобы обзавестись снаряжением и более приличной лошадью для верховой езды. Та кляча, на которой вы приехали, не выдержит долго в тяжелой погоне на территории, - сказал судья Стори.

— Да, сэр, Ваша честь, и спасибо вам, сэр. Я оправдаю ваше доверие.

— Я уверен, что так и будет, Илай. Я уверен. А теперь иди с заместителем Дунканом и получи снаряжение. Я подготовлю для вас обоих специальный ордер.

— Да, сэр, - ответил Илай и чуть ли не захотел отдать судье честь. Этот человек ему как-то понравился.

— Дункан, спасибо, что помог мне стать помощником маршала. Это то, чем я хотел заниматься с тех пор, как уехал из Бунс-Кроссинг. Просто никогда не думал, что это будет так легко.

— Чёрт возьми, Илай, теперь, когда я на твоей стороне, всё будет легко. Поехали на другой конец города, я знаю торговый пост, которым владеет один старик, и у него живёт его индейская жена. Она так же хорошо обращается с кожей, как ты с тем большим ножом. У неё ещё есть пара симпатичных молодых девушек-полукровок. Не обижайся, Илай, но они действительно хорошо выглядят, как для индейцев.

— Не обижаюсь, Дункан. То, что я наполовину индеец, было навязано мне без моего ведома. Я метис, и мы оба это знаем. Мне нечего стыдиться этого. В душе я такой же человек, как и ты».

— Черт возьми, Илай, ты мне действительно нравишься. Ты умнее большинства белых и всех индейцев, с которыми я когда-либо сталкивался.

— Как думаешь, куда судья нас посылает, Дункан?

— Не совсем уверен, но сегодня я слышал слухи о каком-то крупном, совершенно безумном преступнике по имени Коннор Браунли, который затаился где-то на территории Нью-Мексико. Очень хотелось бы поймать этого парня. Мы оба неплохо на этом заработаем. Я раздобыл объявление о его розыске, и там написано, что его разыскивают за убийство, изнасилование, грабеж, убийство шерифа и трёх его помощников, а также похищение трёх молодых девушек.

— В каком-то смысле он действительно кажется плохим парнем.

— Да, но мы его поймаем, вот увидишь. Вот мы и у торгового поста. С виду он не особо впечатляет, но подожди, пока не увидишь рубашки из оленьей кожи и бриджи, которые шьет эта женщина. Тебе понравится и полюбоваться её двумя молодыми девчонками. Чёрт возьми, Илай, у обеих такие большие каштановые соски, что торчат из их платьев из оленьей кожи, как горы из пустыни.

— Ты много времени проводишь с женщинами, Дункан?

— Думаю, столько, сколько положено. Просто никогда этим не хвастаюсь, а что?

— Просто, кажется, ты в этом хорошо разбираешься, я так думаю.

— Черт возьми, Илай. Каждый мужчина думает о женщинах. А ты нет?

— Да, наверное, я думал о нескольких.

— Ты когда-нибудь видел женщину обнаженной?

— Да, но я был еще ребенком.

— Черт возьми, Илай, я видел кучу голых женщин. На Территории есть такое чертовски классное место, где женщины постоянно ходят голыми. Черт возьми, Илай, там можно их не только разглядывать, но и трогать. Можно даже нанять одну на час или на ночь.

— Ты когда-нибудь нанимал?

— Черт возьми, да, Илай, она скакала на мне всю ночь.

— Это та женщина, которая шьет одежду из оленьей кожи? - Илай указал на невысокую индианку с огромными торчащими сосками и длинными косами, спускающимися по спине.

— Ага, пошли, купим тебе новые кожаные штаны. Готов поспорить, она сделает тебе чертовски выгодную цену, раз ты метис.

— Здравствуйте, я Усти Кавену, Маленькая Утка. Чем могу помочь?

— Здравствуй, Маленькая Утка, я Илай Кроу. Я пришёл за кожаными штанами, сшитыми специально для верховой езды по индейской территории.

— Я вижу, ты помощник маршала, да и самый высокий из вас. У меня как раз есть то, что тебе нужно, иди за мной.

— Нет, коротышка, ты останься, Маленькая Утка протянула руку, чтобы остановить Дункана, который хотел последовать за ними.

Илай посмотрел на Дункана и пожал плечами, а затем последовал за Маленькой Уткой в заднюю часть магазина.

Вдоль стен на деревянных крючках висело множество рубашек и брюк, и Маленькая Утка сразу подошла к одной из рубашек, взяла её и перекинула через руку. Она подошла к ряду брюк, выбрала пару, подходящую по светло-бежевому оттенку к рубашке, и тоже перекинула её через руку.

— Пойдём со мной, - сказала она, направляясь к центру комнаты, где было свободное место.

— Ладно, Илай Кроу, раздевайся.

— Маленькая Утка, может, мне не стоит раздеваться прямо здесь, на твоих глазах.

— Илай, раздевайся, ты теперь не мальчик, ты мужчина. Мужчина из племени чероки с гордостью раздевается, когда женщина из племени чероки говорит: «Раздевайся».

— Понятно, ну, если ты так говоришь.

— Я так говорю.

Илай снял сапоги, а затем брюки. Он стянул рубашку через голову и встал, чтобы взять у Маленькой Утки кожаные штаны.

— Утана ухагедв ва’до, - сказала она, отшагивая в шоке.

Илай понял это слово - «ва’до» означало «член». Она смотрела на его мужское достоинство и улыбалась, бормоча что-то о его большом «ва’до».

Илай потянулся за кожаными штанами, а она, ухмыляясь, отступила назад.

— Ева, Веса, идите ко мне, - громко сказала Маленькая Утка, по-прежнему улыбаясь Илаю.

— Да, мамочка, - две юные девочки-полукровки вошли в комнату и с большим интересом осмотрели обнаженное тело Илая.

— Илай, это мои дочери, Кэтт и Ева. Сестры, познакомьтесь с Илаем Кроу, полукровкой из племени чероки и заместителем маршала Соединенных Штатов.

— У него очень большой и толстый член, - сказала Катт, улыбаясь, пока они обе обходили Илая, осматривая его с головы до ног.

— Хватит уже, мне нужна моя одежда, Маленькая Утка, сказал он, протянув руку и взяв с её руки свои новые брюки из оленьей кожи.

Илай наклонился вперед, поднял левую ногу и всунул её в гетры. Затем он всунул правую ногу и подтянул мягкие, облегающие брюки из оленьей кожи до бедер. Они сидели как вторая кожа и приятно облегали его бедра.

Когда он начал тянуть и дергать, пытаясь натянуть их на ягодицы, сестры подскочили с обеих сторон, чтобы помочь ему, и вместе с ним потянули и натянули штаны, прикрыв его ягодицы. Его мужское достоинство всё ещё свисало из отверстия, и Ева протянула руку, чтобы спрятать его внутрь штанин. Она провела рукой по его правой ноге и улыбнулась ему, поглаживая его.

Илай смотрел на сестёр, у каждой из которых из платьев, где была расстегнута шнуровка, торчала более половины их больших сосков. Сестры выглядели моложе его, может быть, лет 15 или 16.

— Маленькая Утка, может, ты сможешь... - начал Илай.

— Илай, ты когда-нибудь видел обнажённое тело женщины?

— Нет, но здесь это не имеет никакого значения.

— Имеет. Мои дочери никогда не были с мужчиной, и они хотят тебя. Мы отдадим тебе оленьи шкуры и всё, что ты захочешь, если ты сделаешь их своими.

— Маленькая Утка, у меня теперь обязанности заместителя федерального маршала. У меня нет времени на двух жен.

— Я и не говорю, что они станут твоими женами. Они будут твоими женщинами, с которыми ты сможешь быть, когда вернешься сюда. Ты получишь их обеих, Илай.

— Ты красивый мужчина, а они — красивые женщины. У них будут красивые дети.

— Маленькая Утка, всё, что я хотел, - это винтовка „Винчестер“, патроны и припасы. Ты не можешь так поступить.

— Всё это будет твоим, и мои дочери тоже. Они хотят тебя, Илай. Пожалуйста, не обижай меня и не оскорбляй моих дочерей, отказываясь взять их в качестве своих женщин.

— Но, Маленькая Утка, у меня нет места ни для одной женщины, ни для двух.

— У них есть собственное жилище. Пока ты будешь здесь, ты будешь жить у них. Они будут кормить тебя, купать и брать к себе в постель. Разве мои дочери не кажутся тебе красивыми женщинами, Илай? Им всего по. .. лет, и они уже готовы принять мужчину. Я хотела бы, чтобы этим мужчиной был ты, а им ты нравишься ещё больше.

Илай почувствовал, как его сопротивление тает, когда он вновь взглянул на высоких стройных сестёр, стоящих рядом с ним. Он не мог не заметить, насколько их черты лица напоминали его сестру Роуз. Его мужское достоинство вздрогнуло и дернулось в его кожаных гетрах, когда он посмотрел на их гладкие лица, длинные чёрные волосы и крупные соски, которые, казалось, набухали и выпячивались ещё сильнее, пока он на них смотрел.

— Илай, твоя одежда, винтовка, мокасины и патроны останутся у тебя.

— Маленькая Утка», пожалуйста.

— Хорошо. Две винтовки, две оленьих шкуры, много патронов и две пары мокасин.

— Ладно, я сдаюсь.

— Спасибо, Илай, я скажу твоему другу, что ты увидишься с ним завтра рано утром. - Маленькая Утка прошла через проем в торговый пост.

Дункан выбежал сквозь занавески.

— Илай, с тобой всё в порядке? - спросил он, увидев двух молодых девушек-полукровок с полностью обнажёнными огромными сосками и Илая, обнявшего каждую из них за плечи. Они как раз собирались войти в комнату в задней части дома.

— Думаю, да, Дункан.

— Черт возьми, Илай. Думаю, ты и правда в порядке. Черт возьми, как бы я хотел увидеть, как ты впервые завоевываешь девушку, но когда я спросил об этом у Маленькой Утки, она сказала, что это секретная церемония.

— Увидимся завтра, Дункан, - Илай пошел, слегка выпячивая грудь, а две девушки-полукровки теперь стояли рядом с ним, выпрямившись и обнаженные.

— Чёрт возьми, Илай. Вперед, за ними!

Сестры повели Илая к кровати, которую они делили. Они сели на край кровати и притянули его, чтобы он сел между ними. Сразу же обе потянулись к его штанам и стянули их с ягодиц. Сестры с нетерпением улыбались друг другу и Илаю, когда штаны сползли на пол, и каждая из них потянула за одну из штанин его обтягивающих штанов из оленьей кожи.

Сестры омывали его с нежной заботой, пока первые лучи утра пробивались сквозь окно. Он пульсировал, словно живое пойманное животное, пока они обмывали его перед путешествием.

Он услышал, как Дункан стучит в входную дверь, и откатился в сторону от своих обнаженных женщин. Они вытерли его тело и помогли ему одеться в новую одежду из оленьей кожи и мокасины. Он пристегнул свой «Кольт» к бедру поверх рубашки и привязал ножны с ножом к ремню для оружия на другом бедре.

Кэтт надела ему на голову чёрную шляпу, а Ева вручила ему второй комплект одежды, свернутый в узелок, похожий на спальный мешок. Маленькая Утка вошла в комнату с двумя винчестерами и охапкой патронов.

Она притянула Илая к себе и слегка прикоснулась губами к его щеке, а затем улыбнулась ему.

— Скоро я вернусь к своим женщинам, - сказал он сестрам, стоявшим обнажёнными рядом с ним.

Он обнял каждую из них и, улыбаясь, обхватил ладонями их упругие молодые ягодицы.

Когда он открыл дверь, чтобы встретить Дункана, он заметил, как взгляд Дункана быстро перешёл на Еву и Кэтт. Он ухмыльнулся другу и оттащил его от двери.

— Как прошла твоя первая ночь с женщиной, Илай? - восторженно спросил Дункан.

— Было неплохо.

— Чёрт возьми, Илай. Ты впервые переспал с двумя красивыми молодыми сестрами, а мне говоришь всего лишь: «Было неплохо»? - Дункан рассмеялся и хлопнул своего высокого друга по спине.

Они пошли в конюшню, чтобы оседлать лошадей, и повели их к гостинице, чтобы позавтракать.

— Илай, судья Стори велел тебе найти другую лошадь, - сказал Данкан, когда они сели за стол.

— Я знаю, но в конюшне я не увидел ни одной, которая бы мне понравилась. Придётся найти лучшую лошадь в пути.

— На индейской территории вряд ли найдётся много лошадей, которые будут лучше той, что у тебя есть.

— Тогда я подожду, пока не найду подходящую.

— Простите, помощники судьи, я правильно услышал, что вы ищете лошадь? - спросил мужчина, сидящий за соседним столом.

— Да, сэр, мне нужна быстрая лошадь с крепким сердцем и выносливостью, - ответил Илай.

— Я только что пригнал табун в Арканзас для кавалерии, с удовольствием предоставлю вам право первого выбора.

— Мне понадобится нечто большее, чем просто невыезженная армейская лошадь.

— У меня есть как раз такая лошадь для вас. Его рост превышает 18 ладоней, а возраст - всего четыре года. Его никогда не кастрировали и на нём никогда не ездили. У него свой характер, но хороший наездник и человек, умеющий обращаться с животными, сможет сделать из него лошадь, на которой с гордостью будет ездить федеральный маршал.

— Тогда мы посмотрим на него.

— Я его подготовлю, пока вы доедаете, - сказал мужчина, допил кофе и, пожав руку каждому из них, удалился.

— Илай, чтобы купить лошадь, недостаточно просто послушать, как человек хвастается своей лошадью. Ты должен позволить мне самому осмотреть эту лошадь. Возможно, она уже слишком старая, чтобы достойно участвовать в скачках.

— Я всю жизнь имею дело со скотом, Дункан. Я узнаю хорошую лошадь, когда вижу её.

— Ладно, тогда просто помни, что я пытался помочь. Ты спишь с двумя девушками одновременно, и вдруг ты знаешь обо всём, - сказал Дункан и покачал головой.

— Я не знаю обо всём, но я знаю лошадей.

Они съели свой горячий завтрак, понимая, что это, возможно, последний на долгое время, а затем вышли из отеля.

— Чёрт, какая лошадь, - сказал Дункан, когда он и Илай посмотрели на большого черного жеребца. На нем было наложено роскошное черное седло с подходящей уздечкой.

Конный торговец хотел его продать и нарядил для показа. Грива у него была длинная и блестящая, а глаза сверкали в лучах раннего утреннего солнца. Его длинный чёрный хвост касался земли, когда он позволял себе задержаться на месте достаточно долго. Его ноги шевелились так, будто ему не терпелось броситься бежать при любом внезапном движении.

Торговец лошадьми отошел от привязного столба. Его помощник тоже стоял за столбом, держа поводья, чтобы лошадь не вырвалась.

Илай подошел, чтобы взять поводья из рук мужчины. Пройдя под столбом, он наклонился поближе и тихо заговорил с большой лошадью.

Крупное животное резко откинуло голову назад, его глаза широко раскрылись от страха, и оно запрыгало передними ногами, прежде чем снова успокоиться.

Илай снова прошептал что-то крупному коню, и на этот раз тот стоял неподвижно, пока Илай прикасался к его шее, а затем проводил раскрытыми пальцами по морде между широко раскрытыми глазами и поглаживал его гладкий чёрный нос. На нём не было ни одного белого волоса. Илай приподнял губы и осмотрел передние зубы, затем приоткрыл челюсть и осмотрел задние зубы.

— Я возьму его, если цена подходящая. Я хочу включить в сделку свою лошадь, - сказал Илай, указывая на свою лошадь.

— Я возьму твою лошадь и двадцать долларов, а также седла и упряжь в рамках этой сделки.

— Сделка заключена. Почему так дешево?

— На нём никогда не ездили.

— Сегодня на нём впервые будут ездить, - ответил Илай, сняв чехол с винтовки и привязав его к новому седлу. Он снял с лошади свои спальные мешки и привязал их позади нарядного седла на нервном молодом жеребце.

— Дункан, я достал тебе новый «Винчестер» в рамках сделки, которую заключил вчера вечером, - сказал Илай и бросил другу лишнюю винтовку.

— Черт возьми, Илай, спасибо. Я у тебя в долгу, - Дункан взял винтовку и коробку патронов, зарядил длинный магазин, а затем глубоко засунул оружие в чехол, предварительно вынув старую винтовку и прислонив её к столбу у привязного перила.

— Я дам тебе пять долларов за эту старую винтовку, помощник маршала, - сказал торговец.

— Договорились, мистер.

Илай вручил конному торговцу двадцать долларов, и, прежде чем молодой конь успел понять, что происходит, Илай уже сидел в седле и поглаживал ему шею.

Крупный конь начал брыкаться, потом остановился. Он начал вставать на дыбы и снова опустился на ноги.

— Присматривайте за ним, приятель. Вы его напугали, и никогда не узнаете, что он собирается сделать дальше, - предупредил его конюх.

— Думаю, ему просто нужно поскакать, с ним всё будет в порядке, сказал Илай и, потянув за поводья, прижал пятку к боку лошади. Он развернулся и в мгновение ока уже мчался вовсю по улице туда-сюда.

Илай подстегнул его ногами и погладил по длинной шее, наклонившись через его плечо.

Он остановил лошадь у привязного столба, заблокировав её задние ноги и заставив скользить.

— Черт возьми, Илай. Похоже, ты действительно разбираешься в лошадях, - сказал Данкан и рассмеялся.

— Думаю, это действительно так, заместитель - сказал торговец, улыбаясь полукровке и большому черному жеребцу, на котором до этого никто еще не ездил.

— Пойдем к судье и получим наши приказы, Дункан.

Они провели лошадей по грунтовой улице и мимо трёх перекрёстков, привязав их к перилам перед зданием суда.

Судья Стори шёл по коридору им навстречу, когда они его заметили.

— Заходите, помощники. У меня для вас хорошее дело. Я хочу, чтобы вы обязательно привели его сюда живым. Я хочу, чтобы его повесили. Последнее, что мы слышали о нём, было около полугода назад, и он находился в Симарроне, на территории Нью-Мексико, - сказал им судья Стори, вручая им ордер на арест Коннера Браунли - того самого человека, о котором говорил Дункан.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, судья, вы это знаете, - ответил ему Дункан.

— Знаю, Дункан.

— Илай, я хочу, чтобы ты был очень осторожен с тем большим ножом, который носишь, и держал этот шикарный «Кольт» наготове. Мне нужно, чтобы этот человек оказался здесь и предстал перед судом. Я намерен увидеть, как его повесят.

— Да, сэр, Ваша честь. Мы позаботимся об этом для вас.

— Черт возьми, помощники, у меня теперь действительно собрались отличные ребята. А вы двое - уходите, мне нужно работать». Он передал ордер и два объявления о розыске Илаю.

Из уважения к своему напарнику он передал ордер Дункану.

Дункан посмотрел на своего нового друга и напарника-стража закона и улыбнулся. Ему действительно понравился этот полукровка.

Примечантие

Уильям Квантрилл - один из самых жестоких и зловещих персонажей Гражданской войны в США, лидер проконфедеративных партизан-«бушвакеров» (Bushwhackers). Его отряд, известный как «Рейдеры Квантрилла», наводил ужас на просоюзное население Канзаса и Миссури, ведя беспощадную войну без правил.

Глава 3

— Эта большая лошадь хочет бежать, Дункан. Хочешь немного ускориться?

— Пусть бежит, Илай. Нам предстоит проехать почти 700 миль на запад, и я готов. Нам понадобится более двух дней интенсивной езды, чтобы добраться до Тулси-Тауна, что на берегу реки Арканзас.

Спустя более часа напряжённой езды оба помощника замедлили своих ретивых лошадей до длинного, спокойного галопа, беседуя и смеясь как друзья, положив начало партнёрству, которое на долгие годы запомнится в Индейской территории и соседних штатах.

Главным маршрутом с севера на юг от Техаса до Миссури, проходящим через Тулси-Таун (позже переименованный в Талсу) в восточной части Индейской территории, была «Техасская дорога», первоначально использовавшаяся поселенцами, покидавшими Миссури и направлявшимися в Техас.

Позже этим маршрутом пользовались скотоводы из Восточного Техаса, чтобы доставлять свои стада прямо в Канзас-Сити на скотобойни.

«Осейдж-Трейл» использовался индейцами и следовал вдоль рек Арканзас и Симаррон по извилистому маршруту с востока на запад. «Калифорнийский путь» начинался в Форт-Смите, штат Арканзас, и проходил через сердце Индейской территории, а далее вел на запад к золотым приискам в Калифорнии.

К полудню третьего дня пути — когда обе лошади были свежими и бодрыми — они достигли Тулси-Тауна на берегу реки Арканзас в Индейской территории.

Они пересекли железную дорогу «Миссури-Канзас-Техас». Эту линию, сокращённо называемую MKT, прозвали «K-T», а позже - «Кэти». Железная дорога пересекала Индейскую территорию прямо за пределами небольшого поселения на берегу реки Арканзас. Илай и Дункан оглядели путь на северо-восток и юго-запад вдоль рельсов; в обоих направлениях вид простирался на многие мили.

Они провели ночь в конюшне, предварительно вытерев лошадей, вычесав их и накормив.

Уладив дела с лошадьми, Илай и Дункан пошли пообедать. Говорили, что в местной гостинице на набережной готовят лучше всего, поэтому они и направились туда. Размяв ноги, смеясь и болтая, они вошли в переполненный обеденный зал гостиницы.

Их посадили рядом с высоким джентльменом в чёрном пальто и нарядных брюках. Тот сразу заметил значки заместителя федерального маршала и повернулся к Илаю.

— Заместитель федерального маршала, куда вы с другом направляетесь?

— В Симаррон, на территорию Нью-Мексико, - ответил Илай, пристально разглядывая мужчину.

— Вас ждёт долгий путь. Я - Андерсон Бредамон, возможно, я смогу помочь вам во время путешествия по Индейской территории. Я возглавляю Бюро по делам индейцев на Индейской территории.

— Приятно познакомиться, мистер Бредамон. Я - э Илай Кроу, а это - Дункан. Мы работаем под руководством судьи Уильяма Стори из Фейетвилля, штат Арканзас.

— Я знаю судью Уильяма Стори. Мы с ним имели дело в прошлом.

— Ну, я только что устроился к нему, а Дункан работает с ним уже несколько лет.

— Возможно, я мог бы назначить вас обоих помощниками в индейской полиции, чтобы облегчить ваши поездки. Вас будут лучше принимать на территории, так как никто не оспаривает полномочия моих помощников.

— Мы, конечно, были бы благодарны за такую честь. Что нам нужно будет для вас сделать?

— Ну, на самом деле ничего особенного. Просто соблюдайте правила полномочий, которые вы принимаете, поддерживайте и обеспечивайте соблюдение законов этой земли.

— Думаю, мы с этим справимся.

— Хорошо, зайдите ко мне в кабинет, когда закончите обед. Он находится вниз по улице, слева от вас. Там я назначу вас помощниками шерифа и прикреплю вам значки.

«Да, сэр, и спасибо вам, сэр», — сказал Илай, гордясь тем, что он и Дункан станут не только помощниками федерального маршала, но и сотрудниками индейской полиции.

На следующее утро на рассвете, запасшись вяленым мясом и печеньем, они сложили свои провизионные мешки в седельные сумки и вновь направились на запад, каждый из них теперь с двумя значками на груди.

— Думаю, до небольшого местечка под названием Омега ещё где-то сто миль. Я был там однажды - там нет ничего, кроме салуна, публичного дома и торгового поста, и всё это в одной глинобитной лачуге, которой владеет метис, такой же мошенник и злодей, как и все остальные, - сказал Дункан.

— А что дальше за Омегой?

Ничего, кроме того же, что мы видим здесь: просто кустарник и несколько деревьев. Судя по этой карте, мы всё ещё будем в 400–500 миль от Симаррона. Мы не сможем ехать так же быстро, как в первые два дня.

Они дали лошадям бежать длинным медленным галопом в течение часа, затем некоторое время вели их шагом, а потом снова перевели на длинный медленный галоп. Илай объяснил Дункану, что им нужно постепенно наращивать выносливость лошадей. Тогда, если когда-нибудь придется ввязаться в долгую погоню, их лошади смогут выдержать ее дольше, чем большинство других.

Утром третьего дня после выезда из Тулси-Тауна лошадь Илая резко остановилась, навострив уши то вперед, то в сторону, и отскочила в сторону от узкой тропы. Илай опустил поводья на голову лошади и передал их Дункану, а сам скользнул в кустарник быстро, как кролик, и скрылся из виду.

Илай бесшумно продвинулся на несколько футов и остановился, чтобы прислушаться. Он услышал это — тихое хныканье, похожее на детский плач. Он услышал его снова и бесшумно обошел источник звука, чтобы вернуться к нему.

Илай увидел небольшого мужчину, держащего на руках женщину, у которой из ран в боку и на голове текла кровь. Оба были одеты в свободную, слишком большую по размеру одежду, которая, судя по всему, была изношена и изорвана кустарником.

Пока он стоял и наблюдал, женщина скончалась на руках у мужчины. Ему стало жаль этого человека, когда он открыто заплакал над её маленьким хрупким телом.

— Я могу помочь тебе похоронить её, - прошептал он, и мужчина взглянул в небо.

— Я здесь, я рядом с тобой и могу тебе помочь. Что случилось с твоей женщиной? - тихо спросил он, и мужчина обернулся, увидев высокого мужчину, стоящего рядом с ним. Он вздрогнул, словно собираясь убежать, но затем смирился с судьбой.

— Они убили Ли Ю, а Тин Ю увезли с собой. Ан Ю знает, что они сделают Тин Ю рабыней и заставят её прожить адскую жизнь, - сказал маленький мужчина, покачивая свою женщину на руках.

— Пойдем, я - Илай. Я помогу тебе похоронить твою женщину, - сказал Илай, поднимая мужчину на ноги. Тот всё ещё держал в руках маленькое хрупкое тельце своей женщины.

Илай взял у мужчины тело мертвой женщины и вышел на тропу. Дункан смотрел в другую сторону, и когда он обернулся, то вздрогнул и потянулся за пистолетом.

— Чёрт возьми, Илай, ты мог бы предупредить, когда так выходишь, ты меня до смерти напугал.

— А что у тебя там вообще, эта китаянка мертва?

— Да, она мертва, а этот человек тоже на грани смерти. Что такое „китаец“, Дункан?

— Китайцы - они родом из Китая, с того конца света. Они приезжают в Америку в поисках лучшей жизни, но иногда у них ничего не получается. Я видел, как многие китайские женщины и молодые девушки зарабатывают деньги в публичных домах. В большинстве случаев они так и не выходят оттуда.

— Да, Тин Ю увезли плохие люди. Пожалуйста, помогите Ан Ю вернуть Тин Ю, - сказал маленький человек, повторяя то, что говорил ранее.

— Вы - Ан Ю? - спросил Дункан.

— Да, Ан Ю. Они убили Ли Ю и увезли Тин Ю, чтобы она жила в публичном доме.

— Тин Ю - твоя дочь? - спросил Дункан.

— Да, она дочь, ей 15 лет. Пожалуйста, помоги Ан Ю.

— Они убили его жену, и увезли его дочь в публичный дом. Единственный публичный дом, о котором я знаю, находится в Омеге - тот, о котором я тебе рассказывал.

— Я слышал его, Дункан. Как далеко находится эта Омега?

— Может, четыре мили, если я правильно помню. Мы только что пересекли ту маленькую реку, и оттуда до Омеги примерно пять миль.

— Как давно они увезли твою дочь? - спросил Илай.

— Сколько времени прошло с тех пор, как они похитили дочь, Ан Ю? - спросил Дункан.

— Не так давно, я сбежал с тропы вместе с Ли Ю. Они нанесли ей глубокую рану, когда она пыталась помочь Тин Ю. Ли Ю вскоре после этого умерла.

— Илай, ты понял, о чём он говорит?

— Да, сначала похороним его жену, а потом пойдём за дочерью. Поторопись, Дункан, - сказал Илай.

Руками они выкопали яму в сухой, пыльной земле рядом с тропой. Добравшись до твёрдой почвы, они похоронили маленькую женщину и засыпали её большой кучей земли и песка.

— Дункан, подвези этого маленького человека. Я пойду посмотрю и встречусь с тобой там. Я заберу её.

— Илай, я действительно не думаю, что нам нужно так разделяться. Подожди, Илай...

— Чёрт возьми, этот полукровка, вот он опять. Чёрт, он, наверное, убьёт половину из них, пока мы туда доберёмся. Поехали, маленький человек, то есть, Ан Ю, — сказал Дункан, подтягивая маленького человека на лошадь за седло.

Дункан мчался вовсю, пока не увидел торговый пост и салун рядом с ним.

Он слышал крики и вопли, затем ругань и выстрелы, а потом снова крики. Он увидел, как двое мужчин выбежали из двери, стреляя из пистолетов через плечо. Оба упали на землю с пулей в затылке. Прозвучало ещё несколько выстрелов, а затем раздался крик, от которого у Дункана волосы встали дыбом, а по коже побежали мурашки.

Он увидел, как из дверей салуна, спотыкаясь, вышел крупный мужчина-метис, и понял, что у него содрали скальп заживо.

Кровь стекала ему по лицу, застилая ему глаза, пока он спотыкался, продвигаясь вперёд, протягивая руки к столбу для привязывания лошадей, а затем падая и катаясь по красной глинистой земле. Его окровавленная голова была покрыта порошкообразной красной пылью, а глаза заклеились, когда он пытался стряхнуть её с лица.

Дункан сидел на лошади, всего в нескольких футах от того места, где лежал тот человек. Он поднял глаза и увидел, как скальп того человека вылетел из двери, словно шкура с хищника. Человек приподнялся на колени и одной рукой стёр кровь и грязь с глаз, а другой вытащил револьвер.

Дункан уже собирался навести револьвер на мужчину, не зная, что происходит в салуне, и не зная, где находится Илай. Мужчина направил пистолет на дверной проем, и прежде чем Дункан успел прицелиться, он увидел, как большой нож Илая блеснул в солнечном свете, а затем вонзился по самую рукоятку в горло мужчины.

— Илай? - позвал Дункан.

— Да, Дункан?

— Ты там в порядке?

— Да, скажи тому карлику, пусть забирает свою дочь. Её хлестали и избивали, но не изнасиловали.

— Ан Ю, ты слышишь Илая? Он сказал, что Тин Ю там в порядке.

— Ан Ю слышит хорошо, опусти меня на землю.

Ан Ю рухнул на землю. Он прижал руку к боку, и кровь текла между его костлявыми пальцами из глубокой раны в боку.

— Илай, я думаю, Ан Ю тоже ранен. Можешь вывести его дочь сюда?

Дункан посмотрел на дверной проем и увидел, как вышел Илай: его длинные волосы были растрепаны, руки в крови, а из кобуры все еще дымился его «Кольт». Он даже не походил на Илая. Он выглядел как дикарь.

Илай держал под мышкой высокую, стройную, обнаженную девочку. Он подошел к месту, где упал китаец, и опустил девочку на землю. Она упала рядом с отцом, увидела его раны и зарыдала.

— Отец, я здесь. Тин Ю здесь, они не причинят вреда. Высокий человек убил их. Они все мертвы, отец, - рыдала хрупкая девушка сквозь слёзы, прижимая голову отца к своей обнажённой груди.

— Тин Ю, ты жива. Высокий человек сказал, что он тебя спас. Иди с высоким человеком, он хороший человек, он спас тебя от плохих людей.

— Я так и сделаю, отец, он - хороший человек», - сказала она, но голова её отца уже склонилась набок, а глаза оставались открытыми.

Он был мёртв.

Илай опустился на колени и закрыл мужчине глаза пальцами. Он поднял худенькую, хрупкую девочку за талию и поставил её рядом с собой.

— Сейчас мы похороним твоего отца, - сказал Илай девочке, и она посмотрела на него и кивнула, прежде чем потеряла сознание.

Илай поднял её на руки и отнёс в салун, где набрал воды, обрызгал ей лицо, а затем напоил её, набрав воду в ладонь.

— Илай, я нашёл лопату, - сказал Дункан и обошёл здание сзади.

Илай отнес девушку к скамейке у задней двери салуна, затем вернулся, поднял Ан Ю, пронес его через салун, уложил у ее ног и накрыл двумя одеялами.

Он взял еще одну лопату и сказал Дункану, что сейчас вернется. Илай поехал обратно к неглубокой могиле, где они похоронили китаянку, и раскопал ее. Он уложил ее хрупкое тело поперек своей лошади и сел в седло.

Вернувшись к салуну, он объехал здание сзади, соскочил с лошади и уложил тело женщины рядом с её мужем.

Дункан и Илай подняли глаза, когда обнажённая девушка принесла таз с водой и умыла лица своих родителей. Затем она сняла с них одежду и вымыла их тела. Она поочерёдно завернула их в одеяла и снова села на скамейку, разговаривая на своём родном языке.

Илай и Дункан взяли одеяла за концы и отнесли Ан Ю и Ли Ю к их могиле. Они опустили тела на дно и стояли, пока Тин Ю подошла, чтобы посмотреть на них сверху. Она посмотрела на Илая и протянула руку, чтобы прикоснуться к его большой ладони, а затем вернулась и села в тени, пока они засыпали могилу.

— Илай, что мы будем делать с Тин Ю? Здесь теперь никого нет, ты всех их убил.

— Они пытались её изнасиловать, Дункан. Тот здоровенный мужик пытался засунуть в неё свой член, пока остальные держали её. Я взбесился и убил их. Думаю, это снова проявилась во мне кровь моего отца, Дункан. Я не могу терпеть людей, которые так насилуют женщин и девочек.

— Черт, я думаю, ты действительно их убил, Илай. Думаю, ты убил их всех до последнего. Черт, я насчитал шестерых. И что теперь будем делать с Тин Ю?

— Придётся взять её с собой до следующего торгового поста.

— Илай, отсюда до территории Нью-Мексико больше ничего нет.

— Тогда мы отвезём её в Нью-Мексико.

— Я просто знал, что ты это скажешь, просто знал. Но, пожалуй, у нас нет особого выбора.

Илай зашел в салун, чтобы найти для Тин Ю что-нибудь из одежды. Он нашел новую рубашку из оленьей кожи и принес её ей. Она была слишком велика для хрупкой девочки, но он взял свой нож, отрезал рукава по локтям, и рубашка превратилась для неё в платье.

— Где Джуни? - внезапно спросила девушка.

— Кто такая Джуни? - переспросил Илай.

— Джуни Мун. Она пыталась мне помочь, а тот большой мужчина ударил её - она отлетела на другой конец комнаты. - Илай подумал, что она неплохо говорит по-американски.

— Дункан, тебе лучше зайти сюда. Тин Ю говорит, что здесь где-то ещё одна девушка».

— Черт возьми, Илай, надеюсь, ты её тоже не убил во время всей этой стрельбы, резни и убийств, — сказал Дункан, возвращаясь и ворча что-то про грязный, запыленный пол, дерьмовую лачугу, прикрытую навесом, в которой повсюду валялись мертвецы.

Они обыскали всю большую комнату и пристройку сбоку, но девочки нигде не было видно.

Илай подошёл к куче пыльных, потрепанных шкур буйволов, брошенных на деревянный стол, и приподнял их. Вот она и была, сидящая обнажённой под столом, всё ещё в полуобморочном состоянии от ударов по голове.

— Тин Ю, иди сюда, - сказал Илай, и Тин Ю подбежала и увидела, как Джуни пытается подняться.

— Джуни Мун, Тин Ю думала, что они тебя убили.

— Чуть не убили. Тот сукин сын ударил меня так чертовски сильно, что я поползла на заднице по этой грязной земле. Я спряталась здесь, а вокруг развернулась чертовски жестокая драка. Тот большой индеец там застрелил одного из этих ублюдков, и тот упал на меня, завалив меня под эту кучу вонючих шкур. Они трахнули тебя, Тин Ю?

Джуни вылезла, болтая как сорока, когда увидела Тин Ю и двух помощников.

— Они не трахнули Тин Ю, а тебя, Джуни?

— Чёрт, нет! Тот ублюдок вон там, с разорванной жирной задницей, пытался меня трахнуть, когда индеец вонзил ему нож в задницу и разрезал его насквозь, - сказала Джуни, стоя обнажённой на грязном полу и потирая большой ушиб на виске.

Илай стоял и смотрел на двух грязных, неопрятных на вид молодых девушек, пока они разговаривали.

Джуни было не больше четырнадцати лет, почти столько же, сколько Тин Ю. Она была маленькой озорной девчонкой с длинными, как нитки, белыми волосами и круглым лицом. Ни одна из девочек не весила больше ста фунтов. Обе были настолько худыми, что казалось, будто их морили голодом. У ни одной из них грудь не была больше, чем жестяная чашка. Но они были милы.

— Джуни, надень одну из тех рубашек, как у Тин Ю, и давай убираться отсюда, из этого вонючего места, - сказал ей Илай, взяв её за руку, когда она слегка пошатнулась.

— Чёрт, Полукровка, ты действительно высокий. Ты и другой помощник уведете нас отсюда? - спросила Джуни.

— Да, мы уведём вас обеих, а теперь надень рубашку. Дункан и я найдем вам лошадей, - сказал он, пока девушки шли искать ей что-нибудь надеть.

— Илай, с этими двумя девушками мы сильно замедлимся, но, по-моему, другого выхода у нас нет. Мы не можем оставить их здесь. Их просто найдет какой-нибудь другой насильник и убийца, - сказал Дункан, когда они вышли на улицу. Зловоние в этой адской дыре чуть не заставило их всех задыхаться.

— Найди двух самых молодых лошадей, и мы будем каждый день ехать дольше, чтобы наверстать упущенное время. Мы не можем их бросить, - сказал Илай, когда они посмотрели друг на друга.

— Я знаю, Илай, и хочу, чтобы ты знал: я снова горжусь тем, что еду с тобой. Ты действительно умеешь быстро расправиться с кучкой злодеев.

— Я тоже горжусь тем, что еду с тобой, Дункан. Ты помог мне, а теперь мы должны помочь этим худым маленьким девочкам, - сказал Илай, когда они вывели из загона двух индейских пони и оседлали их.

Две девочки бежали из грязной, вонючей лачуги, из дверей и окон которой валил дым. Они подожгли её и обе смеялись, бежав. Илай посмотрел на Дункана, и как только прошел первоначальный шок от вида горящего здания, оба помощника улыбнулись друг другу и девочкам.

Они помогли девочкам сесть на пони и помчались прочь, а чёрный дым, казалось, следовал за ними вместе с зловонием.

Они ехали быстрым галопом часами, стараясь не изнурить лошадей, но при этом преодолеть как можно больше миль.

Когда они доехали до широкого русла реки, по которому текла лишь тоненькая струйка воды, они остановились лишь настолько, чтобы напиться и напоить лошадей, а затем продолжили путь.

— Если я правильно читаю карту, это был Северный приток Canadian river. Мы доедем до неё до наступления темноты, и у нас будет место, где можно будет умыться и, возможно, найти что-нибудь поесть, - сказал Дункан, сложив карту и убрав ее обратно в толстую обложку из вощеной бумаги.

— Ты когда-нибудь добирался так далеко, Дункан? - спросил Илай.

— Только до этой части Canadian river; однажды я доехал до «Ничейной земли», чтобы найти одного человека.

— А где находится «Ничейная земля»? - спросил Илай, пока они ехали вдвоём бок о бок.

— Некоторые называют её Панхандл, она простирается на запад вплоть до Колорадо.

— Мы находимся южнее этого места, верно?

— Да, мы в нескольких милях к югу оттуда.

— Илай, мы проголодались и нам нужно пописать, - сказала Джуни, когда она и Тин Ю подъехали к ним.

— Мы остановимся, чтобы пописать, а потом поедем дальше. Сегодня вечером найдём место для лагеря и ещё еды - ответил он ей. Они резко остановили лошадей, и обе девушки спрыгнули на землю и пописали прямо на тропу.

Ни одна из девушек не могла залезть обратно на лошадь, и Дункан сошел с лошади, чтобы помочь им; его рука поскользнулась, и, поднимая Джуни, он схватил ее за голую попку. Джуни хихикнула и посмотрела на него сверху вниз.

— Извини за это, - улыбнулся он.

— Не бери в голову, по крайней мере, ты не пытался засунуть мне палец в зад, - сказала она.

— Девушка, у тебя резкий взгляд на вещи и ещё более резкий способ об этом говорить, сказал он, улыбаясь, пока помогал Тин Ю сесть на её пони, стараясь не ткнуть её в голую попку.

Они ехали ещё два часа, и как раз когда солнце зашло за красным облачным слоем на западе, они добрались до Canadian river.

— Дункан, если ты найдешь нам хорошее место для лагеря, где можно укрыться от дождя, я раздобуду нам еды. Скажи девчонкам, чтобы развели большой костёр, а я скоро вернусь, - сказал Илай.

— Илай, здесь никогда не идёт дождь, - ответил Дункан, глядя на ясное небо.

— Сегодня ночью пойдёт дождь, найди место повыше над водой, - сказал Илай, ещё раз взглянув на красный слой облаков, покрывавший весь западный горизонт.

Илай развернулся и ускакал вверх по течению, оставив Дункана почесывающим затылок. Он и так знал, что Илай разбирается во всех этих вещах, как в лошадях и в плохих людях. Он начал искать укрытие.

Взглянув на крутой утес из красной глины, он заметил небольшую впадину, к которой вела узкая тропинка.

— Девочки, соберите дрова для костра. Илай сказал, что скоро будет мясо на ужин. Я пойду посмотрю, что там наверху, - он указал на впадину.

Дункан поднялся по узкой крутой тропинке. Судя по всему, ею в прошлом пользовались многие неизвестные путешественники. Когда он поднялся на вершину, то увидел камни, сложенные кругом для небольшого костра. Место, судя по всему, было вымыто когда-то во время сильного наводнения. Оно было размером с небольшую конюшню и доходило ему до головы. - Или придётся наклониться – подумал он, глядя вниз.

Было приятно смотреть, как они бегают с охапками веток и сучьев в руках и смеются. Кто знает, через что пришлось пройти каждой из них за свою жизнь.

— Должно быть, быть девочкой - это настоящий ад, - подумал он, вспомнив, как обе едва не подверглись изнасилованию.

Ему стало интересно, как они подружились и как вообще оказались здесь, в этой забытой Богом местности. Может, после еды они расскажут об этом поподробнее.

Дункан смотрел вниз, пока девочки раздевались догола и бежали к воде, разжегши костёр спичками, которые он им дал. Они бегали и играли в реке, как дети. Дункан жалел, что они такие худые. Обе выглядели бы гораздо лучше, если бы на них было побольше мяса.

Он вздрогнул, услышав вдали треск выстрела из винтовки. Он знал, что Илай только что добыл ужин и скоро будет здесь.

Он спустился по крутому узкому склону, и девочки подбежали к нему, смеясь, голые и мокрые.

— Дункан, поплавай с нами, - сказала Джуни, когда они встали рядом с ним, а вода капала с их волос, лиц и маленьких грудей.

— Мне лучше подождать Илая и помочь ему снять шкуру с того, что он только что убил. А вы, девочки, идите купаться, только будьте осторожны с быстрым течением посередине, - сказал он им.

— Конечно, позови нас, когда приедет Илай, и мы поможем разделать зверя. Я раньше всегда помогала папе, когда он добывал дичь, - сказала Джуни, а затем обернулась, чтобы догнать Тин Ю, когда они побежали к берегу реки.

Дункан посмотрел на девочек, играющих в воде. Ему хотелось пойти поиграть с ними, но сначала нужно было накормить их. Он вздрогнул и потянулся за ружьем, услышав звук за спиной. Он резко обернулся и увидел Илая, сидящего на том большом чёрном коне, с маленьким оленем, перекинутым через седло перед ним, с одной пулевой дырой в голове.

— Илай, я бы очень хотел, чтобы ты и эта проклятая лошадь поднимали побольше шума, когда так подкрадываешься ко мне сзади. Я и так на нервах из-за всего, что произошло за последнюю неделю или около того, - сказал Дункан и невольно улыбнулся, когда Илай улыбнулся ему в ответ, прежде чем спрыгнуть на землю с оленем.

— Помоги мне подвесить этого оленя, чтобы мы могли снять с него шкуру. Это будет хорошим обедом для девочек. Нам нужно, чтобы они набрали вес, а то они просто выдохнутся, - сказал Илай, взяв нож и отрезав кожу с задних ног оленя, чтобы обнажить сухожилия. Дункан знал, что он делает, и схватил палку, чтобы вставить её в разрез на костлявых задних ногах оленя. Они подвесили оленя на дереве за палку, примерно на уровне головы Дункана.

— Илай, ты подстрелил оленя. Это будет вкусное и нежное мясо. Папа всегда говорил, что молодые олени - самые вкусные, - сказала Джуни, когда она и Тин Ю прибежали обратно голые и мокрые.

«Подкиньте еще дров в костёр. Мы его разделаем и выпотрошим в мгновение ока», — сказал им Илай.

Илай взял свой большой нож и разрезал шкуру вокруг шеи, вдоль каждой ноги, по брюху и вокруг хвоста. Затем он и Дункан сняли шкуру с молодого оленя и отбросили её в сторону. Илай разрезал брюхо и вытащил внутренности на землю. Отрезав голову, они подняли тушу, отнесли её к берегу реки и смыли кровь с мяса.

Илай взял нож и срубил три молодых ивовых деревца у самой земли, а затем отрезал их на высоте около шести футов. Вбив толстые концы в землю у костра, он собрал три верхушки вместе и связал их полосками сыромятной кожи с оленьей шкуры.

Дункан помог ему подвесить небольшую тушу над костром, а девочки танцевали обнажённые, смеясь и прыгая вокруг костра, пока олень начинал жариться.

— Илай, я нашёл место на возвышенности, где вода когда-то вымыла углубление. Оно достаточно большое для небольшого костра и для всех нас. Нам придётся найти место для лошадей на эту ночь, — сказал ему Дункан.

— Нам там тоже понадобятся дрова, Дункан. Будет сильный дождь, и нам понадобятся огонь и укрытие на предстоящий день и ночь, — сказал Илай, ещё раз взглянув на западный горизонт.

Высокий слой красных облаков теперь проплывал мимо, и запад становился серым и грозным, быстро темнея, когда вечернее солнце скрывалось за горизонтом.

Он и Дункан несли свои седла и конскую упряжь, а также одеяла, которые девушки сложили на седла, чтобы ехать на них. Девушки носили охапку за охапкой дров по крутой тропе к небольшой пещере в утесе из красной глины. Они напоили лошадей и привязали их на травянистой полянке, чтобы те могли покормиться.

Скоро стемнело, и они стали видеть вспышки далеких молний, а раскаты грома эхом разносились, становясь всё ближе и ближе, словно катясь по прерии, как огромные колеса повозки по деревянным мостам.

— Отнесите побольше дров наверх, нам скоро придётся подняться. Я переведу лошадей на более высокое место. Позже нам придётся их снова покормить, сказал Илай, уходя в темноту, за пределы круга света.

Джуни и Тин Ю начали тащить всю дрова, которые они собрали для костра, по тропе на вершину. Подул ветер, и упали первые крупные капли дождя.

Илай вернулся в свет костра и ещё раз посмотрел на ночное небо: вспышки молний становились всё ближе и освещали облака, обнажая гневные, клубящиеся тёмно-чёрные тучи, катящиеся и перекатывающиеся прямо над их головами.

— Давайте занесем мясо на возвышенность.

— Тин Ю, Джуни - принесите палки для приготовления пищи и поторопитесь! - сказал Илай, и они побежали выполнять его просьбу.

Пошел град, обрушившись на них. Девушки закричали, когда градины хлестали по их обнаженным спинам. Наконец они благополучно добрались до вершины и укрылись в небольшой пещере со своим мясом и дровами.

Они снова развели огонь и положили мясо на решетку; ветер раздувал пламя, заставляя его разгораться еще сильнее, и нежное мясо готовилось, а запах приготовленной еды распространялся по всей пещере.

— А лошади в безопасности во время града? - спросила Джуни.

— Они в безопасности, они находятся с подветренной стороны утеса, - ответил Илай, и они посмотрели вниз на реку. В свете вспышек молний они могли видеть, как поднимающаяся вода реки начинает бурлить и перекатываться из-за проливных дождей, прошедших выше по течению.

Внезапно град и дождь прекратились. Ветер стих, и воздух стал тяжёлым от дневного тепла, поднимавшегося от земли в темноте.

Промелькнула молния, и они оба увидели, как длинный чёрный хвост вырвался из ночного неба и пронесся вниз по течению, злобно ревя прямо мимо углубления в земле, где они притаились.

Огонь горел ярко, и мясо жарилось, пока сок выпаривался и капал на раскалённые угли внизу.

Тин Ю перепрыгнула через ноги Илая и присела между его коленями, пока он присел на корточки, наблюдая, как проносится буря. Она обхватила его талию своими худыми ручками и прижалась к нему. Он посмотрел на хрупкую девочку, обнял её мокрое обнажённое тело и прижал к себе - вспомнив свою сестру Роуз. Он провёл пальцами по её длинным чёрным, спутанным мокрым волосам, пока она прижималась к нему у костра.

Джуни посмотрела на Дункана и потянулась, чтобы потянуть его за рукав рубашки. Он посмотрел на неё в свете костра. Тени танцевали по красным глиняным стенам, мерцая на их лицах, когда угли вспыхивали. Дункан прижал Джуни Мун к себе. Она скользнула голыми ногами по его брюкам из оленьей кожи и села обнажённой поперек его ног. Впервые за долгое время Джуни Мун почувствовала себя в безопасности, когда мужчина прижал её к себе.

Дункан посмотрел на Илая, и их взгляды встретились в мерцании пламени. В мгновение ока они вновь соединились как братья. В пещере, посреди бушующей бури, они почувствовали близость дружбы. Молодые девушки прижались к ним в поисках утешения, а не просто тепла.

Когда первая волна бури прошла, пошел дождь, барабаня по иссушенной земле, а река бушевала и бурлила в свете вспышек молний.

Мясо приготовилось, и Илай взял нож, отрезал длинную нежную полоску и протянул её Тин Ю.

Она издала рычащий, булькающий звук, впиваясь зубами в мясо, и улыбнулась. Он отрезал ещё один кусок и протянул его Джуни. Она схватила его и, улыбаясь, тоже начала есть нежное мясо.

Илай отрезал ещё один кусок и указал на него ножом, а Дункан взял его. Он отрезал ещё один, и они ели в тишине. Илай был занят тем, что нарезал вкусное мясо для остальных, а сам ел, когда удавалось.

Когда он и Дункан наелись досыта, девушки всё ещё жевали и глотали нежное мясо полными ртами.

Илай взял готовую тушу и поднял её на верхушку ивовых прутьев, выше и подальше от прямого жара тлеющих углей.

Джуни и Тин Ю протянули руки, оторвали ещё одну толстую полоску и сели.

Илай прилег на одеяло, прислонившись к теплой, сухой глиняной стене пещеры. Он оглянулся и увидел, что Дункан растянулся на одеяле с другой стороны пещеры.

По мере того как животы девочек наполнялись, они замедлили своё жадное поедание, и Тин Ю прижалась к Илаю. Её маленькая обнажённая попка прижалась к его животу. Она протянула руку назад, взяла его большую ладонь и притянула её к себе, чтобы он обхватил обе её маленькие груди, а обе её маленькие ручки крепко сжали его руку.

Ночью то и дело раздавались громкие раскаты грома, сверкали молнии и лил дождь, и когда наступил серый свет рассвета, с тёмного, грозового неба всё ещё лил дождь. Canadian river разбухла и бушевала: её красные воды неслись по тяжёлым красно-глинистым почвам Территории, словно река крови.

Илай осторожно отстранился своим длинным телом от Тин Ю и встал, как мог, в пещере. Ему хотелось проверить лошадей. Он снял с себя одежду и, обнажённый, вышел под прохладный утренний дождь. После дождя глинистая поверхность склона стала скользкой, и ему пришлось впиваться пальцами ног в красную грязь, чтобы спуститься к берегу реки. Вода поднялась так высоко, что затопила место, где они вчера вечером развели первый костёр, и он по колено в мутной красной воде пробрался к обрыву, где стояли лошади.

Его большой чёрный конь заметил его, поднял голову, встряхнул шеей и забил копытами по скользкой земле. Они все были там, прижавшись друг к другу под дождём, хвостами к ветру. Они вытоптали грязную землю и оставили следы повсюду, но держались вместе благодаря уздечкам и инстинкту стадного поведения, защищающему их от хищников.

Илай подошёл к своей лошади и провел руками вверх и вниз по её шее, счищая воду с гривы, а затем провел рукой по голове и по морде.

Лошадь прижалась носом к обнажённому животу Илая и стала тереться о него вверх-вниз. С того самого дня в Фейетвилле они стали единым целым. Илай погладил лошадь по шее и направился обратно в лагерь.

Сквозь мелкий дождь Илай разглядел высокий стройный силуэт человека, стоявшего под дождём. Подойдя ближе, он увидел Тин Ю, стоящую с поднятыми руками и приоткрытым ртом, чтобы ловить капли дождя. Она повернулась, и он смог разглядеть её ребра, отчетливо очерчивающиеся под кожей. Она была такой хрупкой, что ему показалась больной.

Тин Ю опустила взгляд с серого неба и увидела обнажённого Илая, стоящего всего в нескольких футах от неё. Сначала она испугалась, но потом поняла, что это он. Тот самый человек, который спас её и помог похоронить её мать и отца. Она опустила руки и побежала к нему, но ноги подскальзывались. Она подняла руки, протягивая их ему навстречу. Илай улыбнулся, и когда она прыгнула к нему, он поймал её. Они развернулись, и Илай потерял равновесие. Оба упали на грязную красную глинистую землю, катаясь, смеясь и ползая, пока не смогли встать.

Он поднял её, словно она была перышком, и пронёс через воду, доходившую до колен, к склону, ведущему к пещере наверху. Он поднял её над головой, как ребёнка, позволяя дождю смывать грязь с её тела и с его. Она извивалась и смеялась, а он позволил ей сползти вниз, обхватить его шею руками и повиснуть так.

Тин Ю посмотрела на его лицо, широко улыбаясь, и её зубы сияли белизной.

Вода стекала по её оливковой коже, а она смотрела на него, мигая жадными глазами.

Она обхватила его талию длинными худыми ногами и подтянулась, опираясь на руки и ноги.

— Тин Ю любит Илая. Илай спас Тин Ю. Илай оставит Тин Ю с собой или отдаст её другим мужчинам? - спросила она, и её глаза теперь были мрачными, без смеха. Её улыбка исчезла, и она забеспокоилась о своём будущем в мире, полном жестоких мужчин, охотящихся на молодых девушек.

— Илай оставит Тин Ю с собой, - сказал он, желая, чтобы всё сложилось иначе для них обоих, а затем вспомнив слова шерифа Дэла Хопкинса:

ы сможешь изменить ситуацию, когда изменишься сам».

Теперь я изменился. Я - страж закона и зарабатываю на жизнь. Я буду меняться дальше и изменять то, что могу изменить вокруг себя.

— Тин Ю любит Илая, - повторила она, прижимая голову к его груди. Он почувствовал, как её маленькое тело прижалось к его животу, когда она прижалась к нему.

— Илай любит Тин Ю. Я помогу тебе вырасти высокой и здоровой и стать красивой молодой женщиной.

— Тогда Тин Ю будет любить Илая ещё сильнее и станет твоей женщиной.

— Думаю, нам придётся об этом поговорить, - ответил он.

— Мы уже поговорили. Тин Ю полюбит тебя и станет твоей женщиной. Отец сказал, чтобы я пошла с тобой.

— Тин Ю?

— Да?

— Да, - ответил он, и она почему-то прижалась к нему ещё сильнее.

Илай чувствовал себя хорошо, он чувствовал, что жив, и что его любят по правильным причинам. Он провел руками по хрупкому юному телу девушки и смыл остатки грязи с её ягодиц и спины. Он провел руками по её длинным волосам, и она подняла руки, чтобы сделать то же самое с ним. Дождь продолжался, смывая не только грязь и песок, но и часть боли, которую они оба испытывали, стоя и обнимая друг друга.

— Скоро Тин Ю станет большой девочкой. Я возьму и его тоже и буду любить его всем своим телом, - сказала она, почувствовав, как у Илая что-то шевельнулось между ног.

— Поспеши вырасти и окрепнуть, и мы поговорим об этом подробнее.

— Мы уже говорили. Я заберу его туда и буду любить его так же, как люблю Илая.

Ему пришлось рассмеяться над её решимостью. Она никогда не сдаётся, и это хорошо. После всего, что ей пришлось пережить, она всё ещё верит, что однажды будет счастлива.

— Тин Ю снова проголодалась. Давай поедим? - спросила она.

— Да, давай съедим ещё оленины и откормим тебя, чтобы Илай мог любить тебя ещё сильнее.

— Да, я буду больше есть и стану толстой Тин Ю, тогда Илай будет любить меня сильнее.

В маленькой пещере спали Дункан и Джуни. Она лежала обнажённой на его груди, лицом, повернутым так, что оно лежало поперек его плеча, а его рука лежала у неё на спине, пока она обхватывала ногами его большой живот.

Тин Ю посмотрела на них и улыбнулась. Она указала на ягодицы Джуни. Тин Ю наклонилась, заглянула между ног своей подруги и хихикнула.

Илай взял нож и отрезал ещё кусок мяса, которое уже готово было отвалиться с костей в пепел внизу. Он протянул большой кусок Тин Ю, а она сложила ладошки чашечкой, чтобы удержать горячую нежную полоску. Илай отрезал ещё один кусок и съел его прямо с лезвия ножа, затем отрезал ещё и протянул Тин Ю.

Она улыбнулась, потерела жирными пальцами свой упругий маленький животик и снова улыбнулась. - Тин Ю скоро поправится, и Илай полюбит её ещё сильнее, - сказала она и, улыбаясь ему, съела ещё.

Илай отрезал ещё мяса и прилег на одеяло.

Хотя дождь был тёплым, без костра воздух в пещере стал прохладным. Тин Ю вытащила из туши ещё один кусок мяса и прижалась к Илаю, упершись спиной в его грудь.

Илай закрыл глаза и заснул, проснувшись, когда Дункан и Джуни встали и вышли голыми под дождь, чтобы справиться с нуждой. Он снова закрыл глаза и почувствовал, как Тин Ю оседлала его живот. Проснувшись, он открыл глаза и увидел Тин Ю: она подперла подбородок ладонями, её лицо находилось всего в нескольких дюймах от его, и она улыбалась.

Она улыбнулась ему, и он тоже улыбнулся, подняв голову и нежно поцеловав её в губы. Этого было достаточно — она набросилась на него, извиваясь, как угорь, вытащенный из воды, обнимая и целуя его губы, прижимая свои губы плотно к его.

Солнце светило через вход в пещеру, а дождь прекратился. Хотя было уже за полдень, Илай знал, что им пора двигаться дальше.

— Принеси мне мешки с едой из моих седельных сумок, Тин Ю, — сказал он, снимая с вертела остатки молодого оленя.

Она подняла тканевые мешки, чтобы он их одобрил, и он кивнул.

Улыбаясь, понимая, что она поступила правильно, она придержала мешки, чтобы он мог опустить в них жирное мясо, и помогла ему завязать их. Илай положил мешки с едой обратно в седельную сумку, а когда он спускался по склону с двумя седлами, Тин Ю скатала одеяла и понесла их вниз.

Дункан лежал, откинувшись на спину, на бревне, которое вынесло на берег во время паводка, а Джуни снова лежала на голом животе. Оба вздрогнули, увидев проходящих мимо Илая и Тин Ю.

— Нам нужно в путь, Дункан. Мы потеряли целый день, — это было всё, что сказал Илай.

Они поспешно свернули лагерь, готовые вновь продолжить путь в Симаррон. Всюду была грязь, и они вытерли ноги, чтобы надеть бриджи, а затем босиком дошли до лошадей. Девушки несли свои рубашки из оленьей кожи в одеялах и шли к лошадям обнажёнными.

Сев на лошадей, с грязными ногами в стременах и с девушками, все еще обнаженными, они направились на запад, навстречу теплу яркого полуденного солнца.

Солнце начало нагревать красную, грязную землю. Вдали жара поднималась волнами, танцуя, словно высокие, худые маленькие индейцы, по горячей поверхности тёплой грязи.

Когда лужи воды высохли под жаркими лучами солнца, они пришпорили лошадей, перейдя на быстрый галоп, ехали по двое в ряд, а грязь по-прежнему разлеталась от копыт лошадей.

Когда наступила ночь, на тропе ещё было светло, и они ехали дальше, останавливаясь лишь для того, чтобы справиться с нуждой и попить из небольших ручьёв, которые пересекали. Луна поднялась над равнинами, достаточно яркая, чтобы отбрасывать тени на землю. Ясное небо оживало звёздами, пока они мчались в бесконечную ночь быстрым галопом. Лошади тоже, казалось, хотели наверстать упущенное время.

К рассвету они перешли на медленный шаг, а Тин Ю и Джуни спали, покачиваясь взад-вперед в седлах. Они подошли к небольшой реке с прозрачной водой, и Илай слез с лошади и снял седло. Он протянул руки и снял спящую Тин Ю с лошади.

Она проснулась с улыбкой на лице, обняла Илая и засмеялась, когда он снял с неё рубашку через голову. Он снял седло с её лошади и дал животным попить из ручья, а Тин Ю побежала в прохладную воду.

Дункан был полусонным, когда его лошадь остановилась вместе с остальными. Оглядевшись, он увидел, как Илай и Тин Ю играют и купаются в воде.

Улыбаясь, он сполз на землю и снял седло со своей лошади.

Он разбудил Джуни, потянув её за обнажённую ногу. Она вздрогнула и упала в его протянутые объятия. Он разделся догола, и они побежали в прохладную воду, смеясь, брызгаясь и обмывая друг друга.

Илай сидел голым на круглом камне в воде, и Тин Ю подошла к нему. Она перекинула свою длинную худую ногу через его и села верхом на его ноги, притягивая его голову к себе, чтобы помыть ему волосы. Она потирала его длинные волосы о свои маленькие груди, желая почувствовать больше.

— Скоро Тин Ю станет большой и толстой, и она возьмет Илая, чтобы любить его, - улыбнулась она, глядя на него.

— Тин Ю нужно больше есть и подрасти, тогда Илай ляжет с ней и сделает её женщиной, - сказал он, а она улыбнулась и с энтузиазмом кивнула.

Идя по песчаному берегу реки, они быстро высохли, снова оделись и оседлали лошадей, чтобы продолжить путь. Лошади отдохнули, напились прохладной воды и с нетерпением ждали, когда же они снова тронутся в путь.

Джуни и Тин Ю сегодня снова ехали обнажёнными. Утреннее солнце светило на их обнажённые спины, согревая их светом нового дня.

Ещё три дня они ехали так, каждый день останавливаясь на ночлег и пытаясь найти ручей с чистой водой, чтобы искупаться. Лошади привыкли к сухой траве, и когда они добирались до зелёного луга или склона холма, останавливались, чтобы дать им попастись.

Поздно вечером третьего дня они наткнулись на широкую полосу голой земли, где не росло ни кустарника, ни чего-либо другого. Это была какая-то широкая тропа, пролегающая с севера на юг.

— Мы на восточном ответвлении Чишолм-Трейл. Судя по этой карте, мы, должно быть, уже почти в Техасе, - Дункан опустил взгляд, изучая карту.

— Значит, мы неплохо продвигаемся по тропе? — Илай посмотрел на Дункана.

— Да, Илай, даже лучше, чем я думал. Мы можем найти подходящее место для лагеря и дать лошадям отдохнуть день, а можем продолжить путь и добраться до Нью-Мексико ещё через два, может быть, три дня, если будем ехать в том же темпе, что и до сих пор.

— Давай ехать дальше, Дункан. Мы никогда не знаем, что может встретиться нам на пути и заставить остановиться, - сказал Илай.

— Да, судя по тому, как дела шли до сих пор, мы натыкались на больше неприятностей, чем рассчитывали. Думаю, нам лучше спешить, пока есть возможность, - согласился Дункан; обе девушки перевели взгляд с одного мужчины на другого, а затем улыбнулись друг другу.

Они снова ехали всю ночь, пользуясь очередным безоблачным небом и тремя четвертями луны, освещавшими им путь. Рано утром следующего дня они действительно нашли небольшую реку с чистой водой, где смогли искупаться и напоить лошадей. Вдоль реки было несколько участков с зеленой травой, и они снова выпустили лошадей на пастбище. К тому времени, как они доели последнюю часть маленького оленя, а затем приступили к вяленому мясу, которое запасли ещё в Тулси-Тауне, они были готовы ехать дальше в поисках более вкусной еды.

— Слишком соленое, сказала Тин Ю и выплюнула первый кусочек вяленого мяса, но дальше не стало лучше, и вскоре она научилась есть это неприятное на вкус, соленое мясо, как и все остальные.

На западе на горизонте виднелись горы. Илай вырос в Озарках, но таких гор он никогда не видел.

В середине следующего дня они приехали к торговому посту, принадлежавшему ирландцу по имени О’Салливан. Илай велел Тин Ю и Джуни прикрыть свои голые задницы, чтобы не навлечь на себя неприятностей.

Здесь им удалось раздобыть более вкусное вяленое мясо и сухари, которые было чертовски трудно разжевать, но которые, как только это удавалось, оказывались очень вкусными. Вода из колодца была прохладной и не имела щелочного привкуса, поэтому они наполнили свои мешки и фляги. Лошади стояли и пили, пока не насытились.

Появились четверо грубоватых на вид молодых всадников, которые хотели виски, и О’Салливан продал каждому из них по галлону. Они выпили половину своих кувшинов разбавленного виски и начали отпускать грубые замечания в адрес двух молодых девушек. Джуни и Тин Ю и так держались рядом с Илаем и Дунканом, а теперь они не отходили от них дальше, чем на фут.

— Да что вы, сукины дети, федеральные маршалы, вообще здесь делаете? Это же не часть гребаных Соединённых Штатов, - сказал самый молодой из четвёрки.

Он посмотрел на остальных молодых людей, ухмыльнулся им в ответ, шагнул вперёд и плюнул на мокасин Илая.

Он даже не успел заметить кулак, который вломился ему в висок. Он был мертв ещё до того, как упал на пол торгового поста; его ноги и руки дергались и подергивались, пока он не замер, а из пробитого уха текла кровь. Илай посмотрел на остальных троих, которые отступали к двери, унося с собой кувшины с виски, с руками на пистолетах, но не делая ни одного движения, чтобы их вытащить.

— Вот один из способов не дать человеку плюнуть на мой пол и на твою ногу. Полагаю, всегда лучше на минуту стать трусом, чем остаться мертвецом до конца жизни, - размышлял О’Салливан, наклонившись через прилавок и глядя на мертвеца.

— По-моему, это просто его отец вышел из него. Я видел такое дважды и почти уверен, что это именно так, - сказал Дункан владельцу магазина.

— Как бы там ни было, он - лучший боксёр, которого я когда-либо видел, - поклялся О’Салливан.

— Чёрт, тебе бы увидеть его с ножом и револьвером - он мог бы расправиться с целой армией, - серьёзно заметил Дункан.

— Мистер О’Салливан, если хотите, мы отвезём его жалкую задницу туда, к его друзьям, - сказал Илай, глядя на мертвеца.

— Это были его братья, заместитель маршала. Теперь они будут поджидать тебя и твоих людей. Они - одни только неприятности в этих краях.

— Почему правоохранительные органы ничего не предпринимают? - спросил Дункан.

В радиусе ста миль отсюда нет ни одного стража закона, по крайней мере, не было, пока ты и мистер Илай не приехали.

Тин Ю и Джуни Мун держались друг за друга, стоя за Илаем, который стоял, широко расставив ноги, и смотрел то на О’Салливана, то на мертвеца, то снова на О’Салливана.

— Ты, проклятый, собакоед, метис-ублюдок - вылезай сюда, чтобы я тебя видел, ты, ебаный язычник-ублюдок. Твоя мать, наверное, сама была дерьмоедкой-сукой. Отправь сюда тех маленьких девочек, и я позволю тебе и тому другому толстому дерьмоеду-ублюдку уехать, пока я буду трахать этих сучек за тебя. - Голос доносился с переднего двора торгового поста.

— Похоже, у братьев виски уже заставило язык развязаться. Полагаю, тебе придётся выскользнуть через задний выход и спасти этих девочек. Если те трое доберутся до них, они не выживут, - обратился О’Салливан к Илаю.

— Дункан, я иду туда. - Илай снял петлю с кольца своего револьвера Кольт, глядя на Дункана.

— Думаю, я пойду с тобой, Илай. Мне очень не хочется убивать этих людей, когда мы так далеко здесь, в Техасе.

— Заместитель маршала, вы находитесь на территории Нью-Мексико.

— Тогда, пожалуй, нам придется на сегодня стать вашими федеральными маршалами, мистер О’Салливан, - ответил Дункан, и они с Илаем направились к двери, а за ними - Тин Ю и Джуни.

— Вы обе оставайтесь здесь, мы сейчас вернёмся, - Илай посмотрел на них, а затем повернулся и вышел за дверь.

— Вот и они, Арнольд. Теперь ты окончательно их разозлил, обзывая их такими гадкими словами. Чёрт возьми, парень, это же маршалы Соединённых Штатов, - крикнул старший брат своему брату, который теперь был самым младшим.

— Мне, черт возьми, плевать, кто они такие, этот гребаный метис-индеец убил нашего младшего брата. Нас трое, а их всего двое, так что готовься - сейчас начнется бойня с индейцами, - сказал средний брат, когда они встали лицом к лицу перед торговым постом, не более чем в 15 футов от Илая и Дункана. Братья стояли на расстоянии почти 6 футов друг от друга.

— Дункан, будь готов, тот, что справа, уже готов вытащить револьвер, - сказал Илай.

Не успел Дункан ответить или даже среагировать, как тот человек действительно вытащил револьвер. Он погиб, стреляя в пыль перед собой.

Двое остальных одновременно вытащили револьверы и упали назад, когда пули калибра. 45 пробили дыры в их шляпах спереди и сзади, а Илай веером расстрелял их из своего «Кольта». 45.

— Черт, Илай, я даже выстрела не сделал. Черт возьми, ты быстро обращаешься с этим «Кольтом».

— Ненавижу, когда человек смотрит на меня свысока, заранее зная, что мы - заместители федерального маршала и обладаем здесь определенными полномочиями, - сказал Илай и развернулся, чтобы вернуться в тень крыльца.

— Заместитель, я здесь с шестнадцати лет. Клянусь тебе, я никогда раньше не видел такой стрельбы. А как тебя зовут, кстати? Я хочу записать это событие на внутренней стене, - сказал О’Салливан, выходя на веранду, а Джуни и Тин Ю пробежали мимо него.

— Его зовут Илай Кроу, он злобный, подлый ублюдок-метис. Он избивает людей до полусмерти, перерезает им горло и срывает волосы, отстреливает им задницы - его зовут Илай Кроу, заместитель маршала Новых Объединенных Штатов, - сказала Тин Ю, схватив Илая за руку и прижав его к себе.

— Полагаю, что так и есть, девочка. Просто полагаю, что он — злобный, подлый ублюдок... Без обид, маршал Илай Кроу, я уважаю закон, - сказал О’Салливан.

Съев большой котел вареных бобов, приправленных острым перцем чили, и несколько сухарей на гарнир, помощники и их молодые друзья запаслись новым провиантом и были готовы снова отправиться в путь.

О’Салливан указал им дорогу в Симаррон, который находился менее чем в пятидесяти милях отсюда.

— Илай, когда мы доберемся до Симаррона, нам нужно взять этого Коннера Браунли живым. Судья Стори сказал нам, что хочет, чтобы его повесили, - Дункан беспокоился, что Илай скорее убьет этого человека, чем привезет его живым.

— Мы привезем его живым, Дункан, не беспокойся, - заверил его Илай.

— Ну, я очень надеюсь, что он не разозлит тебя настолько, чтобы кровь твоего отца снова проявилась в тебе, пока мы не вернемся в Арканзас.