Часть 2

Глава 16

Форт-Смит, Арканзас

2 ноября 1875 года

Ещё не успел Дункан полностью оправиться от травмы головы, как его свалила пневмония. Он попал под сильный ливень и вернулся домой мокрым и промерзшим. На восстановление у него ушло две недели, причём первую неделю он провёл в постели.

Илай и Мозес снова разделились, так как не хватало рабочих рук.

— Илай, куда ты на этот раз направляешься? Похоже, я еду в сторону Канзаса, откуда ты с Дунканом приехали, когда ему разбили голову, - сказал Мозес.

— Я еду в Маскоги (1), по крайней мере, на этот раз мы сможем проехать часть пути вместе, прежде чем ты свернешь на север.

— Илай, я не успел тебе сказать: мы с Су поженились в той церкви, куда ездили. Она спросила меня, можно ли это сделать, и я поговорил об этом с Роуз, так как сам ни черта не знал об этом. Роуз поговорила с священником, когда мы туда приехали, и он поженил нас прямо там, на глазах у всех. Можешь поверить, что все эти люди подошли к нам, поприветствовали нас в церкви и пожелали нам счастья в браке? Я сказал Су, что мы вернёмся туда ещё раз, если они позволят нам войти туда так же.

— Роуз мне об этом рассказывала, Мозес. Я тебе уже говорил: ты такой же, как я или любой другой мужчина. Перестань думать, что ты какой-то другой, и другие тоже не будут так думать.

— Илай, когда я так с тобой разговариваю, у тебя всё кажется гораздо проще.

— Большинство вещей и вправду проще, Мозес. Просто перестань беспокоиться о том, что, как тебе кажется, подумают другие. Просто делай то, что считаешь правильным.

Переправившись через Арканзас, они расстались.

— Мозес, думаю, увидимся в Форт-Смите. Будь осторожен и помни, что случилось с Дунканом. Не доверяй никому, кто идет за твоей спиной, если понадобится - убей их первым.

— Я это запомню, Илай. Мне точно не хочется пережить то, что пришлось пережить Дункану. Езжай осторожно туда, к дому Тома Старра. Я слышал, что он и его родные - самые страшные конокрады и бандиты в тех краях Территории.

— Ага, я слышал, как Дункан рассказывал о них, просто никогда не сталкивался с ними. Думаю, пойду-ка я сам посмотрю.

На следующий день, когда Илай добрался до железной дороги K-T, он понял, что находится к северу от Маскоги, и повернул на юг, следуя вдоль железной дороги. По имеющимся у него картам он знал, что вскоре доберётся до Canadian river и города Маскоги. Оттуда ему оставалось всего несколько миль до района Юфола (2), где, как предполагалось, находились земли Старров.

Дункан как-то рассказывал ему, что Том Старр (3) - индеец из племени чероки, владеющий землёй за пределами резервации, и что он, как известно, занимался кражей лошадей и скота. Он также был известен тем, что предоставлял убежище другим беглецам от закона; среди них были те, кто остался в живых из банд Джеймса (4) и Янгера.

Говорили, что эта женщина, которую он разыскивал, Мира Мэйбелл Рид, жила здесь с Сэмом Старром, сыном Тома Старра. В ордере на арест говорилось, что она дружила с бандами Джеймса и Янгера в Миссури, а также здесь, на территории, в годы своего взросления.

Илай арестовывал женщин, наряду с теми, с кем они ездили, но его никогда не посылали арестовывать какую-то конкретную женщину. Он задавался вопросом, насколько же плохой могла быть эта женщина. Он вспомнил о Солтерах - они были достаточно плохими, но он не знал их имен, пока не прибыл на место. Их арестовали за то, что они разъезжали, грабили и насиловали вместе с Й. Б. Йоузом.

Он всё ещё находился к северу от Canadian river и не видел ни следа железнодорожного моста или города, когда до него донёсся запах готовящейся еды. Он остановил лошадь и повернулся, чтобы определить направление ветра. Повернувшись налево, он снова почувствовал этот запах. Запах был сильным, и он понял: что бы это ни было, он приближался к месту.

Небрежно привязав лошадь к кусту, он проскользнул в заросли рядом с железной дорогой, вдыхая воздух, чтобы не упустить направление, откуда доносился запах.

Он вышел на небольшую полянку и увидел двух лошадей, привязанных в стороне. Он заметил костёр, на красных углях которого стояла сковорода. Из жира в сковороде поднимался дым, и то, что там готовилось, вот-вот должно было подгореть.

Он пригнулся и оглядывался по сторонам, пока не услышал хрюканье и стоны.

Слегка сместившись влево, он увидел мужчину и женщину, лежащих обнажёнными на каких-то одеялах. Мужчина был сверху, а она хрюкала, когда он прижимался к ней всем телом.

Нога мужчины упиралась в небольшое дерево, которое, судя по всему, упало во время бури. Верхушка дерева лежала на большой куче хвороста, и каждый раз, когда мужчина толкался в женщину, верхушка дерева сдвигалась и встряхивала кучу хвороста.

Илай понял, что сейчас - лучший момент, чтобы застать их врасплох, пока они так увлечены любовными утехами. Выйдя из кустов позади них, он заметил движение. Там, менее чем в трех футах от ноги мужчины, сидели две гремучие змеи, готовые к удару, их гремушки дребезжали.

Взглянув на них, он заметил ещё двух змей, обвившихся и переплетшихся в ветвях кучи хвороста. Это было целое проклятое гнездо гремучих змей. Одна змея бросилась на обнажённую ногу мужчины и промахнулась совсем чуть-чуть. Илай вытащил револьвер и застрелил её, а затем застрелил и другую змею, которая свернулась кольцом, готовая к укусу.

Мужчина и женщина перевернулись, крича так, будто в них стреляли, пока Илай убивал ещё двух змей в куче хвороста.

— Вставайте на ноги, пока вас не укусила змея, - крикнул он, нацелив на них револьвер.

Мужчина потянулся за своим револьвером, лежавшим неподалеку, и Илай выстрелил ещё раз - прямо рядом с кобурой мужчины.

— Я пытаюсь спасти вам жизнь. А теперь прикройте свои голые задницы и отойдите подальше от этой кучи хвороста - здесь змеиное гнездо.

Мужчина и женщина схватили с земли одеяла и отошли в сторону, а Илай прокрутил барабан своего «Кольта», выбросив стреляные гильзы и зарядив ещё пять патронов. Он наблюдал, как мужчина поглядывал в сторону своего револьвера.

— Ты никогда не успеешь. Просто лежите оба спокойно, и вас не застрелю. А теперь скажите мне, как вас зовут и что вы здесь делаете.

— Иди на хрен, - закричала ему женщина.

— Судя по тому, как те гремучие змеи собирались атаковать, вы оба погибли бы. Так что держите язык за зубами и говорите со мной.

— Я Сэм Старр, а это Белл Рид. Я и мой отец - чероки, и это место принадлежит ему, ты на нашей земле.

— У меня есть ордер на арест вас обоих, подписанный судьей Айзеком Паркером. Я - Илай Кроу, федеральный маршал из Форт-Смита, штат Арканзас.

— У тебя нет оснований нас арестовывать, мы не нарушили закон, - сказала женщина.

— Тогда, полагаю, вас отпустят, как только вы предстанете перед судьей. Но до тех пор вам обоим — на колени в грязь и руки за спину.

Илай пронзительно свистнул и услышал, как его лошадь с грохотом промчалась сквозь кустарник. Лошадь остановилась рядом с ним, поводья волочились по земле, а к месту, где она вырвалась, всё ещё была привязана небольшая ветка.

Заставив их лечь на землю, он приковал левую руку мужчины к правой руке женщины, а затем её левую ногу к его правой. Они лежали спина к спине, руки и ноги скрученные и переплетенные, пока он скреплял их наручниками.

Уладив дело с мужчиной и женщиной, Илай вытащил нож и подошёл к куче хвороста. Он внимательно осмотрелся в поисках других гремучих змей, прежде чем наклониться и поднять первую, которую убил.

Она была почти четыре фута длиной и толщиной с его руку. Илай сосчитал десять гремучих звен, когда разложил змею на земле и наступил ногой на её голову. Он отрезал гремучие звены и сунул их в сумку. Затем он подсунул острие ножа под кожу у хвоста и, крепко удерживая змею, разрезал её по брюху вплоть до головы.

Он отрезал голову и снял с змеи шкуру. Расправленная шкура была почти четыре фута в длину и один фут в ширину в самой широкой части. Илай отложил шкуру в сторону и снял шкуры ещё с трёх змей, а затем взял палку и ударил ею по земле рядом с большой ямой под кучей хвороста.

Он услышал ещё несколько щелчков и отбросил ногой ветки. Ещё одна большая гремучая змея бросилась на его мокасин. Не менее быстро, чем змея, Илай зажал её голову палкой, пока не смог наступить на неё ногой. Когда он наклонился, чтобы схватить голову большой змеи, ещё одна бросилась на его руку. Он резко отдернул руку, а змея развернулась и отползла от него.

Прижав ногой голову первой змеи к земле, Илай наклонился и схватил ту, что ползла прочь. Эта была гораздо крупнее, и Илай схватил её за хвост, раскачивая над головой по кругу. Однажды он видел, как его отец отрывал голову змее. Пока большая змея уже пыталась свернуться в клубок и нанести ответный удар по его руке, Илай резко дернул её вперёд, хлестнув ею с силой, словно хлыстом.

Кровь брызнула на его гетры, когда голова змеи ударилась о сухую землю. Нижняя часть её пасти была оторвана. Илай снова оттянул змею назад и резко хлестнул ею, на этот раз взмахнув в воздухе, как хлыстом. Змея скрутилась в кровавый, извивающийся комок, когда Илай отпустил её - голова была полностью оторвана.

Та, что была прижата к земле его ногой, свернулась кольцом и обвилась вокруг его ноги, пытаясь вырваться.

Эта гремучая змея, должно быть, была прародителем всего их рода. У неё было двадцать один гремучий элемент, и она была такой же длинной, как сам Илай высоким. Он наклонился, достал нож и отрезал ей голову прямо у своего мокасина.

Когда он убил всех, кто вылез, у него оказалось четырнадцать взрослых гремучих змей и шесть поменьше. Он снял с них шкуры, сложив их на земле одна на другую, а затем взял большую сухую ветку и отломил от нее кусок длиной два фута, согнув ветку на колене. Он плотно намотал все шкуры на палку и сложил их в седельную сумку.

Эти шкуры пригодятся Маленькой Уточке, Еве и Кэтт.

Илай подошёл к скованной паре и бросил женщине её длинное платье. Белл Рид лежала на земле, прикованная спина к спине с Сэмом Старром, и наблюдала, как этот чокнутый индеец возится с этими змеями, будто они игрушки. Она была уверена, что его укусят как минимум дюжину раз и они все здесь погибнут.

Он ослабил кандалы на её руках, оставив одну из её ног прикованной к мужчине.

— Накинь на себя платье, а потом ложись на землю.

— Маршал, ты об этом пожалеешь, я об этом позабочусь, - сказала она с ненавистью.

— Возможно, ты права, но до тех пор ты и Сэм вернётесь в Форт-Смит в этих кандалах.

Илай таким же образом освободил Сэма Старра, и, освободив руки, натянул рубашку через голову. Илай одной рукой снова удержал женщину, а другой освободил ноги Сэма, чтобы тот мог подтянуть штаны.

Когда они оделись, за исключением сапог, Илай оседлал их лошадей и подвёл их к ним. Он обыскал седельные сумки и вынул из них ружья и патроны. Он достал винтовки и привязал их позади седла, а оба их револьвера положил в свои седельные сумки.

Илай привязал короткую веревку между уздечками двух лошадей, а затем, приковав правую руку мужчины к левой руке женщины, заставил их пройти между лошадьми и сесть в сёдла. Взяв одну пару ножных кандалов, Илай продел их концы через стремена и сковал их вместе, нога к ноге, с помощью цепи длиной три фута между лошадьми. Когда их ноги были прикованы к стременам, а затем и друг к другу, пока они сидели в седлах, Сэм Старр посмотрел на Илая.

— Ты сумасшедший ублюдок, - сказал мужчина. - Если эти лошади испугаются, мы оба будем тащиться за ними до самой смерти.

— Тогда тебе лучше надеяться, что они не испугаются, и тебе лучше сейчас внимательно меня слушать. Я скажу тебе кое-что, что тебе нужно постараться запомнить, если хочешь прожить ещё немного.

— Ещё раз обозвёшь меня, и я сам начну хлестать этих лошадей по задницам верёвкой - посмотрим, как долго вы оба продержитесь. Я намерен доставить вас обоих в тюрьму Форт-Смита, где вы будете ждать своего часа перед судьёй Паркером. Можете добраться туда целыми и невредимыми, а могу и завернуть то, что от вас останется, в одеяло и отвезти вас на седле. Это, пожалуй, единственное, о чём у вас есть право голоса во всей этой чёртовой заварушке, в которую вы вляпались.

— Маршал, если ты отпустишь нас, мы можем предложить тебе сделку, которая принесёт гораздо больше, чем ты зарабатываешь в качестве маршала, и будет гораздо приятнее, - сказала женщина, снова пытаясь избежать отправки в Форт-Смит.

— Тебе нечего предлагать. У меня и так больше женщин, чем я могу содержать, там, в Арканзасе. Мне нравится быть маршалом, и я намерен прожить достаточно долго, чтобы однажды увидеть, как эта земля будет носить моё имя.

— Мы можем дать тебе столько земли, сколько захочешь, маршал. Ты, как и я, наполовину чероки, теперь можешь владеть землёй. Тебе не нужно ждать, просто отпусти нас на свободу, - вступил в разговор Сэм Старр.

— У меня уже есть своя земля, мне не нужна ваша помощь. Я ничего личного против вас двоих не имею. Вы не такие плохие, как некоторые, за кем меня посылали. Если вы не слишком увязли в воровстве и нарушении закона, то вскоре выйдете на свободу.

— Маршал, у меня двое маленьких детей там, за рекой, ты не можешь забрать меня от них, - сказала женщина, когда они направились на восток.

— Тебе, конечно, было нормально валяться здесь голой в кустах. С ними всё будет в порядке, когда ты вернёшься - если, конечно, вернёшься. Ты же точно не хочешь, чтобы они пошли с тобой, правда?

— Нет, не хочу. Послушай, маршал Илай Кроу, я и Сэм не сделали ничего такого, чего бы ты сам не сделал в этих краях. Это суровый край, и мы просто пытаемся помогать другим и зарабатывать на скромное проживание - мы не преступники, - умоляла она, пока они ехали.

— Но в ордере сказано, что ты и Сэм помогали не тем людям. За это вы отправитесь в Форт-Смит. Как я уже сказал, у меня нет ничего личного против вас двоих. Если бы на вас не был выдан ордер, я думаю, мы бы даже стали хорошими друзьями. Надеюсь, вас оправдают, но до тех пор вы - мои пленники. Если будете вести себя хоть немного прилично, я буду к вам немного мягче. Если разозлите меня, я буду тащить ваши задницы за лошадьми всю дорогу обратно в Форт-Смит.

— Чёрт возьми, Илай Кроу, ты жестокий человек, - сказала Белл, сдавшись.

— Нет, не жестокий, но я намерен остаться в живых и вырастить своих детей здесь, на Территории, когда здесь воцарится порядок, а все эти разбойники исчезнут.

— Они никогда не исчезнут все, маршал, их слишком много, а это место слишком велико.

— Нас здесь более двухсот человек, включая маршалов и их помощников. Мы положим конец беззаконию, так или иначе. Даже если нам придется убить каждого из этих мерзавцев.

— Как давно ты маршал?, - спросила она, продолжая болтать, пока они ехали втроем в ряд.

— Пару лет.

— Сколько человек ты убил?, - спросила она, надеясь как-нибудь заставить его оговориться.

— Никогда не считал, но, по-моему, с тех пор как стал маршалом, пришлось убить как минимум пару дюжин, а до этого, наверное, ещё дюжину, - ответил он.

— Чёрт, маршал, а сколько ты привёл живыми? - спросил Сэм.

— Примерно столько же, может, чуть меньше.

— Тогда можешь быть уверен, мы рискнём встретиться с судьёй Паркером, - громко и чётко заявил Сэм Старр.

Ночь они провели в пути, прикованные друг к другу за руки и ноги.

Когда на следующий день Илай передал их тюремщику, то стоял и смотрел на них целую минуту.

— Сэм, если ты и Белл выберетесь отсюда, не отсидев долго, просто вернитесь туда и завяжите со своими кражами и грабежами. Если нет, я вернусь за вами.

— Мы выберемся из этого, Илай, и у нас всё будет хорошо, как только мы вернёмся туда. Мы не плохие люди; мы просто пытаемся зарабатывать на жизнь, как умеем, - сказала она ему.

Илай знал, что она лжет. Он знал, что как только они вернутся туда, в ту проклятую дикую местность, они сразу же окажутся среди других преступников и воров. Он как бы надеялся, что не его пошлют за ними. В каком-то смысле они ему даже нравились.

Перед тем как покинуть здание суда, Илай коротко поговорил с Джефферсоном. Он был рад услышать, что доктор Харрод уже подал заявку на зачисление Летти, Надали и Хадали на следующий набор в школу медсестер при больнице в Сент-Луисе. Все трое отправятся завтра на «Тетя Салли», которая спустится по реке Арканзас, а затем поднимется по Миссисипи обратно в Сент-Луис.

— Илай, я потратил часть денег, которые ты мне дал, на оплату их проезда. Я знал, что ты бы хотел, чтобы я так поступил. Им придётся взять с собой достаточно денег, чтобы оплатить обучение. В больнице им предоставят питание и жильё в обмен на работу там, когда они не будут на занятиях.

— Джефферсон, ты поступил правильно. Я просто горжусь тем, что у этих трёх девочек появится возможность изучать сестринское дело и медицину в профессиональном училище.

— Я тоже, Илай, и эти три девочки ушли бы отсюда пешком сегодня же, если бы это было необходимо для того, чтобы они туда добрались.

— Как долго их не будет, ты узнал?

— Они будут учиться в школе шесть месяцев, потом три месяца работать в больнице на полную ставку, а затем вернутся в школу ещё на несколько месяцев. К осени следующего года они вернутся сюда.

— Это долго, но я думаю, что когда они закончат обучение, смогут вернуться сюда, и, может быть, однажды у нас появится такая же больница, как в Литл-Роке.

Вернувшись домой, Илай сразу поехал к сараю. Когда он подъехал, Карл работал за сараем, сооружая ещё несколько курятников и высоких загонов для индюков.

— Карл, как дела? Уже почти закончил строительство для женщин? - спросил он, спешившись с лошади.

— Нет, Илай, даже близко не закончил. Сегодня утром мне сказали набрать ещё одну бригаду и отправить её на другую сторону реки, чтобы построить десять двухквартирных домов и десять одноквартирных.

— У меня уже одна бригада работает над новой мастерской по изготовлению сёдел рядом с кожевенной мастерской Маленькой Уточки. Обе постройки должны быть готовы через пару недель.

— Ты отлично справляешься, Карл. Когда ты и Санди собираетесь пожениться? - спросил Илай, снимая седло с лошади и поглядывая на Карла.

— Илай, я бы женился на ней сегодня же, если бы ты сказал, что можно.

— Тогда иди и скажи ей, что хочешь на ней жениться. Мы пошлем твоего брата за священником и устроим свадьбу прямо здесь. Вам двоим нужно быть вместе, создать семью. Ты и так большую часть времени проводишь здесь.

— Спасибо, Илай, я сейчас вернусь. Я знаю, Санди будет так счастлива, что опередит меня, когда я скажу ей, что ты здесь.

— Я через минутку поднимусь в дом, только пока никому не говори, что я здесь.

— Обязательно, Илай. Спасибо, что принял меня в свою семью.

— Ты с лихвой оправдываешь свое содержание, Карл. Мы будем платить тебе так же, как и сейчас, а ты продолжай строить всё, что захотят женщины.

Карл бросил инструменты и побежал к дому. Илай подошёл к своему ящику и вытащил мешок с деньгами. Он отсчитал три тысячи долларов, полагая, что этого хватит на обучение и на проживание студенток-медсестёр в течение года.

Растегнув кобуру и перекинув её через плечо, Илай засунул деньги за пояс своих кожаных штанов и натянул рубашку поверх них. Он оказался на заднем крыльце, прежде чем кто-либо в доме успел его заметить.

Джесси и Санди как раз выходили из кухни, когда увидели Илая. Они вскрикнули и обе бросились к нему, обхватив его за талию, смеясь.

Илай наклонился, обнял обеих девочек, поднял их на руки и поцеловал обеих в щеку, пока те извивались, хихикали и хохотали.

С обеими девочками, обхватившими его за шею, он отнёс их на кухню, где за кухонным столом сидели все мамы с детьми.

— Илай, на этот раз ты всех нас удивил. Мы гадали, из-за чего же Санди и Джесси так кричали на заднем крыльце, - сказала Мэри, вскакивая и обнимая его, при этом обнимая девочек.

— Я видел Карла у сарая и попросил его не говорить, что я вернулся - я хотел застать вас всех врасплох. Как мой мальчик? - спросил он, наклонившись, чтобы потереться носом о спящего мальчика.

— Он только что уснул, они все едят, спят и растут как на дрожжах.

Он поставил обеих девочек на пол, обошел стол, обнимая и разговаривая с мамами, целуя их в щеки и глядя на спящих девочек и мальчиков.

Хотя он и старался этого не делать, он не мог не уделить особое внимание своим девочкам. Тин Ю и Кларисса сидели рядом, и Илай опустился на колени между ними, глядя на двух спящих малышек. Он поцеловал Тин Ю в щеку, затем повернулся, чтобы поцеловать Клариссу, а потом направился к мальчикам и их мамам.

Дункан сидел рядом с Джуни, улыбаясь так широко, что улыбка казалась широкой, как река Арканзас, и держал Исаака на коленях.

— Илай, ты вернулся на этот раз гораздо быстрее, у тебя были какие-то проблемы? - спросил Дункан, когда Илай сел рядом с другом.

— Нет, просто на этот раз не ушел так далеко. Я наткнулся на тех, кого искал, прямо в кустах.

— А что они делали в кустах, Илай? - спросила Кларисса. Она что-то записывала в планшете, а на другой руке держала их маленькую дочь.

— Ну, они были слишком заняты, чтобы даже увидеть или услышать меня, когда я подошёл, - рассмеялся Илай, и все рассмеялись, когда поняли, что он имел в виду.

— Джесси, сбегай, пожалуйста, в сарай и загляни в мои седельные сумки. Я привёз кое-что для Маленькой Уточки и её девочек, чтобы они могли использовать это в кожевенной мастерской, - сказал Илай.

Ещё не успел он договорить, как Джесси уже выбежала через заднюю дверь и помчалась через двор к сараю.

— Пока она будет это доставать, я хочу, чтобы вы все знали: я поговорил с Карлом в сарае и сказал ему, что пора ему и Санди пожениться и завести семью. Нам нужно позвать сюда священника и поженить этих двоих.

— Так вот что Карл шепнул Санди, когда она вытащила Джесси на веранду, чтобы рассказать ей секрет, - сказала Роуз, и все рассмеялись.

— Когда Карл рассказал мне, что он разговаривал с Илаем, я подумала, что он просто дразнит меня. Я хотела ему поверить и хотела рассказать об этом Джесси. Мы с ней обсуждали это, и я сказала ей, что хочу стать женой Карла. Я даже не знала, что Илай здесь, пока он не вышел на крыльцо, - сказала Санди, смеясь и прижимаясь к Карлу.

Санди избавилась от своей застенчивости. Она открыто говорила о своих отношениях с Карлом, и всем было известно, что они чувствуют друг к другу. Все гордились тем, что они собираются пожениться.

— Санди, почему бы тебе с Карлом не сходить за Дональдом, чтобы он разыскал для вас священника? Давайте просто устроим свадьбу прямо здесь, сегодня, - предложила им Роуз.

— Скажи ему, пусть оседлает мою лошадь и поедет на ней туда; её нужно разгонять, чтобы она была готова ко мне через пару дней, - сказал им Дункан, когда они выходили из кухни, держась за руки и улыбаясь.

— Илай, ты и Мозес на этот раз ездили в одно и то же место? - спросила Су, когда в комнате воцарилась тишина.

— Нет, он поехал мимо Тулси, а я - почти прямо на запад. Думаю, он вернётся к концу недели, - ответил он ей.

— Тебе не о чем беспокоиться, мы все поговорили и больше не будем рисковать, как раньше. Я спрошу у судьи Паркера, можно ли нам троим снова начать ездить вместе. Я знаю, что он разрешал это некоторым другим помощникам маршала, потому что там всё ещё слишком много преступников и убийц, - сказал ей Илай.

— Илай, надеюсь, мы сможем ездить вместе, как и в предыдущие разы. Как бы плохо ни было, это всё же лучше, чем оставаться там, где никто не прикрывает нам спину, - сказал Дункан, когда Джесси вернулась со змеиными шкурами.

— Боже мой, Илай! Где ты вообще раздобыл все эти змеиные шкуры? - спросила Мэри, увидев, что несла Джесси.

— Я наткнулся на гнездо гремучих змей вон там, недалеко от Маскоги, возле Canadian river. Я знал, что Маленькая Уточка, Ева и Кэтт захотят эти шкуры, чтобы сделать из них сумки и ремни.

— Она как раз на днях говорила, что хотела бы такие; она будет в восторге, получив их, Илай, - сказала Кэтт, пока она и Ева рассматривали шкуры.

— От этих штук у меня мурашки по коже. Хотела бы я, чтобы вы все убрали их со стола и вынесли из кухни. Мне кажется, что эти огромные змеи до сих пор ползают, - сказала Кларисса, и все рассмеялись, пока она сама не рассмеялась над собой.

— Где четыре сестры? У меня есть хорошие новости, о которых мне рассказал Джефферсон, когда я был в суде, - сообщил им Илай.

— Недавно они были там с мистером Робертсоном. Хочешь, я пойду посмотрю, смогу ли их найти? - спросила Джесси.

— Да, и Летти тоже найди.

— Она была с ними, я найду их для тебя, - сказала она и снова побежала.

— Илай, она пригляделась к Дональду. Мы все за ними наблюдаем, точно так же, как раньше за Санди и Карлом, - сказала ему Мэри.

— Сколько им лет?

— Им обоим почти восемнадцать, - ответила Роуз.

— Я хочу, чтобы все наши девушки были счастливы. Как думаете, нам стоит проверить, готовы ли они тоже выйти замуж? - спросил он.

— Они еще очень молоды, Илай, но нам было по восемнадцать, когда мы вышли замуж, - сказала Мэри.

— Тин Ю, ты общалась с Джесси больше, чем мы, что ты об этом думаешь? - спросила Роуз.

— Они влюблены, она сказала мне, что они хотят быть вместе. Я знаю, что она чувствует, мне было пятнадцать, когда я впервые встретила Илая. Теперь я здесь, с семьей, и счастлива со своей дочкой.

— Она права, Илай, мы с Тин Ю теперь взрослые женщины, а год назад мы были испуганными маленькими девочками. Когда Сисси и Джесси впервые приехали сюда с Летти и Санди, все они были просто маленькими девочками, кроме Летти, и все смотрели на неё как на маму. Летти хочет, чтобы Джесси была счастлива, и ей тоже нравится Дональд, - сказала ему Джуни.

— Останется только Сисси. А где она? - спросил Илай.

— Эта девочка днём ни минуты не отдыхает, она всё время где-то в доме убирается. Она думает, что чем-то нам обязана. Я пыталась объяснить ей, что теперь она наша дочь и мы любим её так, как будто она здесь родилась. Она сказала мне, что боится, что судья придёт за ней и отправит её обратно туда, откуда она пришла, - сказала Мэри.

— Я пойду поговорить с ней, как только расскажу сестрам и Летти хорошую новость, - сказал им Илай.

— Вот они и идут, все бегут по двору, как на соревнованиях, - сказала Мэри, глядя через заднюю дверь.

— Илай, мы не заметили, как ты вошёл, на этот раз ты проскользнул мимо нас, - сказала Летти, подбежав к нему и обняв его за плечи, пока он сидел за столом. Хадали и Надали были прямо за ней и тоже обняли его, когда Илай повернулся на стуле, чтобы посмотреть на них.

— У меня есть кое-что для вас, девочки. Я хочу сказать, что мы гордимся вами за то, что вы хотите сделать что-то хорошее в своей жизни. Вот деньги для каждой из вас. Они вам понадобятся, чтобы оплатить учебу. Вам нужно собрать вещи и завтра утром быть у реки, чтобы сесть на «Тетю Салли». Вы едете в Сент-Луис в школу медсестёр.

— О, Илай!, - закричали они все и разбудили всех детей, а сами трое смеялись и плакали.

Все в комнате обнимались, болтали, строили планы и смеялись.

— Как долго мы будем в отъезде, Илай? - спросила Хадали.

— Джефферсон сказал мне, что примерно год. Надеюсь, вы трое не сдадитесь и станете медсёстрами.

— Станем, Илай. Мы заставим вас всех гордиться тем, что вы нам так помогли, вот увидишь, - ответила ему Надали.

— Летти, в твоей комнате три новых кожаных чемодана. Маленькая Уточка, Адали и Кадали сшили их для вас всех. Мы уже знали, что вам придётся уезжать, - сказала им Ева.

— Ой, вы все снова заставите меня плакать, я такая счастливая, - сказала Летти, направляясь к лестнице.

— Подожди минутку, Летти. Хадали, Надали, все вы загляните в верхние ящики комода в моей комнате - там вы найдете новое нижнее белье и новые платья, которые мы сшили для вас троих. Мы хотели, чтобы у вас была новая одежда на время пребывания в Сент-Луисе. Я знаю, что большую часть времени вас будут одевать в медицинскую форму, но мы хотели, чтобы у вас была и повседневная одежда, - сказала им Роуз.

— Девочки, я поднимусь к вам и расскажу вам всё о том, куда можно ходить, а куда нельзя в Сент-Луисе. Мы все хотим, чтобы вы хорошо провели время там, пока будете учиться. Это будут лучшие дни в вашей жизни. Когда вы вернётесь, вы все станете медсёстрами и у вас не будет столько времени, чтобы наслаждаться жизнью, как сейчас, - сказала им Кларисса.

— Мы так взволнованы, что пойдём наверх и начнём паковать чемоданы с новой одеждой, пока снова не разрыдались, - сказала им Надали, и все трое развернулись и побежали по лестнице.

— Я так рада за них, что, наверное, сама сейчас заплачу, - сказала Кларисса и засмеялась над собой, вытирая глаза и продолжая что-то записывать в планшете.

Через час Дональд подъехал прямо к заднему крыльцу на лошади Дункана, а за ним, сидя на седле, ехал священник. Это был тот самый священник, который проводил церемонию для Мозеса и Су.

Джесси побежала наверх, чтобы найти Сисси и позвать Летти, Надали и Хадали спуститься вниз. Маленькая Уточка, Адали, Кадали, мистер Робертсон, Карл и Су тоже вошли в дом.

Джесси притянула Дональда поближе к себе, стоя рядом с Роуз. Она то и дело поднимала на неё взгляд и прижималась так близко, как только могла.

— Джесси, ты и Дональд скоро окажетесь перед этим священником, правда? - спросила Роуз, обнимая Джесси за плечи.

Джесси притянула её к себе, чтобы шепнуть на ухо.

— Подожди, у нас ещё одна пара, которая хочет пожениться, - сказала Роза, подтягивая Джесси и Дональда, чтобы они встали рядом с Санди и Карлом.

Четыре сестры Найтвокер стояли рядом друг с другом, а две младшие - рядом со своими женихами, Биллом и Джеком Робертсонами. Они наблюдали, как священник готовился поженить обе пары. Все не спускали с них глаз; всем было ясно, что они сгорают от нетерпения выйти замуж.

— Илай, мы все обсудили это, и прежде чем наши сестры уедут на целый год, мы тоже хотим выйти замуж, можно? - спросила Адали, глядя вместе с Кадали на Билла и Джека.

— Подождите-ка, священник, давайте устроим здесь свадьбу для всех четырёх, - сказал Илай, и все они встали перед семьёй, произнесли клятвы, а священник обвенчал их.

В присутствии всех, кроме Мозеса и Джефферсона, священник поженил четыре молодые пары на кухне, а семья собралась вокруг, болтая и смеясь, а малыши бегали и играли.

Когда священник объявил четыре молодые пары мужьями и женами, Илай незаметно сунул ему золотую монету в пять долларов, и тот ушел, насвистывая, подбрасывая монету в воздух и ловя её, пока шёл обратно по дороге вдоль реки к своей церкви.

После свадьбы женщины ушли в задние комнаты, чтобы позаботиться о всех младенцах и уложить их спать после кормления. Роза вскоре вернулась, собрала все четыре молодые пары и отвела их наверх. Там было четыре пустых комнаты; она сказала каждой из пар, чтобы они зашли в комнату и любили друг друга.

— Мы не хотим, чтобы вы спускались вниз до завтрашнего завтрака, - улыбнулась она, обнимая и целуя всех четверых девочек.

Илай и Дункан вышли в сарай; им хотелось провести немного времени вдвоём.

— Дункан, ты уже почти оправился от озноба и лихорадки, которые недавно тебя настигли?

— Илай, я чувствую себя так хорошо, что мне тяжело сидеть здесь и смотреть, как ты с Мозесом уезжаете в путь. Хотел бы я, чтобы мы с тобой оседлали лошадей, прокатились немного подальше и я пострелял из револьвера, просто чтобы убедиться, что моя рука снова стала твердой и уверенной. А в остальном я чувствую себя так же хорошо, как всегда, и, по-моему, мог бы даже побежать на соревнованиях в гору.

— Приготовь ту большую лошадь, и мы как раз так и поступим, Дункан. Я знаю, как бы я себя чувствовал, будь я на твоем месте, сгорая от нетерпения снова взяться за дело. Ты так начистил и натер седло до блеска - вижу, ты провел немало времени здесь, в конюшне.

— Илай, я чуть ли не стёр всю чёрную краску с этой кожи и чистил свои револьверы так долго, что чуть ли не стёр с них весь блеск. Я сейчас вернусь, мне нужно взять оба револьвера и сказать остальным, куда мы направляемся.

Они поехали на запад, затем пересекли реку Арканзас и выехали на открытую территорию. Когда они добрались до места, где можно было установить мишени, они остановились.

Илай взял свой нож и вырезал метки на нескольких деревьях - одни близко к ним, другие подальше.

В течение следующих трёх часов они шли и обсуждали, чем занимаются и что ещё хотели бы сделать. Илай указывал на какое-нибудь дерево, а Дункан доставал свой «Кольт» и быстро выпускал две-три пули. Затем, перезарядив оружие, они снова шли и продолжали разговор.

— Дункан, я бы сказал, что у тебя снова появился меткий глаз, а рука - как всегда - твердая, судя по тому, как ты обращаешься с этим револьвером. Если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что ты стал даже лучше, чем раньше.

— Я тоже чувствую себя хорошо, Илай. Когда вернёмся, давай поедем в здание суда и скажем судье Паркеру, что я готов выехать.

Они проскакали прямо через свою усадьбу и направились к зданию суда. Увидеться с судьей им не удалось, но они встретились с Джефферсоном. Он передаст судье Паркеру их сообщение.

— Джефферсон, полагаю, завтра мы все проводим Летти, Хадали и Надали, к тому времени, может быть, судья Паркер уже подготовит для нас ордер или два.

— Он сказал мне, что у них задержки с выдачей ордеров, их у него так много. На прошлой неделе мы потеряли ещё троих помощников, Илай. Судья Паркер начал разрешать остальным ездить по двое и по трое. Надеюсь, он позволит тебе, Дункану и Мозесу путешествовать вместе. Я знаю, что мне будет спокойнее за вас всех, и женщинам тоже.

— Если сегодня его увидишь, передай ему, что мы об этом говорили, и что мне было бы спокойнее, если бы Дункан хотя бы пару раз поехал с нами, ведь он пролежал с сильной лихорадкой сразу после того, как оправился от травмы головы.

— Передам. Увидимся позже.

Когда они вернулись домой, все женщины были горды тем, что Дункан снова стал прежним и мог стрелять и ездить на лошади так же хорошо, как и раньше.

Женщины решили устроить грандиозную прощальную вечеринку для девушек, которые уезжали в Сент-Луис учиться в школу медсестер. Они приготовили обильный ужин, а братья Робертсоны уже принесли свои музыкальные инструменты в столовую.

Вскоре после того, как Джефферсон вернулся с работы, Мозес приехал с поездки, и вся семья собралась вместе на прощальную вечеринку.

Билл и Джек взяли два стула и поставили их в одном конце большой комнаты, а все остальные сидели за столом и наблюдали, как они настраивают и перебирают струны на банджо и гитаре.

— Ладно, мы готовы. Мы сыграем и споем несколько песен, которым нас научила мама, когда мы только начинали играть. Если кто-то из вас знает слова этих песен, просто присоединяйтесь и пойте вместе с нами, - сказал Билл, когда они встали, каждый из них поставив ногу на стул.

— Эта первая песня - самая первая, которую мы когда-либо научились играть. Её весело петь, её легко выучить и легко сыграть, - сказал Джек, когда они начали играть.

«О, Сюзанна» (5):

Я из Алабамы,

С банджо на коленях

Я еду в Луизиану,

Чтобы увидеть свою истинную любовь

Дождь шел всю ночь

В тот день, когда я уезжал

Погода была сухой

Солнце так припекало,

Что я замерз до смерти

Сюзанна, не плачь

О, Сюзанна,

не плачь обо мне

Ведь я приехал из Алабамы

С банджо на коленях

Мне приснился сон той ночью,

Когда всё было тихо

Мне показалось, что я увидел Сюзанну,

Спускающуюся с холма

Гречневый пирог

Был у неё во рту,

А в глазах — слёзы

Я говорю: «Я еду с юга,

Сюзанна, не плачь»

О, Сюзанна,

не плачь обо мне,

Ведь я еду из Алабамы

С банджо на коленях

Стивен Фостер (6): 1847

Комната наполнилась аплодисментами, криками и смехом, когда братья Робертсон закончили первую песню. Они широко улыбнулись и снова начали играть, пока остальные ещё аплодировали.

«Клементина» (7):

В пещере, в каньоне,

Работая на шахте,

Жил шахтёр золотоискатель,

И его дочь Клементина.

О, моя дорогая, о, моя дорогая,

О, моя дорогая, Клементина!

Ты потеряна и ушла навсегда,

Как мне жаль, Клементина.

Она была легка, как фея,

И носила туфли девятого размера,

Ящики из-под сельди без крышек —

Вот какие сандалии носила Клементина.

О, моя дорогая, о, моя дорогая,

О, моя дорогая, Клементина!

Ты потеряна и ушла навсегда,

Как мне жаль, Клементина!

Каждое утро ровно в девять

Она гнала своих утят к воде,

Ударилась ногой о щепку,

И упала в пенящуюся воду.

О, моя дорогая, о, моя дорогая,

О, моя дорогая, Клементина!

Ты ушла и исчезла навсегда,

Как мне жаль, Клементина!

Рубиновые губы над водой,

Пускающие пузырьки, нежные и тонкие,

Но, увы, я не умел плавать,

И так я потерял свою Клементину.

О, моя дорогая, о, моя дорогая,

О, моя дорогая, Клементина!

Ты потеряна и ушла навсегда,

Как мне жаль, Клементина!

Как же я скучал по ней! Как же я скучал по ней,

Как же я скучал по моей Клементине,

Но когда я поцеловал её младшую сестренку,

Я забыл о своей Клементине.

О, моя любимая, о, моя любимая,

О, моя любимая, Клементина!

Ты потеряна и ушла навсегда,

Мне ужасно жаль, Клементина.

Х. С. Томпсон (8): 1863

Эта песня действительно вызвала восторженные возгласы, аплодисменты и смех, когда ребята её пели.

— Повторите ещё раз! - крикнула Адали, и они сыграли её ещё раз.

— Следующую песню нам всем будет легко спеть. Когда мы начнём, вы быстро выучите слова, так что все пойте вместе с нами, - сказал им Билл, и он с Джеком начали играть быструю мелодию.

Взято из старой песни в духе негритянских духовых песнопений, основанной на «Втором пришествии».

Она приедет, обогнув гору,

Когда она приедет,

Она приедет, обогнув гору,

Когда она приедет,

Она приедет, обогнув гору,

Она приедет, обогнув гору,

Она приедет, обогнув гору,

Когда она приедет,

Она будет запряжена шестёркой белых лошадей,

Когда она приедет,

Она будет запряжена шестёркой белых лошадей,

Когда она приедет,

Она будет запряжена шестёркой белых лошадей,

Она будет запряжена шестёркой белых лошадей,

Она будет запряжена шестёркой белых лошадей,

Когда она приедет,

О, мы все выйдем ей навстречу,

Когда она приедет,

О, мы все выйдем ей навстречу,

Когда она приедет,

О, мы все выйдем ей навстречу,

О, мы все выйдем ей навстречу,

О, мы все выйдем ей навстречу,

Когда она приедет,

Мы зарежем старого красного петуха,

Когда она приедет,

Мы зарежем старого красного петуха,

Когда она приедет,

Мы зарежем старого красного петуха,

Мы зарежем старого красного петуха,

Мы зарежем старого красного петуха,

Когда она приедет,

О, мы все будем есть курицу с клецками,

Когда она приедет,

О, мы все будем есть курицу с клецками,

Когда она приедет,

О, мы все будем есть курицу с клецками,

О, мы все будем есть курицу с клецками,

О, мы все будем есть курицу с клецками,

Когда она приедет,

Ей придётся надеть пижаму,

Когда она приедет,

Ей придётся надеть пижаму,

Когда она приедет,

Ей придётся надеть пижаму,

Ей придётся надеть пижаму,

Ей придётся надеть пижаму,

Когда она приедет,

Ей придётся спать с бабушкой,

Когда она приедет,

Ей придётся спать с бабушкой,

Когда она приедет,

Ей придётся спать с бабушкой,

Ей придётся спать с бабушкой,

Ей придётся спать с бабушкой,

Когда она приедет,

К тому времени, как они допели эту песню, вся комната смеялась и подпевала припеву каждый раз. Киа и Мичи продолжали петь, когда остальные уже замолчали - им особенно нравилась часть про то, как обогнуть гору.

— Следующая песня тоже считается старой негритянской духовной песней, как рассказывала нам мама, - сказал Джек.

«Старики дома» (9):

Внизу, у реки Суони,

Далеко-далеко.

Туда всегда тянется моё сердце.

Там живут мои старики.

По всему миру,

С грустью я блуждаю,

Все ещё тоскуя по старой плантации,

И по старикам дома.

Весь мир печален и уныл,

Куда бы я ни блуждал,

О, Господи, как грустит моё сердце,

Вдали от стариков дома.

Я бродил по всей маленькой ферме,

Когда был молод,

Тогда я растратил много счастливых дней,

Много песен напевал.

Когда я играл со своим братом,

Я был счастлив.

О! Отведи меня к моей доброй старой маме,

Пусть там я живу и умру.

Весь мир печален и уныл,

Куда бы я ни бродил,

О! Господи, как грустит моё сердце,

Вдали от родных дома.

Одна маленькая хижина среди кустов,

Та, которую я люблю,

Всё ещё с грустью всплывает в моей памяти,

Где бы я ни бродил.

Когда же я увижу жужжащих пчёл

Вокруг сотов?

Когда же я услышу звуки банджо

В моём старом добром доме?

Весь мир печален и уныл,

Куда бы я ни бродил,

О, Боже, как грустит моё сердце,

Вдали от старых родителей дома.

Стивен Фостер: 1851

Когда они сыграли эту песню три раза, им захотелось сыграть ещё одну, которую, вероятно, все знали или слышали раньше.

«Дикси Лэнд» (10);

О, как бы я хотел оказаться в земле хлопка,

Там старые времена не забыты,

Смотри вдаль, смотри вдаль, смотри вдаль, Дикси-Лэнд.

В Дикси-Лэнде, где я родился,

Ранним морозным утром,

Смотри вдаль, смотри вдаль, смотри вдаль, Дикси-Лэнд.

Как бы я хотел оказаться в Дикси, Ура! Ура!

В Дикси-Лэнде я встану на защиту,

Чтобы жить и умереть в Дикси.

Прочь, прочь, прочь на юг, в Дикси.

Прочь, прочь, прочь на юг, в Дикси.

Дэниел Декатур Эмметт: 1859

Это была ещё одна песня, которую им приходилось играть снова и снова, пока вся семья ликовала, пела, хлопала в ладоши и смеялась.

«Скачки в Кэмптауне» (11):

Дамы из Кэмптауна поют эту песню

Ду-да! Ду-да!

Ипподром в Кэмптауне длиной в пять миль —

О! Ду-да-дэй!

Я приехал сюда с помятой шляпой —

Ду-да! Ду-да!

Я вернусь домой с карманом, полным монет —

О! Ду-да-дей!

Буду скакать всю ночь!

Буду скакать весь день!

Я поставлю свои деньги на лошадь с обрезанным хвостом —

Кто-то поставил на гнедого.

Кобылка с длинным хвостом и большой чёрный конь —

Ду-да! Ду-да!

Они мчатся по трассе и оба срезают поворот —

О! ду-да-дэй!

Слепой конь увяз в большой грязевой яме —

Ду-да! Ду-да!

Не достать до дна даже десятифутовым шестом —

О! Ду-да-дэй!

Будут мчаться всю ночь,

Будут мчаться весь день,

Я поставлю свои деньги на лошадку с обрезанным хвостом —

А кто-то поставил на гнедого.

Старая корова вышла на трассу —

Ду-да! Ду-да!

Крохотный хвост перекинул её через спину —

О! ду-да-дэй!

Потом мчатся, как железнодорожный вагон —

Ду-да! Ду-да!

Соревнуются в беге с падающей звездой —

О! ду-да-дэй!

Будут скакать всю ночь,

Будут скакать весь день!

Я поставлю свои деньги на лошадку с коротким хвостом...

А кто-то поставит на гнедого.

Смотрите, как они мчатся на дистанции в десять миль...

Ду-да! Ду-да!

Круг по ипподрому, потом снова...

О! Ду-да-дэй!

Я выигрываю деньги на этой лошадке с обрезанным хвостом

Ду-да! Ду-да!

Я храню деньги в старом мешке из пеньки —

О! Ду-да-дэй!

Буду скакать всю ночь

Буду скакать весь день!

Я поставлю свои деньги на этого лошаку с обрезанным хвостом...

Кто-то поставил на гнедого.

Стивен Фостер: 1850

К тому времени, как два брата доиграли эту песню до конца, весь зал снова подпевал им. Кто-то пел в такт, кто-то отставал со словами, а кто-то смеялся так сильно, что даже петь не мог.

— Следующую песню наша мама заставила нас выучить, чтобы мы могли петь в церкви. Нам она всегда нравилась, и мы надеемся, что все мы сможем петь её каждый раз, когда у нас будут такие небольшие посиделки, - сказал Билл, когда они медленно начали следующую песню.

«Твёрдая уверенность» (12)::

Я уверен: Иисус — мой.

О, какое предвкушение Божественной славы!

Наследник спасения, приобретённый Богом,

Рождённый от Его Духа, омытый Его Кровью.

Это моя история, это моя песня,

С которой я славлю своего Спасителя весь день;

Это моя история, это моя песня,

Восхваляющая моего Спасителя весь день напролёт;

Полное подчинение, полное блаженство,

Видения восторга теперь озаряют мой взор;

Ангелы, нисходя, приносят свыше

Отголоски милосердия, шепот любви.

Полное подчинение, всё умиротворено,

Я в своём Спасителе счастлива и благословенна,

Наблюдая и ожидая, взирая ввысь,

Наполненная Его добротой, погружённая в Его любовь.

Фрэнсис Дж. Кросби (13)

Эта песня сразу стала любимой в большой семье, даже больше, чем другие песни. В течение многих лет после этого, даже когда семья значительно увеличилась, женщины, работая на кухне, во дворе или в саду, начинали напевать эту мелодию. Вскоре все останавливались и пели вместе, их голоса сливаются в гармонию, а дети и младшие собирались вокруг и присоединялись к ним.

После того как все поужинали, поболтали, посмеялись и ещё немного поговорили о трёх молодых женщинах, которые готовились к отъезду, они убрали со стола и разошлись наверх спать. Мамы уходили первыми, чтобы уложить малышей спать.

Илай, Дункан, Мозес и Джефферсон сидели за кухонным столом, пили кофе и беседовали.

— Илай, я видел судью Паркера, когда отвозил заключённых в тюрьму. Он сказал, чтобы мы все трое пришли пораньше, как только проводим девочек на речной пароход, - сказал ему Мозес.

— Илай, я тоже поговорил с ним. Он сказал, что хочет, чтобы ты и Мозес снова поехали с Дунканом - не только из-за его болезни, но и потому, что там осталось так много беззаконников, что он боится за всех своих помощников и маршалов, - добавил Джефферсон.

— Отлично, я с радостью вернусь к этим двоим. Я чувствую себя потерянным, оставаясь здесь, пока они там развлекаются, - сказал Дункан.

На следующее утро все встали рано: их разбудил плач младенцев, которых нужно было перепеленать и покормить.

Летти, Хадали и Надали были так взволнованы, что не могли усидеть на месте даже настолько, чтобы позавтракать. Мэри и Кларисса упаковали им печенье и курицу, оставшуюся с вчерашнего ужина. Они ни за что не хотели, чтобы девочки остались голодными в пути до Сент-Луиса.

Кларисса перечислила все места, куда стоит пойти, и куда не стоит, а также дала им адреса больницы и школы медсестер. Всё было готово, и девушки с нетерпением ждали отправления.

— Когда вы, девушки, туда доберетесь, первым делом отнесите свои деньги в банк. Не нужно носить с собой такую сумму, - сказала им Роуз.

— Конечно, Роуз, мы и так боимся брать с собой деньги на пароход. Раньше у нас их никогда не было, и мы боимся их потерять, - ответила ей Летти.

— С вами тремя всё будет в порядке, просто держитесь вместе, что бы ни случилось. Никогда не разлучайтесь, всегда присматривайте друг за другом, даже в школе и в больнице, когда сможете», — сказала им Кларисса.

Кэтт, Ева, Джуни, Су и Тин Ю выстроились в ряд и обняли их, когда те выходили за дверь. У всех на глазах стояли слёзы, но они были счастливы, что делают это.

Джек и Билл отвезли Летти, Адали и Кадали, а также младших замужних девушек, Сисси и Джона Дэвида на повозке к пароходу. Мамы все остались дома, чтобы присмотреть за своими малышами.

Илай, Дункан и Мозес поехали с ними верхом на лошадях. Джефферсон сопровождал их до здания суда, а затем попрощался.

Пока Билл и Джек присматривали за девушками в повозке, Илай, Мозес и Дункан проводили троих молодых женщин до трапа. У них уже были билеты, которые Джефферсон достал накануне.

— Девушки, мы гордимся вами. Когда встретите доктора Харрода, передайте ему привет от всех нас здесь, в Форт-Смите, - сказал им Илай, когда они все обнялись.

— Мы обязательно это сделаем, Илай. Кларисса дала нам планшеты, и мы все будем писать раз в неделю и рассказывать вам, как у нас дела, - сказала Летти.

— Илай, мы тебя любим, мы сделаем так, чтобы ты гордился тем, что забрал нас оттуда. Теперь мы сможем помогать другим так же, как ты помог нам, - сказала ему Хадали, самая старшая, и они обнимались, пока мужчина не сказал им, что пора подниматься на борт.

Девочки все помнили, как Джефферсон и Илай увезли Дункана в Литл-Рок. Они хотели выйти на палубу и помахать рукой тем, кто остался на причале, когда пароход отплывал.

Тросы отвязывали, из двух труб валками валил густой дым, а трое вышли на палубу, махая руками, крича, плача и смеясь, глядя вниз на своих друзей и сестёр, стоящих в повозке и отвечающих на их приветствия.

Громкий паровой свисток звучал так громко, что воздух сотрясался, а лоцман спускался вниз по тросу. Все они наблюдали, как большой колесный пароход выплывал в течение, а затем, когда колеса закрутились, завихрились и взболтали воду, судно отправилось вниз по реке.

Они смотрели, пока судно не скрылось за поворотом; дым по-прежнему поднимался вверх, пробиваясь сквозь высокие деревья и скалы, хотя самого судна уже не было видно.

— Билл, ты и Джек помогите Джефферсону присмотреть за женщинами, мы скоро вернёмся, - сказал Илай, когда они расстались на пристани, и трое маршалов направились к зданию суда.

Примечание

1 Маскоги во времена существования Индейской территории (ныне штат Оклахома) был одним из важнейших политических, юридических и экономических центров региона. Названный в честь коренного народа маскоги (криков), на чьих землях он возник, город сыграл ключевую роль в истории коренных народов США.

2 Юфола в Оклахоме - еще один важнейший исторический центр Индейской территории. Город возник на землях Нации Криков (Маскоги) и получил свое название в честь их старинного племенного поселения Yufala в Алабаме, откуда индейцы были насильственно депортированы по «Дороге слез».Как и Маскоги, Юфола была ключевым культурным и экономическим узлом до превращения территории в штат Оклахома в 1907 году.

3 Том Старр (1813–1890) - одна из самых грозных, противоречивых и легендарных фигур в истории Индейской территории. Индеец из племени чероки, он сочетал в себе черты партизана, мстителя и классического преступника («аутло») Дикого Запада, положив начало целой династии знаменитых бандитов.

4 Банда Джеймса—Янгера - одна из самых известных и жестоких преступных группировок Дикого Запада, чья история тесно переплетена с Индейской территорией. Костяк банды составляли братья Джесси и Фрэнк Джеймс, а также братья Коул, Джим, Боб и Джон Янгеры. Почти все они были бывшими партизанами-южанами («бушвакерами») из отряда Уильяма Куантрилла, воевавшими в Гражданской войне. Не сумев адаптироваться к мирной жизни после поражения Юга, в 1866 году они встали на путь дерзких налетов.

5 Песня «Oh! Susanna» («О, Сюзанна»), написанная американским композитором Стивеном Фостером в 1847 году, имеет прямое ментальное и историческое отношение к эпохе Дикого Запада и Индейской территории. Она была неофициальным гимном того времени и часто звучала в лагерях как индейцев, так и скрывавшихся здесь бандитов.

6 Стивен Коллинз Фостер (1826–1864) - великий американский композитор, которого по праву называют «отцом американской музыки». Он стал первым в истории США профессиональным автором песен, который пытался зарабатывать на жизнь исключительно своим музыкальным творчеством.Фостер соединил элементы европейских баллад и афроамериканских ритмов, создав совершенно новый, уникальный пласт американской народной и популярной музыки XIX века.

7) Песня «Oh My Darling, Clementine» («О, моя дорогая Клементина») - это ещё один абсолютный музыкальный символ американского Дикого Запада, хронологически и стилистически идущий рука об руку с «Oh! Susanna» Стивена Фостера.Эта знаменитая американская баллада, окончательно оформленная в 1884–1885 годах (авторство обычно приписывают Перси Монтроссу или Баркеру Брэдфорду), рассказывает о временах Калифорнийской золотой лихорадки 1849 года.

8) Генри С. Томпсон (1824–1885) — скрытый автор «Клементины», популярный американский композитор и поэт середины XX века.

9) Old Folks at Home» (также широко известная по первой строчке как «Swanee River» / «Река Суони») — это, пожалуй, самый меланхоличный и знаменитый шедевр Стивена Фостера, написанный им в 1851 году. Она прочно вошла в американский фольклор и культуру Дикого Запада как главный музыкальный символ ностальгии по дому и тоски по невозвратному прошлому.

10) Dixie» (также известная как «Dixie’s Land» или «I Wish I Was in Dixie») — это, пожалуй, самая известная, коммерчески успешная и при этом политически взрывоопасная песня в истории США. Написанная в 1859 году, она превратилась в неофициальный гимн Конфедерации во время Гражданской войны и раз и навсегда закрепила за Югом США его главное историческое прозвище — «Земля Дикси».

11) Camptown Races» (обычно переводится как «Кемптаунские скачки») — это ещё один величайший и невероятно энергичный хит Стивена Фостера, опубликованный в 1850 году. Наряду с «Oh! Susanna», эта песня стала одним из главных музыкальных символов эпохи Золотой лихорадки и американского фронтира.Именно из этой песни весь мир узнал знаменитый и заразительный припев-выкрик «Doo-dah! Doo-dah!».

12) Blessed Assurance» («Блаженное упование» / «Твердая уверенность») — это абсолютная классика протестантской духовной музыки и один из самых исполняемых христианских гимнов в мире. В эпоху Дикого Запада и Индейской территории эта музыка занимала совершенно особое место, кардинально отличаясь от задорных ковбойских песен вроде «Camptown Races» или «She’ll Be Coming ’Round the Mountain».

13 Фрэнсис Джейн Кросби (Frances Jane Crosby), более известная во всем мире как Фанни Кросби (1820–1915), — это официальное имя великой американской поэтессы и автора религиозных гимнов, которая написала текст к песне «Blessed Assurance».Она признана одной из самых плодовитых и значимых фигур в истории христианской музыки — её перу принадлежит, по разным оценкам, от 8 000 до 9 000 духовных гимнов, разошедшихся тиражами более 100 миллионов экземпляров.

Глава 17

Когда трое ехали обратно к зданию суда, они рады были за девушек, которые собирались учиться на медсестёр. Им было приятно и от того, что они снова смогли выехать вместе.

Ордера были у Джефферсона, так как судья Паркер уже закончил работу в суде на этот день.

— Илай, эта большая лошадь хочет немного промчаться, давай разгонимся и промчимся несколько миль. Как же хорошо снова оказаться здесь, - сказал Дункан.

Они подгоняли лошадей до хорошего, быстрого галопа и дали им промчаться несколько миль, прежде чем притормозили у первого же ручья, к которому подъехали.

Они следовали вдоль реки Арканзас, миновав Форт Гибсон, видневшийся вдали, а затем переночевали у реки на травянистой равнине, где лошади могли покормиться.

На следующий день, уже ближе к вечеру, они выехали на железную дорогу К-Т и, остановившись на насыпи, оглядели в обе стороны мили бесконечных рельсов, уходящих вдаль, насколько хватало глаз.

— Когда мы доедем до Тулси-Тауна, покажи мне землю, которую ты купил для нашей партнерской компании, Илай, - сказал Мозес.

— Я тоже хотел прокатиться в ту сторону; перекусим чем-нибудь горячим, а потом поедем дальше. Я знаю, что Железный Молот будет гордиться встречей с тобой.

— Я хочу посмотреть на тот большой дом, который строят, о котором говорил Дункан.

— Тебе нужно выбрать место для дома - для тебя и Су, Мозес. Однажды мы все окажемся здесь, когда приведем в порядок эту сумасшедшую, дикую Территорию.

— Я и не знал, что ты собираешься построить дом для меня, и для Су, Илай. Разве это не будет стоить слишком дорого?

— Не так уж и дорого. Когда-нибудь мы все будем жить здесь и разводить стада коров и стада молодняка, - рассмеялся Илай, пока они ехали на север.

Их первая остановка в Тулси была на лесопилке у реки.

— Маршал Илай, ты вернулся, - сказал Уильямс, заведующий складом, входя в небольшой кабинет у входа на лесопильный склад.

— Ага, в последнее время много дел было, поэтому долго возвращался. Как там дела у моего парня на том берегу реки?

— Всё идет по плану, они каждый день везут туда лесоматериалы целыми телегами.

— У нас всё в порядке после того первого платежа, который я сделал?

— Всё в порядке, маршал.

— Это мои друзья: помощник маршала Мозес Кидд и маршал Дункан. Позже мы построим им обоим дома там, когда закончим остальные постройки.

— Мозес, ты и Дункан просто выберите, что хотите построить, и скажите своему бригадиру - мы позаботимся, чтобы он получил для этого необходимую древесину.

Перекусив, они пересекли реку Арканзас и поехали к подножию хребта, где увидели, что здания возводятся быстрее, чем Илай мог себе представить. Они проехали по этой местности довольно долго, но так и не встретили Железного Молота и его братьев.

— Мозес, смотри, там, на том холме, виднеются некоторые из наших коров. Думаю, остальные разбрелись по вершине того хребта. Видишь, как строят дом? Смотри, вон там уже возвели каркас той высокой крыши? - Илай указал на другую сторону хребта, где уже был возведен каркас дома и двух сараев.

— Илай, у тебя здесь отличная земля, конечно, будет приятно знать, что однажды у нас будет место, где можно будет обосноваться.

— Мозес, это наша земля, и у тебя с Дунканом здесь тоже будет дом, - повторил Илай.

— Илай, мне просто трудно привыкнуть к этой мысли, у меня никогда не было ничего, что я мог бы назвать своим. А теперь у меня есть жена, которая скоро родит, я - помощник федерального маршала и партнер на скотоводческой ферме.

— Мозес, я тебя понимаю. Я чувствую то же самое, но Илай говорит, что мы здесь все в одной лодке, - ответил ему Дункан.

С вершины хребта они посмотрели на восток и увидели длинный чёрный шлейф дыма, клубящийся из трубы паровоза K-T, мчащегося на юг.

— Парни, видите вон там железнодорожные рельсы? - спросил Илай, когда все устремили взоры на мчащийся поезд.

— Да, Илай, как думаешь, что они везут на этих поездах так далеко на юг? - спросил Дункан, пока поезд продолжал грохотать на юг, наконец скрывшись за гребнем и спустившись по южному склону ещё быстрее, громко гудя свистком по мере приближения к длинному железнодорожному мосту через реку Арканзас.

— Думаю, они везут припасы из Миссури и Канзаса во все эти города. Готов поспорить, что они везут много грузов и для армии, в форты.

— Эта железная дорога обозначает нашу границу с той стороны и тянется на северо-восток в том же направлении вдоль железнодорожного полотна ещё пять или шесть миль. Я подумываю, что однажды мы построим там, рядом с этой железной дорогой, пункт погрузки коров. Мы будем отправлять коров отсюда в Канзас-Сити на скотобойни.

— Илай, у тебя действительно грандиозные планы. Думаешь, у нас когда-нибудь будет достаточно коров, чтобы всё это осуществить? - спросил Дункан.

— Поскольку Железный Молот разрешает нам пасти скот на своих землях, а коровы пасутся и на наших угодьях, через год-три у нас будут отличные коровы. Ты видел всех тех быков там, сзади? Там, наверное, было не меньше десяти-пятнадцати, которые спаривались с коровами. Как только они заканчивали с одной, сразу же переходили к другой.

— Сколько времени нужно корове, чтобы принести телёнка, Илай?

— Когда я был ребёнком, мы спарили нашу старую дойную корову с быком соседа, и это заняло девять месяцев, или примерно столько. Примерно как у женщины.

Дункан стал считать на пальцах.

— То есть, по-твоему, к первому августа следующего года у нас здесь начнет бегать стадо маленьких телят?

— Ага, наверняка к середине августа точно. А через пару лет мы всех этих продадим и заведем новых.

— Илай, ты раньше разводил коров? Я имею в виду не только старую дойную корову? - спросил Дункан, удивляясь, откуда тот знает всё об этом коровьем деле.

— Нет, но какое-то время я работал у человека, который этим занимался, и наблюдал за ним, как он это делает. Я подслушал, как один человек говорил о коровах в Канзас-Сити, когда мы с Роуз проезжали там, и коровы продавались по двадцати центам за фунт на ногах. Думаю, коровы, которых мы покупаем, весят больше пятисот фунтов. Это как минимум сто десять долларов за корову, - говорил Илай, просчитывая всё в уме.

— Илай, иногда ты считаешь быстрее, чем я успеваю подумать. Если бы мы продали корову за сто десять долларов, а у нас их было бы тысяча, то у нас было бы сто десять тысяч долларов, верно? - спросил Дункан.

— Ага, и они ещё и маленьких телят рожают без остановки.

— Илай, я и не подозревал, что в мире столько денег, а мы тут говорим о том, как разводить коров и заработать столько за несколько лет, - сказал Дункан.

— Мы тоже это сделаем. Мы все вместе с Джефферсоном через несколько лет будем жить здесь и завяжем со всей этой работой в правоохранительных органах. У нас будет куча детей, куча земли и куча коров. Мы будем сидеть здесь, на вершине этого холма, смотреть вниз на Арканзас и наблюдать, как наши коровы откармливаются.

— Илай, ты действительно видишь много грандиозного, когда смотришь на эту землю так, словно она лежит у тебя перед глазами. Я никогда не могу представить себя в таких делах. Я очень горжусь тем, что ты позволил мне быть твоим другом. Просто продолжай видеть такие грандиозные вещи, а я и Дункан будем прикрывать тебе спину, пока ты воплощаешь всё это в жизнь, - вступил в разговор Мозес.

Мозес слушал разговор Илая и Дункана и просто удивлялся всему тому, о чём говорил Илай. Как человек мог видеть всё это, просто глядя вдаль, как он, с наклоненной набок головой?

Когда они скакали вниз по склону к реке, они заметили Железного Молота, ехавшего вдоль реки, как раз в тот момент, когда он поднял голову и увидел, что они едут к нему.

— Железный Молот, рад тебя видеть, - сказал Илай, когда они остановили лошадей рядом друг с другом.

— Всегда рад видеть Илая Кроу. Ты приехал посмотреть на дом и сараи?

— Да, мы были неподалеку и хотели ещё раз полюбоваться хорошей травой и многочисленными коровами. Железный Молот, хочу тебя познакомить с Мозесом Киддом - он наполовину чероки, наполовину афроамериканец. Он мой друг, так же как и Дункан.

— Мозес Кидд, приятно познакомиться с другом Илая Кроу. Дункан, ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз, когда приезжал сюда с перевязанной головой.

— Я и чувствую себя лучше, Железный Молот.

— Мы с братьями перегнали большую часть коров обратно на север, к озеру Го-и. Мы видели, как бизоны бродят по чёрным водам, и скоро гу-га-и погибнут и перестанут высасывать кровь.

— Железный Молот, я думаю, коровы поймали их там, в зарослях. Как ты думаешь, чёрная вода убьёт их всех?

— Илай, мы видели, как у некоторых бизонов, покрытых гу-га-и, их теперь нет. Когда мы видим такое, мы загоняем всех коров в водоёмы с чёрной водой.

— Что такое гу-га-и, Железный Молот? По-моему, я не знаю ни одного слова на языке чероки. - Дункан хотел понять, о чём они говорят.

— На коровах было полно клещей, Дункан, и они загоняли их в водоёмы го-и, где из-под земли бьёт гладкая чёрная вода, - объяснил Илай.

— Я никогда не слышал о прудах, где из-под земли бьёт гладкая чёрная вода. Ты же не думаешь, что это навредит коровам, Железный Молот? - спросил Дункан.

— Коровам не навредит. Мы видели, как бизоны валяются в прудах го-и, и у них больше нет гу-га-и.

— А таких прудов много, Железный Молот, или только один? - спросил Илай.

— На землях Илая их много. Еще больше их на землях моего народа, где земля просела, образовав эти пруды.

— :Хорошо, тогда у нас будет скот без клещей; мы получим за него больше денег. Я слышал, как двое мужчин торговались о цене, когда один из них заметил клещей на коровах, которых собирался купить, - сказал им Илай.

Когда они расстались и переправились через реку, Дункан всё ещё думал о тех прудах с чёрной водой на поверхности.

— Илай, а что это вообще за штука, которую Железный Молот называет „го-и“?

— Это похоже на смазку для осей, только не такая густая, она плавает на воде и чёрная, как уголь.

— Я помню, видел два таких же водоёма. Они были к западу отсюда, может, чуть южнее того места, где мы переходили реку, когда ехали в Омегу в прошлом году. Один из них бурлил, словно кипел на плите.

— Дункан, это там, где находятся те нераспределённые земли, о которых говорил Джефферсон?

— Конечно, Илай. Как думаешь, нам стоит позаботиться о том, чтобы приобрести часть этой земли для разведения коров, чтобы у нас была возможность избавиться от клещей, прежде чем мы продадим коров?

— Я думал о том же, Дункан. Нам понадобятся некоторые из этих прудов, когда мы купим больше земель для разведения наших стад коров.

— Я тоже видел некоторые из этих прудов раньше, Илай, когда служил в кавалерии. Мы даже смазывали ноги лошадям жиром, чтобы уничтожить клещей, - сказал Мозес.

— Илай, я так и не услышал имена тех бандитов, за которыми мы сюда едем. Кто они и что они натворили, все эти разбойники? - спросил Мозес, когда они проскакали ещё милю или около того.

— Я уже заглядывал в них, но давай остановимся здесь и как следует разберемся, что у нас есть.

Они остановились, чтобы справить нужду и дать лошадям попить из небольшого ручья. Илай достал из седельных сумок три ордера и развернул их.

— Похоже, на этот раз у нас трое человек. Один из них - Эд Бургойн. Здесь сказано, что он варит виски и продает его индейцам. Еще один - Дж. Б. Хагар; здесь сказано, что его разыскивают за грабеж, изнасилование, убийство владельца ранчо и кражу лошадей. Третий - Дарнелл Хатчинс. Здесь сказано, что его разыскивают и в Канзасе, и в Арканзасе за поджоги сараев и домов с людьми внутри после того, как он их ограбил.

— Здесь, внизу, написано, что все трое подозреваются в ограблениях дилижансов и поездов и в Канзасе тоже.

— Здесь, конечно, живут ужасные люди. Буду рад, когда мы всех их поймаем и отвезём к судье Паркеру. Он либо отправит их прямо в тюрьму, либо повесит, - сказал Дункан.

— Думаю, пока мы не превратим это место в настоящий штат и не построим города с законными властями, у нас всегда будут бандиты, мошенники и насильники, прячущиеся здесь, на территории.

— Полагаю, ты прав, Илай, некоторые люди просто не станут вести себя как следует, что бы мы здесь ни делали. Нам придётся просто убить некоторых из них, чтобы избавиться от них, - согласился Мозес.

— Дункан, судя по моей карте, мы направимся чуть южнее Арканзас-Сити (1), где мы с тобой впервые встретились несколько лет назад. Говорят, что те трое мужчин засели где-то недалеко от земель индейцев понка (2).

— Илай, мы просто прокладываем всевозможные маршруты туда-сюда по всей этой территории, да?

— Еще бы. Похоже, нам понадобится еще полтора дня, чтобы добраться туда, так что можно и здесь разбить лагерь, у этого ручья, где он отходит от Арканзаса.

Местность становилась всё более пересечённой: овраги становились глубже, а холмы - выше. В некоторых местах проход был едва возможен, и им приходилось искать пути для подъёма и спуска по крутым холмам, поросшим кустарником и деревьями. Они разбили лагерь у небольшого ручья, впадающего в реку Арканзас, и в один из редких случаев развели костёр.

У них ещё оставалось немного еды, которую женщины упаковали им в эту поездку, и Дункан взял с собой кастрюлю, чтобы сварить кофе. Он набрал немного прохладной чистой воды из быстротечного ручья и поставил кастрюлю на огонь, пока остальные распаковывали курицу и печенье.

— Илай, я тут вспомнил, как ты с Джефферсоном рассказывали мне о том заведении в Литл-Роке. Ты с ним этим занимались?

— Он сказал, что нашел вагон-ресторан, который в неплохом состоянии. Говорил, что несколько лет назад он попал в аварию, и колеса под ним повредились. Он выясняет, за сколько мы сможем его купить и сможем ли мы перевезти его с железнодорожной станции к зданию суда.

— Ну и ну. Кто будет им управлять, если тебе удастся перевезти эту штуку и поставить на место?

— Я подумал, что Лорин и Коррин могли бы им управлять. Я даже подумал, что Джон Дэвид мог бы работать официантом, как тот, которого я видел в Литл-Роке. Он бы хорошо справился, учитывая, как он любит разговаривать и с незнакомцами, и с друзьями. Этот парень всегда находит, о чём поговорить с любым человеком.

— Я слышал, что ты там говорил. Он, конечно, тоже хороший парень. Сколько сейчас этому мальчику лет?

— Думаю, ему около двенадцати, хотя не припомню, чтобы они когда-нибудь называли точный возраст, - ответил Илай.

— Его мама, безусловно, научила его хорошим манерам, - заметил Мозес.

— Это точно, он читает так же хорошо, как и Джефферсон. На днях я слышал, как он читал старшим девочкам, и даже учил их новым словам, когда давал им читать, - рассказал им Дункан.

— Я научился немного читать и писать, но это и было всё, чему я когда-либо учился. Иногда мне бы хотелось знать больше, но, по-моему, пока я могу честно зарабатывать на жизнь и ставить свою подпись, я живу лучше, чем некоторые, - сказал им Мозес.

— Мы все трое такие, Мозес. Не знаю, стали бы женщины любить нас больше, если бы мы были так же образованы, как Джефферсон и судья Паркер. Я имею в виду, что мы и так справляемся достаточно хорошо, чтобы покупать лошадей и землю, строить новые дома и приобретать стада коров. Что ещё может сделать мужчина, кроме как говорить изящно? - Тогда люди смотрели бы на нас как-то странно, если бы мы здесь, на территории, говорили какие-то напыщенные речи, когда собирались либо надрать кому-то задницу, либо арестовать его - одно из двух, - заявил Илай.

— Илай, может, ты и не так образован, как люди на высоких постах, но ты - один из самых умных людей, которых я когда-либо видел, когда дело доходит до того, чтобы во всём разобраться и организовать всё так, чтобы у нас у всех было всё самое лучшее, - сказал Дункан.

— Думаю, это у меня от папы. У нас никогда ничего не было, но казалось, что у нас есть всё, понимаешь, о чём я?

— Да, наверное. Но у меня никогда даже столько не было. Я всегда думал, что так и должно быть у бедных людей. «Я как бы согласен с тобой, Илай, мне кажется, у меня есть всё, что нужно, особенно сейчас, когда мы все собрались вместе и держимся как одна команда, - сказал им Дункан.

Они замолчали и съели разогретую курицу с булочками, а также выпили весь заваренный кофе, стараясь не наливать его в чашки слишком быстро, чтобы не набрать много осадка. Дункан заварил ещё одну кастрюлю, и они выпили по чашке, прежде чем улечься в свои спальные мешки.

— Я должен сказать вам обоим: это именно то, чем мне суждено было заниматься, и я здесь счастлив как никогда. Я имею в виду, что люблю эту маленькую Джуни Мэй больше, чем когда-либо думал, что смогу полюбить девушку, а мой маленький сынок просто наполняет меня счастьем, когда я смотрю на него. Но быть здесь и получать за это деньги — это лучшее, что может быть для мужчины, - сказал Дункан, вытягиваясь и откидываясь на седло.

— Думаю, ты прав, Дункан. Шериф Дал Хопкинс из Бунс-Кроссинга, штат Канзас, говорил мне, что однажды я должен стать федеральным маршалом. Он увидел во мне маршала раньше, чем я сам, и я поверил ему на слово. Не знаю, к чему ещё я был бы пригоден, если бы не был федеральным маршалом, - признался Илай своим друзьям.

— Я даже и не думал, что могу стать кем-то подобным, пока вы двое не вошли в ту старую хижину из глины и веток, где меня заставили жить в Форт-Сапплай. Илай, когда я увидел тебя стоящим там - высоким, наполовину чероки, с этим значком на груди, - я захотел стать таким же, как ты. Потом мы заговорили, и, не успел я опомниться, как ты уже расплатился за мои долги и убедил меня, что я могу стать таким же, как ты.

— Теперь я просыпаюсь каждый день и думаю: какое же счастье выпало на долю человека, у которого дом полон таких друзей, как у меня сейчас, - сказал Мозес, тоже вытянувшись, положив голову на седло и улыбаясь небу, размышляя о том, как внезапно изменилась его жизнь.

Он подумал о той маленькой индейской девочке, Су, и о том, как она казалась такой же счастливой, как и любая другая женщина в этом доме. Он знал, что когда родится их ребенок, он будет точно таким же, как Илай и Дункан, - будет постоянно улыбаться, глядя на малышей.

Все трое заснули с полными животами, улыбками на лицах и мыслями о том, что впереди их всех ждут еще лучшие времена.

Они встали рано, желая поскорее добраться до резервации индейцев понка. У них была работа, и они гордились тем, что служат судье Паркеру, Территории и этой большой, просторной стране в качестве маршалов Соединённых Штатов.

— Илай, там сказано, что все эти преступники связаны между собой, или нам придётся преследовать их по отдельности? — спросил Мозес, пока они ехали.

— Здесь написано, что их видели вместе: они обменивали виски на женщин у индейцев и совершали набеги в Канзас, чтобы грабить и убивать. Как я уже говорил, их разыскивают за ограбления дилижансов и даже поездов.

Невозможно было понять, когда именно они пересекли границу между резервациями. Они остановились, чтобы сходить в туалет и напоить лошадей, и в этот момент, подняв глаза, увидели троих индейцев на лошадях, смотревших на них с высокого холма над рекой.

Илай помахал рукой, надеясь подружиться с ними, хотя и не знал, к какому племени они принадлежали. Когда все они ответили на приветствие, маршалы поднялись по крутому откосу, чтобы встретиться с ними и, если повезёт, выяснить, где именно они находятся.

— Я - маршал Илай Кроу из Форт-Смита, штат Арканзас. Это мои коллеги-маршалы, Мозес Кидд и Дункан. Мы ищем земли племени понка.

— Я - Маленький Олень, а это мои два сына. Вы сейчас находитесь на землях осейджей (3); чтобы найти земли понка, вам нужно ехать на северо-запад, - сказал пожилой мужчина, протянув руку и указав длинным, обветренным пальцем на северо-запад.

— Спасибо, Маленький Олень. Нас сюда послал судья Паркер из Форт-Смита, чтобы найти троих белых мужчин, обвиняемых в изготовлении виски и похищении индейских женщин. Ты знаешь этих людей?

— Я знаю Хагара и человека по имени Хатч. Имя третьего мужчины мне неизвестно. Они находятся примерно в двадцати ваших милях в ту сторону, не дальше.

Два юноши разговаривали с отцом, а затем повернулись и посмотрели на Илая.

— Они живут в доме у реки. Когда река на большом изгибе на несколько миль поворачивает на запад, вам нужно будет отклониться от реки на северо-запад. Затем вы снова выйдете к реке на небольшом изгибе. Там вы их и найдёте, - сказал один из юношей.

— Вы почувствуете запах костров, на которых готовят кукурузу, и тогда поймёте, что подошли близко, - добавил другой юноша.

— Мы благодарим вас за это, чем мы можем отблагодарить вас в ответ?

— У вас есть кофе? - спросил Маленький Олень и улыбнулся.

— Конечно, есть, можете взять всё, что у нас есть, - сказал Дункан, подъехал к нему, достал мешок с молотым кофе и протянул его ему.

— Маршал Кроу, Дункан и Кидд, вы всегда желанные гости на землях Осейдж, когда бы вы ни приезжали к нам.

— Спасибо, Маленький Олень, если мы когда-нибудь вернёмся сюда, привезём тебе ещё кофе, - сказал ему Дункан, и все расстались, кивнув друг другу.

— Илай, ты видишь все те изгибы реки, о которых они говорили?

— Я вижу: река делает большой изгиб на юго-запад, а потом резко поворачивает на северо-восток, к тому короткому изгибу, - сказал Илай, просматривая карты.

— Как думаешь, как далеко мы оттуда? Маленький Олень сказал, что двадцать миль.

— Судя по картам, я бы сказал, что он примерно прав.

Остаток дня они прошли быстро и разбили лагерь к востоку от реки, недалеко от короткого изгиба. Они не разводили костра и не разговаривали. Трое молодых людей спали, но сон был беспокойным, ведь они знали, что принесет утро.

Все проснулись ещё до рассвета, их лошади были уже осёдланы. Они хотели прибыть к глинобитной хижине пораньше, чтобы застать мужчин ещё спящими.

Когда взошло солнце, они сидели у входной двери вонючей глинобитной хижины. Мозес перерезал все их сигнальные верёвки по периметру и убил их собаку ещё до рассвета. На зэкрыше хижины была дымовая труба; столб дыма лениво поднимался в тихий, влажный утренний воздух.

Они посмотрели на большие деревья за хижиной и увидели перегонный куб для виски. Он был огромный, и в нём кипел процесс, словно кто-то разжигал огонь ночью.

Рядом стоял ещё один котёл, даже больше, чем котел для варки, соединенный с верхней частью первого котла медными трубами. Он тоже стоял на трёх больших плоских камнях - по одному под каждой из трёх ножек. Илай видел перегонные кубы и раньше, у себя на родине, на юге Миссури. Он знал, как они устроены; именно в этом котле находился чистый зерновой спирт, который разбавляли водой и продавали индейцам.

Взяв тот же длинный зелёный шест, он приподнял котёл и ногой сбил камень из-под одной из ножек. Медленно опустив шест, он наблюдал, как крепкая, прозрачная, зловонная жидкость стекала по склону к глинобитной хижине. Он положил руки на верхнюю часть одной из деревянных бочек и надавил - она была полна. Илай проверил ещё три бочки, и все они оказались полными.

Ножом он вытащил деревянную пробку из отверстия в крышке одной из бочек и приставил нос к открытому отверстию. Сильный запах спирта заставил его пошатнуться назад. Поскольку отверстие находилось на стороне, обращённой вниз по склону, в сторону глиняной хижины, Илай медленно перекатил бочку, пока она не остановилась на небольшом приподнятом участке платформы, где стояли бочки.

Сильный, едкий зерновой спирт хлестал из отверстия, стекая по сухому склону к двери глинобитной хижины и оставляя ещё один мокрый след рядом с тем, что тянулся от котла. Внезапно изнутри хижины раздался свист, и одеяло, сдутое с порога, лежало на земле, горя.

Илай бежал со всех ног к тому месту, где Мозес стоял на коленях и наблюдал за происходящим. Он был уже на полпути к Мозесу, когда огонь помчался по земле, следуя по следу спирта, пока не достиг бочки, которую он открыл. Взрыва не произошло - лишь струя пламени взметнулась в воздух, когда бочка прогорела насквозь и из нее вылился еще спирт.

Вторая бочка вспыхнула, подожгла платформу и остальные бочки. Зерновой спирт стекал под платформу. Вся перегонная установка для виски была охвачена пламенем.

Илай стоял рядом с Моисеем, и они наблюдали, как огонь становился всё выше и жарче. Спирт хлестал в глинобитную хижину, и из обоих входов валил огонь. Они слышали крики и вопли, когда вся крыша загорелась и сгорела, обрушившись за считанные минуты. Крики и вопли стихли, и Дункан подошёл к ним, пока они стояли и смотрели, как здание сгорает до тлеющей, вонючей кучи дерновых блоков и пепла.

Мозес привёл их лошадей и привязал их сбоку, подальше от огня и спирта, который всё ещё вытекал из бочек, прогорающих насквозь и разливавших содержимое на землю.

— Илай, ты знал, что всё это произойдёт, когда начал переворачивать те большие котлы? - спросил Дункан.

Нет, я даже не думал, что это дойдёт аж до хижины. Я как бы хотел забрать этих преступников с собой обратно в Форт-Смит.

— Не думаю, что судья Паркер хотел бы, чтобы мы их сейчас забирали, как думаешь? - спросил Мозес, когда они подошли посмотреть на несколько обгоревших скелетов, лежащих среди дымящегося и зловонного пепла.

— Думаю, нет, Мозес. Нам придётся их похоронить, когда огонь достаточно угаснет. Мне как-то неприятно думать о том, что человеческие кости лежат здесь и их обгрызают животные. Даже если это были воры, насильники и преступники, торгующие виски индейцам.

— Как думаешь, они все были там, Илай?

— Я не знаю, Дункан. Мне так хотелось с ними поговорить, но ничего не вышло.

Когда огонь превратился в тлеющую кучу пепла, они достали одеяла из своих спальных мешков и отрезали от каждого кусок, достаточно большой, чтобы завязать его на лице и закрыть нос.

Вооружившись длинными зелёными палками, они начали пробираться сквозь пепел, копая и тыкая в него. Когда им удалось понять, как лежали постели на полу, они обнаружили останки трёх тел. Зловоние сгоревшей, почерневшей плоти было настолько сильным, что их тошнило, но они продолжали работу, время от времени выходя к берегу, чтобы подышать свежим речным воздухом.

Они взяли лопаты, которые нашли за перегонным кубом, и выкопали глубокую яму, чтобы сложить туда все кости. Они обернули руки кусками одеял, чтобы брать кости, и, убедившись, что все кости оказались в могиле, Дункан и Мозес засыпали кучу костей землёй, а Илай взял свой шест и стал тыкать им в пол хижины, ища тайник, как он всегда делал в таких местах.

Дункан и Мозес уже закончили, а Илай всё ещё искал их тайник. Он знал, что у них обязательно должен быть тайник, и что они захотят, чтобы он находился поблизости, когда будут спать.

Мозес взял шест и подошёл, чтобы помочь Илаю. Как только он ступил на место, где раньше находился дальний угол хижины, он по колено провалился в яму в земле.

— Чёрт возьми, Мозес, ты нашёл её, сказал Дункан, подходя, чтобы помочь ему.

— Помоги мне выбраться отсюда, я даже дна не достаю, — сказал Мозес, подняв руку. Его левая нога всё ещё находилась в яме, а он поддерживал себя шестом, который держал в руках.

Они вытащили его из ямы и разгребли в сторону весь пепел, сгоревшую траву и дёрн. Яма оказалась достаточно большой, чтобы в неё мог спуститься человек, когда они раскрыли её, отодвинув все доски, ковры из шкур и одеяла.

Когда они достаточно расчистили яму, чтобы разглядеть, что там внизу, они увидели три прочных деревянных ящика, сложенных друг на друга. Ухватившись за толстые веревочные ручки с обоих концов, Мозес и Илай подняли верхний ящик и вытащили его из ямы. Они отнесли его подальше от обугленного пепла и сильнейшего зловония, прежде чем поставить на землю.

Ящик был забит гвоздями, и Дункан, взяв лопату, засунул её под крышку. Когда он поддевал её, они увидели внутри стопки новых, хрустящих стодолларовых купюр.

Все трое стояли, глядя то на содержимое, то друг на друга.

— Чёрт возьми, только посмотрите на все эти деньги! Как думаешь, Илай, остальные ящики тоже заполнены деньгами? - спросил Дункан.

— Думаю, скоро узнаем, — ответил тот, и они с Мозесом вернулись к яме.

Дункан вытер бока деревянного ящика и заметил надпись, выжженную на дереве.

«ATSF RAILROAD» (4), — гласила она крупными буквами.

Когда они вытащили из ямы все три деревянные ящика и поставили их рядом, Дункан открыл остальные два. Один из них уже был вскрыт, и часть денег исчезла, но внутри всё ещё аккуратно лежали два полных слоя и более половины третьего. Другой ящик по-прежнему был забит гвоздями. Они открыли его только для того, чтобы убедиться, что он полный, а затем снова прибили крышки обратно обратной стороной лопаты.

Мозес вернулся, чтобы снова заглянуть в яму: солнце уже взошло, и он мог разглядеть дно. Там лежала ещё одна, поменьше, металлическая коробка. Он взял свой шест и попытался поддеть её, но она не сдвинулась с места. Мозес спустился в яму и попытался поднять металлическую коробку, но она оказалась слишком тяжёлой.

— Илай, похоже, у нас тут золото. Я не могу поднять этот металлический ящик, а на нём, как и на деревянных ящиках, написано «ATSF».

Они взяли верёвку и продевали её через круглые железные ручки на концах, а затем, стоя втроём над ямой, медленно вытащили металлический ящик наверх и спустили его на землю рядом с деревянными ящиками. Это было всё, на что они трое были способны — вытащить ящик из ямы и перетащить его по земле, вдавливаясь в мягкую землю.

На петле был закреплён замок, но его выбили, и он просто болтался в петле.

Дункан опустился на колени и вытащил замок, а затем медленно приподнял крышку ящика, который был вдвое меньше деревянных ящиков.

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Только посмотрите на эту кучу золотых монет, — сказал он, поднимая глаза на Мозеса и Илая.

Золотые монеты были плотно уложены внутри металлического ящика. Они по-прежнему лежали аккуратными стопками, спрессованными так плотно, что у них не оставалось места для движения. Дункан взял одну монету, осмотрел её и передал Илаю.

— Это монета в двадцать долларов (5), Илай. Боже мой, боже мой, а сколько их вообще в этой коробке?

— Сколько там стопок, Дункан? Так мы и выясним, - сказал Мозес, когда настала его очередь посмотреть на блестящую новую золотую монету.

— По десять в одну сторону и по десять в другую. Сколько это, сто?

— Ага, а теперь посчитай монеты в одной стопке, если сможешь их откопать, - сказал Илай, наблюдая, как Дункан начал вытаскивать монеты из угловой стопки.

— Пятьдесят, если я правильно сосчитал, сколько это всего?

— Там пять тысяч двадцатидолларовых золотых монет, если они все ещё там, а похоже, что да, - сказал Илай.

— ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Илай, сколько это долларов? Я даже не могу сосчитать до такой суммы, - сказал Дункан и рассмеялся.

— По-моему, сто тысяч долларов, Дункан, если я правильно посчитал в уме, — ответил Илай.

— ЧЁРТ ПОБЕРИИИИ!

— Мозес, давай запряжем мулов в повозку, загрузим в неё все эти ящики и накроем их. Мне кажется, нам нужно найти понка и отдать им часть этих денег, раз уж мы нашли их на их землях.

Пока они ушли за мулами и повозкой, Дункан взял лопату и стал бить лезвием по бокам деревянных бочек, которые ещё не прогорели насквозь. Ему понадобилось несколько ударов, чтобы пробить дубовые дуги, но в итоге он снова разжег огонь во всех бочках.

Илай заметил чёрно-белую кобылку в загоне возле небольшого навеса. Приглядевшись, он определил, что ей, судя по всему, около трёх лет. Он взял поводок из сыромятной кожи и надел его ей на голову, пока она прижималась к нему носом.

— Маленькая кобылка, у меня дома есть маленькая девочка, которая полюбит тебя и будет заботиться о тебе всегда, - сказал он ей, выводя из загона и привязывая за повозкой.

Мозес тоже привязал свою лошадь к повозке и вывел мулов из речного русла на холмистую местность, поросшую кустарником. Они не имели ни малейшего представления, где жили понка и как их найти; они просто ехали по лучшей тропе, какую могли найти, в надежде наткнуться на кого-нибудь из них.

К полудню они уже почти сдались, когда из кустарника рядом с ними выехали четверо индейцев верхом.

— Я - Илай Кроу, маршал Соединённых Штатов из Форт-Смита, штат Арканзас. Это мои друзья, маршал Дункан и маршал Мозес Кидд, - сказал Илай, когда они остановились рядом с ним.

— Это земли племени понка, маршал, почему вы здесь? - спросил самый старший из четырёх.

— Нас сюда прислал судья Паркер из Форт-Смита, чтобы уничтожить виски-аппарат и поймать людей, которые использовали ваши земли для своих воровств и грабежей.

— Вы их не нашли? Ваша повозка пуста.

— Мы их нашли, и когда мы разгромили вискикурню, там начался пожар, и они сгорели в своей глинобитной хижине.

— Тогда зачем вы сюда пришли?

— Я искал вас. Я нашёл деньги белых людей в том злополучном месте и хотел отдать их вам, если вы никому об этом не расскажете.

— Мы никогда не рассказываем, мы бедны и голодны, а белые не сдержали слова, данного нам в договорах.

— Тогда возьмите вот этот ящик с деньгами и потратьте их с умом. Не всё сразу, чтобы белые не узнали.

— Мы будем покупать только у торговцев, а не у агента по делам индейцев. Ему плевать на наш народ.

— Если на ваших землях появятся другие преступники, сообщите об этом судье Паркеру в Форт-Смите. Мы вернёмся и снова с ними разберёмся, - сказал им Илай, пока двое молодых индейцев несли между своими лошадьми деревянный ящик, полный денег.

Когда они уехали, Мозес развернул повозку, чтобы вернуться тем же путём, которым они приехали.

— Илай, как ты думаешь, сколько денег было в том ящике? - спросил Дункан.

— Не знаю, Дункан, но я подумал, что им это нужно за весь тот вред, который им причинили бандиты.

— Да, им это нужно, и, действительно, так приятно помогать этим людям, Илай. Ты хороший человек.

— Нет, я не такой. Просто не люблю смотреть, как этих индейцев здесь притесняют. Я знаю, что не могу остановить то, что происходит, но могу хоть немного помочь некоторым из них. Ты и Мозес держите всё это в секрете, а остальные деньги и золото останутся у нас.

— Я так и думал, Илай. У нас будет достаточно, чтобы купить кучу скотоводческих ранчо, когда откроют доступ к этим землям, правда?

— Да, будет. И я хочу, чтобы мы искали ещё такие же чёрные водоёмы они отлично подходят для уничтожения клещей у коров и лошадей».

Поскольку пленных, которых нужно было отвезти в Форт-Смит, не было, они добрались за четыре дня, остановившись в Тулси, чтобы повидаться с Железным Молотом и человеком на лесопилке.

Железный Молот с гордостью продал Илаю и его друзьям ещё тысячу акров земли; он отдал им ещё несколько черных водоёмов, покрытых го-и. Илай расплатился с ним золотыми монетами, зная, что со временем сможет незаметно подмешать их в свои покупки, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

Илай заплатил за ещё два дома, помимо домов Мозеса и Дункана, а также за три сарая, пока находился на лесопилке. Он заранее расплатился со своим главным подрядчиком за строительство домов и сараев, сказав ему, что хочет, чтобы во всех домах были надёжные погреба для защиты от штормов, где можно было бы хранить консервы и солёное мясо.

Когда они прибыли в Форт-Смит, Илай встретился с судьей Паркером и рассказал правду о том, как самогонный аппарат поджег глинобитную хижину и трое мужчин сгорели заживо. Он передал суду часть ящика с деньгами, но оставил себе золото и другой полный ящик с деньгами. Он знал, что это пополнит его личный банк, и был доволен.

Джефферсон встретил его, когда тот уходил, и они ненадолго пообщались, прежде чем тот уехал.

— Илай, я заключил сделку с железнодорожной компанией по поводу вагона-ресторана. Я купил его за четыреста долларов и заплатил одному человеку пятьдесят долларов, чтобы он перевез его на своих повозках для переезда на пустырь, который мы осматривали.

— Ты купил этот маленький участок земли за ту сумму, которую просил тот человек?

— Да. У нас там пол-акра земли, и он тоже был рад от него избавиться. К этому времени на следующей неделе у нас в вагоне-ресторане будут столы и стулья. Плиты как новые и не пострадали при крушении поезда.

— Джефферсон, ты отличный партнер. Ты знаешь, как устроить дела так, чтобы всем нам было хорошо.

— Мне нравится заключать такие сделки, Илай. Когда-нибудь, когда ты, Дункан и Мозес уйдете со службы маршалов, я хочу заняться куплей-продажей земли. Думаю, этим можно неплохо зарабатывать на жизнь.

— Тогда однажды мы все вместе поедем в сторону Тулси и Маскоги и посмотрим там на землю.

— Кстати, о Маскоги, судья Паркер говорил тебе, что Сэма и Белль Старр оправдали из-за отсутствия доказательств?

— Фамилия Белль была Рид.

— Они поженились, пока были здесь, Илай. Она просила называть её Белль Старр и передать тебе привет, а ещё сказала, что она и Сэм в будущем станут лучше.

«Она врет, Джефферсон, у них просто нет в душе желания исправиться. Я только надеюсь, что мне не придётся снова их преследовать. Мне они оба вроде как нравятся».

— Ты им тоже нравишься, они сами мне так сказали. Оба смеялись, когда говорили о тебе. Рассказывали, как ты ловил всех тех гремучих змей. Я пересказал Клариссе эту историю так, как они её рассказали, и она тоже записала это в свой блокнот. Думаю, она сейчас записывает в этот блокнот всё, что ты делаешь. Она сказала мне, что написала несколько рассказов и опубликовала их в газетах здесь и в Литл-Роке тоже.

— Тогда мне придётся как-нибудь попросить её прочитать мне это вслух. Кто знает, что она там обо мне написала. Джефферсон, увидимся дома. Я собираюсь полакомиться хорошей домашней едой, получить немного любви и выспаться.

— Они достроили вторую гостиницу, и у нас уже сдано в аренду десять комнат. Новые учителя заселятся первого числа, и нам останется заполнить всего три комнаты, чтобы гостиница была полностью заселена.

— Тогда тебе лучше поскорее приступить к этой новой сделке по купле-продаже земли, Джефферсон, иначе у нас закончится земля, если ты этого не сделаешь.

— У меня ещё осталась большая часть тех денег, что ты мне дал, Илай. Если ты серьёзно настроен, я могу заключить для нас выгодную сделку по покупке ещё участка земли рядом с тем, что ты подарил Роуз и мне».

«Сделай это, Джефферсон. Если понадобятся ещё деньги, дай мне знать. Только не упускай из виду действительно выгодные сделки с землёй».

«Не упущу. Я рассказал судье Паркеру о своих планах, и он посоветовал мне покупать всю землю, которую мы можем себе позволить: Форт-Смит в ближайшие годы станет бурно развивающимся городом».

— Я снова наполню твой кошелек доверху, прежде чем уеду, Джефферсон. Мне нравится так делать, а тебе?

— Конечно. Увидимся позже; передай привет Роуз и остальным.

Илай поискал Сисси и нашёл её в кожевенной лавке, одетую в брюки и рубашку из оленьей кожи.

Сначала она его не заметила, так как она с Маленькой Уточкой перебирали мокасины в поисках тех, что идеально подойдут ей по размеру. Теперь она была уже молодой женщиной, а не той худенькой девочкой, которой была, когда Илай привёл её домой вместе с Летти, Джесси, Су и Санди.

— Когда найдёшь те, что тебе нравятся, иди со мной. Я буду ждать тебя в сарае, - сказал ей Илай, и она подбежала к нему, чтобы обнять его за шею.

— Я скоро приду, Илай. Я хотела надеть мокасины из оленьей кожи, как у тебя.

— Давай, не стесняйся, тебе они очень идут.

Он попросил Джека отнести в сарай блестящее чёрное седло, седельные сумки. Он знал, что молодая кобылка не будет знать, что делать с удилом во рту. Сисси прибежала через двор, и её длинные жёлтые волосы развевались за спиной. Она вбежала в сарай и увидела большого чёрного коня Илая в седле, стоящего рядом с высокой чёрно-белой кобылкой породы с чёрным седлом.

— Поехали покатаемся, Сисси. Сегодня у меня выходной, а мы так редко проводим время вместе, - сказал он ей, протягивая пару перчаток из оленьей кожи, сшитых Маленькой Уточкой.

— Только ты и я? - улыбнулась она, надевая новые перчатки.

— Только ты и я, это наш день. Как тебе твоя новая лошадь?

— Илай, она действительно моя?

— Она вся твоя, ты уже достаточно взрослая, чтобы сама заботиться о своей лошади. Тебе придётся ухаживать за ней, следить, чтобы её кормили, поили и вытирали после верховой езды, как мы делаем со своими.

— Обязательно, и спасибо, Илай. Она мне очень нравится, как её зовут?

— Не знаю, я подобрал её на землях индейцев понка, куда мы ездили в прошлый раз. Думаю, ей сейчас около трёх лет.

— Тогда я назову её Понка.

— Ей понравится это имя. Мне тоже.

Они остались на южном берегу Арканзаса, проскакав несколько миль вглубь индейской территории, где не так давно бывали он и Дункан. Когда они добрались до того места, где он с Дунканом стреляли из револьверов, Илай жестом велел ей остановиться.

— Привяжи её и подойди сюда. У меня для тебя ещё кое-что есть, — сказал он ей и открыл седельные сумки, чтобы достать блестящий новый «Кольт» и чёрный ремень для оружия.

Сисси обошла лошадь и подошла к Илаю, посмотрела на револьвер, а потом подняла глаза на него. Она улыбнулась, когда он протянул ей оружие. Сисси застегнула ремень вокруг своей стройной талии, все время улыбаясь, пока не закрепила его как раз как надо. Она наклонилась вперед и обвязала кожаные ремешки вокруг ноги точно так же, как носил их Илай.

— А теперь подай мне свой револьвер. Он не заряжен, но с оружием всегда нужно обращаться так, как будто оно заряжено. Подай его мне, рукояткой вперёд, и всегда следи за тем, куда направлен ствол.

Он взял в руки длинноствольный револьвер «Кольт. 45 Писмейкер» (6):одинарного действия и, держа его на ладони, показал ей, как устроен револьвер.

— Когда ты отведешь курок до упора, услышишь щелчок. Это значит, что он взведен. Курок останется в таком положении, пока ты либо не нажмешь на спусковой крючок, чтобы выстрелить, либо не отведешь курок назад и не удержишь его, одновременно нажимая на спусковой крючок, чтобы снять фиксатор с курка - тогда ты сможешь медленно опустить курок, не стреляя. Попробуй сейчас, точно так, как я тебе показал.

Сисси не просто улыбалась - она была в восторге от того, что оказалась здесь с Илаем и узнавала о оружии. Он только что подарил ей трехлетнюю черно-белую лошадь и кольт 45-го калибра, точно такой же, как тот, что носил он сам.

Как и с того самого дня, когда она впервые встретила Илая, она делала именно то, что он ей говорил, обращаясь с оружием так же, как он.

— Теперь, Сисси, опусти курок, как я тебе показывал, и положи в кобуру. Тебе кажется, что он тяжелый, когда держишь его в одной руке?

— Немножко, но мне нравится это ощущение.

— Достань его и наведи на то дерево, которое стоит там, прямо перед тобой. В нём нет патронов, но взведи курок большим пальцем и нажми на курок, держа револьвер ровно.

Крупнокалиберный револьвер тяжело лежал в её руке, но она была полна решимости сделать это. Она подняла револьвер, удерживая его на уровне талии, отвела курок большим пальцем назад, а затем нажала на спусковой крючок - раздался громкий щелчок. Было трудно удержать револьвер ровно, когда она отводила курок, держась за рукоятку.

— Молодец, Сисси, теперь повторяй это снова и снова, только на этот раз, поднимая дуло, отводи курок боковой стороной левой руки, вот так, - сказал Илай, вытаскивая свой револьвер правой рукой и проводя боковой стороной левой руки по курку - не отводя его, а просто перемещая руку над курком, как будто он это делает.

Сисси наблюдала за ним и улыбнулась. Она уже видела, как он стреляет таким образом, и хотела быть такой же, как он. Еще раз вытащив револьвер из кобуры - на этот раз плавным движением, как у Илая, - она провела боковой стороной левой руки по курку, заставив его полностью отвести назад в положение взведения, а затем нажала на курок, чтобы снова выстрелить.

— У тебя хорошо получится с оружием, девочка. Делай это снова и снова, пока не почувствуешь, что тебе это легко даётся.

— Можно мне теперь по-настоящему выстрелить, Илай? — спросила она. Она была взволнована и хотела выстрелить из своего нового револьвера и показать Илаю, что она может это сделать. Он протянул ей коробку патронов и показал, как вращать барабан и заряжать его.

— Помни, Сисси, оружие сейчас заряжено и может убить меня, тебя или любого, кто окажется рядом. Это заряженное смертоносное оружие, и с ним нужно всегда обращаться осторожно.

— Буду, Илай. Мне нравится, как оно лежит в руке, и как оно ощущается на бедре.

— Теперь я хочу, чтобы ты достала револьвер и, направив его на то дерево вон там, плавно провела левой рукой по курку - но достаточно сильно, чтобы отвести его назад. Не отрывай револьвер от цели, когда будешь это делать, а потом плавно нажми на курок. Он подскочит и отскочит назад в твоей руке, так что держи его крепко и ровно, когда будешь стрелять.

Сисси посмотрела на свой револьвер у бедра - она хотела сделать всё правильно. Она хотела, чтобы Илай был доволен тем, как она осваивает обращение с оружием. Глядя на дерево, на которое он указал, даже не опуская взгляда, она вытащила большой револьвер, провела рукой в перчатке по курку и нажала на спусковой крючок, как только он взвелся.

«Кольт» дернулся в её руке, но она сжимала его мертвой хваткой и удерживала на цели, когда увидела, как с бока дерева отлетела кора. Она всунула ещё дымящийся ствол обратно в кобуру и улыбнулась Илаю.

Илай улыбался ей в ответ - он гордился своей девочкой.

— Сделай ещё раз, Сисси, ты уже стреляешь не хуже меня, - похвалил он её, и она снова вытащила большой «Кольт», отвела курок левой рукой и выстрелила, почувствовав щелчок.

— Продолжай в том же духе. У тебя хорошо получается стрелять, Сисси. Когда-нибудь ты сможешь помочь мне научить твоих младших братьев стрелять.

Когда Илай сказал ей, что она хорошо стреляет, ей захотелось стать ещё лучше. Сисси вытащила револьвер и стреляла, пока не опустошила магазин. Не дожидаясь указаний, она бросила стреляные гильзы на землю и начала перезаряжать револьвер.

— Покажи мне, как ты это делаешь, Илай, я хочу быть такой же, как ты, - сказала она, вставляя последний патрон в барабан.

Он вытащил свой «Кольт» и дважды выстрелил по дереву, попав в центр мишени, которую он вырезал для Дункана. Следующий выстрел попал в край первой мишени, когда он удерживал курок нажатым и быстро перебирал курок.

— А я так смогу?

— Покажи, что сможешь, Сисси, - сказал Илай, и она улыбнулась.

Она вытащила «Кольт», быстро взведя курок и выпустив три выстрела, все три раза попав в дерево - все в пределах мишени, где кора была соскоблена. Прежде чем они покинули это место, Сисси израсходовала целую коробку патронов. Каждый раз, вытаскивая большой «Кольт», она была уверена в себе и полна решимости. Ей нравилось это — ощущение, когда она держала револьвер на бедре, и то, как он лежал в руке, когда она нажимала на курок. Ей нравилось чувство силы, которое он ей давал.

— Я покажу тебе, как чистить оружие, когда вернёмся в сарай, Сисси. Всегда держи его в чистоте и всегда храни там, где твои младшие братья и сёстры не смогут до него добраться.

— Обязательно, Илай, я так рада, что мы сегодня сюда приехали. Я люблю свою лошадь и своё оружие. Я люблю тебя, Илай, и я так рада, что ты мой папа, - сказала она ему, когда они ехали бок о бок.

— Я тоже счастлив, Сисси. Я горжусь своей маленькой девочкой, которая выросла и стала молодой женщиной. Другие девочки взрослеют, находят парней, которые им нравятся, и выходят замуж. Однажды моя маленькая Сисси найдет себе парня и влюбится. Надеюсь, он поймёт, какую особенную девушку он получит, когда это случится.

— Илай, ты даришь мне такое хорошее настроение. Ты действительно думаешь, что я однажды встречу парня? Мне бы хотелось, чтобы у меня был парень, который меня очень любит. Я смотрю на Су и Санди, на Кадали и Адали и вижу, как они счастливы.

— Я знаю, что встретишь, просто надеюсь, что ты встретишь такого, который любит кататься на лошадях и стрелять из оружия.

— Я тоже хочу такого парня, Илай. А ты будешь кататься с моим парнем и со мной, если я его когда-нибудь встречу?

— Конечно, буду. Я буду гордиться тем, что смогу кататься здесь с тобой и твоим парнем, стрелять из наших револьверов, сидеть под деревьями и болтать. Да, мне бы это очень понравилось, Сисси.

— Тогда я найду себе парня, который понравится и тебе, Илай. Такого, как мы с тобой, который любит кататься верхом и стрелять.

Коррин и Лорин открыли закусочную в следующий понедельник утром в пять часов. Об этом было объявлено с помощью листовок, расклеенных Джоном Дэвидом по всей центральной части города, а также с помощью крупного объявления в газете «The Fort Smith Independent».

Благодаря тому, что рядом находился суд и ежедневно проходили судебные заседания, ресторан был забит до отказа уже в первый же день. У них почти закончились яйца и бекон, и пришлось отправить Джона Дэвида обратно домой за дополнительными яйцами и двумя тушами соленого мяса.

На следующее утро они были готовы по крайней мере, так им казалось. Еда у них не закончилась, но пришлось нанять ещё одного официанта, чтобы успевать обслуживать всех посетителей.

Яйца, соленое мясо и куски говядины они покупали у местных фермеров и у семей в городе, которые разводили кур. Консервированные бобы, помидоры, картофель и фрукты они привозили из дома. Хлеб они пекли ежедневно, и это стало такой тягостной обязанностью приходить рано, чтобы к моменту открытия у них были булочки и свежий хлеб, — что они купили небольшую пекарню вниз по улице и наняли супружескую пару, которая ранее владела ею, чтобы те ею управляли.

К концу недели они уже почти вошли в привычный ритм работы. Они наняли двух чернокожих юношей для мытья посуды и девушку для уборки со столов.

Судебные заседания проходили шесть дней в неделю из-за накопившихся дел, поэтому они не могли передохнуть до самого закрытия в поздний час субботнего вечера.

Карл и Дональд Франклин пришли с тремя мужчинами сразу после закрытия закусочной и переоборудовали длинную стойку. Уже изготовив табуреты с круглыми сиденьями, они прикрепили их к полу длинными болтами, чтобы можно было разместить ещё двенадцать посетителей.

Закусочная была закрыта по воскресеньям, и команда работала весь день, приводя заведение в точно такое состояние, какого хотели Лорин и Коррин. Когда они закончили и отошли, чтобы полюбоваться результатом своей работы, обе сестры бесплатно приготовили всем мужчинам быстрый обед.

Если вы были проездом и вам нужна была информация о чём-либо, связанном с Форт-Смитом, зданием суда или кем-то из местных жителей, вы могли получить её в вагоне-ресторане «Гнездо ворона». Илай не хотел, чтобы они упоминали его имя, но уступил, когда они настояли.

Здесь могли разместиться шестьдесят посетителей, включая тех, кто сидел у стойки для кофеманов, где некоторые заказывали и ели завтрак. Джон Дэвид быстро освоил свою новую работу, следя за тем, чтобы все посетители оставались довольны и освобождали места, когда заканчивали есть. Официантку наняли с одной целью - носить большие кофейники и наполнять чашки горячим кофе.

Идея держать одновременно два больших кофейника на задних конфорках дровяных плит принадлежала Джону Дэвиду. Он хотел, чтобы его посетители получали самый горячий кофе, какой только можно было приготовить, точно так же, как дома.

Ранняя осень 1876 года

Семья всегда с нетерпением ждала ежемесячных писем от Летти, Хадали и Надали. До окончания их обучения оставалось всего два месяца, и все члены семьи скучали по ним. Когда семья собралась, чтобы прочитать письма этого месяца, они получили неожиданную новость.

Летти и доктор Харрод обручились и планировали пожениться, как только она закончит обучение. Но именно следующая новость потрясла семью. Все девушки отлично справились с обучением и произвели впечатление не только на доктора, но и на своих преподавателей в университетской больнице. Благодаря помощи доктора Харрода им предложили возможность продолжить обучение в университете. Они будут сочетать дополнительные занятия с работой в больнице, и через пять лет получат право обучать других медсестёр.

Надали и Хадали были в восторге от этой возможности. Они мечтали однажды вернуться в Талсу и помогать там людям. Возможность обучать других медсестёр превосходила их самые смелые мечты. За время работы в больнице они будут посещать занятия бесплатно и получать зарплату. Девушки знали, что смогут накопить деньги и вернуть Илаю все, что он потратил на их обучение.

Девушки были в восторге от этой возможности, но не знали, смогут ли они так долго находиться вдали от своих сестёр и семьи. Более всего они хотели получить совет и одобрение от Илая. Летти уже приняла решение: в ближайшие годы её место было в Форт-Смите вместе с мужем.

Когда женщины вытерли слёзы, Кларисса и Мэри сели вместе с Илаем, чтобы ответить на письма девочек. Кларисса записывала слова Илая, когда он рассказывал медсёстрам, как гордится ими. Он говорил им, как будет развиваться территория и как сильно там понадобятся врачи и медсёстры. Он знал, что будет тяжело находиться вдали от них, но был очень счастлив, что они сами выбрали для себя такую жизнь.

Ответ пришёл ещё до конца месяца: с одобрения Илая и всей семьи они собирались остаться в Сент-Луисе и продолжить обучение.

Форт-Смит, Арканзас. Осень 1877 года.

Илай и вся семья гордились новыми помещениями, которые оборудовали Карл, Дональд и их люди. На втором этаже дома у них даже было два полноценных санузла: один для семьи, другой - для постояльцев.

Деревянные унитазы были снабжены мягким сиденьем с крышкой и съемным жестяным ведром внизу. Карл и его ребята смогли изготовить глиняную трубу, прилегающую к дну ведра, чтобы смывать отходы вниз и под дом в огромный подземный резервуар из металла, расположенный снаружи.

Оттуда сточные воды стекали под гравийной дорогой вдоль реки и по гравийному склону в реку.

Они видели чертежи туалетов в Европе и на Востоке. Они сконструировали герметичный дубовый бачок из точно вырезанных досок, промазанных пчелиным воском, который крепился к стене над сиденьем; с помощью цепочки поднимался кожаный шарик внутри бачка, позволяя воде смывать отходы.

Карл и Дональд работали над проектом несколько дней и дошли до последней проблемы — запаха, поднимающегося по трубе из подземного резервуара.

— Давай сделаем это как большой сифон, - предложил Дональд после того, как они перепробовали всё, что только могли придумать.

— Ты гений, - сказал Карл, похлопав брата по плечу.

Хотя это потребовало много проб и ошибок, у них оказались глиняные трубные фитинги, необходимые для того, чтобы превратить сточную трубу в «S»-образный сифон, который позволял бы сточным водам сифонироваться из унитаза в накопительный резервуар, а затем «S» оставался бы заполненным чистой водой, чтобы запах не распространялся по комнате.

Это породило новую проблему: как поднять больше воды в накопительный бак. После разговора с Илаем решение оказалось простым. Он предложил купить ветряную мельницу в хозяйственном магазине и построить снаружи более вместительный накопительный бак, расположенный на уровне выше того, что находился внутри дома, - тогда он будет наполняться самостоятельно.

За сто пятьдесят долларов они купили двигатель для ветряной мельницы с лопастями диаметром двенадцать футов и направляющим хвостовым крылом. Им пришлось построить башню, но это не составило для них труда.

Они решили собрать башню высотой сорок два фута на земле, между двумя пансионами, а затем установить её вертикально. Так получилось даже лучше, потому что в то же время их рабочие пробивали трубу для колодца. Они пробурили около восьмидесяти футов, когда наткнулись на воду, а затем пробурили ещё пять футов.

Дональд и Карл были настоящими мастерами в том, чтобы заставлять вещи работать. Они соорудили высокие леса на задней части повозки, и, когда все рабочие поднимали и толкали вверх длинными шестами, они подняли башню настолько высоко, что под неё удалось подъехать повозкой. Когда башня опиралась на высокую платформу, они установили на вершине двигатель ветряной мельницы и закрепили его, а затем запрягли упряжку мулов с противоположной стороны башни, привязав веревки близко к вершине башни.

Они снова собрались вокруг, подняв шесты высоко вверх, а некоторые толкали руками с земли, пока мулы медленно выпрямляли башню. На задней стороне тоже были привязаны веревки - на тот случай, если башня продолжит движение, когда встанет вертикально. Когда башня медленно выпрямилась и опустилась на четыре опоры, она оказалась чуть смещённой относительно центра над трубой скважины. Рабочие отвели упряжку мулов и оттянули опоры башни в обратную сторону ровно настолько, чтобы выровнять вал от двигателя ветряной мельницы до устья скважины и насосного механизма.

Карл и Дональд отправили своих людей обратно на работу, а сами сели и начали прорабатывать схему резервуара для хранения воды. Они знали, что башня достаточно высокая, теперь нужно было построить деревянный резервуар и проложить трубы для подачи воды в дома.

Они остановили свой выбор на двух деревянных бочках из-под виски объемом по 53 галлона - по одной на каждый дом. От бочек к домам они проложили трубу для насоса из чугуна самого малого диаметра, которую удалось найти. Отсоединившись от дубового бачка для туалета, расположенного над унитазом, они провели трубу вниз по стене к умывальнику, из которого воду можно было спускать в унитаз. Затем они провели водопроводную трубу вниз через пол к туалету на нижнем этаже, а оттуда — в кухню для снабжения помещения пресной водой.

Зимой они обматывали открытые трубы старой одеждой, чтобы они не замерзли. Чтобы вода в бочках из-под виски не замерзла, они проложили паровую трубу от радиатора на верхнем этаже одного из домов, пропустили её через обе бочки и вернули в дом на нижнем этаже, чтобы соединить с обратной паровой трубой в подвале.

Хотя прошедшая зима была мягче, чем предыдущая, они гордились тем, что у них не было проблем с протечками или замерзшими трубами. Женщинам очень нравилась тёплая вода, обеспечиваемая паровыми трубами зимой.

Семья Кроу теперь сдавала в аренду десять двухквартирных домов и пятнадцать одноквартирных домов. Они приступили к строительству третьего пансиона и уже возводили ещё пять новых одноквартирных домов и десять двухквартирных. Вскоре разнесся слух, что это самое безопасное место в Форт-Смите для воспитания детей, поскольку оно принадлежало и управлялось семьями двух федеральных маршалов США.

Доход от аренды за последние шесть месяцев 1877 года в среднем составлял две тысячи двести долларов в месяц. Хотя Илай с недоверием относился к банкам, Роуз, Мэри, Кларисса и Джефферсон убедили его каждый месяц вносить доходы от аренды в банк и получать проценты на свои деньги.

В конце концов он согласился, но никому не рассказал о своих трёх чугунных ящиках, спрятанных под полом в комнате для хранения седла в сарае. Он никогда не доверял бумажным деньгам и не видел в них никакой пользы. Теперь все его сбережения были в золоте - именно так, как ему нравилось. Он не имел представления, сколько у него было, но уже поручил кузнецу изготовить ему ещё два ящика.

В течение следующих нескольких лет Илай, Дункан и Мозес вместе объезжали Территорию. Единственные случаи, когда кто-то из троих отсутствовал, - это когда одному из них приходилось оставаться в Форт-Смите на время длительного судебного процесса, чтобы давать показания и представлять доказательства в пользу обвинения.

Поскольку заместитель федерального маршала США мог претендовать на определенные вознаграждения, предлагаемые железнодорожными компаниями, грузоперевозчиками и частными лицами, они в основном позволяли заместителю Мозесу заявлять о поимке тех преступников, за которых были объявлены вознаграждения.

Примечание

1 Арканзас-Сити (штат Канзас) — город с богатой историей, сыгравший ключевую роль в освоении американского Дикого Запада и тесно связанный с судьбой индейских племен, особенно понка и чероки.

2) Индейцы понка (Ponca) — это индейский народ сиуанской языковой семьи, некогда населявший Великие равнины. Название племени переводится как «Те, кто идут первыми» или «Священный народ».Сегодня народ понка официально разделен правительством США на две суверенные нации, проживающие в разных штатах.

3) Осейджи (Osage, самоназвание Wazhazhe — «Люди средних вод») — еще один крупнейший и исторически один из самых могущественных индейских народов сиуанской языковой семьи. Они являются ближайшими языковыми и культурными родственниками племени понка. Сегодня суверенная нация осейджей (Osage Nation) занимает огромную резервацию в округе Осейдж в Оклахоме, которая граничит с землями понка и находится всего в получасе езды на восток от Арканзас-Сити.

4) Железная дорога Atchison, Topeka and Santa Fe Railway (учётная марка ATSF, также известная просто как Santa Fe) сыграла важнейшую, поворотную роль в истории региона, индейских земель и непосредственно самого Арканзас-Сити (Канзас).Это была одна из величайших и крупнейших железных дорог США (существовала с 1859 по 1996 год).

5) Золотая монета номиналом в 20 долларов США, известная как «Двойной орёл» (Double Eagle), - самая крупная и дорогая ходовая золотая монета Америки, чеканившаяся с 1849 по 1933 год. Каждая монета весила 33, 43 грамма и состояла из чистого золота 900-й пробы (почти одна тройская унция).

6) Colt Peacemaker (Кольт «Миротворец»), официально именовавшийся Colt Single Action Army (SAA) или Модель 1873 года — это самый легендарный револьвер Дикого Запада. Выпущенный в 1873 году, этот шестизарядный револьвер калибра. 45 Colt стал культовым символом эпохи. Существовала даже знаменитая поговорка: «Бог создал людей разными, а полковник Кольт уравнял их шансы» (а модель Peacemaker закрепила за собой статус главного «уравнителя»).

Глава 18

1 октября 1881 года

Пока Илай передавал своих последних заключённых тюремщикам, Джефферсон вышел из здания суда через заднюю дверь и побежал седлать лошадь. Он мчался по проселочной дороге, пересекая пустырь и чью-то усадьбу, спеша домой. Он даже не стал заводить лошадь в сарай - знал, что Илай всё равно её увидит. Он резко снял седло и загнал лошадь в загон для коров.

Когда Илай позже въехал во двор, солнце уже почти садилось, и на улице никого не было. В конюшне никого не было, и никто не вышел, когда он проскакал через двор.

Он не торопился: накормил свою лошадь, убедился, что у всех лошадей достаточно воды и сена, а затем перешёл через двор к заднему крыльцу. В доме было темно, и он удивился этому, открывая заднюю дверь.

Когда он вошёл в тёмную кухню, одновременно зажглись шесть спичек - девочки зажигали лампы и кричали ему навстречу.

Не так часто в своей жизни Илай Кроу попадал в неизвестную ситуацию. Но именно так и случилось в день его двадцать пятого дня рождения. Он попал на вечеринку-сюрприз, устроенную Мэри, Клариссой и Роуз.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, Илай! - кричали они, пока керосиновые лампы медленно освещали кухню, а все они стояли, прижавшись к стенам и в дверных проёмах.

Илай не знал, что делать и что сказать, и стоял, оглядываясь по комнате, пока Киа и Мичи не пробежали через кухню с распростертыми объятиями, крича: «С днём рождения, Илай!». За ними прибежали маленькие Илай, Эзра, Калеб и Мика, а за ними - Лилли Бет и Ли Ю. Всем его малышам теперь исполнилось по шесть лет.

Он поднимал их по двое, обнимая, а они обнимали его за шею с обеих сторон, хихикая, что все вместе подстроили ему розыгрыш.

Они смеялись и целовали его в лицо, а он всё ещё оглядывался по комнате. Он прижал девочек поближе, поцеловал их и обнял ещё крепче, от чего они визжали и смеялись всё громче.

— На этот раз вы, малыши, подловили Илая. Но подождите-ка, в следующий раз я всех вас одурачу в ваши дни рождения, - сказал он им.

Вся семья была в сборе, даже мистер Робинсон и мистер Франклин были здесь, и все они перешли в большой обеденный зал, чтобы было больше места. Мужчины подошли последними, чтобы поздравить Илая с днём рождения. Они улыбались, а Джефферсон, Дункан и Мозес хохотали, что наконец-то перехитрили своего друга, Илая Кроу.

— Похоже, моя семья меня переиграла. Я совсем забыл, что сегодня пятница и мой день рождения. Мне не говорили «С днём рождения» с того самого одиннадцатого дня рождения, когда Роуз и наша мама поздравили меня. По-моему, я даже не знаю, что сказать, - сказал Илай, и у него на глазах навернулись слёзы.

Они приготовили обильный ужин, не уступавший по масштабу праздничному застолью в День Благодарения. Каждый из них либо собственноручно сделал, либо купил для него что-нибудь, и им было очень приятно вручать ему подарки.

Маленькая Уточка сшила для Илая две пары мокасин. Ева и Кэтт по две пары брюк из оленьей кожи. Кадали и Адали сшили Илаю новые рубашки из оленьей кожи. Санди, Су и Сисси сшили ему две новые сумки, после того как Маленькая Уточка показала им, как это делается, а Джон Дэвид сплел ему новый ремешок для шляпы. Билл и Джек сделали ему новое блестящее чёрное седло и уздечку. Они изготовили нагрудник, украшенный серебряными заклепками, с тисненой надписью «ELI CROW UNITED STATES MARSHAL».

Женщины и мужчины объединились и купили ему двух двухлетних чистокровных бычков породы шортхорн (1) для его стада, и Илай должен был пойти в загон и посмотреть на них.

Когда они наконец сели за стол, Билл и Джек спели несколько песен.

Мэри стояла во главе стола рядом с Илаем и зачитала письмо от маршала Дала Хопкинса из Бунс-Кроссинга, штат Канзас.

Илай

Я вспомнил о твоём дне рождения, просто хотел

Написать и сказать, как я тобой горжусь.

Я слышу много хорошего о тебе и

Твоей семье. Все мы здесь, в Бунс-Кроссинг,

Гордимся тем, что можем называть тебя другом.

Дал Хопкинс

У Илая было такое ощущение, будто ему в глаза попал перец - они так сильно слезились.

Роуз стояла и читала письма от Летти, Хадали и Надали. Чтобы сэкономить, они сложили свои письма в один конверт, а сестры написали свои на одном листе тетрадной бумаги - с обеих сторон.

Привет всей семье! Мы хотели написать

И сказать, что любим вас и что у нас всё хорошо. Нам нравится наша школа и работа в больнице. Мы скучаем по вам всем. Доктор Харрод тоже передаёт всем привет.

Я вернусь домой, как только закончу обучение на медсестру. У меня будет большой сюрприз для моей семьи, когда я приеду.

Пожалуйста, пишите, когда сможете.

Летти

Привет моим сестрам и всей моей семье.

Мы многому научились, работая в больнице с милыми врачами и другими медсёстрами.

Хадали и я живём в одной комнате, когда у нас не дежурство, и мы проводим вместе большую часть дней.

Я скучаю по своей большой семье, но я хочу стать преподавателем медсестринского дела, поэтому останусь и закончу обучение.

Пожалуйста, пишите и рассказывайте нам о том, что происходит дома.

Надали

Привет моей большой семье.

Я скучаю по тем временам, когда мы собирались все вместе в большой комнате, ели и пели. Я скучаю по малышам, а также по Киа и Мичи. Иногда я думаю о доме и плачу. А потом вспоминаю, зачем мы здесь, и улыбаюсь.

Надали и я очень рады, что нам предложили возможность стать преподавателями сестринского дела.

Уже через год мы будем учить других девушек ухаживать за больными.

Надеюсь, у нас появится больница - мы все любим помогать другим.

Пожалуйста, напишите и расскажите нам обо всём, что произошло дома.

Хадали

Когда Роуз зачитала письма вслух, она передала их по кругу, чтобы все могли их прочитать. Джон Дэвид прочитал их Киа и Мичи дважды, чтобы они снова услышали свои имена в письме от Хадали.

Перед сном каждая из женщин села и написала свои короткие письма, используя лицевую и оборотную стороны листа и подписываясь внизу. Тинь Ю писала дольше всех; она хотела выразить всё, что было у неё на сердце. Она вытирала слёзы, пока писала, и желала им всего наилучшего. Роза научила её писать, и её почерк был лучшим во всей семье, хотя у неё были проблемы с правописанием некоторых слов.

Джон Дэвид всегда был готов помочь ей и остальным с правописанием. У этого мальчика уже было двадцать две книги, и по вечерам он читал их вслух всем, кто хотел слушать. Киа и Мичи сидели по обе стороны от него, глядя на страницы, пока он читал. К концу лета они тоже, с помощью Джона Дэвида, стали писать короткие письма трем студенткам-медсёстрам из Сент-Луиса.

В течение следующего года происходил ещё многочисленный обмен письмами между семьёй и молодыми студентками-медсёстрами из Сент-Луиса. В них всегда говорилось о любви друг к другу и к семье. Единственное, что оставалось неизменным в письмах Летти, — это то, что она всегда где-то в своих письмах упоминала красивого молодого доктора Харрода.

Форт-Смит, Арканзас. Конец октября 1881 года

Маршалы были дома и работали в саду, помогая собирать последние остатки сушёного гороха. Роуз подняла глаза и увидела мужчину и женщину в тёмных плащах, идущих по дороге вдоль реки к их дому; каждый из них нес дорожную сумку.

Она привлекла внимание Джефферсона, и тот, улыбаясь, посмотрел на них. Джефферсон широко улыбнулся, повернулся и толкнул Илая, который наклонился, чтобы собрать горох.

Илай встал и посмотрел в ту сторону, куда указывала Роуз, затем улыбнулся и стряхнул грязь с рук о кожаные штаны. Он пошел прямо к мужчине и женщине, которые развернулись, чтобы пересечь двор и встретить Илая.

— Маршал Илай Кроу, - сказала женщина, улыбаясь.

— Да, сестра Маргарет, я рад, что ты пришла к нам.

— Маршал Кроу, познакомься с моим начальником, - сказала она, снова улыбаясь, когда мужчина шагнул вперед, с улыбкой на лице.

— Я - епископ Джозеф Джон Корталеон из католической епархии Литл-Рока. Рад познакомиться с тобой, маршал Илай Кроу. Я слышал о тебе много историй и даже читал множество газетных статей, написанных некой мисс К. Уайтхед. Должен сказать, ты в точности такой, каким я тебя себе представлял по описаниям. Для меня большая честь познакомиться с тобой.

— Сэр, это мне выпала честь. Я рад, что ты приехал в Форт-Смит. Надеюсь, сестра Маргарет рассказала тебе, почему я хотел, чтобы ты приехал.

— Она рассказала, Илай, и могу тебя заверить, что мы очень заинтересованы в твоих идеях.

«Епископ Джозеф, видишь тот большой лысый холм вон там, на другом берегу реки, с деревьями, растущими у его подножия?

— Вижу.

— Там двадцать акров земли. Они будут твои, если ты построишь здесь для нас больницу, а мы дадим тебе ещё немного земли для церкви рядом с ней.

— Илай, я ценю твою щедрость и поддержку, но дело не ограничивается лишь приобретением земли. Конечно, земля необходима, и её нужно приобрести, прежде чем мы сможем собрать средства на строительство, но нам понадобятся многие тысячи долларов на строительство новой больницы и её оснащение.

— Сколько тысяч, сэр?

— Илай, нам понадобится как минимум пятьдесят тысяч долларов, чтобы построить больницу на сорок коек, такую же, как у нас в Литл-Роке; на сбор средств у нас уйдет несколько лет.

— Сэр, нам нужна больница прямо сейчас. У нас уже есть несколько медсестёр, проходящих обучение в Сент-Луисе, и доктор Джеральд Харрод пообещал, что приедет сюда, если мы построим больницу.

— Илай Кроу, сестра Маргарет предупреждала меня, что с тобой нужно считаться. Скажи, пожалуйста, как тебе удалось убедить доктора Харрода согласиться приехать сюда? Он один из самых известных молодых врачей в Америке, - он не смог сдержать улыбку, глядя на решимость этого молодого человека.

— Я просто попросил его, так же как прошу вас построить нам больницу. У меня есть определенные средства, и мы оплатим половину расходов, а также передадим тебе право собственности на землю, если ты дашь согласие.

Роуз, Мэри, Кларисса, Джефферсон, Дункан, Мозес, Ева, Кэтт, Джуни, Тин Ю и все остальные собрались вокруг, слушая просьбу Илая о строительстве больницы. Все они улыбнулись сестре, когда она оглядела их, стоящих кругом.

Возможно, именно искренний призыв Илая о помощи, обращенный к жителям Форт-Смита, побудил епископа Джозефа Корталеона принять мгновенное решение, но женщины из семьи Кроу точно знали, когда это произошло и что стало причиной.

Семилетние Киа и Мичи вбежали в круг взрослых, каждая с обеими руками, полными полевых цветов, предназначенных для епископа и сестры. Они стояли, сжимая в руках букеты, и улыбаясь протягивали их к ним.

— Илай Кроу, я приехал сюда с сестрой Маргарет просто потому, что она неустанно настаивала, чтобы я встретился с тобой и твоей семьёй. В конце концов я согласился приехать, и она попросила разрешения сопровождать меня.

— По моим замыслам, я приехал сюда, чтобы встретиться с тобой и поискать подходящее место для строительства больницы и миссии в будущем.

Он замолчал, наклонился, поднял обеих девочек на руки и прижал их к себе, пока они подносили ему цветы, чтобы он понюхал их, прижимая цветы к носу и хихикая.

— Илай, мы построим для тебя больницу там, на том голом холме, и назовём её „Католическая благотворительная больница Кроу-Хилл“.

— Нам понадобится много добровольной помощи от твоей семьи и всех твоих друзей. Нам понадобятся строители и плотники, нам понадобятся связи с лесопилками, и нам понадобятся рабочие, имеющие опыт работы с бетоном и кирпичом. Нам понадобится так много всего, но, дай Бог, мы построим эту больницу.

— Нам понадобится и много пожертвований от общественности, Илай, но я вижу: с твоей поддержкой и поддержкой твоей семьи у нас всё получится, - епископ Корталеон пожал Илаю руку, не отпуская девочек.

Киа и Мичи заерзали в его объятиях и, протянув руки с цветами через его плечи, потянулись к сестре Маргарет. Не колеблясь ни секунды, она подняла обеих девочек на руки и вдохнула аромат их цветов, когда те прижались к её лицу.

— У нас есть строители и плотники, а остальных рабочих и каменщиков мы найдём. Просто принесите нам чертежи, и мы приступим к делу, - сказал Илай, улыбаясь.

— Илай, я не уверен, что мы сможем всё это успеть сделать вовремя, чтобы начать сразу. Я думал, возможно, объявить о наших планах этим летом, а к следующей весне подготовить всё необходимое для начала строительства.

— Сэр, я не хочу спорить, но нам нужна больница. Осенью к нам приедут врач и медсёстры, просто доверьте это мне и моим друзьям — мы приступим к работе сразу же. У тебя есть с собой чертежи?

— Чертежи у меня есть, но они предназначены только для предварительной оценки, - сказал он, похлопав по своей сумке.

— Оставь их у нас и как можно скорее привези сюда настоящие чертежи. Я попрошу нашего зятя начать набирать бригаду помощников, которые построят нам больницу, прежде чем ты успеешь оглянуться, - улыбнулся Илай.

Женщины собрались вокруг сестры Маргарет и, тихо переговариваясь, все вместе направились к задней части пансиона.

— Илай, у вас есть туалет, которым я мог бы воспользоваться? Боюсь, мы приехали сюда прямо с пристани пароходов, а по дороге не было ни одного места, где можно было бы облегчиться.

— Конечно, есть. Пойдемте с нами, сэр, мы покажем, — сказал Илай, гордо улыбаясь. Он знал, что епископ будет удивлён и впечатлён их внутренней канализацией.

Епископ Джозеф и сестра Маргарет провели две ночи в семье Кроу. К моменту отъезда они уже сожалели, что их пребывание оказалось таким коротким. Поговорив с Илаем и его семьёй в течение почти трёх дней, они оба были так же воодушевлены идеей создания больницы в Форт-Смите, как и сама семья Кроу. Они даже ненадолго встретились с судьёй Паркером в здании суда, и тот пообещал свою поддержку. Сидя в его кабинете во время короткого перерыва, он поручил Джефферсону инициировать сбор подписей под петицией, чтобы городские власти поддержали строительство больницы, а также разместить в газете полностраничное объявление с просьбой к гражданам и предприятиям пожертвовать деньги, материалы, услуги и своё время на нужды планируемой благотворительной больницы.

Джон Дэвид развесил на дверях и на стенах вокруг закусочной объявления о том, что новой больнице нужны пожертвования. Когда люди начали давать ему монеты в пять, десять и двадцать пять центов на эти цели, он принес из дома банку объёмом в галлон и поставил её на прилавок.

Для посетителей, спешащих покушать и вовремя добраться до работы, бросать несколько монет в банку стало ежеутренней привычкой. Банку приходилось опорожнять раз в месяц.

«Воронье гнездо» стало местом встречи большинства адвокатов и сотрудников суда, которым приходилось приходить на работу рано. Днем это было то самое место, где стоило оказаться, если ты был федеральным маршалом, ожидающим вызова для дачи показаний или представления доказательств по делу. Когда суд объявлял перерыв на обед, в заведении не оставалось ни одного свободного места.

Каждый из адвокатов всегда оставлял Джону Дэвиду пятицентовик в качестве чаевых. Им нравился этот мальчик; он был в курсе всего: кто и за что представал перед судом. Он знал, чье судебное разбирательство состоится на следующей неделе и какое громкое дело было отложено. Он задавал вопросы о законе и всё запоминал. Вскоре для адвокатов стало своего рода игрой задавать ему вопросы о законе, просто чтобы проверить, помнит ли он то, что они рассказывали ему неделю или месяц назад. Он всё запоминал, и они восхищались его памятью.

Судья Паркер, услышав о нём от многочисленных адвокатов, поговорил с Джефферсоном и Илаем о этом мальчике.

— Сколько лет Джону Дэвиду?

— Думаю, ему около пятнадцати или шестнадцати, Ваша честь, - ответил Илай.

— Он когда-нибудь ходил в школу?

— Насколько нам известно, нет, но он заядлый читатель и читает всем девочкам, малышам и даже постояльцам. Он знает наизусть слова каждой песни, которую поют братья Франклин у нас дома. Достаточно один раз услышать стихотворение, чтобы через месяц он смог процитировать его слово в слово. Он читает стихи так, как я еще ни у кого не слышал: делает паузу именно в нужный момент, как будто так и было написано, - ответил Джефферсон.

— Как его фамилия, Илай? Этому мальчику нужно пойти в школу и получить образование, из него вышел бы отличный учитель.

— Его зовут Джонатан Дэвид Вайнс. Он хочет стать адвокатом, Ваша честь, - сказал Илай.

— Тогда нам нужно как можно скорее устроить его на стажировку.

На следующее утро судья Паркер зашел в закусочную рано утром. В помещении воцарилась тишина, когда его узнали все присутствующие. Адвокаты сдвинулись на одно место и пропустили его, чтобы он сел на край стойки. Джон Дэвид налил ему кружку горячего кофе и поприветствовал в закусочной.

— Доброе утро, Ваша честь.

— Кого сегодня судят, Джонатан? - спросил судья Паркер, как будто они уже обсуждали это.

— Сегодня у вас четыре дела в повестке, Ваша честь. Это после того, как вы завершите рассмотрение дела, над которым работали вчера, - ответил Джон Дэвид и перечислил эти четыре дела.

— Откуда ты это знаешь, Джонатан?

— Я слышал, как адвокаты обсуждали предстоящие дела.

— Сколько дел рассматривалось в суде на прошлой неделе?

— Тридцать одно. Один был оправдан, а трое признали свою вину ещё до начала судебного разбирательства. Из двадцати семи, чьи дела рассматривались присяжными, пятеро были приговорены к повешению. Вы приговорили пятнадцать человек к десяти годам тюремного заключения, пятерых - к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение, а рассмотрение двух дел отложили до следующего месяца.

— Его не заставить замолчать, Ваша честь. У мальчика такая память, какой мы ещё ни у кого не видели, - сказал один из адвокатов.

— Джон Дэвид, ты всерьёз собираешься стать адвокатом?

— Да, сэр, Ваша честь. Я тоже хочу однажды стать судьёй, как вы. Я поговорил с Илаем и мамой, и они хотят, чтобы я попытался поступить в какой-нибудь университет.

— Я поговорил с Илаем и Джефферсоном. Мы найдём тебе адвоката, у которого ты сможешь пройти стажировку. Именно так многие становятся адвокатами. Я хочу, чтобы ты усердно учился и тоже стал адвокатом. Если тебе это удастся, я позабочусь о том, чтобы на тебя обратили внимание политики, назначающие судей.

— Да, сэр, Ваша честь, и спасибо вам, сэр.

— Ваша честь, мы все скинемся и поможем этому парню, только скажите, как и куда. Хотя, возможно, позже мы об этом пожалеем, если когда-нибудь столкнемся с ним в суде», — сказал мужчина, сидевший рядом с судьей, и все рассмеялись.

На этом для судьи Паркера общение на сегодня закончилось. У него через двадцать минут начиналось судебное заседание.

В окрестностях Форт-Смита, штат Арканзас, не было ни одной библиотеки с литературой по праву, но, поскольку из-за большой загруженности делами здесь собралось много адвокатов, правовых книг было предостаточно. У самого судьи Паркера было много справочников в его кабинете в суде и в домашнем кабинете.

Джефферсон и Илай хотели, чтобы он начал работать уже сейчас. Лорин сказала им, что ему всего шестнадцать лет. Она боялась, что потеряет своего маленького мальчика и он слишком рано станет взрослым.

Они убедили её позволить ему попробовать, и если он начнёт халатить, они уговорят его выбрать другую профессию. Лорин согласилась, и в тот же вечер за ужином они сообщили эту новость Джону Дэвиду, особо подчеркнув, что, начав, он должен будет довести дело до конца. Он был так счастлив, что обнял каждого из них, даже постояльцев и младенцев. Он был готов и хотел прочитать книгу по праву прямо сейчас.

На следующее утро в закусочной он был готов, как только начали собираться адвокаты. К тому времени, как все они расселись, а он налил им кофе, он уже попросил принести учебник по праву, чтобы почитать. Он сделал записи о каждом из них и о названии книги или книг, которые у них были. У некоторых было всего одна или две, у других — с дюжину. Когда он записал всех, он заметил, что некоторые названия повторяются, и отметил их.

Когда в закусочной стало меньше посетителей — между завтраком и полуднем — он выбежал из дверей и направился прямо в здание суда.

Он стоял у двери кабинета судьи Паркера, когда тот объявил утренний перерыв. Судья Айзек Паркер одолжил ему его первую книгу по праву. Они пожали друг другу руки, и Джон Дэвид помчался обратно в закусочную, улыбаясь на всём пути. Он был на пути к тому, чтобы стать адвокатом, и знал, что не успокоится, пока не сдаст экзамен на получение адвокатской лицензии штата.

Джон Дэвид положил книгу на самую верхнюю полку над прилавком и, обслуживая посетителей за прилавком и за столиками, поднимал на неё взгляд, улыбаясь и тихо хихикая.

Его первая книга по праву называлась «Сборник бланков штата Арканзас» (The Arkansas Form Book) (2) Альберта Пайка (3):; это был крайне необходимый инструмент для всех юристов, содержащий инструкции по составлению различных видов ходатайств, подаваемых в суды штата Арканзас.

В шестнадцать лет Альберт Пайк сдал вступительные экзамены в Гарвард, но не смог оплатить обучение. Он стал школьным учителем и преподавал в местных школах недалеко от своего дома в окрестностях Бостона, штат Массачусетс.

Позже, переехав в Форт-Смит, штат Арканзас, Пайк продолжил преподавать в школе. Он писал статьи для газет, а также стихи, которые даже публиковал. Он устроился на работу редактором в Литл-Роке и там изучал право, став, по сути, самоучкой, чтобы стать юристом. Впоследствии он сделал блестящую карьеру в качестве адвоката, редактора газеты, масона и судьи Верховного суда штата Арканзас. Ему даже доводилось выступать в Верховном суде Соединенных Штатов.

Джон Дэвид знал, что сможет воплотить свои мечты в жизнь, если будет изучать учение такого выдающегося человека.

Судья Паркер устроил его в ученики к адвокату его возраста, с которым был знаком ещё до переезда сюда.

Уолтер Л. Кристенсен был рад компании Джона Дэвида в течение тех четырёх часов в день, которые для него были запланированы. Несмотря на сорокалетнюю разницу в возрасте, они стали близкими друзьями. Вскоре мистер Уолтер стал позволять Джону Дэвиду готовить все свои судебные документы и даже давал ему возможность собственноручно записывать некоторые из своих аргументов перед судебными заседаниями.

К третьей неделе в офисе появилась ещё одна девушка, которую мистер Уолтер пригласил работать у себя три дня в неделю, когда она не ходила в школу. Аманда Линн Джейкобсон была внучкой мистера Уолтера. Она была почти на год старше Джона Дэвида и уже училась в старшей школе. Это была милая, стройная, застенчивая девушка, жаждущая знаний. Она и Джон Дэвид идеально вписались в команду мистера Уолтера. Чем дольше они работали с ним, тем энергичнее он становился в своей практике и тем больше принимал близко к сердцу свои дела, когда эти двое составляли для него судебные документы после изучения дел его клиентов.

Оба они усердно занимались изучением права, хотя Аманда знала, что её никогда не примут в коллегию адвокатов штата. Женщинам не разрешалось быть адвокатами. Тем не менее она изучала право бок о бок с Джоном Дэвидом. Ни один из них не осознавал, что их связывало нечто большее, чем просто право.

Джонатан Дэвид Вайнс с десяти лет прожил свою жизнь в тени Илая Кроу. Он научился усердно трудиться, быть человеком слова, человеком, заботящимся об угнетенных. Он научился отстаивать то, во что верил, и никогда не отступать, когда знал, что прав. Он научился говорить то, что думает, и не выбирать слов при этом. Но больше всего он всегда будет помнить то, чему научился у Илая Кроу: всегда уважать женщину.

Он хотел стать адвокатом, допущенным к практике, ещё до того, как Илай Кроу с семьёй обосновались навсегда на территории индейских резерваций. Он слышал достаточно разговоров в здании суда, чтобы понять: территория индейских резерваций скоро перестанет существовать. Через несколько лет она превратится в Территорию Оклахома, что станет первым шагом на пути к образованию штата Оклахома.

Это заняло у него больше времени, чем он планировал, после того как Коллегия адвокатов штата Арканзас впервые отказала ему из-за возраста ему было семнадцать лет и шесть месяцев.

Когда Джон Дэвид получил отказ от Коллегии адвокатов штата при первой попытке подачи заявления, не только он сам был подавлен, но и мистер Уолтер с Амандой тоже. Однако все трое стали ещё более решительными.

Через шесть месяцев, спустя несколько недель после своего восемнадцатилетия, он вновь подал заявление на сдачу экзамена на получение адвокатской лицензии.

Вооружившись рекомендательным письмом, подписанным Уолтером Линном Кристенсеном и почти всеми адвокатами Форт-Смита, а также самим судьей Айзеком Чарльзом Паркером, он был допущен к экзамену на получение адвокатского статуса.

Узнав о его допуске, все были в восторге, включая семьи. Мистер Уолтер предложил Джону Дэвиду стать партнером в своей юридической фирме, начиная со дня сдачи экзамена на право заниматься адвокатской деятельностью.

Джонатан Дэвид Вайнс сдал экзамен на право заниматься адвокатской деятельностью в Литл-Роке два месяца спустя, набрав почти максимальный балл.

Он вернулся в Форт-Смит из Литл-Рока на пароходе и сразу направился в адвокатскую контору мистера Уолтера. Они смеялись и строили грандиозные планы, когда поздно вечером того же дня вошла Аманда, чтобы узнать, не пришло ли от него никаких вестей её дедушке. Джон Дэвид помахал ей газетой, и она подбежала к нему. Они смеялись и танцевали по конторе, как дети, а потом она откинулась назад, посмотрела ему в глаза и поцеловала его в губы. Она поразила саму себя и по-настоящему поразила Джона Дэвида. Хотя он считал её своим лучшим другом, он никогда не думал, что она поцелует его. Он улыбнулся и, покраснев, посмотрел на мистера Уолтера, который улыбался им обоим.

— Осенью я ухожу на пенсию. Я передам эту юридическую фирму вам двоим, если вы считаете, что справитесь с этим и сможете договориться о партнерстве, устраивающем обоих партнеров, - сказал он, обнимая каждого из них за плечи.

— Мистер Уолтер... То есть...

— Аманда, ты хотела бы стать моей партнёршей? Навсегда?

— Мне придётся сменить фамилию?

— Я настаиваю.

— Я знал, что вы двое однажды поймёте то, что я знаю уже давно. Я не только одобряю, но и поздравляю вас обоих. Единственное, что я могу сказать тем, кто против вас: да помилует их Бог! - он рассмеялся, и они обняли его.

— Аманда, ты пойдешь со мной прямо сейчас, чтобы рассказать моей маме и семье о том, что меня приняли в коллегию адвокатов, и о нашем партнерстве?

— А оттуда ты пойдешь со мной, чтобы рассказать моей маме о том, что тебя приняли в коллегию адвокатов, и о нашем партнерстве?

— Только если я смогу представить тебя как свою будущую невесту.

— Дедушка, я думаю, мы только что и заключили это партнерство, - сказала Аманда, снова обняла Джона Дэвида и поцеловала его по-настоящему, прямо на глазах у своего дедушки.

Строительство больницы началось в течение двух недель после отъезда епископа и сестры Маргарет из Форт-Смита. Илай не мог дождаться начала работ; он хотел, чтобы жители Форт-Смита увидели, на что они тратят свои пенни, даймы и доллары. Карл и Дональд собрали бригаду рабочих, состоявшую в основном из пенсионеров-строителей и членов их семей. При необходимости они нанимали дополнительных рабочих, и даже те согласились работать на этом объекте неполный рабочий день за уменьшенную зарплату.

Некоторые волонтеры работали по выходным, одновременно продолжая заниматься своей основной оплачиваемой работой. Илай оплачивал всё, что не было пожертвовано или выставлено в счёт с отсрочкой оплаты. Город Форт-Смит и прилегающие районы активно включились в этот проект. Уже через месяц с помощью мулов, ковшей и лопат был выкопан фундамент, залит бетон, а на внешних стенах подвала начали возводить блоки.

Блоки, кирпичи, пиломатериалы, цемент и кровельные материалы доставлялись целыми телегами, причём часть грузов поступала без сопроводительных документов, поскольку была пожертвована лесопилками или кирпичными заводами.

С пристани для пароходов на четырёх повозках доставили огромный котёл и топку, подаренные католическими церквями из другого города.

К середине июля стены уже были возведены, а каркас крыши — готов. Каменщики и кирпичники работали семь дней в неделю: одни приходили на работу на несколько часов в день, другие трудились полный рабочий день, с рассвета до заката.

Когда крыша была готова, а окна и двери установлены, на пристани для пароходов начали поступать мебель и оборудование для интерьера.

В понедельник после двадцать шестого дня рождения Илая больница начала работу: одна палата на шесть коек была полностью готова и функционировала.

Илай, Дункан и Мозес были в поездке по территории в тот день, когда медсестры прибыли в карете с пристани для пароходов. Семья выбежала во двор, увидев трех молодых женщин в белых медсестринских униформах. Они не знали молодого человека, который был с ними, но он улыбался, когда Летти поцеловала его после того, как он подержал её за руку, когда она спускалась из кареты.

Доктор Джеральд Уэйн Харрод приехал в Форт-Смит, как и обещал Илаю, если они построят больницу в Форт-Смите. Летти представила его как своего мужа.

Семья встретила их криками, смехом, множеством объятий, поцелуев и слёз радости.

Роуз провела их мимо больших пансионатов, где остановилась и указала на расположенную вдали, на другом берегу реки, католическую благотворительную больницу «Кроу-Хилл».

Семья Кроу и их друзья решили остаться в Форт-Смите до тех пор, пока больница не будет полностью достроена и не начнёт полноценно функционировать. Теперь Илай хотел, чтобы они остались там до весны.

Илай, Мозес и Дункан готовились к очередному походу на индейскую территорию, и когда Илай шёл через кухню, неся свой спальный мешок, который Мэри помогла ему собрать, он остановился, чтобы наполнить свой провиантовый мешок из кастрюли с печеньем и жареным солёным мясом, стоящей на плите под крышкой.

Кларисса сидела за столом с разложенными перед собой тетрадями и записками, вписывая очередную запись в свой дневник. Она встала, чтобы помочь Илае наполнить его мешок с едой, а когда они закончили, налила им обоим по кружке кофе.

— О чём ты сейчас пишешь, Кларисса? — спросил он, садясь рядом с ней, желая провести с ней несколько минут перед тем, как снова уйти. Он потягивал горячий кофе, наклонившись, чтобы прочитать, что было написано в её тетради.

— Я просто пытаюсь записать некоторые события последнего года и упорядочить их по датам. Похоже, в последнее время произошло столько перемен, что некоторые из них вылетели у меня из головы, когда я делала записи.

— Не знаю, как тебе удаётся всё это держать в голове и потом записывать. Я могу вспомнить отдельные моменты, но уж точно не смогу соединить их воедино и описать так, будто это произошло только что, как это удаётся тебе, - сказал он, просматривая её последнюю запись.

— Часто я делаю заметки в течение дня, а потом, когда в доме наступает тишина и у меня появляется время, я стараюсь вернуться к ним и записать то, что помню, используя свои заметки, чтобы изложить всё так, как это произошло или как мне рассказали. Я обожаю писать истории о событиях из жизни нашей семьи и друзей, - сказала Кларисса, протягивая ему планшет, чтобы он мог прочитать.

— Прочитай мне это, Кларисса. Я прекрасно разбираю твой почерк, но хочу просто послушать, как ты рассказываешь о том, что видела и слышала, - сказал ей Илай.

Она подняла планшет и начала читать с самого начала предыдущей страницы. Илай сидел с кофейной кружкой в руке и слушал, как она рассказывала о череде событий, приведших к их решению переехать в Талсу.

— Во время своего краткого визита в Форт-Смит в октябре 1881 года вместе с сестрой Маргарет епископ Корталеон дал согласие на строительство благотворительной больницы в Форт-Смите. В это время происходило множество других значительных событий, которые привели к важным изменениям в будущих планах семьи Кроу и их друзей.

— Стремление Джона Дэвида стать адвокатом привлекло внимание судьи Айзека Паркера, и при поддержке судьи Паркера и Уолтера Кристенсена Джон Дэвид Вайнс в возрасте 18 лет стал самым молодым практикующим адвокатом в Форт-Смите, штат Арканзас. Теперь он был партнером в собственной юридической фирме и вскоре должен был жениться на Аманде Линн Джейкобсон.

— «Кроуз Нест» стал неотъемлемой частью жизни матери Джона Дэвида, Лорин, и его тёти Коррин, которые управляли процветающим кафе в центре Форт-Смита, недалеко от здания суда.

— Была официально открыта благотворительная больница «Кроу-Хилл», которая оказывала медицинскую помощь жителям города и прилегающих районов.

— Доктор Джеральд Уэйн Харрод прибыл в Форт-Смит, штат Арканзас, чтобы возглавить больницу, как и обещал Илаю в тот день в Литл-Роке.

— После многочисленных задержек с завершением строительства больницы и ещё большего количества отсрочек из-за судебных процессов и поездок маршалов на территорию, семья Кроу и их друзья окончательно решили переехать в свои новые дома на ранчо недалеко от Талсы ранней весной 1884 года.

Кларисса читала из своего дневника, а Илай сидел, откинув голову назад, и смотрел в никуда, просто прислушиваясь к её успокаивающему голосу, когда она зачитывала свои последние записи.

— Кларисса, жаль, что у меня сейчас нет времени, но однажды я хочу, чтобы ты прочитала мне всё - от первой страницы до последней. Когда я слышу, как ты рассказываешь эти истории, я снова вижу их в воображении, точно так же, как они происходили.

— Илай, давай найдём время, когда мы все обоснуемся на большом ранчо. Я с удовольствием сяду и буду читать тебе, рассказывая своими словами о том, что я видела, слышала и чувствовала в своём сердце с того сочельника, когда я впервые приехала сюда. Иногда кажется, что это было так давно, а иногда - будто это было всего лишь на прошлой неделе.

Конец весны 1883 года

Илай, Дункан и Мозес находились в нескольких милях от Форт-Смита, путешествуя через нераспределённые земли к территориям шайенов и арапахо. Ночной воздух в конце весны был ещё прохладным, и все трое ехали в тёплых пальто. Они направлялись в самую западную часть территории, недалеко от Техасского панхэндла. Их воодушевляла одна мысль: этот путь пролегал прямо через нераспределённые земли.

— Илай, я до сих пор не могу поверить, что Джон Дэвид уже стал адвокатом, - сказал Мозес, когда они ехали втроём в ряд, - кажется, совсем недавно мы въехали в тот лагерь там, в сосновом лесу, и спасли его, его маму и тётушку Коринну.

— Я знаю, Мозес. Полагаю, я горжусь этим парнем не меньше, чем всеми нашими собственными ребятами. Из него точно выйдет чертовски хороший адвокат, и этой милой девочке лучше быть готовой. Этот парень ни минуты не сидит на месте, ей придется гоняться за ним, чтобы завести детей, - сказал Илай, и все рассмеялись при этой мысли.

— Илай, к кому нужно обратиться, чтобы купить часть тех незакреплённых земель, если ты найдёшь несколько участков, которые хочешь приобрести для нас? - спросил Дункан, когда они въехали в самое сердце Территории.

— Думаю, нам нужно попросить Джефферсона выяснить, кто из политиков в Вашингтоне отвечает за эти земли, и договориться с ним.

— Это звучит как куча ненужных хлопот, не так ли? Ведь с Железным Молотом достаточно просто сказать, что тебе нужно еще несколько акров.

— Ага, иногда я удивляюсь, как вообще функционирует эта страна, когда слышу о некоторых законах, которые у них сейчас есть. Я просто горжусь тем, что мы живем здесь, вдали от всего, где большинство этих законов ни черта не значат.

— Илай, а на твоей карте указано, кому принадлежат земли к югу и западу от нераспределённых участков?» — спросил Мозес.

— Ага, тут написано, что земли на юге принадлежат чикасо, а на западе — шайенам и арапахо. А что?

— Я тут подумал, что если мы купим у них часть земель, расположенных прямо у границы с нераспределёнными землями, у нас будет неплохой шанс расширить владения, если и когда эти земли когда-нибудь откроют для продажи, как об этом говорят.

— Мозес, ты очень скоро станешь владельцем части этих индейских земель. Нам остаётся только выяснить, кто из индейцев здесь главный, и заключить с ним несколько сделок по продаже земли. Мы купим их на твоё и моё имя, а когда всё будет улажено, эта земля станет собственностью нашего товарищества.

— Я и не подозревал, что об этом думал, но мне нравится, как ты это изложил.

Они продолжили путь на запад и разбили лагерь на ночь у Южного притока реки Канадиан.

— Мозес, ты когда-нибудь бывал в этих краях, когда разведывал окрестности Форт-Сапплай? - спросил Илай.

— Бывал, Илай, и я помню, как мы дважды пересекали Южный приток реки Канадиан, ведь он так часто извивается и пересекает сам себя.

— Как думаешь, как далеко мы находимся от земель шайенов и арапахо?

— Думаю, ещё примерно на целый день пути.

— А как далеко до земель чикасо?

— Может, полдня езды на юг, не больше.

— Что скажете, если завтра рано утром мы просто отправимся в ту сторону и попробуем наткнуться на каких-нибудь чикасо, чтобы посмотреть, не продадут ли они нам часть своих земель?

— Давай сделаем так, Илай. Мы всегда сможем срезать путь по диагонали и выйти там, где и так должны были оказаться, - сказал ему Дункан.

— Он прав, Илай. Если понадобится поторопиться, мы сможем почти наверстать упущенное, ехав с раннего утра до позднего вечера.

— Не знаю, нужно ли нам торопиться, просто не стоит тратить слишком много времени на дорогу. Но я точно хочу заполучить часть этих земель здесь, внизу, и не против сделать небольшой крюк, чтобы посмотреть, сможем ли мы что-нибудь приобрести.

— Золото у тебя с собой, Илай, на случай, если мы здесь наткнемся на выгодную сделку? - спросил Дункан.

— Думаю, немного есть. В любом случае, хватит на покупку пары участков, если удастся заключить честную сделку, - ответил он с улыбкой.

— Я так и думал. Ты не из тех, кто просто так едет, чтобы поговорить о покупке земли. Ты просто подъезжаешь к человеку и покупаешь её, - сказал Дункан, и все улыбнулись.

— У тебя и у Мозеса есть те бумажные деньги, которые я положил в ваши седельные сумки?

— Ага, мы тоже надеялись потратить их все на землю здесь.

Примечание

1) Шортхорн (Shorthorn — «короткорогие») — легендарная британская порода крупного рогатого скота, которая в XIX веке кардинально изменила американское животноводство и стала неотъемлемой частью истории Дикого Запада, тесно связав между собой железные дороги, индейские резервации и приграничные города вроде Арканзас-Сити.

2) The Arkansas Form Book (Книга правовых форм Арканзаса) — это фундаментальный юридический справочник, который являлся настольной книгой для каждого практикующего адвоката, судьи и судебного клерка в Арканзасе и на Индейской территории во второй половине XIX века.Самое первое и легендарное издание этой книги было составлено и опубликовано в 1842 году в Литл-Роке известнейшим юристом, генералом и масоном Альбертом Пайком.