Первое свидание провалилось ещё до того, как успело начаться.

Недавно меня пригласили на свидание. Врач. Анестезиолог. Согласитесь, звучит надёжно.

Человек буквально каждый день возвращает людей в сознание. Кто же знал, что на этот раз в сознание придётся возвращать его самого.

Начиналось всё как сказка. Я как-то упомянула, что люблю природу, реки, лес и тишину. И вот он пишет:

— Ни о чём не волнуйся. Я всё организую.

И действительно организовал. Водителя. Место возле реки. Еду. Напитки. Цветы. Даже сказал взять с собой собаку.

Я сидела перед зеркалом в одном белье и думала:

«Вот это уровень. Вот это подход. Инна, кажется, Вселенная решила извиниться перед тобой за все предыдущие свидания».

Я долго выбирала, что надеть. Хотелось выглядеть так, будто я вообще не старалась, хотя до этого уже трижды переоделась. В итоге выбрала лёгкое платье, которое мягко облегало грудь, подчёркивало талию и при каждом движении скользило по бёдрам. Под ним были тонкие кружевные трусики, почти невесомые, но достаточно красивые, чтобы самой чувствовать себя увереннее, даже если никто их не увидит.

Лифчик я сначала надела, потом сняла, потом снова надела. Без него платье смотрелось эффектнее: ткань свободнее ложилась на грудь, а соски едва проступали под ней, особенно когда в комнате становилось прохладно. Но первое свидание всё-таки. Приличия. Загадка. Интрига.

В итоге лифчик победил, хотя и с минимальным преимуществом.

С утра он уже отчитывался. Что купил. Что приготовил. Что очень ждёт.

Я взяла своего пёсика Бакса, ещё раз посмотрела на себя в зеркало, поправила платье на попке и села в машину.

Водительница оказалась очень приятной женщиной. По дороге мы говорили о нём.

— Он очень добрый мужчина, — сказала она. — Душевный.

Мне понравилось. Всегда приятно услышать хорошую характеристику перед первым свиданием. Особенно от человека, который, судя по всему, знает его давно и пока ещё не требует показать справку от психиатра.

Мы ехали вдоль леса. Солнце светило в окна, иногда скользило по моим коленям и поднималось выше, к краю платья. Я несколько раз одёргивала подол, потому что он всё время норовил задраться и показать чуть больше бедра, чем я планировала.

Бакс сопел на заднем сиденье, а я уже рисовала в голове красивую романтическую историю.

Ну знаете. Река. Плед. Просекко. Разговоры. Его рука осторожно касается моей руки. Потом талии. Потом задерживается чуть дольше, чем положено. Бабочки в животе. Мурашки по коже. Может быть, поцелуй на закате.

Жизнь как в кино.

Приезжаем.

Река. Солнце. Песок. Тишина. Такая красота, что хоть сейчас снимай рекламу какого-нибудь премиального курорта. Вода блестит. Камыш шелестит. Тёплый ветер касается кожи и слегка прижимает платье к телу, отчего особенно хорошо обозначаются грудь, талия и округлая линия попки.

Бакс уже носится по берегу так, словно лично купил эту реку, оформил документы и теперь проверяет границы владений.

Я выхожу из машины. Каблук слегка проваливается в песок. Я поправляю волосы, провожу ладонями по платью, разглаживая ткань на бёдрах, улыбаюсь и набираю его номер.

И вот тут начинается то, за что я люблю жизнь.

Потому что такого сценария не написал бы даже Голливуд после трёхдневного запоя.

Он не вышел.

Нет.

Он выплыл.

Именно выплыл.

И уже по траектории движения я поняла, что в его организме происходит какая-то очень активная химическая реакция, причём без участия сертифицированного анестезиолога.

Представьте себе картину.

Высокий. Бородатый. Крупный мужчина. Мокрая футболка облепила живот и грудь. И трусы.

Просто трусы.

Не плавки. Не шорты. Не джинсы. Не хотя бы полотенце, целомудренно завязанное на бёдрах.

Обычные мужские трусы, мокрые настолько, что скрывали скорее его намерения, чем анатомию.

Стоит передо мной человек в трусах и машет рукой так радостно, словно мы встретились на семейном пикнике после двадцати лет разлуки.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

Бакс смотрит на него.

Потом Бакс переводит взгляд на меня.

И мне показалось, что даже собака подумала:

«Мам, мы точно туда приехали? И почему этот дядя уже разделся, хотя вы ещё даже не познакомились?»

Первая мысль была:

«Беги».

Вторая:

«Нет, стой. Такие истории сами к тебе не приходят. За ними люди годами ходят на психотерапию, платят большие деньги и всё равно не получают настолько качественного материала».

Водительница уехала.

А я осталась.

Потому что интересно же. Чем такое может закончиться?

Мы спускаемся к воде. Я осторожно иду по песку, придерживая подол платья, чтобы он не задрался слишком высоко. Хотя после появления мужчины в мокрых трусах мои кружевные трусики уже не казались чем-то способным нарушить общественную нравственность.

Там стоит лодка.

В лодке стоит всё.

Буквально.

Стулья. Пакеты. Сумки. Еда. Просекко. Фрукты. Посуда. Пледы. И почти пустая бутылка виски.

Вот и главный организатор мероприятия.

Точнее, соорганизатор. Потому что второй уже стоял рядом со мной, покачиваясь в мокрых трусах.

Он достаёт букет цветов и вручает мне.

Ну, как вручает…

Мне показалось, что этот букет пережил шторм, кораблекрушение и тяжёлый развод. Цветы были мокрые, в песке и выглядели так, будто тоже участвовали в дегустации виски, причём без закуски.

Я беру букет и чувствую, как вода стекает по пальцам, капает на грудь и оставляет тёмные пятнышки на ткани платья.

Он смотрит на моё декольте.

Очень внимательно.

Пожалуй, даже профессионально.

Ветер прохладный, ткань намокла, соски тут же напряглись под платьем, и я скрестила руки на груди.

Он улыбнулся так, будто это была часть подготовленной им культурной программы.

— Садись в лодку! Поплывём на место!

Я посмотрела на него.

Потом на лодку.

Потом снова на него.

Потом на почти пустую бутылку виски.

И поняла, что участвовать в эротической реконструкции «Титаника» сегодня не планирую. Особенно если капитан уже в трусах и едва различает правый и левый берег.

— Я по берегу пойду.

И пошла.

Иду по песку. Солнце светит. Бакс счастлив. Птички поют. Подол платья прилипает к ногам. Песок забивается в босоножки. Ветер то прижимает ткань к телу, подчёркивая попку, то поднимает её сзади, заставляя меня придерживать платье рукой.

А я думаю:

«Ты же хотела новую историю. Ну вот. Не жалуйся. Будет тебе история. Ещё немного — и будет материал сразу для эротического рассказа и заявления в полицию».

Дошла до условленного места.

Жду.

Десять минут.

Двадцать минут.

Тридцать минут.

Никого.

Телефон молчит.

Я уже успела снять босоножки, вытряхнуть из них песок, снова надеть, сесть на плед, встать, поправить трусики, которые после долгой прогулки начали неприятно впиваться между ягодицами, и ещё раз проверить телефон.

Ни сообщения.

Ни звонка.

Ни пьяного анестезиолога на горизонте.

Я уже решила идти искать цивилизацию и способ вернуться домой. И тут звонок.

— Инна, а ты где?

— Там, где мы договаривались.

— Ой… А я думал, ты уехала.

Я даже не удивилась.

Внутри меня уже сидела маленькая уставшая женщина в халате, курила воображаемую сигарету и молча смотрела этот сериал.

— Жди. Скоро буду.

И действительно.

Через десять минут из-за поворота наконец появился он.

Точнее, сначала появилась лодка.

Потом весло.

Потом мат.

Потом второе весло.

Потом пакет с фруктами.

И только потом он.

Причаливание напоминало попытку припарковать фуру после бутылки виски.

Лодка трижды врезалась в берег. Дважды отплывала назад. Один раз её развернуло боком. В какой-то момент весло выскользнуло у него из рук, и он попытался поймать его ногой.

Мне даже показалось, что река пытается вернуть его назад природе. Мол, заберите своего. Человеческая цивилизация к нему пока не готова.

Наконец он приблизился.

Встал.

Качнулся.

Сел.

Снова встал.

Снова качнулся.

Мокрая футболка окончательно прилипла к телу, а трусы сползли чуть ниже, чем допускает приличное первое свидание. Он машинально подтянул их, но сделал это так неуверенно, что я на всякий случай отвернулась к реке.

Хотя, признаюсь честно, отвернулась не сразу.

Любопытство иногда сильнее воспитания.

Он сделал первый шаг на берег.

Берег этого не ожидал.

Поэтому они оба упали.

Он рухнул на колени, потом завалился боком, а лодка ткнулась ему в попу, словно решила напоследок высказать своё мнение о капитане.

Он поднялся мокрый, в песке, с листочком на плече и травинкой, прилипшей к краю трусов, и сказал:

— На самом деле я совсем не такой.

Я смотрела на него и думала:

«Верю. Сейчас я вижу демоверсию. Основная комплектация, наверное, поставляется в брюках».

Потом он начал извиняться.

Говорил, что волновался. Что переборщил. Что хотел сделать идеальное свидание.

И знаете что?

Самое смешное — он действительно подготовился.

У него было всё.

Еда. Бокалы. Фрукты. Просекко. Салфетки. Пледы. Цветы. Даже какие-то свечи, которые он, видимо, собирался зажечь на берегу.

Только всё это было либо в песке, либо в воде, либо в состоянии, подозрительно напоминающем самого организатора.

Он расстелил плед. Плед оказался мокрым.

Поставил бокалы. Один сразу упал.

Открыл просекко. Пробка улетела в камыши, а половина напитка вылилась ему на трусы.

После этого стало совсем непонятно, где заканчивается вода из реки и начинается романтика.

Я стояла рядом, скрестив руки на груди. Ветер усилился, мокрые пятнышки на платье стали холодными, соски снова напряглись, и я всё сильнее жалела, что надела именно это тонкое платье.

Он смотрел на меня так, будто наконец заметил, что на свидание приехала женщина.

Его взгляд скользнул по груди, по талии, по ногам и остановился где-то на уровне бёдер.

— Ты очень красивая, — сказал он.

В другой ситуации это могло бы прозвучать приятно.

Но сейчас комплимент исходил от мокрого бородатого мужчины в трусах, сидящего на песке рядом с опрокинутым бокалом.

Поэтому романтика немного буксовала.

Несколько раз он пытался меня обнять.

Первый раз подошёл спереди, широко раскинув руки. Я отступила.

Второй раз решил приблизиться сбоку и положить ладонь мне на талию. Я повернулась, и рука прошла мимо.

В третий раз он почти поймал меня, но я выскользнула, придерживая платье на попке, потому что ветер как раз решил проверить качество моих кружевных трусиков.

Я уклонялась так ловко, что, если бы меня увидел тренер по боксу, он сразу взял бы меня в сборную.

А если бы увидел тренер по художественной гимнастике, заставил бы повторить этот номер с лентой.

Он был мокрый, пах виски, рекой и мужским дезодорантом, который давно капитулировал. Мне совершенно не хотелось, чтобы его мокрая футболка прижалась к моей груди, а ладони начали путешествие по талии и попке только потому, что он организовал лодку и утопил букет.

И тут он обиделся.

Посмотрел на меня тяжёлым, почти трагическим взглядом и сказал:

— А я думал, ты особенная. А ты такая, как все.

Вот это был поворот.

Я даже растерялась.

Потому что ещё никогда в жизни меня не обвиняли в том, что я не захотела обнимать пьяного мужчину в мокрых трусах на берегу реки.

Наверное, особенная женщина должна была немедленно броситься ему на шею, прижаться грудью к мокрой футболке, позволить схватить себя за попку и прошептать:

«Как же долго я ждала мужчину, который встретит меня без штанов».

Возможно, для полной особенности мне следовало снять платье, остаться в кружевных трусиках и эффектно зайти в реку.

Но внутренний голос говорил совсем другое:

«Инна, собирай соски, трусики, собаку и уезжай».

Тут я поняла: достаточно.

Позвонила водительнице.

Пока ждала её, он сидел возле лодки, задумчиво смотрел на воду и время от времени поправлял трусы.

Я стояла чуть поодаль, держала Бакса за поводок и старалась не поворачиваться спиной, потому что после его разговоров об «особенности» моя попка внезапно показалась мне стратегически важным объектом.

Водительница приехала.

Я быстро подошла к машине, открыла дверь, села на сиденье и сразу почувствовала, как кружевные трусики снова впились между ягодицами.

В обычной ситуации я бы незаметно поправила их.

Но водительница уже смотрела на меня в зеркало.

Мы едем.

Она какое-то время молчит, потом спрашивает:

— Ну что, свидание не удалось?

Я поворачиваю голову:

— Да он же в драбадан!

Она спокойно кивает:

— Ой, знаю. Это у него такой минус.

Такой минус.

Не пьянство. Не потеря координации. Не привычка встречать женщин в мокрых трусах.

Просто маленькая особенность характера. Как храп. Или любовь к рыбалке.

И всю дорогу домой я думала только об одном.

Ну как?

Ну он же врач.

Анестезиолог.

Человек, который каждый день возвращает других в сознание.

Правда, как выяснилось, исключительно в рабочее время.