Заходит Ярик. Задняя дверь аудитории не просто открывается — она содрогается. На Ярике те самые безразмерные карго, из карманов которых торчат пачки травяного сбора, черная бейсболка козырьком назад, а ядовито-зеленые брови яростно сведены к переносице. Он швыряет на кафедру потрепанный том, на котором стертым золотом горит: «Опыт закона о народонаселении».

В аудитории мгновенно воцаряется тишина. Отличница с первой парты привычно краснеет заранее и открывает чистую страницу тетради.

Ярик обводит группу бешеным взглядом зеленых глаз, зажигает самокрутку прямо под табличкой «Курение запрещено» и без предисловий стреляет в упор:

— Вы регулярно ебетесь?

Отличница роняет ручку. Староста судорожно икает. Из третьего ряда доносится сдавленный смешок Антохи.

— А почему нет детей? — Ярик делает глубокую затяжку, и дым окутывает его фигуру, как туман над лондонскими трущобами XIX века. — А потому, бляди, что вам перепрошили мозги маскультом!

Он с грохотом бьет ладонью по кафедре.

— Сегодня говорим про Томаса Мальтуса. Слышали? Нет, конечно. Для вас это имя звучит как бренд крафтового пива. Но этот чувак на слух малоизвестен только потому, что его мысль слишком неудобна для ваших нежных ушей. Запомните: Мальтус сегодня — это фундамент всей современной политики Запада, точно так же, как Маркс в свое время был иконой Востока.

Ярик начинает мерить аудиторию шагами, размахивая самокруткой.

— В чем замес? Мальтус посчитал математику этой планеты еще в 1798 году. И математика оказалась хуевой. Еда растет в арифметической прогрессии: плюс один, плюс два, плюс три. А люди плодятся в геометрической: два, четыре, восемь, шестнадцать! Мы — саранча на куске пирога, который не увеличивается. И Мальтус сказал: «Ребята, банкет окончен, мест за столом природы на всех не хватило».

— Слышь, Ярик, — подает голос Антоха, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Ну и че ты предлагаешь? Нам теперь че, в монастырь идти? Вокруг столько девчонок, лето на дворе, а ты тут депресняк разводишь. Физиология же, ну!

Ярик резко останавливается напротив Антохи и выпускает струю дыма ему прямо в лицо.

— Антоха, твой «здравый смысл» — это уровень амебы, которая реагирует на свет и тепло. Ты думаешь, что ты свободный самец, удовлетворяющий инстинкты? Хрен там! Система тебя просчитала. Вся неомальтузианская элита сегодня работает на одну цель: меньше, меньше людей.

Ярик начинает загибать пальцы с черными ногтями:

Войны? Благо! Отличный способ утилизировать излишек населения.

Пандемии? Благо! Природа или лаборатория чистит ряды.

СПИД? Благо! Естественный регулятор похоти.

Контрацептивы и аборты? Величайшее благо и триумф контроля!

Геи и чайлдфри? Святые люди современности, потому что они добровольно выходят из репродуктивной гонки!

— Вы думаете, что толерантность и ЛГБТ-повестка в тиктоках — это про «права человека» и «любовь без границ»? — Ярик зловеще усмехается, глядя на старосту. — Да хрен там плавал! Это чистая мальтузианская кастрация общества, упакованная в красивую обертку индивидуализма. Вам перепрошили мозги, чтобы вы хотели карьеру, путешествия, собаку и подписку на Нетфликс, но только не детей! Меньше ртов — меньше проблем для Системы.

Дэн, который до этого сидел, уткнувшись в телефон и пересматривая разборы «Интерстеллара», вдруг резко выпрямляется. В его глазах вспыхивает фанатичный огонь киномана.

— Бля-я-я... Ярик! — кричит Дэн на всю аудиторию. — Так это же «Мстители»! Танос — это и есть Мальтус! Он же буквально стер половину Вселенной щелчком пальцев, потому что ресурсы ограничены, а вы все плодитесь! И в «Kingsman» чувак хотел через сим-карты выкосить человечество, чтобы спасти планету!

— Наш мальчик начинает прозревать! — Ярик одобрительно указывает на Дэна дымящимся бычком. — Именно! Голливуд вам прямым текстом скармливает Мальтуса под видом попкорна. Западная цивилизация поняла: если не остановить размножение биомассы, мы сожрем планету до костей. И они включают «мягкие» рычаги. Зачем строить концлагеря, если можно внушить Антохе, что купить новый айфон пизже, чем кормить троих спиногрызов? Вы сами стерилизуете свое будущее и при этом чувствуете себя дико свободными.

Отличница с первой парты, густо покраснев, робко подняла руку: — Ярослав Олегович... Но ведь это же... это же абсолютно антигуманно! Получается, человек человеку — просто конкурент за ресурсы? А как же любовь, гуманизм? Как же, в конце концов, христианские ценности?

Ярик сокрушённо хмыкнул, и в его глазах блеснул опасный огонёк. Он тушил самокрутку прямо о подоконник, не сводя с девушки взгляда.

— Христианские ценности, солнце мое? — переспросил он почти ласково. — А ты знаешь, кем был старина Томас Мальтус по профессии? Он был преподобным. Священником англиканской церкви! Он читал проповеди, крестил детей и прекрасно знал Библию. И именно этот святой отец популярно объяснил миру, что нищета и голод — это не дьявольские происки, а божественный закон регуляции численности. Так что Мальтус не противоречит христианству, он просто убрал из него розовые сопли.

Он выпрямился, стряхивая пепел с пальцев, и закончил уже тише, почти шепотом:

— Любовь — это люкс, который человечество могло себе позволить, пока земли было много, а ртов мало. А сейчас мы в ловушке. Вы можете сколько угодно танцевать в ТікТоке и думать, что меняете мир, но пока вы выбираете «пожить для себя» — вы просто покорно выполняете план преподобного Томаса. Причем абсолютно бесплатно. И по своей воле.

— Ладно, вижу, вас пришибло, — Ярик достает из кармана карго новую самокрутку, щелкает дешевой зажигалкой и усаживается прямо на край профессорского стола, скрестив ноги. — Думаете, Мальтус — это только про войны и гей-парады? Хрен там. Это была разминка. Давайте добьем вашу наивность до конца. Поговорим про то, чем вы дышите каждый день. Про вашу святую «зеленую» повестку.

Он делает глубокую затяжку, глядя на старосту, у которой на сумке красуется значок с перечеркнутым пластиковым стаканчиком.

— Экологическая повестка и «углеродный след», народ. Вы же все у нас осознанные, да? Грета Тунберг для вас — пророк нового времени, святая дева, спасающая коралловые рифы. А теперь снимаем этот зеленый камуфляж и переводим modern green повестку на сухой язык жесткого демографического контроля.

Ярик выпускает колечко дыма, которое медленно плывет к потолку.

— Нам из каждого утюга кричат: «Углеродный след! CO2! Мусорные пятна в океане! Коровы слишком много пердят, переходите на соевое молоко и не покупайте пластиковые пакеты!». А теперь включаем мозги и переводим этот эко-шифр на истинно мальтузианский: твое существование наносит вред планете. Точка. Рождение ребенка теперь подается в медиа не как величайшее чудо и продолжение жизни, а как экологическое преступление!

Ярик резко подается вперед, фиксируя взгляд на Антохе.

— В топовых западных журналах выходят статьи с расчетами: «Отказ от одного ребенка спасает планету от 58 тонн углекислого газа в год». Слышишь, Антоха? Не закрытие угольной ТЭЦ, не остановка заводов трансграничных корпораций, а твой нерожденный сын! «Хочешь спасти планету — не рожай». Глобальный капитал изящно, сука, просто гениально перевесил вину за истощение ресурсов планеты с мегакорпораций на твою, блядь, постель! Ты виноват уже тем, что дышишь и потребляешь кислород. И самый экологичный поступок, который ты можешь совершить — это исчезнуть, не оставив копий.

— Подожди, Ярик, — Дэн аж подается вперед, едва не падая с парты. — Но ведь планета реально греется! Ресурсы реально кончаются! Если все будут плодиться как не в себя, мы же реально сдохнем в собственной помойке, разве нет? Это же логика!

— Дэн, логика Системы в том, чтобы ты добровольно запер себя в клетку и радовался, — Ярик спрыгивает со стола и начинает расхаживать между рядами. — Как заставить людей не размножаться без колючей проволоки и принудительной стерилизации? Нужно создать идеальные условия для тотального, рафинированного эгоизма. Встречайте: культ «осознанного одиночества», эпоха Solo Living и всемогущая Доставка.

Ярик останавливается у парты отличницы, бесцеремонно берет ее стаканчик с латте и вертит в руках.

— Посмотрите на современный урбанизм. Человеку внушают, что жить одному — это высшее благо и тру-свобода. Квартиры-студии по 15 квадратных метров в новостройках — вы думаете, это доступное жилье? Хрен! Это не жилье для семьи, туда физически невозможно впихнуть детскую кроватку. Это капсула для одного биоробота. Система создала для вас безупречный, стерильный бокс. Доставка еды в один клик, приложения для знакомств на одну ночь, где человека можно свайпнуть как шмотку в интернет-магазине, виртуальные стримерши, порно по подписке и бесконечные сериалы.

Ярик швыряет стаканчик в урну, попав точно в центр.

— Зачем тебе реальный партнер? С ним же надо договариваться, притираться, терпеть его характер. Зачем дети, которые требуют ресурсов, нервов и времени? Система полностью сублимировала ваши базовые инстинкты через экран. Вы получаете весь необходимый гормональный коктейль — дофамин, серотонин, эрзац-близость — не вставая с дивана и не вступая в биологический контакт. Вы сами, добровольно, с улыбкой на лице соглашаетесь на кастрацию своего будущего ради сиюминутного комфорта. Под аплодисменты маркетологов.

В аудитории становится так тихо, что слышно, как гудит люминесцентная лампа под потолком. Староста группы испуганно смотрит на свой смартфон, словно тот только что превратился в цифровой шприц с транквилизатором.

— Но и это еще не финалочка, народ, — Ярик зловеще понижает голос до шепота, возвращаясь к кафедре. — Мальтузианский баланс — он ведь про обе стороны жизни. Если на входе поток прикрутили, то на выходе его нужно ускорить. Обратите внимание, как агрессивно и красиво сейчас на Западе романтизируют тему «достойного ухода». Эвтаназия для всех желающих. Все эти футуристичные капсулы Sarco, которые печатают на 3D-принтерах. Вы видели их дизайн? Они же выглядят как новые айфоны! Обтекаемые формы, стильные цвета, панорамное окошко. Это же чистый маркетинг смерти!

Ярик качает головой, и его зеленые пряди закрывают глаза.

— Если ты заболел, если ты выгорел, если ты в глубокой клинической депрессии, если ты экономически неэффективен и стал обузой для государственного бюджета — система больше не предлагает тебе глубокую психотерапию или дорогостоящую бесплатную медицину. Зачем на тебя тратиться? Она мягко, через красивые статьи и социальную рекламу намекает: «Слушай, чувак, мир перенаселен. Ресурсов мало. А не хочешь ли ты освободить место у пирога? Смотри, какая красивая кнопочка, внутри играет твоя любимая музыка, нажми — и ты в космосе. Будь осознанным до конца».

Он резко вскидывает голову и смотрит на притихшую группу в упор.

— Гуманизм вывернули наизнанку и поимели в особо извращенной форме. Теперь высшее проявление личной свободы и «прав человека» — это право побыстрее свалить на кладбище, чтобы не тратить государственные субсидии и медицинские фонды. Старик Томас Мальтус смотрит на нас из своего восемнадцатого века и аплодирует стоя. Мы построили идеальный мир, где люди сами не хотят рождаться и сами выстраиваются в очередь, чтобы красиво умереть ради спасения климата.

— Да хорош чернуху гнать, Ярик! — орет Антоха на всю аудиторию. — Твой Мальтус сломается об элементарную экономику! Ты че, Маркса не читал? Капитализму нужны потребители! Кто будет покупать все эти айфоны, теслы, шмотки и подписки на стриминги, если людей не останется? Без массового потребителя вся эта глобальная лавочка ляжет в гробину в тот же день! Капиталистам тупо некомму продавать свой товар, они сами себя задушат!

Группа одобрительно гудит. Староста согласно кивает, отличница с облегчением выдыхает — кажется, Антоха нащупал слабое место в этой безумной теории.

Ярик медленно, очень медленно отпускает ручку двери. Он поворачивает голову, и под козырьком бейсболки сверкают глаза. На его лице расплывается улыбка Мефистофеля, поймавшего очередную душу.

— Антоха… Антоша… — ласково, почти с придыханием говорит Ярик, шагая обратно к трибуне. — Мой милый, наивный свидетель общества потребления XX века. Ты застрял в учебниках экономики времен твоей бабушки. «Потребители им нужны»… Да они срать хотели на твоё потребление!

Ярик с размаху садится на кафедру, свесив ноги, и наклоняется вперед.

— Посмотрите на США. Великий плавильный котел, который два века был ненасытен до мигрантов! Им всегда нужна была дешевая рабсила, миллионы свежих рук, чтобы строить империю и жрать бургеры. И что мы видим сейчас? Границы закрывают, мигрантов гонят нахуй, строят стены, врубают жесткую депортацию. Это, по-твоему, что? Предвыборные игры? Хрен там плавал! Это первый звоночек. Нет, блядь, это уже труба Апокалипсиса, возвещающая, что скоро всем нам пизда!

Ярик резко взмахивает рукой, очерчивая круг.

— Почему мигранты больше не нужны? Почему люди больше не нужны? Да потому что на сцену выходят ИИ и роботы! Потребительский капитализм, где работяге надо платить зарплату, чтобы он купил на нее форд, — сдох! Мы на пороге посткапитализма. Зачем мегакорпорациям миллионы бастующих, требующих страховку, права и еду людей, если нейросети пишут код, генерируют контент и управляют логистикой, а роботы собирают машины? Элите больше не нужен массовый рабочий. А значит, ей больше не нужен массовый потребитель. Они замкнут экономику сами на себя: автоматизированное производство для обеспечения роскошной жизни 1% избранных. А остальные 99% — это просто «бесполезный класс», углеродный балласт, который жрет ресурсы и пердит CO2.

Дэн на задней парте лихорадочно строчит что-то в блокноте, его глаза расширяются: — Матрица… Это же буквально Матрица, где людей превратили в батарейки, а потом и вовсе решили утилизировать за ненадобностью…

— Именно, Дэн! — Ярик щелкает пальцами. — Но в реальности всё будет гораздо прозаичнее и жестче. Как избавиться от миллиардов «лишних» ртов, когда ИИ заменит их на рабочих местах? И вот тут на арену выезжают они. Четыре всадника неомальтузианского Апокалипсиса.

Ярик спрыгивает с кафедры, его голос становится жестким, как удары молота.

— Всадник первый: рукотворные пандемии. Ковид был просто демоверсией, тестом системы на управляемость и готовность скота запереться в стойлах по первому свистку. Завтра из лаборатории вылупится что-то с летальностью в 30%, и вы сами будете умолять о принудительной изоляции и цифровых ошейниках. Всадник второй: тупые, бессмысленные войны. Локальные конфликты вспыхивают по всему миру не ради победы, а ради самого процесса утилизации пассионарного населения и сжигания ресурсов. Всадник третий: искусственный голод. Перебои с логистикой, уничтожение фермерских хозяйств под предлогом «экологии», переход на суррогатную белковую жижу из личинок.

Ярик останавливается прямо перед Антохой, глядя на него сверху вниз.

— Это чистый, дистиллированный Мальтус, Антоха! Переформатирование планеты под новые реалии, где человеку места нет. ИИ и роботы забирают работу, всадники Апокалипсиса забирают жизни, а выжившие будут сидеть в своих 15-метровых капсулах, судорожно дрочить на виртуальных стримерш и радоваться, что сегодня в доставке привезли искусственный бургер без углеродного следа.

Ярик замолкает. В аудитории повисает такая тяжелая, свинцовая тишина, что кажется, её можно резать ножом. Даже Антоха сдувается, медленно опускаясь на стул и глядя в одну точку.

Ярик берет свой том, закидывает рюкзак на одно плечо и направляется к выходу. У самой двери он оборачивается, поправляет ядовито-зеленую челку и бросает через плечо:

— Домашнее задание: подумайте, с кем вы сегодня ляжете в постель — с любимым человеком или с невидимой рукой Мальтуса, которая держит вас за яйца. Пара окончена.