Вопрос о поиске няни для шестимесячной Софии назрел ровно в тот момент, когда Ханна поняла, что её левое веко дёргается в ритме вальса Шопена, а Джо в очередной раз попытался нацепить на дочь памперс задом наперёд. Сама виновница торжества, София — существо абсолютно счастливое и перманентно голожопое, — в этот момент увлечённо нарезала круги по ковру. В свои полгода она признавала только один костюм: собственную нежную кожу. Стоило застегнуть на ней хотя бы боди, как поднимался такой ультразвуковой вой, что у соседского ротвейлера закладывало уши. Так что София сверкала своей крошечной розовой писюшкой, пускала пузыри и в ус не дула.

Смотрины кандидаток назначили на субботу. Ханна подошла к делу со всей немецкой скрупулёзностью: распечатала резюме, приготовила блокнот и вооружилась ручкой, готовая препарировать чужой педагогический опыт. Джо же подошёл к делу как истинный ценитель… эстетики. У него был свой, строго конфиденциальный критерий отбора.

Первой вошла Антонина Ивановна, женщина пятидесяти лет, с лицом завуча строгого режима и рекомендациями от трёх министерских семей. Она была в строгих, безупречно отутюженных брюках со стрелками.

Джо бросил один взгляд на эти монументальные штанины и тут же заскучал.

— Нам не подходит, — шепнул он Ханне, едва Антонина Ивановна присела на край дивана.

— Почему? — округлила глаза Ханна. — У неё диплом курсов Монтессори!

— У неё нет гибкости мышления, — авторитетно заявил Джо, косясь на брючный костюм, скрывавший даже намёк на щиколотки. — Вето. Решительное вето.

Вторая кандидатка, миловидная студентка пединститута, совершила тактическую ошибку, придя в плотных джинсах-скинни. Джо мысленно зевнул и вычеркнул её из списка потенциальных спасительниц их семейного очага. Ханна лишь недоуменно вздыхала, глядя, как муж с каменным лицом бракует одну дипломированную специалистку за другой.

И тут в дверях появилась Эмма.

Эмме было двадцать два. Про педагогику она, судя по всему, слышала только в песнях группы «Pink Floyd». Зато на ней была юбка. Точнее, это был широкий пояс, который очень сильно хотел стать юбкой, но так и не сумел вырасти.

У Джо мгновенно выпрямилась спина. В его глазах зажёгся первобытный огонь исследователя. Математический гений внутри Джо тут же вывел формулу: уровень его безоговорочного одобрения няни был строго обратно пропорционален длине её подола. В случае с Эммой коэффициент согласия стремился к бесконечности.

Когда Эмма грациозно наклонилась, чтобы поднять оброненную Софией погремушку, произошло непоправимое. Ткань натянулась, и Джо мельком, буквально на долю секунды, увидел край кружевных трусиков цвета спелой фуксии. В этот момент Эмма могла бы сказать, что её прошлая работа — это контрабанда редких видов попугаев, Джо всё равно подписал бы контракт кровью.

На заднем плане София издала победное «Гу-гу!», перевернулась на живот и, победно задрав маленькую голую попку, уставилась на гостью.

— Итак, Эмма, — Ханна сурово нацепила очки, листая её девственно чистое резюме. — Здесь указано, что ваш последний опыт работы — это «присмотр за кактусом подруги». А как у вас с навыками оказания первой помощи младенцам при коликах?

— О, я обычно включаю им техно, — лучезарно улыбнулась Эмма. — Басы очень успокаивают.

Ханна медленно закрыла блокнот. На её лице читался смертный приговор.

— Спасибо, Эмма, мы вам перезво…

— Мы берём её! — выпалил Джо, чересчур рьяно вскакивая с кресла. — Эмма — это глоток свежего воздуха. Нам нужен нестандартный подход! Посмотри на Софию, они уже на одной волне!

София в подтверждение слов отца громко пукнула, сделала лужу прямо на ковёр и весело засучила ножками, демонстрируя миру свою ничем не прикрытую письку.

— Джо, зайди на кухню. На секунду, — процедила Ханна голосом, от которого в антарктиде трескались ледники.

Дебаты на кухне напоминали заседание совбеза ООН в разгар Карибского кризиса.

— Она профнепригодна! Она думает, что смесь — это коктейль в клубе! — шипела Ханна, брызгая слюной. — И у неё юбка заканчивается там же, где начинается!

— Ханна, ты предвзята! — горячо защищался Джо, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал объективно. — Зато она молодая, энергичная! Ребёнок должен видеть позитивных людей. Посмотри на её… эээ… ауру! Она излучает тепло! К тому же, София не любит штаны, Эмма, по сути, тоже недолюбливает лишнюю одежду — у них ментальная связь!

— Я видела, куда ты смотрел, Джо. Если её аура поднимется ещё на пару сантиметров выше, я вызову полицию нравов!

В этот момент из гостиной донёсся заливистый, счастливый хохот Софии. Ханна и Джо заглянули в комнату. Эмма, сбросив туфли на огромной платформе, сидела на полу прямо рядом с лужей. Её микро-юбка окончательно капитулировала, но девушку это вообще не волновало. Она держала в руках памперс и пыталась сделать из него корону для Софии. Малышка, сияя своей голой писюшкой, восторженно гукала и тянула ручки к новой подруге.

Ханна посмотрела на дочь, которая впервые за день не орала, потом на мужа, у которого на лице застыло выражение кота, укравшего цистерну со сметаной, и тяжело вздохнула.

— Ладно, — сдалась Ханна. — Но испытательный срок — неделя. И Джо… если я увижу, что ты покупаешь ей рабочую форму в магазине «Дикая орхидея», ты будешь спать на коврике вместе с голым задом нашей дочери.

—

Стратегический триумф Джо обернулся для него круглосуточным рабством, но, как истинный топ-менеджер, он ни о чём не жалел.

Всю первую неделю испытательного срока дом напоминал научно-исследовательскую лабораторию, где Джо занимал должность младшего лаборанта, Эмма — должность главного украшения интерьера, а полугодовалая София оставалась генеральным директором, требующим внимания каждые пятнадцать минут. София, верная своим принципам, по-прежнему решительно отвергала текстильную промышленность. Она ползала по паркету абсолютно голышом, весело гукала и периодически прижималась своей маленькой розовой писюшкой к прохладному полу, получая от этого явное тактильное удовольствие.

На практике оказалось, что Эмма и быт младенца совместимы примерно так же, как балетная пачка и отбойный молоток. Девушка искренне пугалась стерилизатора для бутылочек, считая его «каким-то адским кальяном», а при виде баночки с брокколи брезгливо морщила носик.

Поэтому Джо взял всё в свои руки. Сам отмерял мерными ложками гипоаллергенную смесь, сам высчитывал температуру воды до градуса, сам кормил дочку, утирая ей слюни и пюре. Но у него была своя, тайная и чрезвычайно приятная компенсация за труды.

В арсенале Джо появился новый стратегический приём. Стоило Ханне отвернуться или уйти в другую комнату, как Джо, проходя мимо дивана, лёгким и отточенным движением фокусника закидывал под кресло плюшевого жирафа или резиновую уточку.

— Ой, Эмма, кажется, София опять уронила своего любимого покемона, — с самым невинным видом вздыхал Джо, бережно покачивая дочку на руках. — Не могла бы ты достать? А то у меня спину прихватило, возраст, сам понимаешь…

— Без проблем! — лучезарно отзывалась Эмма.

Она подходила к креслу и, не утруждая себя банальными приседаниями, просто наклонялась, становясь в безупречную, анатомически совершенную позу раком. Микро-юбка Эммы в ту же секунду бесследно исчезала где-то на уровне поясницы. Взору Джо открывалась монументальная панорама: сегодня это были тончайшие стринги цвета спелого манго с игривым кружевным бантиком ровно по центру.

Джо замирал, блаженно зажмуривался, открывал один глаз и чувствовал, что все потраченные на смеси деньги и бессонные ночи окупаются с лихвой. Это был чистый, незамутнённый кайф.

София в этот момент переворачивалась на бок, задрав пухлую ножку, победно демонстрировала миру свою голожопую свободу и издавала громкое: «Гы-ы-ы! Бу-у-у!», словно одобряя отцовскую схему.

Ханна, разумеется, слепой не была. Застав Джо в третий раз за утро за увлечённым созерцанием кружевного манго под креслом, пока сам он судорожно пытался одной рукой отстирать детскую неожиданность с пелёнки, она скрестила руки на груди.

— Джо, — ледяным шёпотом начала она, пока Эмма увлечённо возилась под диваном в поисках очередной заброшенной туда игрушки. — Объясни мне, пожалуйста, за что конкретно мы платим этой нимфе полторы тысячи долларов в месяц? Ты сам готовишь смеси. Ты сам кормишь ребёнка. Ты сам стираешь. Она за эту неделю сделала меньше, чем наш робот-пылесос!

Джо быстро принял независимый и глубокомысленный вид, аккуратно прикрывая памперсом обзор на Эмму.

— Ханна, ты ничего не понимаешь в современном HR-менеджменте, — авторитетно заявил он, понизив голос до заговорщицкого баритона. — Я использую стратегию долгосрочного инвестирования в человеческий капитал. Так делают все ведущие мировые корпорации — Google, Apple, Amazon! Они берут сырой, но перспективный кадр с высоким уровнем лояльности и лепят из него профессионала под свои нужды.

— Лепишь? — Ханна выгнула бровь так высоко, что она почти скрылась под чёлкой. — По-моему, ты лепишь из неё модель для каталога нижнего белья, а не няню.

— Я взращиваю её компетенции! — горячо зашептал Джо, пока Эмма, наконец, победно вынырнула из-под кресла с плюшевым зайцем, сверкнув на прощание безупречными ягодицами. — Да, сейчас я делаю за неё техническую работу. Но зато она впитывает корпоративную культуру нашей семьи! Посмотри, как она… как она гармонично вписывается в наш дизайн!

София на ковре, словно дождавшись финала отцовской речи, звонко пукнула, перевернулась на живот и, победно сияя своей маленькой голой писюшкой, ухватила Эмму за шнурок на кроссовке.

— Ну вот, видишь! — обрадовался Джо. — Ребёнок счастлив, кадр на месте. Инвестиции работают!

Ханна посмотрела на мужа, у которого от усердия и созерцания «корпоративной культуры» слегка подёргивался правый глаз, потом на довольную, бесстыдно голую дочь, и тихо пробормотала:

— Если этот твой «перспективный кадр» завтра не научится отличать детскую присыпку от сухой смеси, я инвестирую свой правый кроссовок прямо в твой корпоративный капитал, Джо.

Но Джо уже не слушал. Он незаметно нащупывал карманом резинового гуся, прикидывая, в какой угол комнаты его лучше зашвырнуть через полчаса.

—

Этот субботний день обещал быть ленивым, но Джо не привык упускать свои тактические преимущества. Пока Ханна гремела кастрюлями на кухне, Джо неспешно укачивал Софию. Малышка, разумеется, пребывала в своём любимом первозданном виде — абсолютно голая, тёплая, умильно пускающая пузыри и то и дело выставляющая напоказ свою крошечную розовую писюшку.

Эмма в это время сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и с глубочайшим сосредоточением пилила ногти, начихать хотев на все методики раннего развития.

Джо, решив, что пора переходить к активным действиям, незаметно огляделся. Все игрушки были на виду, бросать было нечего. Но стратегическое мышление не подвело.

— Эмма, — заговорщически шепнул Джо, кивая в сторону мягкого ковра. — Там под диваном, кажется, завалялась любимая погремушка Софии. Глянешь?

Эмма, лениво вздохнув, отложила пилочку, поднялась и привычным движением наклонилась раком перед диваном. Юбка тут же послушно взлетела на талию. Сегодня на ней были крошечные стринги мятного цвета, едва прикрывавшие её округлые, безупречные ягодицы.

Она пошарила рукой под диваном.

— Хм, Джо, тут ничего нет. Только пыль, — пробормотала она, оставаясь в той же крайне удобной для обзора позе.

— Ищи лучше, Эмма, София без неё не уснёт! — авторитетно заявил Джо, подступая ближе под предлогом «помощи».

У шестимесячной Софии в последнее время как раз развился мощнейший хватательный рефлекс — она цеплялась мёртвой хваткой за всё, что попадалось под руку. Джо, воспользовавшись моментом, аккуратно опустил пухлую ручку бесстыдно голой дочки прямо к мятной полоске ткани на бедре Эммы.

Крошечные пальчики мгновенно сжались, намертво ухватив кружево. София радостно гукнула, потянула руку на себя и победно засучила ножками, сверкая писюшкой.

— Ой! — вскрикнула Эмма, чувствуя, как стринги врезаются в кожу. — Джо, она вцепилась! Не отпускает!

— Так, спокойно, — с самым серьёзным лицом скомандовал Джо. — У младенцев этот рефлекс непреодолим. Если потянешь — сделаешь ребёнку больно, у неё же пальчики нежные! Эмма, ради безопасности ребёнка… тебе придётся их снять. Прямо сейчас.

Эмма на секунду задумалась, оценивая масштабы трагедии, но, будучи девушкой абсолютно без комплексов, лишь пожала плечами.

— Ну… раз ради ребёнка, тогда ладно.

Она ловко распутала завязки на бёдрах, аккуратно высвободилась из мятных трусиков и передала их Софии. Малышка пришла в полный восторг от новой шёлковой игрушки, засунула её край в рот и довольно заурчала.

Эмма же так и осталась стоять раком, выпрямляя спину под диваном. Теперь между её аппетитными половинками не осталось вообще никаких преград. Джо едва не выронил дочь от открывшегося вида. Абсолютно гладкая, аккуратно бритая нежная вульвочка предстала во всей красе. Чуть выше, в глубине идеальных полушарий, маняще темнел аккуратный анусик и аккуратная розовая щёлка. Это был обзор на все сто процентов, чистый экстаз.

Чтобы продлить это мгновение визуального триумфа, Джо, с трудом сглотнув слюну, хрипло произнёс:

— Эмма… а вон там, чуть левее, кажется, резиновая уточка лежит. Подними её тоже, пожалуйста.

Эмма послушно потянулась ещё глубже под диван, ещё сильнее раздвигая ягодицы и демонстрируя Джо идеальный, ничем не скрытый анатомический пейзаж, пока София на его руках весело гукала, победно размахивая завоёванными трусиками.

—

Ханна вошла в гостиную с тарелкой свежих блинчиков и застыла, словно наткнувшись на невидимую стену. Картина, представшая её взору, не поддавалась никакой семейной логике.

Посреди комнаты Эмма, по-прежнему стоя раком, увлечённо выуживала из-под дивана резиновую уточку. Её микро-юбка предательски задралась на спину, и в лучах полуденного солнца во всей красе сияла абсолютно гладкая, аккуратно бритая розовая вульва, плавно переходящая в соблазнительную щёлочку и аккуратный анусик между безупречными полушариями. Рядом стоял Джо с выражением лица человека, узревшего божественное откровение, а на его руках качалась абсолютно голая София, которая с упоением жевала мятные кружевные трусики, победно сверкая своей крошечной писюшкой.

Тарелка в руках Ханны опасно накренилась.

— Это… это что такое?! — наконец выдавила она, обретая дар речи. — Джо! Почему няня голая?! Почему мой ребёнок ест чужие трусы?!

Эмма, услышав голос хозяйки, миролюбиво повернула голову, не меняя позы:

— О, Ханна, привет! А мы тут уточку ищем.

Джо резко перехватил инициативу, пока ситуация не переросла в развод и девичью фамилию. Сделав максимально серьёзное лицо, он шагнул к жене.

— Ханна, без паники! Произошёл форс-мажор. У Софии, как ты знаешь, сейчас фаза активного хватательного рефлекса. Она проявила недюжинную силу, вцепилась в бельё Эммы и наотрез отказалась отпускать! Эмма проявила чудеса самоотверженности и педагогического такта — она буквально пожертвовала своими трусиками ради блага и безопасности нашего ребёнка, чтобы не повредить пальчики малышки!

— Пожертвовала?! — Ханна перевела взгляд с бритой вульвы Эммы на жующую кружево дочь. — Она сняла трусы перед моим мужем!

— Более того! — патетично воскликнул Джо, входя в раж. — В этом есть глубокий психологический подтекст. Смотри: София у нас перманентно голожопая, она не признаёт одежду. И теперь Эмма, избавившись от белья, опустилась на её уровень! Она проявила солидарность! Это инклюзивный подход, Ханна! Мы же не хотим, чтобы в свои шесть месяцев София развила комплекс неполноценности и чувствовала себя никчёмной и одинокой в своей наготе?

Ханна на секунду опешила от такой демагогии, а потом яростно зашептала:

— Джо, ты сошёл с ума?! Что она вообще может чувствовать в шесть месяцев, кроме голода и газиков?! Какая солидарность голой жопой?!

Пока на кухне назревали международные санкции, Эмма, наконец, достала уточку. Она грациозно выпрямилась, ничуть не смущаясь отсутствием белья под куцым подолом, подошла к своему креслу и по-турецки уселась в него, снова потянувшись за пилочкой для ногтей. Юбка окончательно съехала, и теперь в комнате фоном красовались уже две письки: крошечная младенческая на руках у Джо и гладкая, взрослая вульва Эммы, уютно устроившаяся на кожаном сиденье кресла.

София, заметив, что её шёлковая игрушка больше не сопротивляется, потеряла к трусикам интерес. Она выплюнула мятное кружево, издала восторженное «Гу-гу! Ба-а!» и решительно потянулась всем телом в сторону Эммы.

Джо аккуратно опустил дочку на ковёр. Шестимесячная бесстыдница резво поползла к креслу, поднялась на пухлые коленки и нежно, со всей младенческой искренностью, обняла Эмму за гладкую лодыжку, уткнувшись в неё носиком.

Эмма отложила пилочку, тепло улыбнулась и аккуратно погладила Софию по голове.

— Ну привет, мелкая, — нежно протянула она.

Ханна замолчала. Гнев на её лице медленно сменился обречённым умилением. София, которая обычно дичилась чужих людей и признавала только маму, сейчас абсолютно счастливо ворковала у ног этой полуголой девицы.

Ханна тяжело вздохнула и поставила блинчики на стол.

— Ладно… — тихо сказала она, потирая виски. — Ладно. Психология так психология. Но Джо!

— Да, дорогая? — Джо преданно захлопал глазами, мысленно празднуя победу.

— Если завтра к нам зайдёт водопроводчик, и вы с Эммой решите проявить солидарность ещё и с ним — я выселю вас троих на этот коврик. Вместе с уточкой.

София в ответ радостно пискнула, словно подтверждая условия договора, и две голожопые подруги вернулись каждая к своему делу.

—

Джо вернулся из аптеки с новым тюбиком дорогого детского крема от опрелостей. На упаковке красовались надписи «Органический состав» и «Для самой чувствительной кожи», но Джо, как «ответственный» отец, не мог рисковать здоровьем своей голожопой наследницы.

София в этот момент увлечённо грызла резинового гуся, привычно сверкая своей маленькой розовой писюшкой, а Эмма, покачивая обнажёнными бёдрами под своей декоративной юбкой, лениво перелистывала журнал.

— Так, Эмма, — с глубоким научным драматизмом в голосе произнёс Джо, откручивая колпачок. — Нам нужно провести срочный дерматологический тест. У Софии кожа нежная, как лепесток сакуры. Вдруг пойдёт аллергия или жжение? Мы должны испытать крем на ком-то взрослом. Поможете?

— Да, конечно, без проблем, — легко согласилась Эмма, протягивая руку. — Давайте помажу запястье.

Джо выдавил каплю белого крема на свои пальцы и решительно покачал головой.

— Нет, запястье не подойдёт. Там кожа слишком грубая, обветренная. Нам нужен участок с максимальной, запредельной чувствительностью.

Эмма удивлённо приподняла бровь, когда Джо подошёл ближе и его рука уверенно скользнула под её ультракороткий подол, прямиком к обнажённому, гладко выбритому лону.

— Джо? Вы чего? — округлила она глаза, но отступать не спешила.

— Позвольте, Эмма, это исключительно ради безопасности дочери! — проникновенно, почти священным шёпотом произнёс Джо, пока его пальцы, покрытые прохладным кремом, нежно коснулись её больших половых губ. — Ведь именно здесь у женщины самая тонкая, восприимчивая и нежная кожа. Практически идентичная младенческой! Ну как? Не печёт? Не покалывает?

— М-м… нет, вроде нормально. Приятно даже, прохладно так, — Эмма слегка подалась вперёд, шумно выдохнув.

— Отлично, первый этап пройден, — затаив дыхание, прошептал Джо, чей взгляд уже был намертво прикован к аккуратному розовому бутону. — Но для стопроцентной уверенности нужно проверить слизистую. Теперь малые половые губы. Держитесь, это ради Софии…

Его пальцы медленно раздвинули внешние лепестки, проникая глубже к влажным, трепетным малым губкам, аккуратно втирая крем в самую глубь её разгорячённого лона. Эмма тихонько охнула, ухватившись за плечо Джо, пока на ковре София издала весёлое «Гу-гу!», победно задрав свою крошечную письку.

—

Закончив с «дерматологическим тестом» на Эмме, Джо с видом лауреата Нобелевской премии по медицине переключился на дочь. София, почувствовав прохладный крем на своей попке, радостно задрыгала ножками, переворачиваясь с боку на бок и весело демонстрируя миру свою маленькую розовую писюшку. Джо усердно втирал остатки средства, краем глаза замечая, что в комнате воцарилась какая-то странная, наэлектризованная тишина.

Эмма по-прежнему сидела в кресле. Её микро-юбка так и осталась задернутой, открывая потрясающий вид на гладкую, аккуратно бритую вульву, которая после чутких пальцев Джо слегка порозовела и блестела от крема. Девушка шумно дышала, то и дело покусывая кончик пилочки для ногтей, а её аккуратные малые губки призывно подрагивали. Было очевидно, что «ради блага ребёнка» её завели не на шутку, и возвращаться к обычному пилению ногтей ей совсем не хотелось.

В её хорошенькой голове со скоростью света закрутились мысли: как заставить этого заботливого отца продолжить процедуру?

— Ой, Джо… — вдруг томно протянула Эмма, слегка разводя колени ещё шире, отчего её влажная щёлка маняще приоткрылась. — Вы знаете, мне кажется, этот тест был не совсем полным.

— Да? — Джо мгновенно замер с тюбиком в руке, а его сердце застучало где-то в районе горла. — Почему же?

— Ну, вы ведь нанесли крем только на внешние участки, — Эмма капризно надула губки и пальчиком аккуратно провела по своей бритой промежности, заставляя Джо сглотнуть слюну. — А вдруг у Софии аллергия проявится при… ну, при трении? Памперс ведь трётся о кожу. Нам обязательно нужно проверить, как крем ведёт себя при массаже под давлением. Мне кажется, там внутри начинает немного покалывать… или это так надо?

— Покалывать? Это тревожный симптом! — подхватил игру Джо, у которого от открывшегося вида уже кружилась голова. — Мы не можем так рисковать. Нужно срочно нейтрализовать или распределить состав глубже!

— Вот и я о том же, — лучезарно улыбнулась Эмма, откидываясь на спинку кресла и полностью подставляя под его взгляд своё разгорячённое лоно. — Там, повыше малых губок, у меня прямо горит. И клитор… его же тоже надо проверить на чувствительность к компонентам? Проверьте ещё раз, Джо. Ради Софии, конечно же.

София на ковре в этот момент издала победное «Бу-у-у!», выпустила из рук резинового гуся и перевернулась на спину, выставив свою голожопую свободу прямо к потолку, пока её папа, напрочь забыв обо всём на свете, снова потянулся пальцами к нежной, истекающей соком вульве няни.

—

Джо отложил тюбик в сторону — медицинские предлоги окончательно уступили место чистой, концентрированной страсти. Вязкий, прохладный крем больше не требовался. Природа сама позаботилась о смазке: из приоткрывшейся розовой щёлки Эммы уже вовсю сочился прозрачный, густой и горячий нектар, превращая её гладко выбритое лоно в безупречный, скользящий алтарь удовольствия.

Джо опустился перед креслом на колени, полностью растворяясь в открывшейся перед ним анатомической роскоши. Его ладони, до этого бережно державшие младенца, теперь с вожделением обхватили упругие, тёплые полушария ягодиц Эммы, слегка разводя их в стороны, чтобы рассмотреть каждый миллиметр её интимной зоны.

Его пальцы, уже влажные от её собственного сока, начали медленно, но уверенно исследовать и мять эту нежную плоть. Сначала он прошёлся круговыми движениями по большим половым губам, которые под его натиском наливались кровью, тяжелели и становились горячими, как спелые плоды. Эмма судорожно выдохнула, её пальцы намертво впились в кожаные подлокотники кресла, а голова откинулась назад, подставляя изящную шею невидимым поцелуям.

— Ах, Джо… да, именно так… — сорвался с её губ первый откровенный, надрывный стон.

Джо действовал широко и тягуче, словно скульптор, работающий с податливой глиной. Сместив пальцы чуть глубже, он аккуратно раздвинул внешние лепестки и проник подушечками в нежное пространство малых половых губ. Они были влажными, скользкими и невероятно чувствительными. Он слегка сжимал их, поглаживал снизу вверх, заставляя Эмму сладострастно выгибать поясницу. Каждый его толчок, каждое массирующее движение пальцев выжимало из её вагины всё новые капли естественной смазки, которая теперь пенилась и тихонько чавкала под его ладонями, смачивая аккуратный, темнеющий чуть выше анусик.

На ковре, буквально в полуметре от них, София перевернулась на правый бочок. Её пухлая ручка по-прежнему победно сжимала мятные кружевные трусики, а крошечная розовая писюшка умильно поблёскивала в лучах солнца. Малышка, привлечённая необычными звуками, издала заливистое, весёлое «Гу-гу-у! Агу-у!» и активно засучила ножками, словно подбадривая взрослых в их усердном «анатомическом исследовании».

Этот младенческий лепет, смешанный с густым, глубоким стоном Эммы, только подлил масла в огонь. Джо перевёл большие пальцы к самому верху её бритой промежности, туда, где под нежным капюшоном прятался налившийся, твёрдый узелок клитора. Стоило ему слегка надавить и начать быстро водить пальцем по кругу, увлекая за собой скопившуюся влагу из вагинальной щели, как Эмма громко, не сдерживаясь, вскрикнула. Её бёдра начали мелко дрожать, а из самой глубины её лона толчками пошла новая волна горячего сока, заливая пальцы Джо и окончательно стирая любые границы приличия в этой залитой солнцем гостиной.

—

Дверь гостиной с тихим скрипом отворилась. На пороге стояла Ханна, застыв на месте с пустым подносом в руках. Глаза её округлились до размеров чайных блюдец, а челюсть, казалось, преодолела законы гравитации.

Перед ней разворачивалась картина эпического масштаба. Эмма, раскинувшись в кресле, прерывисто и сладострастно стонала, её бёдра мелко дрожали, а из самого центра её разгорячённого, абсолютно голого лона стекали блестящие капли сока. Джо, стоя на коленях, увлечённо и широко массировал пальцами её налившиеся половые губы и клитор, а его ладони были по локоть в интимной смазке няни. Чуть поодаль на ковре София, сияя своей голой писюшкой, восторженно гукала «Бу-у-у!» и махала мятными трусиками, словно дирижируя этим процессом.

— Джо… — сиплым, звенящим от ярости шёпотом выдавила Ханна. — Ты… ты перебираешь её малые губы, как струны на гитаре! На глазах у нашего ребёнка!

Джо среагировал мгновенно, даже не вынимая пальцев из влажной глубины, чтобы не нарушить «стерильность» процесса. Он обернулся к жене с лицом хирурга, только что спасшего пациента с того света.

— Ханна! Хвала богам, ты пришла! Срочно неси тёплый плед и телефон, надо быть готовыми вызвать скорую! — панически-авторитетно зачастил он.

— Какую скорую, мерзавец?! — взвизгнула Ханна, делая шаг вперёд.

— Эмму парализовало! — отрезал Джо, делая глубокое, массирующее движение по клитору няни, отчего та громко и очень своевременно вскрикнула: «Ах-х!» — Ты посмотри на неё! У неё внезапно отнялись ноги! Прямо посреди комнаты! Синдром внезапного защемления седалищного нерва на фоне переутомления!

Ханна на секунду запнулась, переводя взгляд на тяжело дышащую Эмму.

— Что за бред ты несёшь? Почему ты трёшь ей пилотку?!

— Это не пилотка, Ханна, это медицинская эвакуация! — Джо строго сдвинул брови, продолжая усердно гонять смазку по розовой щёлке. — Клиническая картина была критической. Полный паралич нижних конечностей из-за резкого застоя крови. По закону первой помощи, в таких случаях требуется немедленный, глубокий акупрессурный массаж тазового дна и паховых лимфоузлов! Если не разогнать лимфу прямо здесь, в самом эпицентре кровообращения, наступил бы некроз тканей!

Эмма, подыгрывая, томно закатила глаза и выдавила:

— Да… Ханна… ноги вообще не чувствую… так горит… Джо спасает меня…

— Вот, слышала?! — победно воскликнул Джо, наращивая темп пальцами. — А теперь включи свой юридический мозг, Ханна! Она пострадала на рабочем месте, выполняя свои обязанности по уходу за Софией. Если бы не моя мгновенная реакция, она бы осталась инвалидом в нашем доме! Нас бы засудили! Адвокаты содрали бы с нас миллионы, мы бы потеряли дом, пенсионный фонд и лицензию на бизнес! Я буквально спасаю нашу семью от полного финансового краха и тюрьмы за халатность!

София на ковре, словно подтверждая юридическую правоту отца, звонко пукнула, перевернулась на живот и, победно выставив маленькую голую попку, издала весёлое: «Агу-у-у!».

Ханна переводила взгляд с голожопой дочери на две пухлые, лоснящиеся от сока половые губы Эммы, которые Джо продолжал самоотверженно «реанимировать».

— Массаж тазового дна… — как в бреду повторила Ханна, чувствуя, как её собственная логика капитулирует перед этим напором. — И как… лимфа уже пошла?

— Идёт полным ходом, дорогая! — тяжело дыша, отрапортовал Джо, смачно чавкая пальцами в вагинальном соке Эммы. — Чувствую, как возвращается тонус! Ещё минут десять интенсивной терапии — и наш ценный кадр снова встанет на ноги ради нашей дочери!

—

С этого дня в доме наступила эпоха полной, безоговорочной легализации. С лёгкой руки Джо интимный массаж был официально внесён в перечень обязательных терапевтических процедур по технике безопасности на рабочем месте. План спасения семьи от мнимых судебных исков сработал на все 100%.

Эмма теперь практически не утруждала себя ношением белья, да и её микро-юбка окончательно перекочевала в разряд чисто символических аксессуаров. Девушка целыми днями вальяжно располагалась в кресле или на диване, широко раздвинув колени и лениво листая журналы, пока её безупречно гладкая, бритая вульва маняще поблёскивала в лучах солнца. Джо мял её аппетитную анатомию практически круглосуточно, совмещая приятное с полезным. Одной рукой он мог укачивать Софию, а второй — глубоко и тягуче перебирать налившиеся, сочные половые губы няни, выжимая из её нежной розовой щёлки потоки горячей смазки.

София от такого расклада была в абсолютном восторге. Две голожопые подружки отлично ладили: пока Эмма сладострастно выгибала поясницу и стонала под умелыми пальцами Джо, полугодовалая малышка ползала рядом, весело гукала, пускала пузыри и то и дело демонстрировала миру свою крошечную розовую писюшку.

Самое удивительное, что Ханна не просто смирилась, а подошла к вопросу со своей фирменной немецкой обязательностью. График есть график. Стоило Джо на полчаса отвлечься на просмотр футбольного матча или заваривание кофе, как в комнату заглядывала строгая супруга.

— Джо! — окликала она мужа, скрестив руки на груди и указывая кивком на диван, где Эмма уже начинала капризно поджимать пальцы на ногах. — Ты почему расслабился? Посмотри на Эмму, у неё правое бедро явно начинает неметь. Лимфа сама себя не разгонит! Нам только рецидива паралича не хватало перед визитом педиатра. Учти, если её заклинит и нас затаскают по судам — за адвокатов будешь платить из своих заначек.

— Уже бегу, дорогая, исключительно ради безопасности нашего юридического лица! — охотно отзывался Джо.

Он тут же падал на колени перед Эммой, ловко заныривал пальцами в самую глубь её разгорячённого лона и принимался усердно массировать малые губки и набухший клитор. Изголодавшаяся по ласке вагина няни мгновенно отзывалась обильным, чавкающим соком, который смачно пенился под ладонями Джо, стекая на кожаную обивку.

Ханна, удовлетворённо кивнув при виде столь ответственного отношения к «профилактике инвалидности», спокойно отправлялась гладить детские вещи. На заднем плане София победно пищала «Агу-у-у!» и колотила резиновой уточкой по ковру, полностью одобряя новую, бесстыдно-счастливую корпоративную культуру своей семьи.

—

Сдерживаться дальше было бы преступлением против законов природы и здравого смысла. Корпоративная культура требовала решительных действий, и Джо, как истинный лидер, перешёл от полумер к главному этапу «реабилитации».

В тот день Ханна ушла в супермаркет, оставив Джо наедине с его терапевтическими обязанностями. Эмма, как обычно, полулежала на диване, полностью раскинув гладкие бёдра. Её бритая вульва, уже лоснящаяся от собственного горячего сока, призывно подрагивала, а розовая щёлка маняще приоткрылась, источая сладкий интимный аромат.

Джо не стал тратить время на предварительные ласки пальцами — смазки было более чем достаточно. Он быстро избавился от штанов, и его напряжённый, сочащийся от вожделения член одним мощным, скользящим движением вошёл в её узкую, безумно горячую вагину по самую промежность.

— Ах-х-х, Джо-о-о!.. — громко, в полный голос застонала Эмма, выгибаясь дугой и намертво обхватывая его талию своими длинными, стройными ногами.

Джо поймал глубокий, плотный темп, широко и сочно вбиваясь в её податливое лоно. Комнату наполнил характерный, громкий и влажный шлепок плоти о плоть, перемежающийся сочным чавканьем их смешавшихся соков. Каждое движение Джо отзывалось в Эмме волной чистого экстаза: она запрокидывала голову, шумно дышала и сладострастно вскрикивала при каждом глубоком толчке, когда его яйца с размаху ударялись о её упругие ягодицы.

Буквально в паре шагов от дивана, на своём любимом пушистом ковре, София вела себя как самый преданный и понимающий зритель. Абсолютно голая, сияя своей крошечной розовой писюшкой, она перевернулась на живот, подпёрла пухлыми ручками подбородок и увлечённо наблюдала за ритмичными движениями папы и няни.

Под аккомпанемент бурных, надрывных стонов Эммы и тяжёлого дыхания Джо, маленькая бесстыдница заливисто и весело агукала:

— Агу-у-у! Бу-у! Тя-тя-тя! — и восторженно дрыгала ножками, словно выставляя оценки за технику выполнения этого грандиозного «массажа».

Джо, подгоняемый этим младенческим одобрением и невероятной узостью стен влагалища Эммы, прибавил ходу. Он перехватил девушку под коленями, прижимая её бёдра ближе к груди, и начал вколачиваться в неё с первобытной страстью, пока Эмма, окончательно потеряв контроль от близящегося оргазма, не закричала на всю гостиную, содрогаясь всем телом в мощных вагинальных спазмах.

—

Ханна начала подозревать неладное еще на третьем этаже, когда сквозь глухую бетонную толщу панельного дома до нее донеслись звуки, отдаленно напоминающие крики раненой в джунглях выпи или финальный аккорд оперной дивы, зажавшей палец дверью. Поднимаясь выше по лестничной клетке, она зафиксировала, что крики приобрели отчетливый, ритмичный и пугающе счастливый характер. Когда же ключ повернулся в замке их собственной квартиры на пятом этаже, Ханна поняла, что «профилактика лимфостаза» вышла на принципиально новый, международный уровень.

Она ворвалась в гостиную, до последнего надеясь, что муж просто включил Discovery на полную громкость. Пакеты из супермаркета с грохотом обрушились на паркет, и из одного из них сиротливо покатился кочан капусты, застыв у самого дивана.

Картина была монументальной. Джо, полностью избавившись от мешающей текстильной брони, стоял на коленях, удерживая длинные ноги Эммы у себя на плечах, и с частотой поршня дизельного двигателя вколачивался в ее налитое, истекающее пенистым соком лоно. Эмма, чья бритая вульва горела пунцовым цветом, уже не просто стонала — она орала в потолок, выгибая поясницу так, что между ней и диваном можно было просунуть подушку. На ковре, в эпицентре этого звукового шторма, сидела абсолютно голая София. Малышка, сияя своей крошечной розовой писюшкой, восторженно била ладошками по полу, пускала пузыри и выдавала оглушительные «Агу-у-у! Бу-у-у! Да-да!», выступая в роли преданной группы поддержки.

— Джо-о-о! — перекрывая стоны няни, взвизгнула Ханна, и ее левое веко задергалось со скоростью крыльев колибри. — Ты… ты в нее залез! Ты трахаешь няню посреди бела дня! На глазах у ребенка!

Джо даже не подумал остановиться — закон инерции и глубина вагинальных спазмов Эммы просто не позволяли совершить экстренное торможение. Он лишь повернул к жене раскрасневшееся, покрытое каплями пота лицо, на котором застыло выражение крайней самоотверженности и гражданского долга.

— Ханна! Слава богу! — хрипло, в такт очередному сочному шлепку, выдохнул он. — Не стой там, закрой форточку, Эмме нужен кислород! Произошел тяжелейший кризис! Полный коллапс паховой магистрали!

— Какая магистраль, ты врос в нее по самые яйца! — Ханна схватилась за голову, глядя, как при каждом толчке мужа ягодицы Эммы аппетитно содрогаются.

— Ханна, послушай меня как дипломированный специалист! — Джо сделал глубокий, финальный выпад, от которого Эмма пронзительно вскрикнула и зашлась в судороге очередного оргазма. — Пальцы… мои пальцы больше не справлялись! Лимфоузлы глубокого залегания, понимаешь?! Анатомия Эммы оказалась гораздо сложнее, чем мы думали. Произошел внутренний отек малого таза. Ткани начали стремительно опухать, перекрывая доступ кислорода к нижним конечностям. Я попробовал ручной массаж, но мои пальцы просто физически не доставали до очага воспаления! Они короткие, Ханна! Они банально не дотягивались до магистральных узлов тазового дна!

— И поэтому ты решил использовать свой член?! — Ханна перешла на ультразвук.

— Это не член, Ханна, это единственный доступный нам медицинский зонд глубокого проникновения! — патетично воскликнул Джо, продолжая ритмично двигаться внутри стонущей девушки, чтобы «закрепить терапевтический эффект». — Только так, за счет мощного поршневого давления и естественного тепла, можно было пробить эту мышечную блокаду изнутри! Если бы я не применил этот метод… если бы я засомневался хоть на секунду — Эмму бы парализовало навсегда! Прямо на нашем диване! Ты представляешь, какой это был бы иск? Судебная медицинская экспертиза доказала бы, что мы знали о ее склонности к параличу, но не использовали все доступные средства для спасения сотрудника! Нас бы упекли за решетку за неоказание помощи в особо крупных размерах!

Эмма, чьи внутренние мышцы все еще крепко сжимали ствол Джо, тяжело задышала и слабо кивнула:

— Да… Ханна… Джо прав… прямо до сердца достал… у меня даже пальцы на ногах зашевелились… О боже…

София на ковре, словно почувствовав, что папа нуждается в финальном аргументе, перевернулась на спину, победно задрала обе пухлые ножки, демонстрируя миру свою ничем не прикрытую младенческую писюшку, и звонко, отчетливо пискнула: «Тя-тя! Бу-у!», будто подписывая протокол судебного заседания.

Ханна медленно перевела взгляд с жутко довольного мужа на лоснящуюся от соков, раскинувшуюся Эмму, затем на счастливую, бесстыдно голую дочь. В ее аналитическом уме произошел короткий сбой. С одной стороны, логика кричала об измене, с другой — юридическая перспектива остаться без дома из-за парализованной няни выглядела слишком пугающе, а аргумент про «короткие пальцы» звучал почти научно.

— Зонд глубокого проникновения… — обреченно прошептала Ханна, опуская руки. — Господи, за что мне это… Ладно. Но если этот твой «зонд» оставит там какие-то побочные эффекты в виде декретного отпуска — платить алименты ты будешь из своей почки, Джо.

Джо, чувствуя, что опасность миновала, победно улыбнулся и сделал еще один мощный, глубокий толчок, под заливистый хохот своей голожопой дочери.