Глава 14: Свет погас, а желание зажглось

Тишина после отъезда Изабеллы была особенной. Она не была пустой — она была звонкой, как опустевший стакан после бурной пьянки. Её энергия и дерзкие ночные визиты оставили после себя вакуум, который тут же начал заполняться другими, более тёмными мыслями. Теперь в квартире остались только я, Вика и её выздоравливающий, но всё ещё слабый муж.

Она по-прежнему играла в идеальную сиделку, но напряжение между нами висело в воздухе густым, липким туманом. Каждый её взгляд, брошенный в мою сторону, когда Денис отворачивался, был полон немого вопроса: «Что дальше?»

Но пока Вика выстраивала свою оборону, мои мысли занимала другая крепость — квартира напротив. Ольга. После того «медицинского осмотра» она стала навязчивой идеей. Она была другим типом женщины — зрелой, опытной, опасной. Не сломленной, как Вика, и не играющей, как Изабелла. Она контролировала ситуацию, даже когда оказывалась на коленях. И этот контроль мне хотелось сломать. Забрать. Но её муж, тот самый угрюмый Сергей, теперь взял отгулы, чтобы доделать ремонт до конца. Он был вездесущ, как тень. Нужен был повод. Железный, несмышлёный.

И я его создал.

Дождавшись, когда они вдвоём ушли в строительный гипермаркет за каким-то герметиком, я вышел на лестничную площадку. Старый электрощиток на нашем этаже был знакомой территорией — я изучил его ещё в первую неделю, на всякий случай. Нашёл автоматы, отвечающие только за их квартиру. Два щелчка — и они выключились. Чистая работа. Никаких следов.

Через час, как по заказу судьбы, я вышел вынести мусор. На лестничной клетке я столкнулся с Ольгой. Она несла тяжёлые пакеты, лицо её было раздражённым.

— Артём, привет, — буркнула она. — У нас беда. Свет вырубило. Серёга полез в щиток, ничего не понимает. Электрика вызвали, но тот будет невесть когда.

Я сделал сочувствующее лицо.

— Может, чем помочь? У меня фонарик на телефоне есть. Могу посмотреть.

Она метнула на меня быстрый, оценивающий взгляд.

—Заходи. Только тихо… Серёга на кухне сидит, злится, курит. В щиток уже лазил — бесполезно.

Я вошёл за ней. В квартире пахло свежей краской, сигаретным дымом и её духами. Из кухни доносилось ворчание Сергея и звук зажигалки. Ольга провела меня в спальню — единственную комнату, где ремонт был уже закончен.

—Вот, смотри… — она сделала вид, что показывает на розетку, но её голос стал тише, интимнее.

Я стоял очень близко к ней. В полумраке комнаты её лицо было загадочным и прекрасным. Моя рука, будто невзначай, легла на ее талию, потом скользнула под её футболку, на голую кожу спины. Она вздрогнула, но не отстранилась. Её глаза блестели в темноте.

—Ты… опасный сосед, — прошептала она, но её руки опустились и легли мне на бёдра. — Всё время у меня что-то ломается, когда ты рядом.

—Не я ломаю, — так же тихо ответил я, а моя вторая рука накрыла её грудь через тонкую ткань. Я сжал её, чувствуя под пальцами уже знакомую упругость и твёрдый сосок. — Это просто… совпадение.

Она застонала, едва слышно, и её пальцы нашли ширинку моих джинс. Она расстегнула её, а потом и пуговицу. Её рука скользнула внутрь, обхватив мой уже готовый, твёрдый член. Она начала ласкать его, сначала медленно, потом увереннее.

—Не болит? — спросила она шёпотом, и в её голосе снова зазвучали те самые, бархатные нотки ложной заботы. — А то в темноте можно и не так потрогать…—Проверяй, — выдохнул я, целуя её шею, в то время как её рука двигалась всё быстрее. — Тщательнее.

Вдруг с кухни донёсся голос Сергея:

—Оль! Электрик звонит, говорит, через сорок минут будет! Она замолчала, её рука замерла. Потом она посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнул азарт.

— Сорок минут… Надо закончить. А то он выйдет, и точно… неправильно поймёт и убьет нас нафиг с нашей игрой.

Она опустилась передо мной на колени прямо на ковёр у их супружеской кровати. В полутьме я видел лишь её силуэт, её распахнутую одежду и белый овал груди. Она элегантно брала мой член в рот. Не так, как в прошлый раз — медленно и как-то изучая и исследовательски что-ли. На этот раз она действовала с отчаянной, похотливой жадностью, будто эти сорок минут были последними в её жизни. Её губы и язык работали виртуозно, она заглатывала глубоко, давясь, но не останавливаясь.

Одной рукой она продолжала ласкать мои яйца и тело, а другую запустила себе под юбку. Я слышал тихий, влажный звук и её прерывистое дыхание — она ласкала себя, стоя на коленях передо мной, в двух комнатах от мужа.

Это было невыносимо возбуждающе, но мне было мало. Слишком мало. Я потянул её за плечи, заставив подняться.

—Не так, Я еще.... — прошептал я. — По-другому.

Я развернул её к окну. Из спальни было видно часть улицы у подъезда. Там, под фонарём, стоял, курил и звонил по телефону Сергей, ожидая электрика. Я резко задрал её юбку, стянул с неё трусики и, не смазывая, вошёл в неё сзади одним жёстким, глубоким движением.

Она вскрикнула, но тут же закусила губу, подавив звук. Её руки впились в подоконник. Я начал двигаться, глядя через её плечо на фигуру её мужа внизу. Я трахал её стоя, раком, в полутьме их спальни, а она, стиснув зубы, отвечала мне движениями бёдер, глухими стонами и тем, как её внутренности жадно сжимались вокруг меня. Она тоже смотрела в окно, на своего ничего не подозревающего сожителя, и это, казалось, заводило её ещё больше. Её тело было мокрым, горячим, отчаянно откликающимся на каждый толчок. Я ускорялся, сжимая её бёдра, входя всё глубже. Она уже не сдерживалась, её стоны стали громче.

—Да… вот так… быстрее…» — шипела она в стекло, запотевшее от нашего дыхания. Я видел, как Сергей внизу бросил окурок и посмотрел на часы. У нас было ещё минут десять.

Этого хватило. Я кончил в неё, глубоко, с тихим рыком, впиваясь пальцами в её плоть. Она тоже задрожала в немом оргазме, её тело обмякло, повиснув на моих руках. Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша, глядя, как Сергей внизу пошёл к подъезду.

—Выходи… иди… — выдохнула она, и я послушно выскользнул из неё. Она поправила юбку, вытерла рукой подбородок.

—Иди. Спасибо за… помощь с электричеством.

Я вышел, едва успев застегнуть джинсы. На лестнице я столкнулся с поднимающимся Сергеем.

—Ну что, нашёл причину? — спросил он.

—Да нет… Видимо, где-то на линии обрыв, — буркнул я. — Электрик скоро, разберётся.

Он прошёл мимо. Я вернулся к себе. В квартире было тихо. Денис, видимо, спал. Вика сидела в гостиной, в темноте, и смотрела в окно. Увидев меня, она молча встала и пошла в свою комнату. Дверь закрылась. Но не на ключ.

Вечером я пошёл в душ. Горячая вода смывала с меня запах Ольги, её возбуждения, её страха. Я стоял под струями, когда услышал щелчок. Дверь в ванную приоткрылась, и вошла Вика. На ней был тот самый персиковый халат. Лицо было бледным, решительным.

—Денис крепко спит. «Таблетки выпил», —сказала она просто, как будто сообщала прогноз погоды.

Она подошла к душевой кабине и раздвинула дверку. Я стоял перед ней голый и конечно же мокрый. Она смотрела на меня, потом на мой член, который начал оживать под её взглядом. Без слов, с какой-то обречённой, механической покорностью, она развязала пояс халата. Он упал на мокрый пол. Под ним ничего не было. Её силиконовая грудь и ухоженное тело предстало передо мной. Она была прекрасна и абсолютно пуста внутри. В её глазах не было ни страсти, ни страха. Была только усталая необходимость.

Она опустилась передо мной на колени прямо на мокрый пол ванной. Взяла мой член в руку, посмотрела на него, как на инструмент, а потом без всяких прелюдий взяла в рот. Её движения были методичными, без изысков, но глубокими и уверенными. Она делала то, что, видимо, считала своей обязанностью в этой извращённой ситуации. Чтобы я оставил её в покое. Чтобы «заплатить» за молчание. Чтобы просто погасить это напряжение раз и навсегда.

Я положил руки ей на голову, не давя, просто касаясь её мокрых волос. Я ласкал её грудь, сжимал эти искусственные, но идеальные формы, наблюдая, как её голова движется в такт. Она не сопротивлялась, не стонала. Она просто работала. И в этой её молчаливой, отчаянной покорности было что-то безумно возбуждающее. Я понимал — у неё давно не было секса. Муж болел. А её тело, несмотря на холодный разум, отзывалось. Она была мокрой, её бёдра непроизвольно подрагивали. Она хотела этого, ненавидя себя за это желание.

—Вика… — прошептал я.

Она не ответила, лишь ускорила движения. Её пальцы впились мне в бёдра. Она хотела, чтобы это поскорее закончилось. Для неё это была казнь. И в этом был мой триумф.

Волна поднялась стремительно. Я кончил ей в рот, глубоко, держа её за голову. Она не отстранилась, сглотнула. Всё. Потом медленно вынула член изо рта, встала, подняла халат и, не глядя на меня, вышла из ванной. Через мгновение я услышал, как открывается дверь в их спальню, как она ложится рядом с крепко спящим мужем.

Я остался под душем один. Вода остывала. От Ольги — остался запах риска и животной страсти. От Вики — вкус полной, абсолютной победы и ледяной пустоты. Я выигрывал все битвы. Но война, похоже, превращала в монстра не только их, но и меня самого. И самое страшное было в том, что мне это начало нравиться.

Глава 15: Ремонт, ревность и последняя ночь

На следующий день в квартире повисла тягучая, нездоровая тишина. После ночного «душа» Вика окончательно превратилась в призрака. Она двигалась бесшумно, избегала не только моих глаз, но и, казалось, самой возможности дышать одним воздухом. Денис, почувствовав себя лучше, стал выбираться из спальни, и его присутствие создавало хрупкую, но неудобную иллюзию нормальности. Я ловил себя на том, что почти скучаю по нервной, взрывной энергии Изабеллы. Её не было всего сутки, а вакуум уже давил.

Чтобы разрядить обстановку, пришлось обратиться за помощью к соседям. Раздался настойчивый стук. На пороге стоял Сергей, в запачканной краской одежде, с банкой пива в руке. За его спиной виднелась Ольга. Её взгляд, скользнув по мне, тут же стал деловито-отстраненным.

—Артём, не занят? — голос Сергея был хриплым, но в нём слышалось что-то вроде заискивания. — Ремонт, блин, финишируем, а ванну эту чёртову на место поставить — вот задачка. Вдвоём, знаешь ли, надёжнее и легче. Поможешь? Оля накормит, небось, ещё не обедал?

Предлог был железным. Отказаться значило вызвать подозрения.

—Конечно, — кивнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Играть на глазах ее мужа, который хвастается своей женой, было новым, головокружительным уровнем риска.

Их квартира пахла свежей краской, пылью и с кухни шел запах жареной картошки. Ольга, игнорируя меня, хлопотала на кухне. Сергей, расхваставшись, тащил меня в ванную.

—Вот, глянь, почти как салон крутой иномарки! Всё Олина заслуга, — он хлопал меня по плечу. — Умница, красавица, хозяйка. Эх, Артём, цени, коль своя будет. Держись за таких.

Я улыбался, кивал, а в голове стоял образ этой самой «красавицы-хозяйки» на коленях у окна, с закатившимися от наслаждения глазами, пока её муж курил внизу.

—А ты, я смотрю, парень видный, — продолжал Сергей, вставляя сигарету в уголок рта. — Девушка есть? Небось, отбоя нет?

Ольга как раз вышла из кухни, неся тарелки. Она замерла на секунду, слушая. Я поймал её взгляд. В нём была тень насмешки и вызова.

—Нет, — ответил я просто, глядя прямо на неё. — Никакой девушки. Не сложилось.

—Ну, бывает, — вздохнул Сергей. — Зато свобода. Гуляй, пока можешь!

Обед прошёл в странной, сюрреалистичной атмосфере. Сергей говорил о работе, о ремонте, снова хвалил Ольгу. Она скромно улыбалась, подливала ему суп, а её нога под столом, будто нечаянно, раз, другой касалась моей. Каждое такое касание было, как удар током. Я видел, как она едва заметно облизывала губу, когда Сергей отворачивался.

После еды мы взялись за ванну. Работа была тяжёлой, требовавшей усилий двоих. В тесном пространстве ванной наши тела постоянно соприкасались. Я чувствовал его потный локоть и тяжёлое дыхание. А ещё я чувствовал взгляд Ольги, которая то заходила «подать инструмент», то просто стояла в дверях, наблюдая. Её взгляд был тяжёлым, физически ощутимым, как прикосновение.

В какой-то момент, когда мы с Сергеем вдвоём поднимали тяжёлую акриловую чашу, я намеренно оступился, делая вид, что тяжесть вырвалась из рук. Ванна грохнула на пол, не разбившись, но мы оба ахнули. Сергей выругался.

—Ты чего, братан? Разбил бы! — проворчал он, потирая спину.

—Сорри, — скривился я, хватаясь за поясницу. — Кажется, сорвал спину. Резко так дернул.

Сергей махнул рукой, раздражённый, но не заподозривший ничего.

—Иди, приляг, отдышись. Я сам как-нибудь. Оль! Грелку ему дай, что ли!

Ольга мгновенно материализовалась в дверях.

—Иди в спальню, — сказала она ровным голосом сиделки. — Ложись. Сейчас принесу.

Я прошёл в их спальню, ту самую, где было наше первое падение. Лёг на кровать, пахнущую её духами и чужим табаком. Сердце колотилось. Через минуту вошла она с грелкой и большой банкой разогревающей мази. Дверь прикрыла, но не закрыла. Мы слышали, как в ванной возится Сергей, что-то роняет и ворчит.

—Где опять болит? — спросила она шёпотом, садясь на край кровати. Её лицо было близко. Глаза — тёмные, нечитаемые.

—Ниже, — прошептал я в ответ. — Ты знаешь где.

Она положила грелку мне на живот, а свои руки, намазанные резко пахнущей мазью, опустила мне под джинсы. Её пальцы нашли поясницу, массировали, но быстро, слишком быстро сползли ниже, к ягодицам, к самому краю трусов. Потом её рука проскользнула под резинку и обхватила мой член, который уже стоял колом, готовый к этой игре.

—Не болит? — спросила она, начиная медленно двигать рукой, смешивая мазь с естественной смазкой. Голос её был хриплым, полным притворной заботы и настоящей похоти. — Или… наоборот, слишком болит?

—Терпимо, — выдавил я, глядя в её глаза. Моя рука легла ей на колено, поползла под юбку по внутренней стороне бедра. Она не остановила. — Но… не хватает смазки. Мазь сухая.

Она закусила губу. Потом посмотрела на дверь, за которой гремел Сергей.

—Ох ля ты опять меня…надо кончать, — выдохнула она. — А то он сейчас зайдёт, и точно… и нам хана.

Она резко перешла с кровати на пол, встав на колени. Взяла член в рот. На этот раз без прелюдий, с отчаянной, жадной скоростью. Она сосала глубоко, яростно, одной рукой продолжая ласкать себя под юбкой. Звуки из ванной приглушали её хлюпающие всхлипы и моё тяжёлое дыхание. Я смотрел на её голову у меня между ног, на то, как трясётся её свободная грудь под блузкой, и сжимал простыни, чтобы не застонать. Это был танец на лезвии бритвы. Её муж был в десяти метрах, за тонкой дверью.

Она работала своим ртом как настоящая мастерица, умение сосать член у неё явно было, умение от которого темнело в глазах. Через пару минут я понял, что не выдержу. Я потянул её за волосы, заставив отпустить.

—Не так, — прошептал я хрипло. — Не хочу в рот. Хочу тебя.

В её глазах вспыхнула паника, но тут же сменилась тем же азартом, что был у окна. Она быстро встала, скинула с себя трусы, забралась на кровать, развернулась ко мне спиной и встала на колени, упёршись руками в изголовье. Это был немой приказ. Я встал сзади, задрал её юбку и вошёл в неё одним резким, безжалостным движением. Она вскрикнула, прикусив губу, и поглубже уткнулась лицом в подушку.

Я начал трахать её, стоя на коленях сзади, в ритме, который диктовал адреналин. Каждый шорох за дверью заставлял нас замирать, но это лишь подстёгивало. Она была невероятно тесной и мокрой, её тело отзывалось на каждый толчок судорожным сжатием. Она сама двигала навстречу бёдрами, заглушая стоны в подушку, её пальцы впивались в покрывало.

—Быстрее… — прошипела она в ткань. — Кончай… он может…

Её слова стали последней каплей. Я вогнал её в оргазм долгими, глубокими толчками, и когда её тело затряслось в немой судороге, моё собственное накрыло волной. Я кончил в неё, приглушая рык в её плечо.

Мы замерли, слушая. Из ванной доносился звук дрели. Сергей был всё ещё занят. Мы разъединились молча. Она быстро надела трусы, поправила юбку, вытерла лицо. Я застегнул джинсы.

—Иди, — сказала она, не глядя. — Скажи, что полегчало, и спасибо.

Я вышел из спальни. Сергей, весь в пыли, вышел из ванной.

—Ну что, отошёл?

—Да, спасибо, — кивнул я. — Грелка помогла.

—Не за что. Оля у меня — золото, лучше любой медсестры, — самодовольно сказал он. Я лишь улыбнулся, глядя, как она, невозмутимая, моет посуду на кухне, а внутри неё ещё теплеет моя сперма.

Вечером, когда стемнело, в дверь позвонили. Я открыл. На пороге стояла Изабелла с рюкзаком. Глаза её были красными, как будто от слёз или бессонницы.

—Привет… можно? — её голос был тихим, без привычного задора.

—Конечно. Что случилось?

Она вошла, бросила рюкзак и без лишних слов прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

—Он… Вадик. Перенёс приезд. Сказал, через три дня. Опять три дня!

В её голосе была не столько тоска, сколько злость, фрустрация и что-то вроде страха. Она цеплялась за меня, как за якорь в море неопределённости.

—Он так же сильно хочет тебя видеть, — сказал я, гладя её по спине, но в душе понимая, что ей нужно сейчас не это. Ей нужен был выброс. Забытьё. И я был тем, кто мог это дать.

—Останься, — тихо сказал я. — Последняя ночь. По-дружески.

Она подняла на меня глаза. В них не было согласия. Было решение.

—Да. Последняя.

Мы не смотрели кино и не пили вино. Мы просто вошли в мою комнату, и в темноте началась бешеная, почти жестокая борьба за ощущения. Мы срывали одежду друг с друга. Её поцелуи были жадными, укусы — болезненными. Это не была нежность. Это была ярость на судьбу, на парня, на себя, вымещенная на моём теле.

Она толкнула меня на кровать и села сверху, не давая мне времени на ласки. Она ввела меня в себя с таким усилием, что мы оба ахнули. И начала двигаться. Быстро, отчаянно, с закрытыми глазами. Я держал её за бёдра, помогая, но она явно контролировала процесс. Она использовала меня, чтобы дойти до края, чтобы выжечь из себя всю эту тоску и злость.

—Артём… — шептала она, наклоняясь, её грудь скользила по моей груди. — Ты… ты никому не скажешь… никогда?

—Никому, — солгал я, глядя в её глаза. — Это наш секрет. Дружеский.

Она кончила первой, с тихим, сдавленным криком, вжавшись лицом мне в шею. Её тело обмякло. И только тогда я позволил себе потерять контроль. Я перевернул её, вошёл снова, уже в более привычной позе, и начал трахать её с той методичной, безжалостной силой, которую оттачивал на её матери. Она лежала, раскинувшись, уже опустошённая, принимая это как должное, как последнюю плату за наше «дружество». Я кончил в неё глубоко, без сожалений.

Мы лежали молча. Потом она поднялась, собрала свою одежду.

—Я пойду. Завтра… завтра он всё-таки звонит. Мне надо выспаться, чтобы голос был весёлый.

Она ушла, не обернувшись. Я остался в комнате, пропитанной её запахом, с телом, уставшим от двух женщин за день, и с душой, которая всё больше напоминала выжженную пустыню. Ольга не знала про Изабеллу. Изабелла не знала про Ольгу. Вика не знала ни о ком. А я, режиссёр этого грязного спектакля, знал всё. И это знание было моей единственной собственностью в этом рушащемся мире. Оно грело и жгло одновременно. И я уже не понимал, чего в этом огне больше — света или пепла.

Глава 16: Работа, деньги и цена тишины

Тишина после отъезда Изабеллы оказалась такой …. обманчивой. Она не принесла покоя, лишь обнажила те трещины, что были скрыты за её шумной, нервной энергией. В квартире теперь царил хрупкий, шаткий порядок. Денис окончательно поправился и вернулся к привычному ритму: работа, ужин, футбол по телевизору, сон. Он снова стал хозяином в доме, и это его присутствие висело над моими играми с Викой тяжёлым, давящим колпаком. Раньше был риск. Теперь — почти невозможность.

Вика, после той ночи в ванной, словно заключила со мной молчаливый пакт. Она не избегала меня — она игнорировала. Существовала параллельно, как тень. Но тени иногда оживают. Особенно когда гаснет свет.

Острота встала ребром банально и жутко: деньги. Мои скудные сбережения таяли на глазах. Я был нахлебником, и эта роль, удобная на старте, стала невыносимой. Деньги — это независимость. А независимость — это возможность не просто выживать в этой клетке, а диктовать в ней условия. Денис был самым очевидным источником. У него своя фирма, связи. Но просить его — значило навеки остаться в его глазах жалким паршивым родственником. Нужно было, чтобы предложение исходило от него. Или, на худой конец, чтобы просьба прозвучала в такой момент, когда отказывать было бы неловко.

Такой момент представился в пятницу вечером. Денис, довольный закрытой сделкой, принёс пиццу и хорошее вино.

—Разгружаемся, семейство! — провозгласил он, и в его тоне слышалось редкое для него благодушие. Вика натянуто улыбнулась и принялась накрывать на стол. Атмосфера была почти нормальной, почти семейной. Я сидел напротив них, чувствуя себя чужим на этом пиру.

После еды Денис развалился на диване и стал листать каналы в поисках какого-нибудь боевика. Вика устроилась в другом конце, поджав под себя ноги. Я сел в кресло. Свет погас, на экране замелькали взрывы и погони. Вино, выпитое Викой, сделало своё дело: её поза стала менее скованной, взгляд — расфокусированным. Она смотрела на экран, но, казалось, не видела его.

Моя нога, вытянутая в её сторону, случайно коснулась её ступни. Она не отдернула её. Через минуту я осторожно провёл носком по её подъёму. Она вздрогнула, но ногу не убрала. В полумраке, под рёв автоматных очередей с телевизора, начался наш немой диалог. Моя рука, лежавшая на подлокотнике кресла, медленно опустилась. Я провёл пальцами по её голой лодыжке. Она замерла.

Денис комментировал происходящее на экране. Его голос был далёким фоном. Мои пальцы поползли выше, по её икре, под домашние шорты. Кожа была гладкой, горячей. Она слегка раздвинула ноги, давая мне пространство. Я дошёл до колена, до внутренней стороны бедра. Её дыхание стало чуть громче. Она бросила быстрый, панический взгляд на Дениса, но тот был поглощён экраном.

Я наклонился вперёд, делая вид, что поправляю подушку под ногами, и моя рука получила полный доступ. Мои пальцы скользнули под резинку её трусиков. Она была обжигающе горячей и уже мокрой. Вика ахнула, едва слышно, и судорожно сглотнула. Я начал водить пальцем, медленно, кругами, чувствуя, как всё её тело напряглось, как она вжимается в спинку дивана, стараясь не двигаться. Денис громко рассмеялся над какой-то шуткой героя.

Это продолжалось несколько минут. Она закусила губу, её глаза были закрыты, лицо искажено борьбой между наслаждением и ужасом. Потом я убрал руку. Этого было мало. Мне нужна была не просто её тихая дрожь. Мне нужна была капитуляция. И демонстрация власти.

Я встал, будто бы сходить в туалет. Проходя мимо неё, я слегка коснулся её плеча.

—Подай, пожалуйста, воду, — сказал я обычным голосом. Она кивнула, не глядя. Я вышел в коридор, но не пошёл в туалет. Я замер в темноте, прислонившись к стене рядом с дверью в гостиную.

Через минуту она вышла с пустым бокалом, направляясь на кухню. Я шагнул из тени и преградил ей путь. Она вздрогнула. Я не сказал ни слова. Просто взял её за руку и потянул за собой в ванную. Она не сопротивлялась. Её воля была сломлена вином, моими прикосновениями и, возможно, её собственным долгим воздержанием. Дверь закрылась на щеколду.

Здесь не было полумрака. Я включил свет над зеркалом.

Она стояла передо мной, бледная, с огромными глазами. Я расстегнул свои джинсы. Мой член, напряженный от её страха и возбуждения, встал прямо перед её лицом... Я не приказывал. Я просто смотрел на неё.

Она поняла и минуту боролась с собой, её взгляд метался от меня к двери, за которой сидел её муж. Потом, с тихим, похожим на стон выдохом, она опустилась на холодный кафель. Она взяла член в рот. Не так, как в прошлые разы, а очень уже привычно и механически. На этот раз в её движениях сквозила отчаянная, животная жадность. Её губы сжимались вокруг меня, язык скользил по самому чувствительному месту, она заглатывала глубже, давясь, но не останавливаясь. Её руки беспомощно лежали на моих бёдрах. Я положил руки ей на голову, не пытаясь её направлять, просто ощущая её волосы, и смотрел на её отражение в зеркале: глаза закатились, плечи слегка подрагивали, а силиконовая грудь двигалась в такт её движениям. Она сосала мне с такой яростью, будто хотела этим актом стереть нас весь этот кошмар.

Это было слишком интенсивно. Я почувствовал знакомое, стремительное нарастание.

—Вика… — хрипло предупредил я. Она не остановилась. Наоборот, её движения стали ещё отчаяннее. Я кончил ей в рот, глубоко, держа её за голову. Она сглотнула всё, не поперхнувшись, и ещё несколько секунд продолжала, выжимая языком последние капли. Потом она медленно оторвалась, вытерла тыльной стороной ладони губы и подняла на меня глаза. В них не было ничего. Ни стыда, ни злобы. Пустота.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Денис.

—Вик? Ты где? Чё там с водой? Фильм-то интересный!

Она вскочила, как ошпаренная, одним движением смыла следы с лица, выпила глоток воды из-под крана и, оттолкнув меня, вышла из ванной.

—Иду, иду! Засмотрелась в окно, прости! — её голос звучал почти естественно.

Я вышел следом, уже застёгиваясь. Денис стоял в дверях гостиной.

—А, вы тут оба. Ну, идите, главная перестрелка скоро!

Он даже не заподозрил ничего. Почему бы и нет? Его жена и его сводный брат-нахлебник. Абсурд.

Мы вернулись к дивану. Вика села ближе к мужу, почти прижавшись к нему. Я видел, как её рука легла ему на колено. Она говорила с ним тихо, ласково. Адреналин и унижение, которые она только что испытала, видимо, трансформировались в странную, извращённую благодарность к нему, к его незнанию, к этой иллюзии нормальности, которую он олицетворял.

Позже, ночью, я лежал и не мог уснуть. Из их спальни через тонкую стену стали доноситься звуки. Негромкие стоны Вики. Шепот. Скрежет пружин. Денис, воодушевлённый успешной неделей и лаской жены, решил взять своё. А она… она отдавалась. Я слушал эти звуки, зная, что её тело, только час назад дрожавшее от моего оргазма у неё во рту, теперь сжимается вокруг другого мужчины. И эта мысль вызывала не ревность, а странное, холодное удовлетворение. Я был причиной. Я растопил её лёд, и теперь другой пожинал жар. Но семя этого жара посеял я.

На утро Денис был в прекрасном настроении. За завтраком я, выбрав момент, обратился к нему. Спокойно, без заискивания.

—Денис, ты не в курсе, может, у тебя на работе или у кого из знакомых...ну может им нужны лишняя пара рук? Ну не должность менеджера, конечно. Грузчик, разнорабочий, что-то такое. Деньги нужны. Сидеть на шее не хочу.

Он отложил газету, посмотрел на меня с неожиданным уважением.

—Дельное желание. Дай подумать. У меня на складе пара ребят не очень… Может, договоримся на пару дней в неделю для начала. Посмотрю, как ты себя покажешь.

Это была первая, крошечная победа на новом поле. Работа. Деньги. Независимость. Теперь, даже если всё рухнет, у меня будет плацдарм для отступления.

А вечером я постучал в квартиру напротив. Открыла Ольга. Увидев меня, она улыбнулась той самой, хитрой, понимающей улыбкой. За её спиной было тихо — Сергей работал в вечернюю смену.

—Ну, что герой? «Спина опять беспокоит?» —спросила она, пропуская меня.

—Не спина, — сказал я, входя и закрывая дверь. — Просто заскучал. По твоему… лечению.

Мы не стали играть в кошки-мышки. Страсть между нами была лишена драматизма Вики или подростковой ярости Изабеллы. Это была страсть двух понимающих друг друга циников. Мы целовались в прихожей, срывая с друг друга одежду. Она повела меня не в спальню, а в гостиную.

—Здесь, — прошептала она. — Мне нравится здесь.

Мы занимались любовью стоя, лицом к лицу, потом она развернулась, и я вошёл в неё сзади, глядя, как её отражение в тёмном окне кривится от наслаждения. Это был наш третий раз, и мы уже знали тела друг друга. Не было неловкости, только жадное, взаимное использование. Она была громкой, не стесняясь стонать, зная, что соседи не услышат. Она требовала жёстче, глубже, и я выполнял её требования, чувствуя, как её ногти впиваются мне в бёдра. Мы падали на ковёр, меняли позы, и каждый раз она заставляла меня чувствовать себя не мальчишкой, а мужчиной, которого она, опытная женщина, выбрала для своей потехи.

Когда я почувствовал, что близок, она обвила меня ногами и притянула к себе.

—Внутрь, — приказала она хрипло. — Кончай внутрь.

Я не стал сопротивляться. Это был её риск, её решение. Я выполнил приказ, кончив в неё с долгим, глухим стоном. Мы лежали, тяжело дыша.

—Сергей… думает о втором ребёнке, — вдруг сказала она в тишину, глядя в потолок. — Говорит, Изя уже большая, пора.

Я повернул голову, смотря на её профиль.

—И что ты скажешь?

Она повернулась ко мне, и в её глазах снова мелькнула та самая хитрая усмешка.

—Скажу, что нужно стараться. Очень много стараться. А ты… ты будешь помогать? Создавать… правильное настроение?

Я понял. Это была не просьба. Это было предложение о новом, ещё более изощрённом союзе. Я не ответил. Просто наклонился и поцеловал её в плечо. Ответ был ясен без слов.

Уходя от неё, я чувствовал себя не опустошённым, а заряженным. Вика была сломлена и использована. Ольга была союзницей в разврате. Изабелла ушла, оставив свой глухой след. А у меня теперь была перспектива работы. Мир не рухнул. Он стал ещё более сложным, запутанным и… моим.

Я перестал быть пассивным игроком, а начал расставлять фигуры на доске сам. И следующая глава этой игры обещала быть ещё интереснее. Потому что теперь на кону было не только тело Вики, но и нечто большее. Стабильность, власть, деньги.

Продолжение следует..

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

А также подписывайся на мой Telegram-канал ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП ДЛЯ ВСЕХ, там иногда интересно и полезно:

Рассказ целиком с фото читать на : boosty.to/etoneporno69

или https://t.me/tvoyamesti_club

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)