Глава 2

Утро началось с того, что я проснулся от тишины. Не от трактора дяди Миши, не от лая собак, не от бабушкиного ворчания на кухне. Просто тишина. И солнечный свет, который заливал комнату через неплотно задёрнутые шторы. Пылинки кружились в воздухе — медленно, как в замедленной съёмке. Я лежал, глядя в потолок с облупившейся побелкой, и в голове снова и снова прокручивался вчерашний вечер.

Мамины ноги у меня на коленях. Её пятка, упёршаяся мне в грудь. Её слова про отца. «Мне кажется, у него там кто-то есть». И то, как она посмотрела на меня, когда говорила это. Не как на сына. Как на ….на просто мужчину. Которому можно все доверить то, что не доверишь никому.

Я вспомнил её пальцы, перебирающие песок на берегу. Как они почти касались моей руки. Как она сказала: «Ты помнишь, как мы ездили сюда, когда ты был маленький?» И потом: «Ты боялся воды». А потом положила руку мне на колено. Свою тёплую и мягкую ладошку. И я почувствовал, как внизу моего живота что-то все резко как-то натянулось. Как мой член начал вставать. Как кровь прилила не только к члену, а и к щекам.

А потом ещё этот вчерашний взгляд Анны Сергеевны через окно. Её чёрное бельё. Её рука, пославшая мне воздушный поцелуй. Я застонал, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Господи, как теперь смотреть ей в глаза, если ещё будем с ней один на один… А в школе то как? Как смотреть в глаза матери после того, как я вчера… после того, как она… Я не знал ответов. И от этого было только хуже.

Я сел. Спустил ноги с кровати. Пол был уже адски холодным и весь холод от старых досок, покрытых краской, которая облупилась местами резко проник в меня. Я сидел, смотрел на свои руки. Обычные руки. Ну да, наверно ещё мальчишеские. Но вчера же они касались её. Её кожи. Её ног. Её пяток. И она не отстранилась. Наоборот. Она потянула ногу выше. Положила на моё плечо. И сказала: «Давай теперь эту».

Я встал. Натянул шорты. Вышел в коридор. Из душа доносился шум воды. Я замер, прислушался. Оо это точно была моя мамочка — я бы везде узнал её по тому, как она напевала что-то тихое, мелодичное, себе под нос. Какую-то старую песню, которую она часто слушала на кухне, когда готовила. Я стоял, как идиот, посреди коридора, слушал её пение и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Как внизу живота что-то натягивается. Как член, который ещё не до конца успокоился после сна, снова начинает твердеть.

«Ты с ума сошёл, — сказал я себе. — Это твоя мать. Возьми себя в руки».

Но руки, да и мозг не слушались. Руки хотели другого. Они хотели прикоснуться к её коже, к её волосам, к её… Я сжал кулаки. Заставил себя дышать глубже. Медленнее.

Дверь душа открылась. Я едва успел отскочить в сторону и сделать вид, что просто иду мимо. Мама вышла, завёрнутая в полотенце. Большое, белое, оно закрывало её от груди до середины бедра. Влажные волосы прилипли к шее, к плечам. Капли воды блестели на её коже. Одна капля медленно ползла по её ключице, исчезая в ложбинке между грудей.

— Доброе утро, сын, — сказала она, улыбнувшись. — Ты чего такой? Какой-то весь не вареный или чего не спал всю ночь?

— Доброе, — выдавил я. — Нормально всё.

Она кивнула и прошла мимо меня, и я почувствовал запах ее распаренного тела. Её запах — духи иль это так пахнет ее шампунь, что-то вот такое вкусное и ароматное. Что-то, что я вдыхал всю жизнь, но раньше не замечал. А теперь вот так вот заметил. И этот запах ударил мне в голову, как дурящее вино. Я вдохнул и тут же отвернулся, чтобы она не заметила, как у меня затвердел член в моих шортах. Как ткань трусов натянулась, облипая мой член, образуя бугор, который невозможно было скрыть ни шортами, ни трусами.

— Спускайся, я завтрак делаю, — бросила она через плечо, скрываясь в своей комнате.

Я стоял в коридоре, как придурок, смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Господи, да, что со мной с утра…? Это же мама. Мама! Но она была не просто мамой. Ну она же остается женщиной. Молодой, красивой, желанной. И она сама вчера… она сама положила свои ноги мне на колени. Она сама уперлась пяткой мне в грудь. Она сама смотрела мне в глаза так, как никто наверно не смотрят так на своего сына.

Я зашёл в душ, включил холодную воду. Ледяные струи ударили по спине, по плечам, но не помогли. Голова была занята совсем другим. Я стоял под холодной водой и думал о ней. О маме. О том, как её полотенце сползало по её груди, когда она шла по коридору. О том, как её пальцы касались моей кожи, когда я массировал её ступни. О том, как она смотрела на меня.

«Хватит, — сказал я себе. — Хватит».

Но моих слов не хватило, чтоб остановить эти мысли в моей голове.

Когда я спустился на кухню, мама уже накрыла на стол. Она переоделась — в лёгкое летнее платье, которое очень сексуально подчёркивало её фигуру. Платье было коротким, выше колена, с вырезом, который открывал её грудь чуть больше, чем следовало. Я сел за стол, стараясь не смотреть на неё. Смотрел в чашку. На кофе. На тёмную жидкость, в которой отражалось моё лицо. Наверно оно было очень испуганное и глупое. Но блин возбуждённое.

— Бабушка звонила, — сказала мама, наливая мне кофе. — У неё всё хорошо, подруга идёт на поправку, но она останется там ещё на пару дней.

— Понятно, — ответил я, глядя в чашку.

— Так что мы все еще тут одни, — продолжила она, и в её голосе было что-то, что заставило меня поднять голову. Она смотрела на меня. Прямо, открыто. — Ты не против и рад этому?

— Да. Нет, конечно, — сказал я, чувствуя, как горло пересохло. — С чего бы?

Она улыбнулась, села напротив. Её колени оказались под столом совсем близко от моих. Я чувствовал тепло её тела через тонкую ткань платья. Чувствовал, как её нога почти касается моей. Почти. Но не касается. И это «почти» было хуже всего.

— Ты вчера так хорошо помог мне с массажем, — сказала она, делая глоток кофе. — Это было… приятно.

— Да ничего, ма — ответил я, чувствуя, как краснею. Как щёки горят. Как уши становятся горячими.

— У тебя действительно хорошие руки, — продолжила она, и её взгляд не отрывался от моего лица. — Я не ожидала.

Я не знал, что сказать. Молчал, смотрел на неё. Она была красивой. Такой красивой, что больно. Её голубые глаза блестели в утреннем свете. Губы были чуть влажными от кофе. На шее билась маленькая жилка. Я смотрел на эту жилку и думал о том, как бы её поцеловать. Как бы прижаться губами к этой коже. Как бы почувствовать, как бьётся её пульс.

— Мам, — начал я, не зная, что сказать.

— Что? — спросила она, и в её голосе было что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. Или жар. Я не понял.

— Ничего, — сказал я. — Просто… спасибо за завтрак.

Она улыбнулась, но эта улыбка была другой. Не материнской. Что-то в ней было. Что-то, что я не мог определить. Но что заставило мой член напрячься под столом. Что заставило меня сжать кулаки под столом. Что заставило меня задержать дыхание.

Мы позавтракали в молчании. Но это молчание было не пустым. Оно было наполнено чем-то. Чем-то, что висело в воздухе, между нами, как электричество перед грозой. Я чувствовал это. И она чувствовала. Я знал. Потому что иногда она поднимала глаза от чашки. Смотрела на меня. И в этом взгляде было всё. Всё, что мы не говорили. Всё, что мы хотели сказать.

После завтрака я вышел во двор, чтобы сделать зарядку. Отжимался, приседал, но мысли были далеко. Я думал о маме. О том, как она смотрела на меня. О том, как её нога касалась моей груди. О том, как она сказала, что мы одни. Я закончил зарядку и уже собирался пойти в душ, когда услышал голос:

— Артём!

Я обернулся. У калитки стоял Марк. Он улыбался во все тридцать два зуба. Загорелый. В шортах и майке. С взъерошенными волосами.

— Привет, — сказал я. — Ты чего так рано?

— Да мать на рынок собралась, — ответил он. — А я сбежал. Слушай, есть дело.

Он подошёл ближе, оглянулся по сторонам, как заговорщик.

— Какое? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Ну мясо много..Мы хотели пожарить все. .Ну помнишь, — сказал он. — Мать там уже варганит. Она хочет, чтобы всё было как надо. А я подумал, может, мы с тобой на реку сходим, пока они там возятся? Ну, чтобы не мешать.

Я хотел согласиться, но что-то меня остановило. Что-то в том, как он это сказал. Слишком быстро. Слишком уверенно.

— А Анна Сергеевна? — спросил я. — Она не будет против?

Марк усмехнулся.

— Она сама предложила, — сказал он. — Сказала, что мы будем мешаться под ногами. И ещё сказала, что ты можешь взять с собой и свою…Ну маму, если хочешь. Ну, чтобы она не скучала.

Я замер. Вот оно. Значит, Анна Сергеевна хочет так, чтобы мама с нами пошла. Или… она тоже, ну хотела бы повторить вчерашнее… интересно?!

— Ладно, — сказал я. — Сейчас спрошу у мамы.

— Давай, — сказал Марк. — Я буду ждать у калитки.

Я вернулся в дом. Мама была на кухне, мыла посуду после завтрака. Она стояла спиной ко мне, и я видел, как её бёдра покачиваются, когда она двигается. Платье задралось чуть выше, чем нужно, открывая полоску кожи над коленом. Я смотрел на эту полоску и чувствовал, как во рту пересохло.

— Мам, — позвал я.

Она обернулась.

— Что?

— Марк предлагает сходить на реку, — сказал я, стараясь говорить нормально. — Пока Анна Сергеевна готовит там..Ну на вечер…На наш пикник. Он сказал, чтоб мы пригласили и тебя с нами на всякий случай, если хочешь.

Она посмотрела на меня. Долго. И так пристально. Так же наверно, как смотрела Анна Сергеевна вчера.

— А ты хочешь, чтобы я с вами пошла? — спросила она.

Я не ожидал такого вопроса. Замялся.

— Ну… да, — сказал я. — Конечно. Ты же не хочешь сидеть одна.

— Хорошо, — сказала она и улыбнулась. — Пойду переоденусь.

Она вышла из кухни, и я остался один, глядя на закрывшуюся за ней дверь. Что это было? Что за вопрос? «Ты хочешь, чтобы я пошла?» Как будто от моего ответа что-то зависело. Как будто… Я не стал додумывать. Просто пошёл наверх, переоделся в плавки и шорты, взял полотенце.

Когда я спустился, мама уже ждала меня в прихожей. Она была в том самом сарафане, который я видел вчера. Полупрозрачном. Под ним — тот самый смелый купальник. Я сглотнул когда мой взгляд упал туда.

— Идём? — спросила она, и в её глазах плясали чёртики.

Мы вышли со двора. Марк стоял у калитки, но при виде нас его улыбка стала шире.

— Тётя Таня, — сказал он. — Здравствуйте.

— Привет, Марк, — ответила мама, и я заметил, как она посмотрела на него. Не так, как на сына подруги. Так, как смотрят на мужчину. Оценивающе. — Артём сказал, что вы согласны с нами пойти на реку.

— Да, — сказал Марк. — Хотите присмотреть за нами или тоже хотите искупаться?

— Хочу, — сказала она. — Погодка самое то.

Мы пошли по дороге втроём. Я шёл слева, мама в центре, Марк справа. Мама расспрашивала Марка о его маме, о том, как они живут, чем занимаются. Марк отвечал, но я замечал, как его взгляд скользит по маминым ногам, по её груди, по её губам. И мама это видела. И, кажется, ей это нравилось.

На берегу мы расстелили покрывала. Мама села, поджав ноги. Марк тут же плюхнулся рядом с ней, начал что-то рассказывать. Я отошёл в сторону, сел у воды. Смотрел на реку, слушал их голоса за спиной.

— Артём, ты чего там сидишь? — позвала мама. — Иди тоже сюда.

Я кивнул и вернулся. Мама похлопала по покрывалу рядом с собой. Я сел. Она была так близко, что я чувствовал тепло её тела. Её рука лежала на песке, почти касаясь моей. Я смотрел на эту руку. На её пальцы. На то, как они перебирают песок.

— Красиво ж тут, — сказала мама, глядя на реку. — Я и забыла, как хорошо бывает за городом.

— Да, — сказал я.

— О, а ты ж помнишь, как ты в тот раз убежал с полотенцем в реку маленький чтоб тебе было не холодно? — спросила она, повернувшись ко мне.

— Помню, — сказал я. — Ты потом меня так обнимала и грела.

Она улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Ты был таким смешным. Боялся воды.

— Я не боялся, — возразил я.

— Боялся-боялся, — сказала она и вдруг положила руку мне на колено. — Но потом уже когда привыкал, было фиг из неё вытащишь.

Я замер. Её теплая и бархатная ладошка лежала на моём колене.. Я смотрел на неё и чувствовал, как вся кровь медленно начинает приливать к моему члену. Ну и, разумеется, как мой член начинает твердеть. Как ткань трусов уже начинает показывать мой возбуждающий член. Я попытался прикрыть его рукой, но было поздно.

— Мам, — сказал я, и голос сорвался.

Она посмотрела на меня. И в её глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Что? — спросила она.

— А, не, ничего, — сказал я. — Да пофиг, просто… ничего.

Она убрала руку. Но это ничего не изменило. Между нами, что-то произошло. Что-то, что уже нельзя было отменить. Марк сидел с другой стороны и делал вид, что не замечает ничего. Но я видел, как он улыбается. Как он смотрит на нас. Как он тут же как будто всё понимает.

— Пойдём купаться, — сказал он, вставая. — Пока солнышко еще печет.

Я с благодарностью ухватился за это предложение. Встал, скинул остатки, что не надо было мочить водой. Мама смотрела на меня. На мои плечи. На мою грудь. На мой живот. На то, как плавки обтягивают мой член, который предательски напрягся.

— Идите, — сказала она. — Я на вас отсюда посмотрю.

Мы с Марком побежали в воду. Окунулись, поплыли. Холодная вода немного отрезвила. Но когда я обернулся, то увидел, что мама стоит на берегу. Она сняла сарафан. Под ним был тот самый купальник. Она смотрела на нас и улыбалась.

— Блин, просто офигеть какая же все ж красивая у тебя маман, — сказал Марк.

— Да, — ответил я.

— Смотри как она на нас смотрит, — сказал он. — Явно ж не так, как на детей…Она тоже голодная до мужика.

Я ничего не ответил на это. Просто молча поплыл дальше.

После реки мы вернулись домой. Мама ушла в дом, а мы с Марком остались во дворе.

— Слушай, — сказал Марк. — Я хотел спросить. Ты не против, если я… ну, если я немного..когда они выпьют …ну попытаюсь… пристать к твоей маман?

Я замер. Вот оно. То, о чём мы говорили вчера.

— Ты че серьёзно? — спросил я.

— Ну...Абсолютно, — сказал он. — Я не собираюсь ничего такого прямого делать. Просто прощупать почву. Цветочки там как в тупых фильмах и комплименты. Она такая красивая и сексуальная женщина у тебя. Ей нужно. ..ну внимание. А ты к моей давай…Ну так же без напора.

Я думал. Долго думал. Смотрел на дом, где была моя мама. Смотрел на Марка, который так яростно ждал ответа. Хотя мы это ни раз обсуждали.

— Ладно, — сказал я. — Но, если она тебе скажет нет, ну пошлет, то ты сразу отстанешь. А то если отцу нажалуется… Потом мне влетит, что мои друзья пристают к мамке, а я ничего не делаю.

— Конечно, — сказал Марк, и улыбнулся. — Спасибо, Артём.

Он ушёл. А я остался стоять во дворе, глядя на окна. В окне маминой комнаты горел свет. Я знал, что она там. И наверно она ждёт меня. Ну я так думаю… Ну или что она там может делать тогда?

Я поднялся наверх. Прошёл по коридору. Остановился у её двери. Поднял руку, чтобы постучать. Замер. Опустил. И тут дверь открылась сама.

Мама стояла на пороге. В том же домашнем халатике. Только теперь он был распахнут сверху, чуть выше талии. И я видел её бельё. Блин… А оно было даже лучше, чем у Анны Сергеевой вчера… И эти узоры по тому месту, где сосочки, и грудь там сдавленно эротично…

— Ты чего офигел, чего не стучишь? — спросила она.

— Я… — начал я.

— Ну… чего… заходи, — сказала она и отступила в сторону.

Я медленно вошёл. Она даже закрыла дверь. Мы стояли в её комнате. Только я и она. И между нами было прям..., ну то, что уже нельзя было назвать просто мама и ее сынок....Ну понимаете...

— Мам, — сказал я. — Я..я..с.

— Тсс..Я знаю, — перебила она. — Я всё знаю, Артём.

Она шагнула ко мне. Взяла мою руку. И тут я мое сердце чуть не выпрыгнуло наружу она приложила мою ладошку к своей груди. Я чувствовал, как её сердце бьётся под моей ладонью. Как её сосок твердеет под тонкой тканью.

— Я знаю, как ты смотришь на меня смотришь в последнее время, сыночек, — сказала она. — Я даже знаю, о чём ты думаешь. И я… я тут…Я вся уже..Ну, я же женщина...Короче, я тоже.

Я Посмотрел аккуратненько одним глазком на её красивые глазки и пухленькие губки, когда она говорила. И понимал, что пути сейчас назад больше нет.

— Мам, — прошептал я.

— Тсс, — сказала она. — Не надо… Тихо сынок..

И поцеловала меня сама.

Её губы были мягкими, тёплыми, влажными от только что выпитого кофе и блин и вкус вина был ярко выражен. Она целовала меня сейчас ни как мать — осторожно в щечку или лоб, ну с некой оглядкой. Она целовала меня как страстная и голодая женщина, которая долго этого хотела и наконец решилась. Её язык скользнул по моей нижней губе, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежал огненный разряд. Я стоял, боясь пошевелиться. Моя рука всё ещё лежала на её груди, и я чувствовал, как сосок под моей ладонью напрягается всё сильнее, упираясь в тонкую ткань халата.

Она отстранилась на сантиметр. Дыхание её было частым.

— Ты чего сынок… Как суслик дрожишь, — прошептала она.

— Я..я..я.это. — голос не слушался. — Мам, это... никог...

— Тихо… не кричи, — она приложила палец к моим губам. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что это неправильно. Что так нельзя. Что я твоя мать.

Она говорила это быстро, как будто боялась, что если замолчит, то передумает.

— Я всё это знаю, Артём. Я думала об этом. Каждый день, с тех пор как мы приехали. Каждую ночь. Я говорила себе: это твой сын, ты не имеешь права. Но потом я смотрела на тебя и видела не сына. Я видела мужчину. Взрослого. Красивого. Который так пожирает меня всю глазами…На меня так, как на меня уже давно никто не смотрел.

Она замолчала. Посмотрела мне прямо в глаза. И в её взгляде я увидел то, чего боялся и ждал одновременно. Она не шутила. Она не была совсем пьяная. Она ж всё понимала.

— Папа, — сказал я. — Что мы …А если пап об этом узнает?

Она усмехнулась. Горько.

— Папка твой уже давно живёт в свое удовольствие, — сказала она.

— И я хочу жить в свое. Он приезжает, уезжает, присылает деньги. А я остаюсь одна. Со своими мыслями. Со своим телом. Которое, знаешь ли, не спрашивает у меня, правильно ли это вот так вот легко возбуждать и хотеть с…. или нет. Оно хочет. И всё.

Она взяла мою руку. И медленно повела её вниз. По своему животу. К резинке трусиков. Я почувствовал под пальцами кружево. И под ним — мамино тепло. Ее адский жар и пьянющую влагу из ее киски.

— Чувствуешь? — спросила она шёпотом.

Я кивнул. Горло пересохло.

— Это вот..Твоих рук дело…Все из-за тебя, сынок — сказала она.

— Я ж стояла под душем сегодня утром и думала о тебе. О твоих руках и прикосновений. О том, как ты смотрел на меня вчера и твоя рука.... Я трогала себя. И представляла, что это ты.

Кровь ударила мне в голову. Я слышал, как шумит в ушах. Член стоял так, что плавки были не в состоянии его скрыть. Она посмотрела вниз. И улыбнулась. Не насмешливо. А уже как-то….ну по-другому..Вы я думаю понимаете как. Как женщина, которая знает, что производит впечатление.

— Ты мой милый..Ты вон тоже хочешь меня, — сказала она. Это был не вопрос.

— Да, — выдохнул я. — Очень.

Она расстегнула халат. Медленно. Пуговицу за пуговицей. И он упал на пол. Она осталась в белье. Чёрном. Кружевном. Лифчик был полупрозрачным, и через него я видел её темные и крупные сосочки. Трусики у неё были узкими, и из-под них выглядывала бархатная и чистая кожа. Я смотрел на неё и не мог поверить, что это происходит. Что это моя мама. Что она стоит передо мной почти голая. И что она смотрит на меня так, как смотрят только на любовников или мужа.Но точно не на свое сына...

— Ты просто великолепная. Я не верю своим глазам, — сказал я. Голос был хриплым.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Иди сюда.

Я шагнул к ней. Она взяла мои руки и положила их себе на талию. Мои пальцы коснулись её кожи. Гладкой. Тёплой. Я провёл ладонями вверх, к рёбрам, потом к груди. Через ткань лифчика. Она закрыла глаза. Её дыхание сбилось.

— Сними, — прошептала она.

Я кое как с усердием расстегнул крючок. Лифчик упал. Её полная и большая грудь вышла наружу, с сочными и крупными сосками, которые смотрели прямо на меня. Я сглотнул. Потянулся и взял ее сиськи в свои руки. Они были мягкими, тёплыми. Тяжёлыми. Я сжал их, и она тихо застонала.

— Да, — выдохнула она. — Вот так.

Я наклонился и поцеловал её сосок. Она вцепилась мне в волосы. Я сосал, как будто от этого зависела моя жизнь. Языком, губами, зубами. Она стонала всё громче. Её руки блуждали по моей спине, по плечам, спускались к животу, к резинке шорт.

— Сними, — сказала она. — Я хочу полюбоваться и своим мальчиком тоже.

Я завороженно кивнул и стянул шорты и плавки. И мой член выскочил наружу. Она посмотрела на него прям ну минут несколько очень долго. И в её глазах был прям такой похотливый огонек, от чего у меня закружилась голова.

— Боже, — прошептала она.

— Какой ты.у тебя.. большой.

— Ах ты. ...сыноооок.

Я не знал, что сказать. Просто стоял и смотрел, как она опускается передо мной на колени. Как её губы оказываются так близко. Как её язык касается головки. Я застонал. Громко.

— Тише, — сказала она. — Бабушка вернётся.

Но она не вернулась. Она была далеко. А мы были здесь. Вдвоём. И она делала со мной то, чего я не мог себе даже представить.

О боже она сама…Она взяла его в рот. И сразу своим ротиком моя мама взяла мой член глубоко в ротик. Я почувствовал, как её язык скользит по стволу. Как её губы сжимают. О боже как она сосёт член. Медленно, ритмично. Я наверно сплю..Вот я вижу как между ее нежных красивых губ, которые целовал мой отец входит мой член.

Я смотрел на неё и не мог поверить. Это было так хорошо, что я боялся кончить слишком быстро. Я взял её за волосы. Она даже и не сопротивлялась. Только посмотрела на меня снизу вверх. И в этом взгляде была и похоть и материнская нежность, а главное желание.

И тут — я сам не понял, как это произошло — на секунду, на одну только секунду, я представил, что это не мама. Что это Анна Сергеевна. Её пепельные волосы. И её строгий взгляд и ее губы, ее язык. Я представил, как она стоит передо мной на коленях на ее уроке и сосет мне. Как смотрит на меня снизу вверх. Как улыбается. Как говорит: «Ты был лучшим учеником. Во всех смыслах». И от этих мыслей меня накрыло ещё сильнее. Член сильно запульсировал у мамы во рту. Она явно дала понять, что почувствовала это. Она так посмотрела на меня. Но ничего не сказала и не вынула мой член из своего ротика. Только продолжала сосала дальше.. ..Но об этом расскажу в следующей части...

Все мои рассказы тут https://boosty.to/etoneporno69

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Ваши оценки поднимают мне настроение)

Мой телеграмм с анонсами https://t.me/tvoyamesti_club

Моя почта : tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм : @tvoyamesti