На второй день Татьяна снова проснулась от чувства холода. Часы показывали 8:41. Она решила, что организаторы специально начинают охлаждать пол под утро, чтобы разбудить участников. Артем и Осиповы еще спали, и она не стала их будить. Ее внимание привлекли звуки громкого ритмичного дыхания. Она повернулась и увидела, как в своей камере C1 отжимается Илья Николаев. Татьяна невольно залюбовалась, как мощные мышцы красиво перекатываются под покрывшейся потом кожей парня. Есть хотелось очень сильно, в животе неприятно тянуло. Она посмотрела на сына, и увидела рядом с ним лужицу белесой жидкости. Татьяне сразу стало некомфортно и она поежилась. Она представила, как сын втихоря дрочил на нее ночью, пока она спала.

Участники постепенно, с трудом, просыпались. Их сон был отрывочным, коротким и тревожным. У большинства участниц тело затекло, у кого-то болела спина. Молодость помогла парням перенести сон на твердом полу легче своих матерей. Всех одолевал голод, в животах урчало, тянуло, сосало. Вскоре проснулись все. А ровно в 9:00 в камерах снова раздался голос ведущего.

«Доброе утро, дамы и господа! Вот и минули первые сутки вашего пребывания в новой жизни, в качестве участников нашего уникального реалити-шоу! Теперь вы на своем опыте убедились, что в нашем комплексе очень даже можно жить. Молю вас, дорогие мамочки, прекращайте мучать и себя, и сыновей. Выполните испытание и обеспечьте вашим семьям достойное комплексное питание! Осознайте наконец суть нашего шоу, и проявите материнскую любовь! Мы же, со своей стороны, постараемся помочь сыновьям и простимулировать наших мамочек принять верное решение! Вы же, парни, в свою очередь, тоже не стесняйтесь. Разве не должны вам ваши матери хоть каплю любви и заботы? Мы считаем, что должны, и наши зрители, уверен, со мной согласятся. Не стесняйтесь и возьмите ее сами, если хватит духу!»

Ведущий умолк, а по стенам поползли изображения еды. Это было что-то вроде рекламных видео высокого качества. Аппетитные прожаренные стейки шипели на сковородах, мед красиво растекался на стопках золотистых блинчиков, взбитые сливки оставляли красивые узоры на изысканных десертах. Это была бесконечная презентация самой разной, но всегда очень аппетитной еды, которая вызывала у участников дополнительное слюноотделение и не позволяла ни на минуту забыться, отвлечься от поселившегося глубоко внутри голода.

Артему было тяжело испытывать такой сильный голод. Он держал себя в руках и не жаловался, понимая, что его мать испытывает тоже самое. Его мозг был как раз в состоянии переключаться - в его камере было нечто еще аппетитнее всей еды мира - обнаженное тело его мамочки.

Денисовы и Осиповы снова попытались занять места в уютном укрытии дружеского общения. Но вскоре заметили, что разговор сам собой неуклонно скатывается к любимым домашним блюдам или ресторанам.

Кто-то из участников был больше привычен к вынужденной голодовке, кто-то меньше, но ни для кого она не была нормой и всем причиняла страдания. Часы второго дня тянулись мучительно долго. В 15:00 участники уловили в своих камерах едва слышное шипение и тут же почуяли сводящий с ума запах жареного мяса. Как только он расселся, зашипело снова, и это был аппетитный запах свежей выпечки. Организаторы старались надавить на все органы чувств. И напряжение копилось, некоторые участницы, в том числе и Татьяна, волей неволей очень медленно, но неумолимо, все ближе подводили глотание спермы сына к теоретическому окну нормальности. Для некоторых мам главной проблемой становилось уже не столько внутреннее неприятие самой вероятности прохождения испытания, сколько публичность этого процесса. Кушать хотели все, но принимать сперму сына первой, на глазах у всех остальных, не хотел никто. Участники постоянно оглядывали комплекс, надеясь увидеть того, кто сломается первым, но этот барьер пока оставался нерушим. В конце концов, голод пока был серьезной проблемой, да, но еще не стал вопросом выживания.

Павел в B1 продолжал развлекаться вызывающим поведением и показной дрочкой. Время от времени он предлагал маме прекратить мучения и распахнуть ротик навстречу его сперме. Продолжавшая дрожать от страха Варвара отвечала отказом и сквозь зубы называла сына извращенцем и моральным уродом.

В камере A3 поползли вверх перегородки, а уже через пару минут оттуда послышалось шипение спринклеров и крики, переходящие в визг. Перегородки поползли вниз. Камилла и Лев Москвины сидели, прижавшись друг к другу, и мелко дрожали. “Наказание за ложный вызов туалета!” - коротко разъяснил происшествие для всех участников ведущий.

Татьяна считала, что первый день у них с сыном прошел неплохо, и на второй пыталась закрепить успех. Они с соседями пытались поймать ту волну непринужденной беседы, которая подхватила и пронесла их через долгие часы первого дня, но это, похоже, было уже невозможно. Мысли неуклонно возвращались к еде, а через нее к испытанию. Когда голод не давал забыть о себе каждую минуту, она уже не считала, что у них есть месяц на то, чтобы их спасли. Она понимала, что кто-то да сломается гораздо раньше, и молилась, чтобы этим кем-то не стала она сама. Туалетного повода дать сыну еще времени для разрядки не появлялось, как она не пыталась искусственно вызвать его концентрацией. Артем и Александр без энтузиазма перебрасывались фразами на вчерашние темы, пряча стояки и время от времени стреляя на мам недвусмысленными похотливыми взглядами, отвлечь от голода их могли только фантазии о мамах.

В 21:00 снова говорил ведущий, но на этот раз не сообщил ничего нового - те же разочарование, попытки пристыдить и обещания, что они де обязательно научат этих бессердечных мамаш любить своих сыновей по-настоящему. Этой ночью уснуть тоже было нелегко, но все же, в среднем по комплексу, легче, чем в первый раз. Тела начинали привыкать к твердой поверхности, сказывался плохой сон первой ночи, общее нервное переутомление, а также слабость организма из-за отсутствия пищи.

Но и клубу участников с бессонницей нашлось пополнение. В B2 никак не мог уснуть рыжий кудрявый пухляш Ярослав Никонов. Ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного сжигающему его сейчас изнутри чувству голода. В их с мамой жизни вкусная еда занимала, пожалуй, такое же место, как спорт в жизнях Николаевых - основополагающее - и это было прекрасно отражено в телосложении обеих семей. Никоновы всегда ели много и вкусно, и, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что именно этой семье испытание голодом давалось сложнее всего. Дополнительные трудности создавала пугливость. Они сетовали на то, что им досталась одна из внутренних камер, все стены которой были прозрачными перегородками. Да еще этот ненормальный из B1. Сказался возраст, и Алису, расположившуюся у перегородки с B3, все-таки сморил сон, несмотря на урчащий живот. Ярослав угрюмо сидел поодаль и размышлял, как уговорить маму глотнуть немного спермы, чтобы они могли наконец поесть. Образы еды на стенах и обещания ведущего о банкете для первых, кто выполнит испытание, рисовали в его воображении сказочную трапезу.

Время на часах перевалило за 5 утра, утомление давило на виски, но сон все не шел. Кроме него, во всем комплексе не спали всего двое. Варвара Кузнецова испуганно жалась в угол, противоположный ее сыну, не зная, когда тот сорвется и перейдет к активным действиям. Да еще несколько минут назад проснулся от кошмара Артем. Сон начался как очередная фантазия - его мама соблазнительно ползла к нему на четвереньках и упрашивала дать ей в рот, она сексуально облизывала свои сочные губы и все приближалась. А потом бросилась вперед и впилась в его член зубами, шипя как змея: «Что, парш-ш-шивец-с-с, думал я тебе отс-с-сос-с-су?» Он проснулся в холодном поту и теперь никак не мог провалиться обратно в сон.

Ярослав очень любил свою маму. Для него она была идеалом женщины, как добротой и заботой, так и телом и сексуальностью. Сейчас он смотрел на маму и вспоминал, как засматривался на ее пышные объемы, обтянутые разного рода домашними халатиками. Теперь они были перед ним во всей красе, ничто не скрывало мамино тело, о котором он столько раз фантазировал. Несмотря на то, как тяжело ему было переносить голод, член его находился в полной боевой готовности, как и у большинства парней. Он ни разу еще не разрядился, и член ломило уже два дня. Он как раз убеждал себя, что в такое время все уже спят и можно позволить себе подрочить. На цифру 315 на счетчике зрителей он внимание не обращал. Возможно, он мог бы быстренько дрочнуть, слегка успокоиться и наконец отключиться. Но одно незначительное событие, произошедшее в нужный момент, перевернуло всю игру, в которую были втянуты против воли люди в комплексе.

Алиса перевернулась во сне. На спину. Взору сына открылась ее пышная объемная грудь с огромными бледно-розовыми сосками. Нога откинулась слегка в сторону, и сыну предстала также мамина промежность, ее пухлые половые губы, украшенные все такими же кудрявыми рыжими волосами. Мамина голова наклонилась чуть на бок, а чувственные яркие от природы губы заманчиво и будто призывно приоткрылись. Ярослав охнул и новая волна возбуждения пробежала током от кончиков пальцев до самой напряженной припухшей головки. Если бы этого не случилось, он бы и не подумал о том, что пришло ему в голову теперь. Какое-то время та его часть, что отвечала за мораль и самоконтроль, еще балансировала на грани пропасти, но измучившее парня чувство голода, нарастающее с каждым часом, столкнуло эту часть разума во мрак безмолвия.

Ярослав поднялся и навис над невинно спящей мамой, отбрасывая последние сомнения.

— Вы смотрите? - тихо прошептал он, подняв глаза наверх, к камерам.

— Да, - такое же тихое подтверждение донеслось из единственного динамика в B2.

Ярослав не видел, как цифра на экранах, обозначающая количество зрителей, стала стремительно расти. Он осторожно опустился перед мамой на колени. Его живот навис над маминой головой, налитая кровью головка члена напряженно дрожала в нескольких сантиметрах от маминых губ. Варвара в ужасе смотрела на то, как с виду робкий милый парень в соседней камере готовится сделать со своей мамой то, чего сама Варвара боялась больше всего. Ей хотелось помочь, проявить солидарность, разбудить соседку, но окружающая тишина сковала ее, она слишком боялась ее нарушить. Артем заметил шевеление в B2 и, осторожно приподнявшись на локтях, с интересом наблюдал за происходящим.

Ярослав обхватил член так сильно, будто хотел его придушить, и яростно задергал. Много времени ему не потребовалось, прошло меньше минуты и его ломящийся половой орган начал извергаться на мамино лицо. Первая струя ударила чуть выше верхней губы и смачно упала, перечертив губы и подбородок. Алиса лишь поморщилась сквозь сон. Вторая и третья прицельно влетели в мамин рот. И Ярослав, в волнении и страхе впивавшийся взглядом в лицо матери, увидел инстинктивное, едва заметное движение горла. Она проглотила! Осознав это, он отпрянул. Еще одна вязкая, упругая струя спермы успела угодить в мамину щеку, и от очередной порции горячего потока Алиса начала просыпаться. Остатки обильной порции семени, накопившейся за эти два напряженных дня, пролились уже на пол.

Ликование Ярослава от выполнения всех безумных условий ведущего быстро сменилось осознанием низости поступка по отношению к своей самой любимой женщине. Он окаменел от страха и уставился на Алису, которая медленно принимала сидячее положение, пытаясь понять причину столь резкого пробуждения. Она почувствовала странный солоноватый привкус во рту и ощутила какую-то жидкости, явно не слюну. Растерянная женщина провела пальцами по губам, и почувствовала влагу. Она подняла ладонь к глазам и в полумраке разглядела липкую белесую жидкость. От ладони она подняла взгляд на окаменевшего от ужаса сына и увидела, как он нервно, с чрезмерной силой, сжимает в ладони свой обмякший пенис.

Осознание произошедшего стало для Алисы мощнейшим ударом под дых, выбившим из нее весь дух. Ее бросило вперед, на четвереньки, диафрагма сократилась, внутри грудной клетки послышался рык и ее вырвало, по большей частью выпитой ранее душевой водой. В камере незамедлительно заработали спринклеры, торопясь смыть нелицеприятные следы реакции Алисы на сперму сына. Из динамиков заиграла торжественная праздничная музыка, освещение во всех камерах комплекса набрало силу, на экранах включились нелепые анимации фейерверков, будто секретарша успешно сложила пасьянс. Вся эта какофония начала безжалостно вырывать участников из их тревожных поверхностных снов.

Алиса стояла на четвереньках под струями воды и судорожно ловила ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Ее шикарные рыжие локоны безвольно повисли, промокнув насквозь. Она раскраснелась, как от того, что ее вывернуло, так и от осознания публичного позора. Она не могла поверить, что сын так с ней поступил. И ради чего - ради того, чтобы пожрать! Ощущение стыда доходило до самой глубины, адских котлов ее души, где, закипая, превращалось в ярость. Алиса пронзительно закричала и бросилась на сына. Ярослав в страхе пятился, прикрыв голову руками. Мама сжала кулаки и по-женски колотила сына, будто он - запертая дверь, осыпала ударами голову и плечи.

Участники испуганно приходили в себя, щурясь от света, и с трудом ориентируясь из-за давящей на уши праздничной музыки. Они удивленно озирались по сторонам и замечали бурю в B2. Толком не проснувшись, они пытались понять, что происходит, кто с тревогой, кто с любопытством.

Ярослав уперся спиной в перегородку и сполз на задницу, мама остервенело продолжала избиение.

— Да как ты...?! Что ты...?! Ублюдок! - она срывала голос от крика, хотела выразить гнев, но отдельные огрызки фраз не складывались в ее объятом бушующим пламенем ярости мозгу.

— Я же... Для нас, мам... Я больше не мог... Ты тоже... Я знаю... - пытался ответить сын под сумасшедшим натиском Алисы.

Спринклеры перестали поливать Никоновых водой, но из камеры ушла еще не вся влага. Нога поехала на мокром полу, Алиса потеряла равновесие и рухнула на сына всем весом. От близкого телесного контакта с ним ей в ту же секунду стало противно и она не глядя, изо всех сил оттолкнулась от его тела ладонями. Она плюхнулась в бок, потом выровнялась, присев на пятую точку, и горько зарыдала. Она уткнулась лицом в колени, прячась от стыда, ее плечи затряслись от истерических рыданий.

Ярослав был в шоке, такой же красный, как мать, от града ударов и того же всепроникающего стыда. Как он не сдерживался, по щекам поползли слезы. Он только начинал осознавать, что натворил, сгорая от позора под пристальными взглядами остальных участников.

«Ура! Наконец-то! Наша первая ласточка!» - неуместная праздничная музыка, добавляющая иррациональности происходящему, наконец умолкла, и в камерах раздался голос ведущего - «Поздравляю семью Никоновых с успешным прохождением первого испытания!

Должен признать, мы не ожидали такого быстрого результата. Мы полагали, пройдет минимум неделя, прежде чем голод заставит кого-то перейти к активным действиям. Выполнение, конечно, не идеальное. Алиса не приняла ожидаемого нами решения проявить любовь к сыну. Но, формально, условия выполнены, сперма передана из члена прямо в рот, проглатывание тоже нами зафиксировано. В этом вы все можете убедиться, дорогие участники!»

На экране каждой камеры список участников сместился влево, а в правой части вывелась зацикленная гифка, где крупным планом было зафиксировано выполнение испытания Ярославом и Алисой Никоновыми. Гифка была немного замедлена, чтобы всем было видно, как тугие струи спермы выстреливают из расположившейся в углу кадра, расфокусированной головки, две из них влетают женщине прямо в приоткрытый чувственный рот, и как горло ее совершает глотательное движение.

Татьяна смотрела на это с сочувствием, ей было жаль эту женщину, она не могла представить, что она чувствует, пережив такое предательство.

— Ты же так со мной не поступишь? - тихо спросила она Артема.

— Нет, конечно нет, мам, - ответил он, не отводя завороженного взгляда от экрана.

Артем находил лицо Алисы очень красивым. Округлые нежные черты ее лица были во сне так безмятежны. Приоткрытые полные губы пробуждали самые разные фантазии. Ее красота выражала уют, а сперма, пролившаяся на ее лицо, выражала разврат. Это сочетание контрастов возбуждало Артема, он находил его прекрасным. Причиной тому, не в последнюю очередь, было и некое сходство мягких округлых черт лица Алисы и Татьяны. Он знал, что просто не сможет поступить так с мамой, но, черт возьми, как он хотел.

Алиса ненадолго прекратила прятаться и подняла глаза. Она с ужасом увидела, как все участники под микроскопом разглядывают мгновения ее позора. Крик, который она издала, больше походил на звериный вопль. Сердце Татьяны сжалось от отчаяния, которое слышала она в этом крике. Алиса оперлась на ладони и левую ногу. В правой ноге затянулась тугая пружина последней степени яростного исступления и она отпустила эту пружину, со всей дури, не глядя лягая сына пяткой, оставляя на его теле впечатляющие синяки. После нескольких ударов силы покинули ее и она опять отстранилась от сына. Она чувствовала, что бессильно проваливается в бездну, она считала это концом, она думала, что в глазах всех этих людей ее достоинство безвозвратно растоптано.

«Парень молодец, не растерялся и как настоящий мужчина позаботился о пропитании своей семьи! Берите пример, дорогие участники!» - продолжал тем временем ведущий. - «А теперь время для обещанной награды! Банкет для наших первопроходцев!»

Одна из центральных плит в камере Никоновых, но не та, из которой выезжал унитаз, а соседняя, съехала в бок по той же механике, и снизу выехал стол, размером с плиту, метр на метр, довольно низкий, чтобы за ним было удобно сидеть на полу. Стол был заставлен тарелками и блюдами с едой. Ровно посередине, на специальной подставке, возвышался красиво украшенный торт, любимый “черный принц” Алисы и Ярослава. Вокруг стояли графины с соком, кофейник. На множестве тарелок были аккуратные, приготовленные с мастерством шеф-повара, бутерброды с изысканными деликатесами, среди которых даже самые неискушенные наблюдатели могли выделить красную и черную икру. Блюда со всеми видами мяса, сочного, аппетитно блестящего, сводили с ума своим запахом, легко проходящим сквозь отверстия в перегородках к соседям.

Запах, который организаторы распускали по комплексу в течении дня, теперь, в воспоминаниях, казался соседям Никоновых отдававшим химией, по сравнению с этим новым запахом, подкрепленным не картинкой, а видом реальных блюд, с горами аппетитного мяса. Участники оторвались от экранов и уставились на все эти горы еды. Сочная ароматная пища для многих парней показалась сейчас гораздо более соблазнительной и желанной, чем обконченное лицо Алисы. Это стало не только наградой для B2, но и новой ступенью организаторов по усугублению голодных мучений участников. Реальность попавшей в комплекс еды давила гораздо сильнее, чем картинки и запахи. Павел из B1 часами бесстыдно пожирал глазами прелести Алисы, вызывающе поглаживая член. А Марк Сафонов из B3, камеры, к которой жались от Павла перепуганные Никоновы, сейчас, отбросив приличия, приникнув к перегородке, не менее жадно и бесстыдно разглядывал еду соседей.

Конечно, первым же делом аппетитные запахи заползли в ноздри к Ярославу и Алисе. Первые секунды избитый мамой парень еще сидел, пригвожденный к месту позором. Но небывалое чувство голода быстро напомнило ему, за что конкретно он платил своим бесстыдным предательством. Он принял то, что его поступок уже было не отменить и решил не отказываться от награды за уже свершенное. Ярослав подполз к столу и робко взял с краю ближайший бутерброд. Никогда до этого и близко не переживающему ничего подобного двухдневной голодовке, ему этот бутерброд показался самой прекрасной пищей, которую он ел в своей жизни. Хрустящий поджаристый свежий хлеб, нежнейший сливочный сыр, вкуснейший кусочек буженины и сочная виноградина доставили ему наслаждение гораздо сильнее и глубже, чем сумбурная быстрая сексуальная разрядка маме на лицо. И он стал есть. Все яства для праздничного банкета были тщательно подобраны дотошными организаторами, которым было досконально известно все об участниках, в том числе и их пищевые предпочтения. Ярослав ел быстро, откусывая крупные куски, едва пережевывая их и жадно проглатывая, чтобы поскорее начать пробовать следующее блюдо. Он боялся смотреть на мать, не представляя, как дальше они будут жить после его поступка, он не знал, смогут ли они снова смотреть друг другу в глаза, не знал, продолжит ли мать избиение, когда наберется сил. Но все эти невеселые мысли быстро утопали в блаженстве от долгожданной вкуснейшей трапезы.

Алису эти два дня голод мучил едва ли слабее, чем сына. Просто выдержка ее была сильнее и моральные границы незыблемее. Аппетитные запахи, а также раздавшиеся вскоре звуки жадного пережевывания, издаваемые сыном, были для нее сильнейшими соблазнами. Она исподлобья взглянула на Ярослава. Этот ублюдок наслаждался едой, его лицо казалось ей таким незаслуженно легким, не обремененным муками совести. Она всегда считала сына достаточно красивым парнем, но в эти минуты его лицо казалось ему омерзительным свиным рылом. Новая волна ярости закипала в груди, но сил продолжить атаку не было. Их не хватало даже на то, чтобы накричать, пристыдить. Утомленные голодом и вспышкой ярости конечности сами онемело понесли женщину к еде. Она подсела ближе к столу, остановилась на расстоянии вытянутой руки. В ней вели ожесточенную схватку голод и гордость. Прикосновение к этой еде означало для Алисы окончательно принять поражение, принять награду за пережитое унижение, окончательно признать необратимость свершившегося над ней предательства. Но чувство голода не могло никуда исчезнуть, оно обещало лишь усиливаться с каждой минутой, и она наконец сдалась. Протянула руку. Взяла бутерброд. Поднесла ко рту. Осторожно откусила и тщательно пережевала. Проглотив этот первый кусочек, она проглотила и гордость, и ей, как и сыну, после всех пережитых испытаний и потрясений, показалось, что ничего вкуснее она в своей жизни не глотала.

Мать и сын пристыженно ели под жадными взглядами остальных участников. Они не отрывали взгляд от стола, боясь заглянуть в глаза тем, кто наблюдал их позор. Ярослав продолжал есть жадно и торопливо. Алиса ела медленно и неспешно. Ей казалось, что жалкие осколки достоинства обязывают ее теперь хотя бы есть порядочно и аккуратно, хотя на самом деле ей дико хотелось жрать. Ей хотелось разверзнуть пасть и, хватая блюда и тарелки, просто засыпать их содержимое в свое жадное, горящее голодом, чрево.

— Прости меня, мам, - едва слышно пробормотал Ярослав, осмелившись всего на секунду взглянуть на Алису.

— Пошел на хуй, Ярик, - злобно и тихо пробормотала она в ответ и затем добавила, - Жри молча.

— Еще раз вытворишь что-то подобное, я тебя яйца оторву, вот этими вот руками, - добавила она после небольшой паузы.

«Зачем же так грубо, Алиса Михайловна?» - в голосе ведущего, как и всегда, сквозило насмешливое ехидство - «Вам бы спасибо сказать сыну за эту роскошную трапезу!»

«Нет, я не шучу, ты должна благодарить его, а не лупить почем зря» - голос ведущего вдруг стал серьезнее, он неожиданно перешел на ты, и заговорил он теперь не для всех, а только для камеры B2 - «Он избавил тебя от сложнейшего решения, необходимости самой переступать через одно из строжайших общественных табу ради выживания. Ты уткнулась в тарелки, прячешь глаза, а стоило бы оглянуться, посмотреть на тех, перед кем стыдишься. Ты не увидишь осуждения, ты не увидишь ничего, кроме зависти в их голодных глазах. Думаешь, ты опозорена? Думаешь, о тебе стали думать плохо? Посмотри, как невинно твое спящее лицо на экранах. Это твой сын принял на себя бремя позора, это о нем теперь думают - предатель, грязный ублюдок, посмевший осквернить священный материнский образ. Ты то как раз осталась чистенькой, пожинаешь плоды его поступка и еще смеешь поднимать на него руку. Где твоя материнская любовь?! Благодарность - это меньшее, что ты можешь для него сделать!»

Пламенная речь ведущего резонировала с мыслями самой Алисы. Ярость первых минут схлынула, по мере утоления голода. Она чувствовала обязанность продолжать злиться перед остальными участниками, но этого чувства уже не было в ней. К ней приходило облегчение - ужасное испытание голодом осталось позади без каких-либо решений или действий с ее стороны. Алиса успокаивала себя тем, что остальные тоже обязательно скоро посыпятся. В конце концов, она и в прошлой жизни никогда не могла долго злиться на сына, ведь очень сильно его любила.

«Повторюсь, я серьезно, благодари его» - сказал ведущий, немного выждав. Алиса, может быть, и принимала некоторую долю истины в его словах, но к таким резким переменам по отношению к сыну, которого всего несколько минут назад собиралась удавить голыми руками, была не готова. Этого голоса, главного воплощения всемогущих похитителей, она боялась до ужаса. Поэтому она просто сидела, вжав голову в плечи, и угрюмо молчала, продолжая жевать.

«Не заставляй меня портить ваш честно заслуженный праздник живота ледяным душем» - не унимался ведущий. Алиса поняла, что от нее не отстанут.

— Спасибо, - еле слышно буркнула она в сторону сына. На секунду она подняла на него глаза. Он сидел, потупив глаза, все еще красный от стыда. Никогда еще сын не казался ей таким маленьким и жалким. Чувство жалости начало просыпаться в ней, заменяя остатки гнева.

«Нет, так не пойдет, давай как положено» - ведущему явно хотелось поиздеваться над женщиной - «Громко, с чувством, скажи: «Сынок, спасибо, что накормил!» Чтобы мы с Яриком поверили в твою искренность!»

— Сынок, спасибо, что накормил, - механически повторила женщина немного громче, уже не понимая сколько уровней позора предстоит еще пролететь, прежде чем ее оставят в покое.

«Сынок, спасибо, что накормил» - голос Алисы незамедлительно разнесся по комплексу из всех его динамиков. Ведущий находил способы накрывать ее с головой все новыми и новыми волнами унижений.

«Вот видите!» - ведущий снова заговорил для всех - «Семейная идиллия восстановлена, берите пример с наших замечательных первопроходцев!»

Это было, безусловно, далеко от истины, Алисе и Ярославу еще предстояло разобраться во всем, что случилось, как изменилось их отношение друг другу. Ярослав переступил черту, и теперь им не удастся вернуться за нее, ничто между ними уже не будет как прежде. Но участникам, которым соображать становилось все сложнее от голода и плохого сна, так не казалось. Некоторые в падении Никоновых видели оправдание для себя, для своих мыслей о том, чтобы сдаться, и выполнить испытание безжалостных организаторов. Похитители не хотели ломать участников сиюминутно, они давили планомерно, но неуклонно, все усиливая и усиливая нажим. И вот, в B2, барьеры треснули, организаторам удалось наконец прорвать первое сопротивление, первая костяшка домино пала, и за ней, может быть не быстро, но неумолимо, должны были начать падать и остальные.

P.S. Здравствуй, дорогой читатель, в первую очередь спасибо, что дочитал до конца. Хочу предложить тебе представить себя зрителем нового реалити и приглашаю в ЛС с идеями для заданий, конкурсов и состязаний. Есть сюжет и много планов, но твои идеи также могут быть реализованы, анонимно или с упоминанием ника. До новых встреч!