Дни сливались друг с другом. Лихорадочная, хищная новизна, окружавшая Тони и Джордан, угасла. Они больше не были свежими трофеями; они стали фоном.

Парни больше не спорили за право быть первым на большой перемене. В коридорах их ещё изредка зажимали, но это не вызывало у них никаких эмоций. Секс стал таким же обыденным, как перерыв между уроками. Кабинет 12-Б превратился в комнату для снятия стресса — ни больше и не меньше.

Тем более,  что сама атмосфера в школе изменилась. Как метко заметил когда-то Стэн — «курс пизды резко упал». Все девушки быстро смекнули: неприступность в профиле стала равнозначна обету целомудрия. Новые правила перевернули всё с ног на голову. Там, где раньше поцелуй на перемене вызывал пересуды на неделю, теперь не редкость было увидеть девушку, стоящую на коленях перед её парнем и активно работающую головой. Всё стало как-то... обыденно. Редкая старшеклассница не имела ссылки на «Добровольное согласие» в профиле своих соцсетей.

Учителя тоже не избежали этого.

Первым сдался, и не без удовольствия, мистер Морган. Ему больше не нужно было скрывать взгляды, которые он бросал на учениц. Его «частные консультации» после уроков стали практически обязательными для красивых девушек, желающих получить оценку повыше. Он даже повесил у себя в кабинете табличку: «Внимание! Убедительная просьба проверять свои профили согласия перед посещением дополнительных занятий».

Мисс Гейбл всегда была самой прогрессивной учительницей в школе. Теперь она носила обтягивающие блузки с глубоким вырезом, юбки выше колен и не скрывала, что встречается с восемнадцатилетним учеником. «Это наш личный выбор», — отвечала она на все вопросы.

Но её уроки тоже изменились до неузнаваемости.

— Мисс Кингсингтон, как вы прокомментируете допустимость этих действий?

Учительница щёлкнула пультом, и на экране проектора запустилось видео: Брэд вытаскивает пробку из задницы Тони, засовывает её ей в рот и входит в её анальное отверстие прямо посреди школьного холла. Вокруг стоят зеваки, кто-то снимает на телефон. Тоня не сопротивлялась, камера выхватила её лицо с пробкой во рту.

— Это допустимо, — ответила девушка механически. — Мой профиль разрешает свободное использование всех отверстий любым нетравматическим способом.

Мисс Гейбл кивнула и переключила слайд. Теперь на экране была другая сцена: Мэри, их параллельного класса, привязывает её к стулу в пустом кабинете и подносит зажигалку к её соскам. Язычок пламени касается кожи — Тоня на видео открывает рот в крике и дергается, пытаясь освободится, пока запись внезапно не обрывается.

— А что насчёт этого случая, мисс Кингсингтон?

Тоня сглотнула. Она две недели после этого случая ходила с пластырем на груди, а Мэри попала в полицию.

— Мэри превысила «разумный порог болевого воздействия» при сексуальном контакте, мисс Гейбл, — Тоня ответила, сумев справиться с собой. — Физическое повреждение тканей требует отдельного согласия в разделе «Экстремальные практики» перед сессией, независимо от общих настроек.

Мисс Гейбл кивнула и жестом приказала её сесть:

— Таким образом, ребята, не пренебрегайте здравым смыслом при сексуальных взаимодействиях. Если девушка согласилась на вагинальный контакт, вы можете удивить её, неожиданно использовав вибратор. Но не стоит внезапно доставать бейсбольную биту, — мисс Гейбл обвела класс выразительным взглядом. — Профили согласия — это не козырная карта для самоуправства, а инструмент цивилизованного взаимодействия.

Джордан могла бы поспорить о «цивилизованности» взаимодействия, если бы её вообще теперь интересовали такие споры. Если Тоня после уроков обычно проводила время с мисс Вейл, то она каждый день оставалась во власти системы, ставшей новым смыслом её жизни.

Не проходило и дня, чтобы её не затащили куда-то после уроков. Сначала это была раздевалка спортзала, пустой класс или та же 12-Б, по принципу «кто первый встал». Потом система устоялась — на школьном портале запустили лотерею, где её вечера разыгрывали среди заявителей. Кто-то отвозил её на вечеринку, кто-то пользовался сам или с приятелями, а Лайам пару раз привозил её на смену в бордель.

Она не возражала — её всегда много трахали и возвращали обратно, и это всё что ей теперь было нужно.

Один раз, в тот редкий день, когда она шла домой одна, Джордан почувствовала, как чья-то рука схватила её за запястье и резко потянула в сторону. Она даже не успела крикнуть — тряпка в рот, мешок на голову, руки за спину — и её бросили в багажник.

Джордан пришла в себя в кромешной тьме и с тряпкой во рту. Руки были связаны за спиной чем-то, что впивалось в кожу при малейшем движении. Она лежала матрасе в каком-то подвале и не сращу смогла различить слабый прямоугольник света где-то сверху — маленькое зарешеченное окно под потолком.

Провела она там, как потом выяснилось, ровно пятьдесят три часа. Джордан могла бы поклясться, что прошло не меньше недели — время в подвале текло странно, растягиваясь в бесконечность между редкими посещениями похитителя. Он приходил нерегулярно — то через несколько часов, то пропадал на полдня, оставляя её привязанной к трубе с тряпкой во рту. Когда он наконец появлялся, его действия были такими же хаотичными: то он просто насиловал минуту-другую, то заставлял часами стоять на коленях и сосать, пока сам пил пиво и смотрел порно на ноутбуке.

Освободил её, как ни странно, Рик — видимо, использовал связи, чтобы заставить полицию работать. Она была искренне благодарна ему. Больше всего в похищении ей не понравилось то, что похититель был всего один и насиловал её нерегулярно. За двое суток она даже ни разу не кончила — член похитителя был невпечатляющим, а про выносливость и говорить было нечего.

Рик, впрочем, не воспользовался её благодарностью лично. После того запоминающегося первого раза он стал откровенно пренебрегать ею. И если её ртом он всё ещё время от времени пользовался, то о чём-то большем от «грязной шлюхи» не могло идти и речи.

Вместо этого на следующих выходных он засунул её на заднее сиденье своего пикапа и отвёз на стройку на окраине города. Когда она вышла из машины, Джордан увидела перед собой целую толпу загорелых мексиканцев в потных майках, с пивными банками в руках и одинаково голодными взглядами. Рик просто толкнул её вперёд и крикнул:

— Подарок от фирмы! У вас два дня — пользуйтесь, только не сломайте.

Джордан даже не успела моргнуть, как оказалась в бытовке, с раздвинутыми ногами, окружённая запахом пота и дешёвого дезодоранта. Она не сопротивлялась — её тело уже давно реагировало быстрее сознания: она раздвинула ноги ещё шире, а руки сами обняли первого грузно опустившегося на неё мужчину.

Эти выходные понравились ей куда больше похищения — мексиканцы не церемонились, но и не изощрялись. Они просто деловито брали то, что им подарили, стараясь не упустить не минуты. Джордан быстро потеряла счёт времени и количеству мужчин, заполнявших её отверстия. Кто-то принёс старую раскладушку, поставил её в углу бытовки, и она превратилась в её временное ложе — место, где она провела большую часть выходных, кончая снова и снова, пока её любовники сменяли друг друга.

**

В школе девушки стали отдаляться друг от друга. Тоня видела, как подруга растворяется в своей животной похоти, но ничего не могла сделать — она и сама держалась только ради мисс Вейл, и только потому, что её госпожа приказала ей держаться.

Джордан практически перестала посещать уроки, которые когда-то были их последним убежищем. Вместо этого она проводила время в пустых кабинетах, в учительской на диване, даже в кабинете директора — в конце концов и он поддался общему настроению. Тоня видела, как её некогда живой ум и чувство юмора сменились пустым взглядом и инстинктивными движениями. Джордан больше не смеялась над глупыми шутками, не спорила о пустяках, не переживала из-за оценок — она просто была.

Самое неприятное, признавалась себе Тоня, было то, что подруга даже не выглядела несчастной. Та пустота в глазах, с которой подруга бродила по школьным коридорам, не была пустотой страдания — скорее, паузой. Настоящие эмоции прорывались лишь изредка, в основном когда её кто-то трахал.

Сегодня на голове Тони болтался, как сигнальный флажок, алый бант — шёлковый, аккуратно завязанный. Она проверила его ещё раз, пока они с Джордан шагали по коридору к кабинету 12-Б. В школе уже знали, что это не просто украшение, а предупреждение: «Месячные, рот свободен». Джордан шла почти вприпрыжку, она широко улыбалась и почти что облизывалась, как будто она уже чувствовала вкус того, что им предстояло.

Дверь 12-Б скрипнула, пропуская внутрь обеих девушек. Пятеро парней развалились на столах и стульях, лениво ожидая их. Джордан сделала два шага вперёд и без лишних церемоний задрала короткую юбку, показывая всем свою влажную киску, уже готовую к использованию.

— Мальчики, — Джордан широко улыбнулась, не отпуская подола, — кто первый? Я готова.

Сидящий на учительском столе парень хмыкнул и встал.

— Да мы и не сомневаемся, Дырка. Эй, а ты, Лесба, сегодня сачкуешь, получается?

Тоня развернулась и тоже задрала юбку, показывая черное основание пробки, которая теперь ощущалась почти что частью её тела.

— Если хотите, можете воспользоваться моей попочкой, — она изобразила дежурную улыбку.

— Да не, становись на подсос, а ты, Дырка, ложись и принимай позу, — парень стал неторопливо снимать ремень.

Джордан тут же плюхнулась на привычный мат, широко раздвинув ноги, а пальцами раздвигая губы своей блестящей от возбуждения киски. Тоня опустилась на колени рядом.

Она знала, что делать.

Тоня инстинктивно облизнулась, когда первый парень шагнул к ней, уже расстегнув ширинку. Его член уже был наполовину возбуждён, когда она обхватила его губами. Она работала языком привычно и без спешки: плоский кончик скользил по уздечке, губы создавали вакуум, а пальцы аккуратно массировали яички, ускоряя его реакцию.

Когда он стал твёрдым, как камень, Тоня скользнула губами вниз, заглатывая его на мгновение, смазывая весь ствол целиком. Она знала свою работу до мелочей — смазать, но не довести до конца, иначе он кончит раньше времени.

Тоня аккуратно отвела голову назад, держа ствол пальцами, и повернулась к Джордан, которая в ожидании ёрзала на своём ложе. Без слов Тоня приставила головку члена к жаждущему входу подруги, чувствуя, как горячая плоть пульсирует у неё в руке. Джордан издала довольный стон, когда член коснулся её, и подалась навстречу.

— Давай, еби меня, ну же! — она выгнула спину, впиваясь пальцами в мат, когда член вошёл в неё до основания. Её хриплый голос звучал жадно — Джордан не просто принимала его, а высасывала из него каждую каплю удовольствия. Тоня краем глаза, как мышцы подруги напрягаются в такт толчкам, как её ноги обвивают парня, притягивая его ещё ближе.

Но уже новый член ткнулся в её губы — второй парень занял очередь, пока первый долбил её подругу. Тоня привычно открыла рот, её язык сам собой обвил новый ствол, а пальцы нащупали яички. Она слышала ритмичные хлопки за спиной — Джордан принимала удары с искренни энтузиазмом, она  уже стонала и закатывала глаза от удовольствия.

Когда парень, долбивший Джордан, застонал и начал кончать, следующий стоял наготове, нетерпеливо сверкая своим твёрдым и смазанным членом. Тоня наклонилась, одной рукой направляя липкий, только что кончивший член первого парня себе в рот, а другой подводя свежий ствол к дрожащему входу подруги.

Парни менялись быстро — одни кончали и уходили, другие то и дело заходили в класс. Тоня могла держать этот ритм с закрытыми глазами: принять, смазать, передать подруге, убрать остатки.

— Эй, соска, подожди, — новый мальчик хмуро смотрел на лежащую перед ним Джордан.— Почисти-ка свою подружку. Тут болото уже.

Тоня перевела взгляд на лежащую Джордан — и действительно, между её ног блестела густая смесь спермы и её собственных выделений. Это «болото» уже начало стекать на матрас. Когда-то это зрелище вызвало бы у Тони отвращение, но сейчас она лишь кивнула и опустилась на колени.

Первое касание языком было медленным, почти церемонным, как будто Тоня пробовала дорогое вино. Она делала это далеко не в первый раз — сначала широкие плоские движения от клитора вниз, собирая всю смесь спермы и смазки, потом резкие круговые мазки прямо по набухшему бугорку, заставляя подругу застонать и и схватить её за волосы.

Она знала каждую складку, каждый уголок — Тоню не просто так прозвали «Лесбой». Уроки мисс Вейл не прошли даром, девушки в школе теперь пользовались её языком совсем не только ради унижения. Тоня нежно вела языком по разгорячённым половым губам Джордан, собирая остатки спермы, затем прижималась кубами, высасывая семя, скопившееся внутри. Подруга уже не издавала стонов, лишь ритмично хватала воздух открытым ртом, как рыба на суше — её тело давно перестало сопротивляться бесконечной череде оргазмов.

— Хватит, перемена скоро кончается, — парень дёрнул Тоню за волосы, — поцелуйтесь теперь.

Девушка покорно отстранилась, её губы блестели от смеси слюны и чужой спермы. Без слов она взяла член парня и приставила его ко входу Джордан, чью киску она только что почистила, и которая жадно сжималась в ожидании нового вторжения.

Тоня увидела лицо подруги в тот момент, когда новый член вошёл внутрь. Глаза Джордан закатились, а губы разомкнулись в беззвучном стоне. Она выглядела так, будто её тело существовало лишь для этого — возбуждаться, принимать, и после этого кончать снова и снова.

Их губы встретились в липком, солёном поцелуе. Подруга ответила ей с неожиданной страстью, впиваясь пальцами в её волосы, притягивая ближе, глубже. Тоня чувствовала толчки, с которыми член парня входил в Джордан — каждый толчок передавался через их сплетённые тела, заставляя её подругу стонать, не прекращая поцелуя.

Джордан кончила прямо посреди поцелуя — Тоня почувствовала, как подруга напрягается всем телом, их языки сплелись в последний раз, когда Джордан сдавленно застонала и в изнеможении упала на матрас.

Сегодня комнату посетило девять человек — заметно меньше, чем приходило раньше. Когда прозвенел звонок, предупреждавший о конце перемены, и последний парень вышел, Джордан потянулась как сытая и довольная кошка. На минуту её глаза снова ожили, она провела пальцами по своему перепачканному лону и облизнула его, смакуя вкус последнего парня.

— Спасибо, — Джордан поднялась и снова потянулась, — отлично справилась сегодня.

Тоня поджала губы, глядя как подруга, всё ещё голая, позирует перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Вот она прогнулась и выпятила попку назад, вот послала воздушный поцелуй, вот раздвинула пальцами киску, словно предлагая себя.

— Ты слишком увлекаешься, — глухо сказала она, сама поднимаясь на ноги, — помойся, нам тоже нужно на урок.

Джордан только пожала плечами.

— А ты слишком много думаешь. — Она повернулась к Тоне и склонила голову на бок. — Помнишь, мы один раз встретились, когда ты выходила со своих «дополнительных занятий» с мисс Вейл? Ты была на седьмом небе, ничего не замечала, чуть не сбила меня с ног посреди пустого коридора. Ну так вот, я живу так всё время, а не один час по будням. Зачем притворяться? Какой урок, ты в самом деле думаешь, что нам будут нужны эти уроки?

— Думаешь, мы годны только ноги раздвигать? — спросила Тоня и наклонилась к умывальнику, чтобы прополоскать рот.

— Нет, Тонь, мы станем учёными, — Джордан искренне рассмеялась. — Очнись, подруга. Нас уже давно вычеркнули из нормальной жизни. Тебе просто сложнее смириться. Ты до сих пор пытаешься играть в хорошую девочку и цепляешься за юбку этой твоей учительницы.

Тоня покачала головой.

— Так ты идешь или нет?

— Я лучше приму нормальный душ и отдохну. — Джордан коротко мотнула головой, её голос звучал расслабленно, почти лениво. — Сегодня меня уже забронировала команда баскетболистов на вечер, а эти ребята… ну, ты их знаешь. Они требовательные. Не будут ебать дохлую рыбу.

Тоня вышла из кабинета 12-Б, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре было пусто — до звонка была минута и все уже сидели по классам. Она прижалась спиной к холодной стене, закрыв глаза. В ушах ещё звенел вопрос Джордан: «Зачем притворяться?»

Она скользнула рукой к своей пробке, которую носила по приказу мисс Вейл. Это был её якорь — физическое напоминание, что она кому-то принадлежит. «Не шлюха, не мусор... а её вещь», — повторила про себя Тоня, — «Госпожа заслуживает работающую игрушку».

И она работала. Ради неё.

**

Солнце уже село, наступили сумерки, когда Брэд и Лайам перелезли через забор на задний дворик дома Чейзов. Трава была влажной от вечернего полива, и Лайам чуть не поскользнулся, проклиная себя за то, что согласился на эту авантюру.

— Ну и нахуя ты меня притащил сюда? — прошептал Лайам, протирая мокрые ладони о джинсы. Он присел на корточки перед закрытой задней дверью. В доме было темно. — Ты же знаешь, что сегодня она с баскетболистами. Они её до ночи не отпустят. Да и вообще, тебе этой пользованной пизды в школе не хватает?

— В том и смысл, чтобы тут никого не было, у меня идея, — Брэд достал из кармана отвёртку и начал возиться с замком. — Эх, черт... есть!

Дверь открылась.

— Давай, это недолго, — бросил он приятелю.

Лайам закатил глаза, но вошёл следом.

Дом изнутри выглядел как совершенно обычный семейный дом — аккуратные диваны в гостиной, фотографии в рамках на стенах, запах лавандового освежителя воздуха. Брэд не стал включать свет, вместо этого он покрутил головой и показал на лестницу.

— Комната Дырки на втором этаже, я смотрел её старые фотки в соцсетях.

— Ты можешь нормальным языком сказать, чего ты задумал? — взмолился Лайам ещё раз, когда они поднялись, но Брэд уже открывал двери, ища нужную.

Комната Джордан оказалась последней в коридоре, Лайам замер на пороге, ожидая увидеть нечто вроде публичного дома — зеркала на потолке, стены, увешанные похабными плакатами, может быть, даже следы спермы на простынях. Но перед ними была самая обычная комната старшеклассницы: обои в цветочек, аккуратно застеленная кровать с парой плюшевых игрушек, ноутбук стоящий на столе. Разве что шкаф стоял полупустой — Джордан в последнее время не обременяла себя лишней одеждой.

— Так, хорошо, — Брэд осмотрелся и кивнул. — Теперь ищем таблетки.

— Какие ещё таблетки? — не понял Лайам.

— Противозачаточные, — пояснил Брэд, методично перебирая содержимое верхнего ящика тумбочки у кровати. — Наша Дырка трахалась с половиной города без резинки. Она должна быть на таблетках.

Лайам застыл на секунду, переваривая слова приятеля. Потом его губы растянулись в медленной ухмылке, и он кивнул, быстро присоединившись к поискам. Он начал рыться в нижних ящиках комода, пока Брэд осматривал стол.

— Ты хочешь... поменять их? — Лайам медленно провёл языком по губам, перебирая косметичку с яркими помадами и тенями. Его пальцы наткнулись на блистер с маленькими розовыми таблетками. — Опа.

— Именно! — Брэд выхватил из кармана точно такие же блистеры, может с чуть отличающиеся по тону таблетками. Он щёлкнул пальцами, как фокусник перед трюком, и подменил упаковку прямо у Лайама на глазах.

— Витаминки. Безобидные, даже полезные... особенно при беременности. И да начнётся общегородская лотерея «угадай папашу». Думаю, Дырка будет в восторге.