— Ну и сюрприз, — Маркус с хмурым видом окинул взглядом компанию, прежде чем его взгляд остановился на высоком парне с татуировками на шее, развалившемся в центре дивана. — Бро. Не ждал, что тут будут твои друзья.

Тот пожал плечами.

— Решили зависнуть, бахнуть пивка. Не думал, что ты на полном серьёзе притащишь нам шлюху. — Он кивнул на Джордан. — Это в самом деле она? И вся это херня с согласием правда работает?

— Сейчас покажу, — пообещал Маркус и направился к компьютеру в углу комнаты.

Его пальцы быстро забарабанили по клавиатуре, пока мужчины окружили Джордан, словно покупатели на аукционе. Один из них — коренастый брюнет с шрамом над бровью — нагнулся и без спроса ухватил её за грудь, сжав сосок между пальцами. Джордан вздрогнула, но не отстранилась. Другой крутанул прядь её волос между пальцев, третий положил руку на её задницу. Она стояла неподвижно, как экспонат.

Экран вспыхнул голубым светом, разрезая темноту подвала, на экране появился логотип «Надёжного согласия». Маркус щёлкал по клавишам с сосредоточенным видом, словно готовил презентацию для важных клиентов.

Наконец и экран телевизора ожил, заполнившись серией миниатюр — кадров, сцен, моментов. Джордан замерла. Это был не просто ролик. Это было похоже на трейлер порнофильма, снятого без её ведома. Кадры сменяли друг друга под ритмичную электронную музыку: вот она принимает член в рот, вот её ноги раздвигаются, вот её тело вздрагивает от проникновения, вот она ползёт за кем-то и умоляет дать её пососать.

— Вот, Ник, смотри. Всё снято в школе, — Маркус выпрямился и кивнул на экран. — Парни смонтировали. Если коротко — то она и её подружка теперь официально школьные давалки. По новому закону с ними можно вообще что угодно делать.

Ник медленно обошел Джордан по кругу, его глаза скользили по ее телу с ленивым любопытством.

— Значит это правда? Вся эта хрень с «согласием» о которой говорят в последнее время? Ты в самом деле даешь кому угодно и когда угодно? — Ник приподнял её юбку выше, демонстрируя отсутствие трусиков остальным, вызвав одобрительные смешки. Его пальцы грубо раздвинули её половые губы, заставив Джордан вздрогнуть. — И никаких «нет», «стоп», «не хочу»?

Джордан опустила глаза, чувствуя, как её щеки горят. Её киска была всё ещё сверхчувствительна после событий дня. Мысль о том, что её будут трахать ещё раз, вызывала у неё дрожь — простое прикосновение пальцев почти что заставило её колени подкоситься.

— Да, сэр, — Джордан прошептала, опуская глаза.

— Ну дела! — рассмеялся кто-то сбоку. — В моё время присунуть однокласснице было ебать каким достижением.

Джордан не подняла глаз. Пальцы Ника всё ещё играли с её киской, а мысли путались в голове. Она должна была бояться. Дрожать. Умолять. Но её тело вело себя иначе — влага стекала по внутренней стороне бёдер, а дыхание становилось прерывистым. Впервые за все эти недели её не охватывал леденящий ужас при мысли о том, что сейчас начнётся.

Совсем наоборот.

Ник вытащил пальцы, блестящие от её соков, и с усмешкой протянул ей под нос.

— Ну что, шлюшка? Я смотрю, ты уже готова?

Джордан вдруг поняла — она не просто готова. Она хочет этого. Глубже, чем где-то в сознании. Тело уже знало ответ, когда ум ещё сопротивлялся. Она медленно опустилась на колени, не сводя глаз с его ширинки.

Шесть пар глаз жгли её кожу. Шесть мужских тел, напряжённых от ожидания. Шесть членов, которые сейчас наполнят её. Джордан почувствовала, как влага струится по её бёдрам. Она больше не зажмуривалась от страха. Она раздвинула колени шире, выставив себя напоказ.

— Я готова обслужить вас всех, сэр. — Она облизнула губы, глядя на бугры в их штанах.

Джордан протянула руку к ширинке ближайшего мужчины, замерла на секунду — последний шанс передумать — но её руки уже двигались сами, расстёгивая, освобождая. Первый член выскользнул наружу — тёплый, уже полувозбуждённый, с лёгким солоноватым запахом мужского возбуждения. Она не отпрянула. Вдохнула глубже этот запах глубже. Её ладонь скользнула вниз, освобождая второй — толще, с выраженными венами, и прижалась к нему щекой на секунду.

Они окружали её плотным кольцом — шестеро мужиков, шесть членов, шесть пар глаз, следящих за каждым движением её губ. Джордан почувствовала странный кайф от этого внимания — cейчас она была не жертвой, а центром вселенной. Их вселенной. Она обхватила первый член губами и с облегчением поняла — да, вот оно. Её место. Где она больше не борется. Где её тело знает, что делать. То, для чего она предназначена.

Джордан медленно обвела языком головку первого члена, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту. Её губы скользнули ниже, принимая его всё глубже, пока её нос не уткнулся в лобок. Она задержалась так на секунду, наслаждаясь заполненностью, затем отстранилась, оставив его блестящим от слюны. Джордан перешла ко второму члену, обхватив его обеими руками, словно боялась упустить. Её язык скользнул вдоль напряжённой вены снизу вверх, собирая капли солоноватой жидкости на кончике. Когда она обхватила губами головку, раздался гулкий смех.

— Смотри-ка, ей не терпится! — засмеялся коренастый брюнет.

Джордан тут же перешла от одного члена к другому, словно дегустируя их. Её губы скользили по горячей коже с неприкрытым интересом — этот был толще у основания, этот имел лёгкий изгиб вверх, а третий пульсировал на её языке. Она работала губами и руками одновременно, словно боялась упустить хоть один момент этого странного кайфа, когда её рот наполнялся снова и снова, а разум становился пустым и лёгким.

Мужчины переглянулись, пока Джордан продолжала работать ртом внизу.

— Ну что мужики, — Ник щёлкнул пальцами. — Решаем, кто первый. Камень-ножницы-бумага. Раз, два, три...

Шесть рук взметнулись в воздух. Джордан почувствовала странное возбуждение от этой игры — её губы продолжали работать над членом, пока мужчины с хриплым смехом разыгрывали её тело наверху. Камень. Бумага. Ножницы. Смех. Проклятья. Второй раунд.

Победителем оказался тот самый коренастый брюнет со шрамом. Он поднял Джордан с колен как куклу, перекинул её через плечо, звонко шлёпнув по оголённой заднице Мужчины засмеялись, а кто-то даже захлопал. Джордан висела вниз головой, чувствуя, как кровь приливает к лицу, её охватило странное предвкушение. Бороться у неё не был не сил, ни, что главное, желания.

Мужчина швырнул её на кожаный диван лицом вниз. Джордан даже не пыталась подняться — она инстинктивно встала на четвереньки, её спина прогнулась, а попа автоматически задёргалась вверх-вниз, словно у кошки в течке. Она даже издала какой-то жалобный звук, который тут же вызвал новый взрыв хохота.

Первое же проникновение разорвало её на части.

Не боль — нет, это было что-то иное, что-то острое и обжигающее, как будто её нервы вдруг оголили и пропустили через них электрический ток. Джордан вскрикнула так громко, что заглушила смех мужчин, её тело дернулось в судороге, пальцы впились в кожаную обивку дивана. Она чувствовала, как он входит в неё глубже, медленно, неумолимо, заполняя её до предела, ощущая его каждой клеткой своего влагалища.

— О-о-ох, б-б-боже... — её голос срывался на каждом звуке, пока брюнет ритмично вгонял в неё себя. Тело Джордан вздрагивало, как под током, она чувствовала всё — каждую прожилку на его члене, каждый микрон растяжения, каждый спазм собственных мышц, сжимавших его в судорожном объятии.

— Да-да, сэр, глубже! Пожалуйста! — Джордан выгнула спину так, что её тело образовало почти неестественную дугу, её голос сорвался на визгливый вой, когда член брюнета ударил в самое дно её влагалища. Её бедра начали двигаться в такт с его толчкам, она на чувствовала, как его член скользит внутри, растягивая её с каждым движением, и это было невыносимо и восхитительно одновременно.

Волны удовольствия начали накатывать одна за другой, её клитор пульсировал, а живот сжимало горячими спазмами. Первый оргазм накрыл её волной жара, заставив её тело сжаться, но мужчина не остановился — он только глубже вонзил в неё себя, игнорируя её судорожные конвульсии, продолжая трахать её с той же беспощадностью.

За первым оргазмом последовал второй — и не успела Джордан отойти от него, как мужчина начал кончать. Его член пульсировал внутри неё, горячая жидкость заполняла её до краёв, а он с усмешкой шлёпнул её по заднице и отошёл, оставив её дрожать на кожаной поверхности дивана.

Ник подошёл следующим, о вместо того, чтобы толкнуть её на диван, он внезапно подхватил её под колени и резко поднял в воздух. изгибе. Джордан ахнула — её ноги оказались разведены в воздухе, а всё тело теперь держалось только на его мускулистых руках. Она видела такое только в порно: мужчина подхватывал девушку на весу, словно куклу, и трахал, не давая ей опоры. Теперь это происходило с ней.

— Значит, ты хочешь быть заполненной? — Ник приподнял её ещё выше, он перехватил её поудобнее. Джордан не успела кивнуть, как его член вошел в неё. Она закусила губу, готовясь к знакомым толчкам — но тут же почувствовала прикосновение чужих рук к своим ягодицам.

Девушка инстинктивно напряглась — анус всё ещё был чувствителен после школьных «занятий», но мужчина сзади не дал ей времени на адаптацию. Один резкий толчок — и его член вошёл в её смазанное отверстие до основания. Джордан вскрикнула, но звук тут же превратился в хриплый стон: Ник в ответ ускорил темп, вгоняя в её влагалище себя ещё глубже. Теперь она чувствовала их обоих — два члена, два ритма, две волны боли и удовольствия, сливающиеся в один бесконечный спазм.

Джордан больше не думала. Её сознание растворилось в волнах боли и удовольствия, слившихся в единый поток. Два члена двигались внутри неё в странном, почти синхронном ритме — Ник входил в её влагалище в тот самый момент, когда второй мужчина выходил из её ануса, создавая бесконечный цикл заполненности. Они явно делали это раньше — их движения были отточены, как у музыкантов, играющих сложную партитуру на её теле.

Она превратилась в животное.

Не в человека, не в девушку, даже не в жертву — в чистую, голую физиологию. Джордан больше не существовало, осталось только это вздымающееся тело, захлебывающееся в волнах оргазмов, которые приходили один за другим, без паузы, без передышки.

Она плохо помнила, что происходило потом. Вроде бы её трахнули и остальные.

Джордан пришла в себя на диване, голая, с липкими бёдрами и размытым взглядом. Тело гудело, будто её пропустили через мясорубку, но где-то глубоко внутри пульсировало странное, почти приятное тепло. Мужчины не обращали на неё внимания — кто-то разговаривал у бильярдного стола, кто-то смеялся над чем-то в телефоне, а коренастый брюнет со шрамом, тот самый первый, рассеянно крутил в пальцах биток, лениво поглядывая на экран с повторами футбольного матча.

Она огляделась, медленно переводя взгляд с одного лица на другое. Сейчас в подвале было человек десять — нет, двенадцать. Вроде бы их было меньше? Девушка моргнула, пытаясь сосредоточиться. Она была голой, но это было не важно. Воздух казался густым от мужских запахов.

Соскользнув с кожаного дивана на холодный бетонный пол, Джордан чувствовала себя странно умиротворённой. Как будто нашла своё место. Ползком, почти кошачьими движениями, она приблизилась к ближайшему мужчине — высокому блондину, который что-то смотрел в телефоне.

На коленях Джордан ощутила себя увереннее, будто эта поза стала её естественным состоянием. Ползком, едва заметно покачивая бёдрами, она приблизилась к мужчине, который рассеянно листал что-то в телефоне. Его ноги были широко расставлены, и Джордан, не задумываясь, уткнулась носом в выпуклость его брюк. Когда его пальцы коснулись её волос — нежно, почти ласково — она инстинктивно потёрлась о его ладонь, как котёнок. Это было смешно и унизительно, но где-то глубоко внутри это движение казалось ей естественным. Она слышала, как мужчина усмехнулся сверху.

— Хочешь ещё? Так и быть, — он расстегнул ширинку, освобождая свой член, и Джордан без раздумий обхватила его губами. Это было почти рефлекторно — её тело действовало само, словно заученная программа. Его пальцы в её волосах сжались, направляя её голову вниз, и она послушно приняла его глубже, уткнувшись носом в его лобок.

Джордан потеряла счёт времени. Мужчины расслабились — кто-то потягивал пиво у бильярдного стола, кто-то спорил о футболе, тыкая пальцами в экран. Джордан скользила между ними, как тень: то на коленях, работая ротиком, то согнутая над диваном, пока кто-то входил у неё сзади. Её сознание сузилось до простых алгоритмов: увидела член — разжала губы, почувствовала хватку за волосы — соскользнула ниже, услышала шлепок по заднице — прогнула спину. Между этим она ползала к кулеру, лакая воду прямо из краника, как животное, и возвращалась на своё место — как часть интерьера, что-то среднее между креслом и бильярдным столом для этих мужчин.

— Эй, соска! Пора, — Маркус похлопал её по заднице, когда она, склонившись над задремавшим на диване мужчиной, посасывала его опавший член.

Джордан моргнула, пытаясь понять, что от неё хотят. Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом, а перед глазами плыли размытые пятна. Она увидела Маркуса, склонившегося над ней — его губы шевелились, но звук доходил с опозданием, как в плохо синхронизированном фильме.

—. ..всё, вечеринка закончилась, — его голос наконец прорезался сквозь туман в её голове. Джордан попыталась сесть, но тело не слушалось, лишь слабо дёрнувшись на кожаной поверхности дивана.

— Ты... что? Как ты хочешь? — её собственный голос показался ей чужим.

— О господи, совсем мозги вытрахали, — пробормотал Маркус. — Домой, говорю, поехали. Я отвезу.

Джордан неуверенно кивнула. Домой. Наверное это имело смысл. Она поднялась и Маркус сунул ей в руки её одежду. Она схватила её в охапку, но одевать не стала, так же тупо глядя на одноклассника. Тот раздосадовано хлопнул себя по лбу и, взяв её за руку, потянул за собой.

Машина качалась на ухабах, и Джордан уткнулась лбом в холодное стекло, наблюдая, как городские огни расплываются в мокрых пятнах. Голова прояснялась медленно, как после долгого сна. Домой. Она моргнула. После школы... да, она добровольно села в эту машину. Маркус отвёз её к брату. И там... её трахнули. Все. Много раз.

Но странное дело — теперь от этой мысли не сводило желудок в узел. Это просто... было. Как факт. Как то, что трава зелёная, а небо голубое. Её новая реальность оказалась удивительно простой: раздвигай ноги, бери в рот, кончай и ни о чём не думай. В этом была какая-то первобытная чистота, почти дзен.

Машина резко остановилась, и Джордан едва не клюнула носом в стекло.

— Ладно, приехали. Вылезай, — Маркус щёлкнул замком двери, даже не глядя на Джордан. Она сидела на тряпке, которую он подложил под неё, что бы не натекло — хозяйственный жест, словно для собаки, которую везут в машине.

Джордан медленно вылезла, держа свои вещи в руках. Маркус уже завёл двигатель, готовый уехать, но вдруг приоткрыл окно:

— Бывай. Увидимся в школе, — он махнул её рукой и дал газу.

В доме горел свет. Джордан замерла на пороге, чувствуя, как холодный бетон ступеней впивается в босые ноги. Она подняла руку к звонку, но пальцы дрожали так, что сначала промахнулись. Второй раз она нажала чётко, услышав отдалённый звон внутри дома. Время растянулось — ей казалось, она простояла минуту, пять, десять... Но дверь открылась почти сразу.

Диана Чейз стояла на пороге, её лицо было освещено жёлтым светом прихожей. Она не моргнула, увидев свою дочь — голую, с высохшими полосами спермы на бёдрах и животе, с растрёпанными волосами и пустым взглядом. Ни удивления, ни злости, ни вопросов - только лёгкая усталость в уголках глаз. Мать молча посторонилась, пропуская Джордан внутрь.

**

Этим же вечером у дома Кингсинтон стоял седан, запотевший изнутри от горячего дыхания двух женщин. Тоня прикусила губу, когда мисс Вейл резко сжала её грудь, их языки сплетались в жадном поцелуе. Пробка, которую учительница только что купила в секс-шопе и там же вставила ей, заполняла её попку непривычной полнотой. Каждое движение заставляло её смещаться, отправляя вокруг волны странного удовольствия.

— Повтори ещё раз Тоня, кто ты?

— Ваша секс-игрушка и пиздолизка, мисс Вейл, — прошептала Тоня, целуя её шею.

Учительница довольно улыбнулась.

— Иди. Жду тебя завтра после уроков. И не забывай своё домашнее задание, — она запустила руку девушке под юбку, нащупав пробку.

Тоня кивнула и выскользнула из машины. Уже стемнело — она задержалась сегодня: сначала «урок» у мисс Вейл, потом этот странный секс-шоп с розовыми неоновыми вывесками и прилавками, уставленными вещами, о половине из которых она раньше даже не имела представления.

Она приоткрыла входную дверь, стараясь не скрипеть. В прихожей горел желтоватый свет бра, а из кухни доносился запах тушёной говядины с чесноком. Тоня сделала шаг внутрь, тут же почувствовав, как пробка смещается при движении. Она прикусила губу, пытаясь идти нормально — теперь её придётся носить её постоянно, лучше привыкнуть сразу.

— Тоня? — Мэригольд выглянула в прихожую. — Кто тебя привёз?

— Мисс Вейл, учительница, — ответила Тоня, чувствуя, как пробка внутри неё смещается при каждом движении. Она прикусила губу, стараясь не выдавать дискомфорта. Мать стояла в дверном проёме кухни, на её губах заиграла лёгкая улыбка.

— А-а, учительница, — протянула Мэригольд, скрестив руки на груди. Глаза её блеснули любопытством. — Исследуешь эротику власти? Или просто пробуешь с женщинами постарше?

Горячая волна прилила к щекам девушки. Тоня поспешно отвернулась.

— Нет, то есть... она не ведёт у меня уроки, — пробормотала она. — Всё немного сложно, мам.

— Ну хорошо, — кивнула мать. — Ужин готов. Но сначала я хотела поговорить с тобой о твоём младшем брате. Сегодня я застала Томми в его комнате. Мастурбирующим на какое-то порно.

Мэригольд сокрушённо покачала головой.

— Конечно нет ничего плохого в порно или мастурбации, — быстро добавила она. — Но у нас здесь особый случай. Послушай, Тонь, я всё понимаю. Ты любишь унижение. Любишь чтобы тебя принуждали. Я уважаю это. Но ему же едва восемнадцать. Томми рассказал, как ты вчера наорала на него. Он же просто не понимает, что ты пыталась спровоцировать его на жёсткий секс.

Тоня стояла и пыталась осмыслить происходящее. Её мозг разрывался между возмущением и странной идеей о том, что в словах матери был какой-то свой, извращённый смысл.

— Мам, ты в курсе, что это звучит как-то... — она запнулась, не зная, какое слово подобрать. «Безумно»? «Пиздецово»? «Как будто ты сошла с ума»?

— Что ты имеешь в виду? Не важно, — Мэригольд мотнула головой, будто отгоняя муху. — Тонь, пойди к нему и извинись. Он сейчас в своей комнате. И будь добра, просто давай ему, когда он захочет, не нужно вот всех этих игр, хорошо?

Тоня открыла рот, чтобы возразить, но мать уже повернулась и скрылась в кухне, оставив за собой аромат тушёного мяса.

Девушка замерла в прихожей, ощущая пробку внутри себя и безумие снаружи. В голове роились обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в логичную цепочку. Мама только что сказала... что? Что она должна «просто давать» Томми? Как будто это нормально? Как будто это просто очередное домашнее поручение — вынести мусор, покормить кота, отдаться младшему брату.

Но... разве она не секс-игрушка? Мысль прозвучала в голове Тони с кристальной ясностью, словно мисс Вейл прошептала её это прямо в ухо. Да, она принадлежала учительнице, но та же самая мисс Вейл сегодня говорила ей следовать своему профилю. А там чётко было прописано: «Без ограничений», «Свободное использование». Значит, любой мог...

Она что, получается, правда виновата?

Тоня медленно поднялась по лестнице, каждый шаг отдавался странной пульсацией внизу живота. Девушка остановилась перед дверью Томми, подняла руку, но пальцы замерли в сантиметре от дерева. Чего она боится? Что он откроет дверь? Или что не откроет?

Она постучала.

Дверь открылась, Томми стоял на пороге, смотря на неё исподлобья.

— Чего надо? Уходи.

Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала.

— Послушай, Томми... — Тоня замялась, она не знала, с чего начать этот абсурдный разговор. — Вчера я... перегнула палку. Я не хотела тебя обидеть. Пойми, это всё тоже внове для меня.

— Ты ненавидишь меня, — Томми скрестил руки на груди и прислонился к косяку двери. — Ты готова трахаться с кем угодно — с полицейским, с одноклассниками, даже с Итаном. Думаешь я не знаю, что ты сосешь ему каждое утро и раздвигаешь ноги, стоит ему поманить пальцем? Но стоило мне попросить один раз, вежливо, и ты наорала на меня. Как будто я... — его голос дрогнул, и он отвернулся, собираясь закрыть дверь.

Тоня схватила его за руку.

— Нет, Томми, подожди... — её пальцы сжали его запястье с отчаянной силой. В голове проносились обрывки мыслей, но рот уже работал сам по себе. — Ты не понял. Я не... Я не ненавижу тебя. Просто я испугалась. Испугалась, что ты будешь смотреть на меня по-другому.

Брат замер, его брови чуть приподнялись. Она сделала шаг вперёд, толкая дверь плечом.

— Всё нормально, правда. Ты... ты тоже можешь иметь меня. В любое время. Хочешь, приходи утром, до школы. Или когда угодно. Хочешь прямо сейчас?

Её собственные слова казались ей чужими, как будто кто-то другой говорил вместо неё. Но она продолжала, потому что остановиться было уже невозможно.

— Давай просто... попробуем, — Тоня проскользнула в комнату, закрывая дверь за собой. — Я... я хочу, чтобы тебе было хорошо. Правда.

Тоня взяла брата за руку и потянула к кровати. Блузка на магнитах и микро-юбка слетели с неё за мгновение — и вот она уже обнаженная стоит перед ним.

Томми замер, его глаза расширились при виде надписи на её лобке, которую мисс Вейл не стерла, а подчеркнула красным маркером: «ДЫРКА ДЛЯ ЕБЛИ». Тоня почувствовала, как её лицо заливается жаром, но сопротивляться уже не могла — её тело действовало само по себе, как заведённая кукла.

Она взяла его ладонь и прижала к своей пизде.

— Не надо спрашивать, чтобы потрогать. Просто протягивай руку, когда тебе захочется.

Его пальцы дрогнули, коснувшись её мокрой щели. Она услышала его прерывистое дыхание — горячее, неровное. Томми неуверенно водил кончиками пальцев по её складкам, пока не наткнулся на что-то твёрдое. Томми нахмурился, пальцы замерли на странном предмете внутри нее.

— Не волнуйся, это просто... пробочка, — прошептала Тоня, чуть покраснев. — Я хочу растянуть попку. Она не помешает.

Тоня скользнула пальцами вниз, расстегивая его джинсы с такой лёгкостью, будто делала это всю жизнь. Её ладонь скользила внутрь, выуживая его член — тёплый, упругий, уже чуть влажный на кончике. Он дернулся в её руке, будто живое существо, и Тоня почувствовала странный толчок где-то внизу живота. Не возбуждение, нет — что-то глубже, будто её тело признавало этот момент неизбежным, как дыхание.

Она откинулась на спину, потянув его за собой, и Томми неуверенно опустился на неё, словно он боялся раздавить её. Он был с ней в тот первый день, но сейчас, без старшего брата рядом, Томми снова напоминал неопытного мальчишку. Тоня взяла его руку и прижала к своей груди, словно показывая, что здесь можно сжимать, щипать, трогать без спроса. Потом её пальцы скользнули вниз, нащупали его член, и она без колебаний направила его, помогая ему войти.

Томми начал двигаться внутри неё — сначала неуверенно, толчками, будто боясь сделать что-то не так. Его дыхание было горячим и прерывистым, губы дрожали, когда он прижался лбом к её плечу. Тоня обняла его, её тело подстроилось под его ритм. Она помогала ему ногами — обвила его бёдра, подтянула глубже.

— Всё в порядке, — прошептала она ему в ухо. — Ты можешь... можешь делать всё, что захочешь. Когда захочешь. Я твоя.

Её собственные слова звучали странно — как будто она слушала кого-то другого. Но в то же время они были... правильными. Как будто она наконец-то поняла, что должна была сказать. Томми застонал в ответ, его движения стали увереннее, глубже. Он был грубоват — неопытность считывалась в каждом толчке, но Тоня знала, что это не злоба, а просто неумение.

Это был её первый секс с пробкой в попе. Каждый толчок Томми заставлял игрушку смещаться внутри неё, создавая странное давление, которое не было ни болью, ни удовольствием, а чем-то пограничным между ними. Она застонала — неожиданно громко, и обняла его еще сильнее.

— Да, вот так, еби меня сильнее, — простонала Тоня, подаваясь навстречу брату.

Томми вздрогнул всем телом, его движения стали резкими, беспорядочными — и вдруг он застыл. Тоня почувствовала, как его член пульсирует внутри, наполняя её тёплой жидкостью. Он кончил быстро, слишком быстро, но она даже не подумала упрекнуть его — её собственное тело оставалось на грани, недотягивая до разрядки, но это казалось неважным. Она еще найдёт своё.

— Ну что, помирились? — раздался голос от двери.

Тоня повернула голову — её мать стояла в проёме и с улыбкой смотрела на них. Наверное, она видела всё. Мэригольд скрестила руки на груди, её губы растянулись в довольной ухмылке, будто она наблюдала за тем, как дети наконец-то поделились игрушкой. Томми резко отпрянул, вытащив из сестры член, с которого капала сперма, и тут же закрылся руками, словно его поймали за чем-то постыдным. Но мать лишь покачала головой.

— Идите ужинать, остынет всё. Успеете еще потрахаться.