Рассказ фанфик по циклу "Черная Богиня"

Глава 1

Ночь между пятницей и субботой висела тяжёлой и тёплой, как влажный платок. В баре мигала цветомузыка, бас гудел в груди, воздух был пропитан запахами крепкого алкоголя и приторного коктейля. В руке у меня стоял стакан виски — янтарная жидкость, в которой плясали огни.

Я заметил её сразу: блондинка с длинными волосами, которые спадали по плечам, словно шелк; розовый жакет подчёркивал её светлую кожу, короткая юбка обнажала стройные ноги. Она сидела у стойки, скрестив ноги, и выглядела так, будто давно умеет владеть вниманием чужих глаз.

Я подошёл ближе, включил режим «тупой базар» и спросил:

— Девушка, вы не знаете, почему снег белый?

Она смерила меня ледяным, почти хищным взглядом.

— Парень, — сказала она медленно, — если ты думаешь, что можешь вот так подкатить ко мне с дешевыми пикаперскими приёмами, то ты глубоко ошибаешься.

Я не растерялся: улыбнулся, и у меня в голосе прозвучала лёгкая насмешка.

— А с какими «приёмами» к вам можно подкатывать?

Она снова посмотрела на меня с презрением, тонким как лезвие.

— Куни сделаешь? — выпалила она спокойно, без тени смущения.

— Конечно, — ответил я спустя секунду. — Я без комплексов.

Глаза её на мгновение засверкали; она спрыгнула с высокого стула и, наманикюренным пальцем, поманила меня. Я последовал за ней, и она остановилась у двери в женский туалет. Я невольно нахмурил брови.

— Прямо здесь? — спросил я, не веря собственным ушам.

— Ну да... — коротко ответила она.

— Но ведь мужчинам туда нельзя.

— И что из того? Ты обещание давал или пустой трёп? — холодно, но без суеты, произнесла она и скрылась за дверью.

Алкоголь, удар адреналина и зашкаливающий тестостерон сжали грудь в ком, оставив мне мало пространства для рассудка. Разве можно отказаться от такого риска — от обещания, от щекочущего нервы ожидания приключения в неожиданном месте?

Я вошёл внутрь. В тусклом свете ламп и под тихое эхо музыки из зала незнакомка уже сидела на столике у раковины. Юбка была задрана, и из-под неё выглядывали белые кружевные трусики. В воздухе стоял запах её духов, смешанный с едва уловимой влагой от прохладной плитки; зеркало напротив отражало огоньки бара, и в этом отражении мы оба казались чуточку менее уверенными, чем в реальности.

Я опустился перед ней на колени, чувствуя кожей холодный и влажный кафель пола. Мои губы начали свой путь с изящных щиколоток, поднимаясь всё выше по бархатистой коже бедер. Жадно, почти лихорадочно, я стянул с неё кружевные трусики, обнажая сокровенное. Она уже начала наполняться влагой, источая тонкий, дурманящий аромат возбуждения. Я приник губами к её промежности, ощущая на языке сок её желания, и неистово, страстно заработал языком, стремясь довести её до предела.

Внезапный, резкий звук открывающейся двери прорезал тишину туалетной комнаты, словно удар бича.

Я непроизвольно отпрянул, сердце непроизвольно екнуло. В дверях стояли две девушки: одна — эффектная брюнетка в белой облегающей футболке и вызывающе короткой джинсовой юбке, вторая — огненно-рыжая, в легком белом платьице до колен. Но в их глазах не было ни капли смущения или шока.

Слаженным, почти механическим движением они вскинули телефоны. Вспышки камер ослепили меня, фиксируя каждый постыдный и возбуждающий нюанс: меня, стоящего на коленях, её — со спущенным бельем и задранной юбкой. Положение было явно не двусмысленным — это был идеальный, уничтожающий компромат, снятый в упор под аккомпанемент приглушенных басов из бара.

— Да ты не стесняйся, продолжай! — рассмеялась брюнетка, щёлкнув пальцами, — а потом...

— А потом мы пустим тебя по кругу, — дополнила другая, только что вошедшая в уборную девушка, русая, с изящным каре. Она была в белой блузке и в кричащей красной юбке — такой же короткой, как и у всех в этой странной компании.

— Да-да, продолжай, — протянула блондинка в розовом, явно недовольная тем, что я прервал ласки; в голосе её слышались и угроза, и обещание веселья.

Смех и шёпоты наполняли воздух, а свет телефонных экранов рисовал на плитке ритмичные серебристые узоры. Их глаза сверкали игриво — они явно знали, чем заканчивается такая игра.

Блондинка властно запустила пальцы в мои волосы, с силой прижимая моё лицо обратно к своему влажному, горячему лону. Её бедра судорожно сжались, не давая мне ни шанса на отступление.

— Не отвлекайся, — прошептала она, и в её голосе теперь звучал металл. — Ты же сказал, что без комплексов. Вот и докажи.

Я почувствовал, как вокруг меня смыкается кольцо. Русая в красной юбке подошла вплотную, её колено коснулось моего плеча. Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки, демонстрируя черное кружево бюстгальтера, в то время как брюнетка продолжала снимать всё происходящее на видео, ловя каждый мой жадный вдох и каждое движение языка.

— Смотри, как он старается, — усмехнулась рыжая, поглаживая себя по бедру. — А ведь это только разминка. Девчонки, кажется, наш «снежный знаток» сегодня задержится.

Воздух в тесной уборной стал невыносимо густым, пропитанным ароматами разных духов, пота и женского возбуждения. Я понимал, что попал в искусно расставленный капкан, но адреналин, смешанный с алкоголем, вытравил остатки здравого смысла. Когда русая мягко, но настойчиво направила мою руку к разрезу своей юбки, я понял — «по кругу» не было просто шуткой. Это был приговор, который мне безумно хотелось исполнить.

— Ну же, — блондинка выгнулась дугой, издавая протяжный стон, — обслужи нас всех, или это видео завтра увидит весь мир.

— Не смей останавливаться, пока мы не скажем «хватит», — прошипела блондинка, впиваясь ногтями в мои плечи.

И они начали. Это было похоже на безумный конвейер плоти и доминирования. Брюнетка бесцеремонно схватила меня за волосы, заставляя переключиться на неё, в то время как рыжая, издевательски смеясь, подставила под мои губы свои бедра. Они не просили — они требовали, направляя мои движения грубыми толчками и приказами. Я превратился в живой инструмент, в послушный механизм, чья единственная задача — ублажать.

Воздух в уборной стал горячим и липким от испарений. Я захлебывался их соками, запахами и собственным унижением, которое странным образом подстегивало возбуждение. Русая в красной юбке, та самая, с каре, прижалась ко мне сзади, шепча на ухо: «Посмотри на себя... такой жалкий, такой полезный. Ты же понимаешь, что теперь ты наш? Каждое твоё движение на видео. Ты теперь — собственность».

Я обслужил их всех, одну за другой, по кругу, не имея права на передышку. Мои челюсти сводило от усталости, язык онемел, а колени саднило от жесткого кафеля, но их торжествующие взгляды и объективы камер не давали мне остановиться. Границы моего «я» начали медленно размываться, уступая место первобытному подчинению.

Когда последняя из них, содрогнувшись в оргазме, лениво оттолкнула мою голову, дверь туалета распахнулась с тяжелым, властным грохотом.

На пороге стояла женщина-охранник в строгой темной униформе, которая подчеркивала её мощную, атлетичную фигуру. Тяжелые армейские ботинки, широкий пояс со спецсредствами и холодный, непроницаемый взгляд. Она окинула сцену — меня, распластанного на полу, и полураздетых девушек — коротким презрительным кивком.

Я застыл, ожидая разоблачения девиц, но блондинка в розовом среагировала мгновенно. Её лицо тут же приняло выражение оскорбленного достоинства и испуга. Она отшатнулась от меня, поспешно поправляя юбку, и ткнула в мою сторону наманикюренным пальцем.

— О боже, наконец-то! — воскликнула она, искусно изображая дрожь в голосе. — Заберите его! Этот извращенец пробрался за нами в женский туалет и напал! Он принуждал нас к... к этому!

— Да-да, он совершенно ненормальный! Мы еле отбились! — тут же подхватила русая с каре, округлив полные страха глаза, хотя на её губах едва заметно играла торжествующая усмешка, видимая только мне.

Охранница мгновенно подобралась, её лицо налилось суровым гневом. Она не собиралась разбираться, кто прав, а кто виноват — застигнутый на месте преступления голый мужчина в женской уборной говорил сам за себя.

— Руки за голову, быстро! — рявкнула она, шагнув ко мне.

Прежде чем я успел выдавить хоть слово оправдания, она резко заломила мне руки за спину. Раздался леденящий душу щелчок — холодная сталь наручников намертво впилась в запястья, отсекая любую возможность сопротивления.

— Встать, урод, — процедила она сквозь зубы, рывком вздернув меня на ноги.

Она грубо толкнула меня к выходу. Проходя мимо девушек, я встретился с ними взглядами. На их лицах не осталось и следа страха — только хищное, победное превосходство. Блондинка демонстративно похлопала по своей сумочке, напоминая, где лежит видео моего «рабского» обслуживания. Они своего добились: теперь у них был не просто компромат, а готовое уголовное дело.

Охранница вела меня по длинному служебному коридору, больно заламывая скованные руки при любой попытке замедлить шаг. Впереди показалась глухая дверь с облупившейся краской и табличкой «Подсобное помещение».

Она толкнула дверь, и меня швырнули в душный полумрак комнаты, пахнущей пылью и моющими средствами. Дверь за мной с грохотом захлопнулась, погрузив меня в темноту и осознание того, что я оказался в абсолютной, глухой ловушке.