Начало взрослой жизни

Часть 2

Но то, что ждало их дома, не подлежало ни какому объяснению. Женщины не были заплаканными и неряшливо одетыми, наоборот, внешне они выглядели, как ни когда ухоженными, укладка волос на голове, косметика на лицах, выходные платья, а не домашние халаты, всё говорило не о скандальных разборках, присутствие духа праздника витало в воздухе, аромат пирогов, жаренного мяса, пьянил воображение мужчин. Они ошалело озирались по сторонам, не понимая, что происходит.

– Ну что же, не грех и отметить ваши воинские достижения, а за одно придти к определенному соглашению между нами, – вкрадчиво тихим голосом произнесла Зинаида, – рассаживайтесь и приступим, если есть желание выпить, то повод на лицо.

Соседи расселись за столом и приступили к полуночной трапезе. Мужчины настороженно посматривали друг на друга, в ожидании перехода к соглашению сторон, обещанного женской половиной квартиры. К разговору приступили, завершив поздний ужин или ранний завтрак. Начала моя мать.

– Теперь хотелось бы мальчики потолковать о нашем совместном житье – бытье, в рамках общей жилплощади.

Мужчины непонимающе переглянулись, но уточнять воздержались. Отец заинтересовано уставился на мать, пытаясь вникнуть в суть произнесенного женой.

– Чтобы быть последовательной в нашем разговоре, уточняю, вы стоите перед выбором совместного проживания на данной площади, или раздельного на любой другой.

– Позволь Женечка, – вступил Чемоданов, – к чему здесь выбор, ведь мы не отказываемся от совместного проживания, для нас ничего не меняется.

– Речь идет о совместном проживании дословно, вы становитесь обладателями сразу трёх женщин в нашем лице для каждого из вас….

– То есть как? – Удивился Гусёнков, – за что такие блага? Невозможно представить, что за этим стоит и чем это нам грозит. За первую половину ультиматума мы обеими руками, но хотелось бы разъяснений по второй части вашего проекта.

– А тут и разъяснять ничего не надо, – подключилась Антонина. – В случае принятия соглашения, для вас общение с посторонними женщинами категорически исключено. В противном случае, своих детей мы будем растить без вашей помощи.

– И ни каких возражений с вашей стороны, – добавила Зинаида. Ходоки из вас на данном этапе – никакие. Ваша пригодность в этом деле обусловлена исключительно домашним употреблением. Кто вам ещё предложит такие условия капитуляции? Соглашайтесь мужики. Это лучшее, на что вы могли бы рассчитывать в данной ситуации.

За столом повисла гнетущая тишина. Первым поднял руку Николай Иванович, за ним Дмитрий Сергеевич и только после угрюмого взгляда матери, к ним присоединился мой отец.

– Вот и правильно мальчики, – радушно заключила Зинаида, – а детали можно уточнить прямо сейчас. Они касаются исключительно половой жизни. Напрягать частыми контактами вас мы не собираемся, но соблюдение очередности в посещении нас предпочтительно. Начнём, пожалуй, завтра, впрочем, уже сегодня, время три ночи. Первое посещение чужой жены разыграем или сами выбираете?

Согласились на жребий и вышел следующий расклад: Чемоданову досталась моя мать, отцу – Антонина, Гусёнкову – Зинаида. Далее, четыре часа на сон, затем на работу.

От слова до слова, конечно, я тогда не слышал, но суть была примерно таковой. Жаль, что я в составе соглашения не значился, а хотелось очень, хотя бы на подмене. После той незабываемой ночи в объятиях матери, я неоднократно мысленно возвращался в подробности нашего секса. Её нежные горячие губы на моём члене, скользящие по стволу, мягкая грудь с твёрдыми сосками на розовых кружках, дивный пупок, утопленный в поверхности упругого живота. Мои пальцы касались волосяного покрова подушки лобка, сползая на валики губ промежности, и погружались в глубину вагины моей матери. То было впервые у меня с женщиной и осталось, как самое яркое впечатление на всю жизнь.

Начало нового дня сулило незабываемые впечатления в наблюдении за разыгранным моими домочадцами спектаклем. Итак, день для жильцов нашей квартиры прошел в напряженном труде на рабочих местах воинского подразделения нашего городка. Вернувшись из школы, я был встречен мамой и после обеда, она предложила серьёзно поговорить. Короче, мать сочла благоразумным посвятить меня в их затею с мужьями, мол я достаточно взрослый, чтобы скрывать от меня это. Но меня она просила об одном, не обращать внимания на то, что будет происходить в нашей комнате по ночам, т. к. в её постели будут периодически присутствовать кто-то из мужчин, нашей коммуналки, а отец на это время будет уходить в комнату одной из соседок. Эти манипуляции с мужиками необходимы, чтобы сохранить наши семьи, т. к. им присуща полигамность, да и женщинам некоторое разнообразие не во вред. Но это будет происходить не часто.

– Мам, я вообще – то, в курсе был с самого начала и нисколько не осуждаю вас. И я очень завидую моему отцу и тем двоим, иметь трёх женщин – это стало моей мечтой уже давно. Когда вы с отцом занимались сексом по ночам, я иногда представлял тебя с другими мужиками и среди них был я. Это было так здорово, что я кончал в кулак быстрее, чем заканчивали вы.

– Возможно, я преждевременно посвятила тебя в связь с женщиной и разбудила в тебе эти чувства, полагала, что всё равно ты уже подрос для подобных отношений с девушками, а мне это было сделать для тебя проще, чем кому-либо. Но теперь ты намекаешь на участие в нашем сговоре, а я не решаю за всех. Пусть мы начнём, со временем, возможно, я уговорю всех позволить тебе присоединиться к нам. Но ты не должен нам мешать и обсуждать это на стороне, ты меня, надеюсь, понимаешь?

– Разумеется мамуля. Я также надеюсь на твоё обещание. Но позволь мне в качестве компенсации продолжать наши отношения с тобой, хотя бы иногда в дни ночных полётов, ведь заниматься онанизмом после того, что я получил от тебя – просто глупо и вредно. А если отец что-то узнает, скажи, что ты пошла на это ради вас всех, ну что бы я держал язык за зубами. Он послушает тебя.

– А ты слишком предприимчив мой дорогой. Я подумаю о твоем предложении, но позже, а сегодня у меня гость – Николай Иванович. Постарайся сегодня вовремя заснуть. Во всяком случае, чтобы он поверил в это.

Я медленно приблизился к матери и обнял её за талию. Мои губы прижались к её губам и материнский рот принял в себя мой язык. Мои руки скользнули к пышным ягодицам и сжали их, ощущая гладкую поверхность кожи через тонкий халат. Я повлёк мать к кровати, но она вырвалась и отпрянула в сторону.

– Нет Виталик, сегодня я принадлежу другому мужчине и не могу нарушать договор. Тебе надо привыкнуть к этому и надеяться на то, что когда-нибудь сможешь выбрать любую постель из наших трёх. Возможно, это случится раньше, чем мы предполагаем.

К вечеру экипаж вернулся домой. Всё шло по заведённому порядку в каждой семье. Мужчин кормили в своих квартирах. Жёны хлопотали на кухне, обходясь лишь необходимыми фразами, в общении друг с другом. Лёгкое напряжение между ними не снималось и казалось, что всё задуманное само собой рассеется, словно и не было ничего. Но тут моя мать, решила разрядить сгущающиеся сумерки сомнений.

– Девоньки, я что-то не пойму, чего кукситесь? Или мне одной это всё надо? Так чего было затевать, чтобы мужиков припугнуть, ну напугали, а завтра снова пугать станете – не покатит. Просто трахать они будут не нас, а других и осторожней, и ничем уже их не накажите, а будете в тряпочку помалкивать, и терпеть. А то ещё на конце вам чего-нибудь притащат. Я ведь ни за одну из тех их баб не поручусь. Хватит, не девочки по первому году в замужестве, коли замахнулись, так уж решайтесь. Да одним уж их согласием они подтвердили, что как гуляли, так и будут, а здесь есть шанс их выдаивать и условия жёсткие для них. Детей им терять не выгодно… Так что ступайте в душ и думайте о том, что к вам придут чужие мужики и надо быть в форме. А с партнёрами я перекинусь парой слов и присоединюсь к вам.

Короткое вразумление произвело положительное воздействие на женщин и они без колебаний пошли за банными принадлежностями. В ванную они пришли с решительностью и пониманием необходимости задуманного. Мать прошла по комнатам и вызвав мужей на кухню, убедилась в их намерении не отказываться от задуманного эксперимента. Оставив их на кухне, она наказала им также принять душ после женщин и возвращаться к каждой из любовниц по выпавшему жребию.

– Не дрейфите мальчики, и к девочкам со вниманием, они вам не жёны. Под утро быть в своих постелях, понятно?

Я решил, что мне лучше не нарушать покой нынешней пары любовников и прижавшись к ковру на стене над моей кроватью, стал усиленно посапывать носом. Но вновь появившийся отец, вдруг установил в ряд три стула перед моей кроватью. Накинув на спинки стульев старое солдатское одеяло, тем самым перекрыв полностью обзор родительского ложа. Я мысленно про себя чертыхнулся и стал дожидаться возвращения матери, в надежде на её благосклонность, дать мне возможность хоть на малый угол обзора. Но присмотревшись в свете настольной лампы, отыскал на одеяле слабую прореху, с которой обзор частично был восстановлен. Пожалуй, это было даже ещё лучше, т. к. не напрягало мать и давало возможность поворачиваться на кровати без опаски быть замеченным с противоположной стороны.

Вскоре, скрипнула дверь и в комнату вошла мать в халате на голое тело. Взглянув на баррикаду из стульев, она поняла намерение отца, но менять ничего не стала и принялась стелить постель. Открыв скрипучие створки шкафа, вытащила новую ночнушку и скинув с себя халат не спеша её надела. Всего этого я не видел, а лишь угадывал на слух. Накрыв настольную лампу салфеткой до густого сумрака, она легла на постель и укрылась лёгким одеялом. Нервно вздохнув, повернула голову в сторону моей кровати и убедившись в моей неподвижности, опустилась на подушку, откинув густые волосы на плечи. Прошло не мало времени и я стал уже подумывать, что Николай Иванович передумал. И вот дверь тихо открылась и в комнату вошёл дядя Коля, я по шагам понял, что это был не отец. В потёмках он подошел к кровати родителей и опустился на её край.

– Коль, ложись, пол студёный, – прошептала мать, – чего так долго, Виталик уж спит давно.

– Кешка просил не торопиться, вдруг не заснул ещё.

– Да он стульями его закрыл, раньше так не осторожничал, – усмехнулась мать, – ребята пошли к девчонкам?

– Раньше меня, я лягу?

– Нет, до утра посиди, мне так спокойней будет. Ну ты чего, в штабе поди смелее был?

– Там другой контингент, а вы нам как сёстры родные.

– Сестёр тоже трахают, особенно родных.

– Не, я только с двоюродной и то в детстве. А с тобой всегда хотелось, ты вон какая ладная и характер у тебя по мне – лёгкий и душевный.

– Ты эти комплементы Тоньке и Зинке оставь, давай «брательник» к делу приступать. Тебя чем Зина баловала, только не ври, всё равно узнаю.

– Ну после душа минет, да и то по настроению, не часто…

– В попу давала?

– Пару раз, да и то выпимши.

– Ну вот, а потом удивляется, чего он на сторону смотрит. Целка задумчивая.

– Да он у меня крупноват для её задницы, больно слишком, да и дети услышат. А у вас с Кешкой в этом плане в порядке вещей?

– С попкой не часто, а ртом не упираюсь. Мне рубашку снять или с ней больше нравиться? Знаю некоторых баб, им не разрешают сильно заголяться, мужики больше возбуждаются.

– Это они воображают себе изнасилование женщины. В одежде больше эротики, ещё чулки нравятся.

– А тебе как больше хочется, могу чулки надеть, но только без пояса.

– Мне тебя всякой хочется, так давно, что хоть плач.

– Спасибо Коленька, ты в моём вкусе, я и кадриль эту из-за тебя наладила. Думала, если напьюсь когда, при случае, непременно дам. Принципы не позволяли, а тут, возьми и придумала, только я с тобой, как с Димкой, никаких романтических чувств. Исключительно секс и доверительные отношения, о которых знать нашим не надо. Я тебе позволяю только с Тонькой – это единственная бабёнка. Узнаю о других, первая выпру из семьи, а Зинаиде и двоих хватит. Понял?

– Крута ты мать начальница, под тобой и лежать за удовольствие, люблю таких.

– О прочих забудь мой генерал, обойдёшься двумя. Ну хватит, так до утра можно говорить. Свет потушить?

– Не, я тебя хоть немного рассмотрю.

По скрипу кровати я понял, что они стали раздеваться.

– Ух ты! Какой он громадный у тебя. Зину можно понять, – прокомментировала мать орудие обнажённого любовника.

Я очень медленно стал перекатываться на спину и выпростав из под одеяла левую руку попытался найти прореху в ширме. Найдя её, я раздвинул пальцами нитки одеяла и увидел, фигуру дяди Коли, навалившуюся на мать. Его крупное тело скрывало её почти целиком. Но я полагал, что их позиция сменится ещё не раз. Он наклонился над маминым лицом и жадно целовал её в губы, перехватывая воздух, он вновь впивался в мамин рот. Их совместное сопение и причмокивание губ, было столь возбуждающе, что у меня член затёк от прилива крови и неведомые силы неудержимо поднимали все мои 15 сантиметров крепнущей плоти. Сильные руки мужчины обхватили мать за талию и рывком приподняли над собой. Я рассмотрел в отблеске ночника мраморную белизну спины моей матери, крупные ягодицы, тяжелые пряди каштановых волос, спадающих на лицо мужчины.

– Отпусти, я тяжеловата для таких кувырканий, уронишь, шуму наделаем, Витальку разбудим.

Чемоданов медленно положил мать на себя и провел широкими ладонями по спине, переходя на ягодицы, нежно сжимая их.

– Женечка, ты прекрасная женщина, я о такой только мечтать мог, до сих пор не верю, что ты со мной здесь.

– Молчи Коленька, я знаю, что мы можем друг другу сказать и до чего можем договориться, лучше не будем об этом, мы здесь для другого милый. Ведь завтра я буду с Димкой, а ты с Антониной, пусть всё идёт, как решили.

Мать откинулась назад, спустила ноги с кровати и взяла в руку член мужчины. Склонившись над ним, она обвела кончиком языка головку и приоткрыв рот стала заглатывать член, пока он не скрылся во рту полностью. При этом, она несколько раз давилась, выхватывая ствол из рта, утирала губы рубашкой, затем вновь вгоняла член глубоко в гортань, нанизывая себя, от чего жилы на шее обозначились рельефными нитями. Груди матери ударялись о его ноги, издавая резкие шлепки в тишине комнаты. Наконец любовница в изнеможении выпрямилась и рухнула рядом с партнёром. Я со своего укрытия видел плоды трудов моей матери, член у мужика стоял могучим монументом и его прерывистое дыхание предрекало скорую разрядку, мама вовремя оста – новилась. Дальше всё происходило словно в порно фильме. Дядя Коля вколачивая свой могучий агрегат матери между раскинутых ног, периодически засасывал её рот и урча мял грудь большими ладонями. Мать уже три раза выгибалась под ним дугой, мотая головой из стороны в сторону, постанывая, кусая губы и вновь отдавая их мужчине. Потом был короткий отдых, во время которого, мать неоднократно заставляла Чемоданова замолчать в его попытках заговорить с ней. Уже глубокой ночью, она встала на колени, подложив под себя подушку и нагнувшись вперёд позволила Николаю Ивановичу попытаться проникнуть в её анус, взяв с него обещание прекратить попытку проникновения в случае невыносимой боли. Тот, понимая, что нарушив обещание больше не получит в дальнейшем возможности повторить желаемое, дал слово офицера и приступил к пробному заходу, обильно смочив матери анус слюной и расширив его двумя пальцами, что терпеливо сносила женщина. По опыту, ранее полученным с отцом, она максимально расслабила ягодицы и сморщив лицо в гримасу ожидания болевых ощущений замерла в надежде вынести мучение. Головка, налитая звериной силой, медленно прикоснулась к мамкиному анусу, вызвав тяжкий выдох женщины, замерев на мгновение и сдерживая страстное желание преодоления условной преграды сфинктера, чтобы устремиться в глубину этой необъяснимо манящей горы ягодиц. Член постепенно полез в расширяющуюся дыру, периодически замирая и вновь устремляясь вперёд. Глухое мычание матери нарастало с постепенным вползанием этого змея в глубину женского зада. Прошло не менее трёх минут, прежде чем лобок мужика коснулся напряженных ягодиц матери, предстоял обратный путь, и он был не менее болезнен. Она подтянула его запястье ко рту, прикусив зубами. Движение возобновилось вновь уже с некоторым ускорением и пройдя только половину пути, вернулось в конечную фазу. Член Чемоданова, совершая поступательные движения, вновь и вновь устремлялся в глубину моей матери и неумолимо проникая в неё, вызывал мучительную боль, которую она с хрипом и стоном переносила в ожидании затянувшегося оргазма мужчины. Казалось, что прошло не менее десяти минут, прежде чем он излился в жаркую пещеру своей похоти.

– Ты супер Женечка! – выдохнул Чемоданов, приникая губами к ягодицам матери. Из расширенного ануса стекала медленной соплёй сперма на губы влагалища его любовницы.

– Хватит мучитель, ты отъездил бабу до смерти, меня эдак на всех не хватит, коли всем попку подставлять стану. У Димки какой, не больше твоего?

– Размером не больше Виталькиного, но неугомонный до жути, этим и опасен для баб. А ты в попу не давай ему, если болеть будет.

– А твоя Зинаида коли даст, мне отказываться будет неудобно.

– Зинка моим пуганная, но даже если и даст, то с ним особо не заболит. Просто он восстанавливается очень скоро, заебёт. В случае чего, ставь условие, не больше одного раза.

– Даже не знаю, может каждый день и не стоит, отдышаться после тебя надо. Боюсь не выдержу по три дня к ряду. Тут ещё Виталька за нами бабами в серьёз присматривает. Этот стервец ко мне уже подкатывал, ну я как поняла, что пацан подрос, решила ему давать изредка, тем более он уже просёк весь наш расклад и просится в нашу артель. Я никому, конечно, не говорила, тут решать всем, но за стульями его не спрячешь. А так, в ваши дежурства по полку, да ночные полёты, думаю, ничего страшного, всё больше гарантии не проболтается, да и он слишком смекалистый. Сам всё прознал, клянётся, что если возьмём его, жалеть не будем.

– Вот стервец сопливый, а с виду тихий… Поговори с бабами, им корячиться под ним, я возражать не буду, Кешку на себя бери, а я с Димкой поговорю. Делай упор на то, что он нас прочухал раньше, чем начали, – пробурчал не – довольно Николай Иванович. По времени пора расходиться, слышь, по кори – дору ходить начали, пошли и мы.

Они оделись и вышли из комнаты, я остался лежать с мокрыми трусами до утра. Молодец мамка! Хорошо переключилась на меня, может, и те не станут возражать.

Так отъебать мою бедную мать – очень впечатляет. После Чемоданова для мамки уже никто из них не страшен, но повторять это слишком часто, не безопасно для неё. Мысленно оглядывая Зинаиду и Антонину, я находил в них много положительных качеств. Подумать только, что через короткое время я смогу без опаски, с чей либо стороны, трахаться с моими милыми соседками и со своей матерью.

Продолжение следует