Начало взрослой жизни

Часть 1

В пору моих далёких n лет, когда с родителями мы проживали в лётном военном городке, где нёс службу мой отец, а мать работала старшим бухгалтером в войсковой части, случилось то, о чём я иногда вспоминаю, возвращаясь в те бурные, для меня, годы моей юности. В ту пору я вдруг осознал положительную сторону своего взросления, так как во мне впервые проснулся интерес к противоположному полу. Не могу сказать, что всё произошло в одно прекрасное утро, реальные навыки ко мне пришли позже, а те годы я прожил в постижении теоретических постулатов, подкрепляемых не редкими практическими действиями в общении с женским полом. Мой юношеский интерес распространялся в своем большинстве на молодых женщин нашего городка, так как в них я видел всё совершенство физиологии и женского обаяния. Разумеется, первым объектом изучения особенностей женской физиологии в части секса, для меня стала моя мать.

Наша квартира была всего лишь однокомнатным жильем в сфере коммунального общежития. Вместе с нами жили две семьи, занимая по паре комнат, расположенных по коридору, приводящему к просторной общей кухне. Мои родители, в те годы, были сравнительно молоды, чтобы пренебрегать удовольствиями семейного секса. И прибегали к снятию сексуального напряжения регулярно, не слишком заморачиваясь моим присутствием, считая, что это является не столь вредным воздействием на мой подрастающий кругозор в данной области. В целях обезопасить слишком раннее половое развитие сына, отец требовал, чтобы я отворачивался к стене и засыпал. Только дождавшись моего сонного дыхания, он велел матери раздеваться и ложиться к нему под одеяло. Но этот регламент не всегда соблюдался и свет тушили несколько преждевременно, о чем я не сожалел.

Надо сказать, что моя мать, повседневно занимаясь весьма нудной и скучной бухгалтерской работой, была довольно бойкой и темпераментной женщиной. В тишине засыпающего дома периодически раздавались утробные звуки, издаваемые моими неутомимыми родичами. Им вторили схожие стоны и шорохи за стеной соседской квартиры, с разницей лишь в том, что их дети засыпали в соседней комнате. Шелест маминой юбки, спущенной с пышных бёдер возле моей кровати, до которых я мог вполне дотянуться рукой, но присутствие отца сдерживало мою решительность, и отвернув голову к стене, я, подавляя учащенный стук сердца, напряженно вслушивался в нарастающий темп траханья матери моим отцом. Мелодичный скрип старой двуспальной кровати, сопровождаемый шумным дыханием двух дорогих мне людей, приводили в крайнее возбуждение мою юную плоть. С размеренными шлепками тел, стоны моей матери постепенно перерастали в страстное мычание, отчего, мой член, зажатый в кулаке, пульсировал с намерением разрядиться тут же под одеялом. По истечению какого-то времени, частота шлепков учащалась, стоны матери, перемешиваясь со страстными подвываниями обрывались, заглушаемые отцовским, хриплым выдыхом, внезапно всё стихало.

Тихий шёпот, шелест домашнего халата, наскоро наброшенного на голое тело, поспешные шаги к двери, свидетельствовали об окончании таинства ночи у моих родителей. Торопливые шаги по коридору к ванной, порой перекликались с другой парой женских ног, спешащих в том же направлении. Доносился короткий смешок соседок, усталый зевок отца и я постепенно погружался в тишину спустившейся ночи. Скрипнув дверью, тихо вернулась мать, и перелезая через засыпающего отца с усмешкой заметила:

– Вечно Зинаида выбирает одно время с нами, ведь договаривались чередовать дни. Хорошо, что Антонина не припёрлась к нам заодно.

– Ты у них кто? Начальница. Вот и пусть следуют субординации – отозвался сонным голосом отец.

– Коли на то пошло, их мужья твои командиры. Так что уж помалкивай старлей.

– Отставить болтовню, вольнонаёмная Пукина, давай спать…

– С такой-то фамилией не быть мне генеральшей, – вздохнула мать, – тебе когда очередное звание светит, ко дню российских вооруженных сил или к восьмому марта?

– После февральских учений…. если прилично отбомбимся.

– Вы только в постели прилично бомбите, да и то не каждый раз.

– Скоростные режимы, перегрузки, напряженный график плановых полётов, – вяло перечислял отец и умолкал, засопев носом.

– Скоростник, спи уж…, – заключила мать, уткнувшись носом в отцовское плечо.

Слушая материнские попрёки в темноте комнаты, я с надеждой на удачное расположение звёзд, уверовал в неизбежный шанс оказаться однажды в постели своей родительницы вместо отца, чем укрепил бы пошатнувшие стены моей семьи. Но надо ещё упомянуть о наших соседях.

Две женщины: Зинаида и Антонина – жёны членов экипажа моего отца. Зинаида (отчества уже не помню), была женой майора Чемоданова Николая Ивановича – командира экипажа, Антонина – жена капитана Гусёнкова Дмитрия Сергеевича – второго пилота и Евгения (моя мать) – жена старшего лейтенанта Пукина Иннокентия Степановича – штурмана корабля. Словом, экипаж машины боевой подобрался в соответствии со своими фамилиями, далеко не дворянского сословия. Мужики весёлые, выпивохи и бабники, не взирая на неусыпный контроль, со стороны своих жён. Об этой троице в полку ходили разные байки среди сослуживцев. Не одна официантка офицерской столовой или медсестра санчасти могла похвастаться перед подругами особым расположением со стороны этих гусар.

В связи с частыми полётами на «обеспечение», вылеты проводились в ночное время суток, время нахождения в полёте по 10 – 12 часов. Порой бомбардировщики шли параллельным курсом с американскими самолётами и какой-нибудь янки с издёвкой указывал пальцем на крыло нашего самолёта, где оставался грязный след от маскировочной сетки, на что получал соответствующий жест от Чемоданова и обещание дать пизды начальнику наземной службы подготовки к полёту. По возвращению на аэродром, экипаж покинув самолёт, дожидался своего командира, пока тот оправлялся за передним шасси, блаженствуя от самого процесса мочеиспускания на ночной прохладе. Но согласно регламента послеполётной разборки задания, начальник наземной подготовки полётов обязан получить замечания по работе техники в воздухе и он, козырнув писающему командиру экипажа бойко представился и осведомился о замечаниях. Чемоданов с добродушным выражением на лице не прерывая процесса подтвердил отличную работу техники и переложив свой член из правой руки в левую с энтузиазмом пожал руку бойкому служаке под ехидные смешки экипажа и технарей.

Много всего можно вспомнить о доблестном экипаже, но мой экскурс в прошлое посвящен их милым жёнам и роли, сыгранной ими в моём подростковом становлении, как мужчины. Как-то я стал невольным свидетелем кухонной беседы Зинаиды и моей матери. Разговор завела соседка:

– Слышь, подруга, как у тебя дела в плане секса с мужиком?

– Если ты о Кеше, бывали времена и получше, но боюсь, пора что-то предпринять, – с досадой призналась мать.

– А ведь у меня та же история, – вспыхнула Зинаида, – бывало под утро едва угомонится, а к ночи его опять надирает. Как ты думаешь, может у них бабы завелись?

– На чужих баб у них не сил не времени, впрочем, все может быть. А вот как проверишь?

Тут на кухню вошла Антонина и раздраженно швырнула в раковину сковородку, обдав соседок холодным взглядом.

– Щебечите подружки? Ну и как,  всё по жизни хорошо да сытно? Ну хоть у кого-то порядок…

– Тонь, ты чего с утра такая, спала плохо? – спросила мать, – видать у нас троих одна проблема, и что с мужиками делать будем, этак мы верняк, как в резерве пребываем... Я вот что думаю девки. Мы друг друга не один год знаем, считай как сёстры. Может замкнём круг общения своих мужей?

Две её подруги переглянулись и молча опустились на стулья.

– Женьк, ты собственно о чём?

– Об этом самом, девочки, чтобы понятней было, объясню… Отловим наших мужиков на стороне ив порядке компромисса предложим им по три бабы на каждого, но только из круга не выходить и этими бабами для них будем мы сами. В противном случае, дети будут расти в неполной семье.

Зинаида пожала плечами и взглянув на подруг с сомнением протянула:

– А я может и согласная, а Тонь? Только, как это по-тихому всё сделать. Вокруг не все дураки. Да и твой Виталька (Виталька – это я) уже пялится на нас не по детски. Срамоты не наделаем?

За Виталькой присмотрю, мешать не станет, сынок видать, за нами нагляделся, – заверила мать, – дело за вашим согласием. Тут и мужикам в радость и мы не в обиде. Мы ведь не дуры,  до ревности не доведём друг друга.

– Ну что же… мы согласны, давайте сделаем это, – решили подруги.

Да, подсматривать за родителями - одно дело и совсем другое, узнать о таком раскладе. Сейчас это бы прозвучало, как свинг, а по тем временам…. чистой воды паскудство. Ну да не мной задумано, не мне судить. У меня свои цели – до мамки добраться, а как это реализовать? Одно я тогда понимал твёрдо, что торопиться с этим нельзя.

Прошла неделя, мужчины были на ночных полётах, квартира опустела, соседки укладывали детей спать, мать закончив дела на кухне пришла в комнату и стала стелить постель. По заведённому порядку мне полагалось повернувшись носом к стенке дожидаться, когда она оденет ночнушку, выключит свет и ляжет на кровать. Я добросовестно выполнял уговор и когда постель скрипнула под матерью, отвалился на спину.

– Чего не спишь сынок? – спросила она, – поговорить хочу с тобой.

Я упорно молчал, предчувствуя серьёзный разговор.

– Понимаю, – продолжала мать, – ты взрослеешь, у тебя появляется интерес к женщинам, хотя лучше начинать с ровесниц. Говорю с тобой об этом потому что, видать, время твоё приспело. Зинаида с Антониной жалуются на тебя, слишком часто крутишься возле ванной. Ну допустим ты чего – то у взрослой женщины выпросишь, а что она может получить от тебя? Ты меня слышишь?

– Слышу. Скажи, что мне нужно уметь.

– Вот что, иди ко мне. Рядом ложись, трусы сними. Я тебе что-то должна объяснить, лучше будет, если это сделаю я. Об этом никто знать не должен, ты понимаешь, о чём я?

Я судорожно сглотнул и согласно закивал головой. Мать откинула одеяло и взяв мою руку, медленно опустила её на свою грудь. Сосок под моей ладонью постепенно твердел, пальцы нежно поглаживали округлость груди. Свободной рукой я потянул край рубашки с колен матери и чем выше я её тянул тем чаще билось моё сердце. Пальцы коснулись густых волос на лобке и мать прогнулась, пропустив рубашку под собой. Она приподнялась на локте и стянула с себя ночнушку. Волосы рассыпались по плечам, голова коснулась подушки, мать порывисто вздохнула и прошептала мне в самое ухо:

– Сыночка, погладь меня везде и дай мне твоего малыша, я поиграюсь с ним.

Эта первая ночь с моей матерью осталась в памяти навсегда, как самое волнующее событие в моей жизни. Многое мне открылось на взаимоотношение с женщинами, на их психологию, индивидуальность. Но всё это я постигал не в один год и со многими женщинами в своей жизни. Но своё пристрастие к женщинам среднего и старшего возраста, я сохранил на долгие годы. За этой ночью, к моему разочарованию, продолжения не последовало, о чем было оговорено мамой ещё тогда, в минуты моего восторга от произошедшего между нами соития.

– Ты сыночка, не рассчитывай, что это и дальше у нас будет. Просто со временем, у тебя всё будет замечательно, с другими ты в сласть налюбишься, а со мной, это, как для примера, ради чего жить стоит. Только не спеши с этим, всё в своё время. А за нашими взрослыми тётками ты не подглядывай, для них ты пацан и ничего от них тебе не обломится, только на неприятности нарвёшься.

Время приближалось к весне, полк принял участие в учениях и отцовский экипаж успешно провел бомбометание по наземным объектам условного противника. В результате, мой отец был произведен в чин капитана, Гусёнков стал майором, а Чемоданов подполковником. Столь приятное событие было достойно отмечено в кругу однополчан, с приглашением на вечер сотрудников женского пола из секретариата и медсанчасти. Застолье разверну – лось, с перспективой перерасти в гулянье за полночь. К полуночи народ стал расходиться и остались, только пара технарей, две секретарши и одна медичка. Выпито было достаточно много. Кокетливый смех девиц с повизгиванием гулко разносился по коридору штаба полка. Чемоданов и мой отец, развалившись в креслах ленинского уголка, чокались пластиковыми стаканчиками и под хохот секретарш, усевшихся к ним на колени поглаживали крутые бёдра девиц. Гусёнков, обхватив дежурную медсестру за поясницу, свободной рукой тискал полную грудь захмелевшей женщины, периодически целуя её в накрашенные губы. В затуманенном мозгу Чемоданова с трудом формировалась идея уединиться с одной из приглашенных девиц от присутствующих сослуживцев. Перебрав возможные варианты и не найдя ничего лучше, как использовать кабинет командира лётного полка, он грузно поднялся и значительно глянув на своих летунов, неуверенными шагами, прихватив со стола вискарь и женщину, направился в соседний кабинет. Пройдя через приёмную, он распахнул дверь кабинета и приглашающим жестом отправил хозяйку приёмной в направлении кожаного дивана, на котором сам не раз сиживал на совещаниях, среди собравшихся коллег. Теперь ему предстояло более приятно скоротать время на этом же диване с милой женщиной, готовой к любовным возлияниям с ним. Решительными действиями Чемоданов привлёк к себе свою партнёршу, обхватив руками крупные ягодицы секретарши. Та охотно приняла грубое ухаживание и сама расстегнула форменную блузку на своей груди. Николай Иванович порывисто переключил своё внимание и усилия на пышную грудь секретарши, освободив её от бюстгальтерных чашек.

– Ну что Вы, Николай Иванович, к чему спешить, я не тороплюсь, да и Ваши ребята при делах…

– Давненько Ириша, я к тебе присматриваюсь, всё повода не было, а ты женщина моего калибра. Сейчас мы в этом убедимся без традиционных прелюдий.

Чемоданов резко пригнул Ирину Васильевну к дивану и потащил к пояснице расклешенную зелёную юбку. Женщина упершись локтями в диванную подушку обиженно оглянулась на нетерпеливого партнёра и попыталась разогнуться, но тот лишь сильнее придавил её к дивану и расстегнув брюки выпустил на свободу свой неудержимый ствол. Тут дверь приоткрылась и в проёме нарисовалась фигура новоявленного майора Гусёнкова.

– Вы чего ребята потерялись? – увидев в глубине кабинета развернувшуюся дислокацию, он втащил за собой упирающуюся напарницу Ирины Васильевны Верочку и глупо ухмыляясь, добавил, – в тесноте, да не в обиде командир.

– Другого места не нашел? Черт с тобой, стол ваш.

Ирина Васильевна, осознав сложившуюся ситуацию, при которой её будут трахать на глазах её подчиненной, остервенело стала отмахиваться от надвигающегося позора, но спущенные на колени трусики ограничивали свободу в движениях и очередная попытка освободится от сильных рук Чемоданова вновь потерпела неудачу.

Дмитрий Сергеевич, не мешкая подхватил свою спутницу и усадил её на стол. Верочка осознав пикантность сложившейся ситуации осмыслила её по своему, став свидетельницей позора своей начальницы, она сочла это во благо себе. Теперь той придётся считаться с ней во многом. Не мешкая Верочка сама подняла свою юбку и раскинув ноги притянула к себе майора, искоса наблюдая за Ириной Васильевной и Чемодановым на кабинетном диване.

Ирина Васильевна зыркнув на Верку, зло прошипела сквозь зубы:

– Рожу, сучка, отверни!

– В кои веки, да отворачиваться – ни за что!

Тем временем мужские члены на всю гуляли по влагалищам сотрудниц, вызывая в них достойную реакцию на усилия своих партнёров.

Дверь вновь приоткрылась и возник третий член боевого экипажа – Иннокентий Степанович. За спиной у него покачивалась в хлам пьяная медсестра Анька, судорожно вцепившись в его плечо, требовательно прогундела:

– Ну Кеша, чё их искать, сами объявятся не дети же… А вот и они и давно уже делом заняты, а мы с тобой, как какашки в кадушке болтаемся!

– Ладно, уж тебе языком болтать, всю потенцию разом под корень. Садись на пол и восстанавливай. Анька послушно упала на колени и проникнув в штаны капитана, извлекла подвявший орган. Иннокентий Степанович расслабленно опустился в кресло, закинув голову и перебирая в уме всех баб в своём полку, сделавших ему хоть раз минет.

Своевременно проинформированные одной из не приглашённых работниц офицерской столовой, моя матушка, совместно со своими подругами – соседками, выждав необходимый интервал времени, когда основной состав гуляк разошелся из штабного вертепа, а в окнах кабинета командира полка за – жёгся слабый свет от настольной лампы, решительно поднялись на ступени штаба и направились по коридору. За ними неотступно семенил дежурный части, с мольбой в голосе пытаясь остановить надвигающийся семейный скандал.

– Маслёнкин, не трещи, нам только глянуть, всё будет тихо, – успокаивала его на ходу Зинаида.

– Женщины! Умоляю без скандала, ведь со всех звания полетят, под сокращение подведете. Не мне, не вам этого не надо, будьте благоразумны. Я сей момент всех выпровожу из штаба, а там хоть поубивайте их.

– Маслёнкин отвали от нас, – возмущённо воскликнула моя мать и отпихнула лейтенанта от двери кабинета. – Говорят тебе, что всё будет без скандала, сам не проболтайся, марш на пост, салага!

– Антонина решительно потянула входную дверь, приёмная была пуста и то – варки проследовали к следующей двери, с табличкой должности, звания и фамилии командира полка.

Всё, что увидели жёны, остановившись в дверях, представить не сложно, возбуждённые мужья превзошли все ожидания допустимого в воображении своих жён.

– Ну что, долетались орёлики? Пора на посадку с переходом к разбору полётов, впрочем, это уже дома, не будем смешить нормальных людей, – провозгласила Зинаида и оглядев присутствующих гневно добавила, – попрощайтесь со своими дамами и через пол часа быть дома!

Выйдя из штаба на улицу, подруги переглянулись и довольные результатом первой половины задуманного плана, направились домой. Оставшиеся в кабинете, незадачливые любовники, постепенно приходили в себя. Женщины наскоро одевшись, приведя себя в порядок, с деловым видом покинули помещение, прихватив с собой недопитое спиртное. Друзья, переведя дух, в ускоренном темпе собрались на выход и не обсуждая случившиеся поспешили к дому. Молчание нарушил Чемоданов.

– Значит, отпираться смысла нет, остается принять всё без возражений, со всеми вытекающими ….. Будем мужиками до конца. Другие соображения есть?... Тогда вперёд, на расправу.

Продолжение следует