|
|
|
|
|
Маскарад. Глава 8 Автор: joyjonson Дата: 18 ноября 2026
![]() Проснувшись в своей комнате и смотря на уже досконально изученный потолок, я чувствовала себя словно не в своей тарелке. Как будто проснулась в чужой комнате, в чужой постели. Виктор, как и обещал, после душа вручил мне ключик, и я сразу кинулась освобождать замкнутого дружка, но, как говорится, у всего есть последствия. (Наверное, эта фраза тут звучит слишком пафосно, но уж очень хотелось ее вставить). Мой любовник, сожитель и мамин ухажёр в одном лице, отказался спать в одной постели с этим головастиком на свободе. «Головастиком! Он мой член назвал головастиком! Очень обидно. Да, я не обладательница выдающегося, выточенного лучшими мастерами небес члена, но это не значит, что можно тыкать мне этим в лицо. Вот такая уродилась, что с этим сделаешь?» Тут же в голове возник вопрос. «Дожили, я о своем члене говорю от женского лица – это вообще нормально?» Но, попробовав мысленно перейти на мужской род, я почувствовала, что дается это не сразу и уж точно не естественно. Тут больше уместна фраза: «Со скрипом». В общем, пытаясь показать характер, я демонстративно отказался помещать свой аппарат обратно в клетку и, виляя бедрами, ушел в комнату. «Виляя бедрами, ушел или ушла? Что за фигня, почему мне кажется, что и так и так звучит нелепо?» Копаясь в голове, я и не заметил, что ручка занялась привычной для нее утренней процедурой. Пальчики, аккуратно, еле касаясь кожи, начали мурашить головку, а я заметил этот автономный процесс только когда фаланга с капелькой вязкой суспензии оказалась во рту. «Мое тело само запустило необходимый алгоритм, перемещаясь с одного этапа на другой, и лишь когда дело дошло до финишной прямой, подало команду: «Всем приготовиться – идем на посадку». Я: - Туалетка. Всунув руку в резервное хранилище, я обнаружил, что укрыться от брызг нечем, запасы закончились. Я: - Вот засада, и что делать? Брызнуть на животик? Тогда придется идти в душ — не кайф. В голове возникла безумная мысль. Спустившись примерно на центр кровати, я попытался закинуть ноги за голову, при этом широко открыв рот, но не размятое тело отвергло эту затею излишним давлением в голове и болью сразу в нескольких местах. И только после того, как ноги вернулись на кровать, в голове возник протест. «Брызнуть себе в рот? Интересно, если бы ничего не заболело, я реально довел бы дело до конца?» На какое-то время я завис, безмолвно смотря в белую пустоту потолка, пытаясь переварить то, что хотел сделать. «Да какая разница, довел, недовел, чтоб это осуществить, нужно обладать определенной гибкостью, а у меня ее явно не хватает.» Выкинув из головы бесполезный вопрос, я вылез из-под одеяла и сразу захотел вернуться обратно. Тело покрылось мурашками и появилась легкая дрожь. «Ну и холодрыща, лучше бы я в ладошку брызнул.» Быстро накинув на себя первую попавшуюся толстовку, я побежал в ванную комнату за туалетной бумагой, по пути увидев Виктора на кухне. «Странно, он должен был уже уйти. Хорошо, что я не брызнул себе в ладошку, а то не хотелось бы, чтоб он меня застал за утилизацией оргазма.» Я свернул на кухню и, уже зайдя в нее, понял, что не очень понимаю, зачем это сделал, ведь вчера я вроде как обиделся на этого мужика. «Или обиделась? Что происходит? Почему мне сегодня сложно выбрать пол?» Виктор: — Доброе утро. Проводить меня пришел? «Это еще хуже. Он первый раз за все это время обращается ко мне как к парню.» Прислонившись к стене возле двери, из меня самопроизвольно начали вылетать слова. Я: — Почему пришел? «Зачем я это спрашиваю? И почему мой вопрос больше похож на кокетливый намек?» Виктор: - Не могу обращаться к тебе как девушке, когда за мной наблюдает твой змей. Виктор взглядом указал куда-то в район пояса и, опустив голову, я только сейчас понял, что стою в одной толстовке, без трусов. Стыдливо потянув край толстовки вниз и одновременно прижав бедра друг к другу, я почувствовал себя школьницей второпях, пытающейся опустить задравшуюся юбку. Виктор: - Раз уж ты здесь, может, залезешь под стол, пока я на работу не ушел? Я почувствовал, как по спине, сверху вниз, пробежал холодок, и как только он достиг поясницы, ноги стали словно ватные. «Вот так? Это даже не намек, он так небрежно предлагает сделать ему минет, а мое тело, не только не против, но по-моему, только ЗА.» Я поднял глаза и увидел прожигающий пошлый взгляд Виктора, который, по-моему, ни сколько не сомневаясь в моих дальнейших действиях, уже полез руками расстёгивать ширинку. «Офигел, я что ему дежурная сосалка?» Но сопротивляться сложно, когда твой «градусник возбуждения торчит из-под толстовки и уже пускает слюнки. Я: - А я? Виктор: - А что ты? Ты потом сама, со своими игрушками, развлечешься. «Естественно, развлекусь, скорее всего, теперь по любому, все закончится именно этим, но нельзя же вот так просто мной помыкать, хотя я совсем не могу ему отказать.» Я: — А что мне за это будет? «Зачем я себе цену набиваю? Уже залезла бы под стол, быстро там все оформила и пошла бы в спальню за бигудями. Ну и мысли... Что-то мне это шлюшье настроение не очень нравится.» Виктор: — Вот мы как заговорили? Ладно, и что же ты хочешь? «А что я хочу, начав этот разговор, я не продумала все детали. И в какой момент я снова начала себя в женском называть?» Я: — Ну, ты вчера сказал, что мне сисек не хватает? Я начала этот разговор, скорее, как шутку, но уже к середине фразы почувствовала, как соски начали тереться о ткань толстовки. Однако вытягивающееся лицо собеседника поубавило нахлынувшее вдохновение. Виктор: — Ты серьезно? Я не знала, как отреагирует Виктор на любой вариант ответа, и поэтому решила ответить ни ДА, ни НЕТ, как девушка, сжав ладонями фантомную грудь и слегка прикусив губу. Я: — Ну а что? Тебе же ею наслаждаться. Виктор: — Добрый вечер. Я думал, ты вкусняшку попросишь, а ты херней начала страдать... Я: — Ну не хочешь сиськи, хотя бы губки. Свернув губки бантиком, я, все еще держа мифическую грудь, направила вытянутые губы в сторону любовника. Виктор: — Да вы что, на пару поехали? Виктор замолчал, уйдя на какое-то время в размышления. Виктор: — Яблоко от яблони... Странная фраза, сказанная не в тему, не произвела на меня впечатление, но вот настроение собеседника намекнуло, что тему разговора необходимо сменить. Я: — Да шучу я, ты чего? Виктор: — Знаю я, как вы, девочки, шутите, вы просто под предлогом шутки прощупываете возможность. «Он меня назвал девочками или под нами он еще кого-то имел в виду, а почему он меня девочкой назвал? Конечно, он и раньше обращался ко мне в женском роде, но то скорее, чтоб у меня реакцию вызвать, а сейчас он, кажется, серьезно считает меня девочкой. Может, возмутиться? Нет. Он и так злой, да и какой смысл?» Встав из-за стола, Виктор как-то дёргано застегнул ширинку и, глотнув кофе, поставил кружку на стол. Виктор: — Весь настрой сбила, помоешь посуду, а то я опаздываю? Наблюдая, как удаляется Виктор, я так и не смогла понять, что так резко изменило его настроение, и еще какое-то время после его ухода безмолвно смотрела на оставленную им кружку кофе, из которой так маняще поднимался дым, заполняя кухню соответствующим ароматом. «Как можно было оставить эту прелесть на столе? Она же остынет и чудо умрет.» Сев на стул вместе с ногами, я просунула коленки под толстовку и, взяв обеими руками горячую, но терпимую для рук кружку, откинулась на спинку, предвкушая предстоящее наслаждение. Вдоволь насладившись кофейным напитком, я вспомнила, зачем вообще поднялась с кровати в такую рань, и, прежде чем осуществить план порочного удовлетворения, заглянула в телефон, с удивлением обнаружив пропущенный от куратора из института. «Чего это она звонила? Я где-то накосячил? Снова – ОН? Как это работает?» Все оказалось гораздо неприятней. Оказывается, сегодня был крайний день, когда можно было заявить о предприятии, в котором ты будешь проходить практику оставшееся время семестра, до сессии. Удивительно, но даже копаясь в глубинах памяти, я не нашел никакого упоминания об этом, хотя данное мероприятие было указано, даже в плане обучения. Список предприятий прилагался, но, обзванивая их одно за другим, я узнавал, что мест больше нет и надо было шевелиться раньше. Просидев весь день на телефоне в деканате, я, к несчастью, стал единственным, кто будет проходить практику в стенах института. Это не ужасно, просто обычно те, кто не смог найти себе место, а таких обычно почти не бывает, становятся мальчиками на побегушках в деканате, и такая перспектива меня совсем не радовала. «Еще бы, меня как подручного начали использовать, даже не дождавшись начала недели, и я до самого закрытия института носился с кафедры на кафедру, выполняя какие-то поручения.» Совершенно разбитый морально и физически, я пришел домой. Общаться с кем бы то ни было не хотелось, да и парочка, теоретически способная на это, судя по всему, заперлась в спальне. Впихнув в рот какой-то бутерброд, я добрел до своей комнаты и упал лицом на подушку, готовый отрубиться в ту же секунду, но не тут-то было. Со всех сторон начали доноситься отвратительные, монотонные, мешающие насладиться тишиной звуки. Какой-то гул, треск, топот соседей. Я слышу, как монотонно тикают настенные часы и течет вода по трубам в туалете. «Лучше бы я слышал стоны и шлепки из спальни.» Накинув наушники и включив в браузере телефона 3-часовой музыкальный сет, мозг начал потихоньку расслабляться и улетать в астрал. Я уже давно выбрал для себя такой способ прослушивания музыки. Длительность отдельного трека заставляет тебя постоянно находиться в поиске, а когда ставишь сет длиною в час, а то и больше, ты можешь достаточно долго не отвлекаться ни на что. Всегда удивлялся, как может происходящее снаружи гармонично вплетаться в сюжет твоего сна. Вот и сейчас спокойная музыка из динамиков наушников не просто вплелась в мой сон, а скорее даже стала основой сновидений, плавно ведущей мой разум сквозь туман иллюзий. — Привет, девочка. Ты же не против, если я буду называть тебя девочкой? В розовом тумане, среди бликов солнца, отражающихся от глянцевых поверхностей, появился женский силуэт, протягивающий мне свою руку. И я, в попытке поднять свое тело с шезлонга, поставила бокал с коктейлем и взялась за руку помощи. — Хорошая девочка. Увлекая за собой, силуэт повел меня сквозь толпу трудноразличимых образов, прочь от удобного шезлонга и вкусного напитка. Я: - Куда мы идем? — Не думай. Сейчас я покажу тебе твою истинную сущность. Я: - Какую еще сущность? Но силуэт не обращал внимания на мои вопросы, впихнув меня в неизвестно откуда взявшуюся дверь, ведущую скорее даже не в комнату, а в еще более плотное скопление дыма. — Твое обучение начнется прямо сейчас. Оглянувшись вокруг, я поняла, что не вижу ничего, кроме густого, бело-розового тумана, окутывающего пространство. — Я вижу, как ты сильно этого хочешь, и твое тело больше не может ждать. Только голос, спокойный, приятный, женский голос, доносящийся, кажется, одновременно отовсюду. — Я знаю, как тебе нравится красивое женское белье, знаю, что и у тебя оно есть. И ты тайком надеваешь его на себя, правда ведь? Немного смущенная разоблачением, я посмотрела вниз и увидела, что как раз именно сейчас меня и застали за примеркой. Розовые чулочки в сеточку, такого же цвета кружевные трусики и бюстгальтер, облегающий не мифическую, а вполне себе настоящую, хоть и не большую, но женскую грудь, которая своими небольшими холмиками сильно меня обрадовала. — Но самое главное, я знаю, что занимает большую часть твоих мыслей. Я знаю, о чем ты думаешь чаще всего и о чем бесконечно мечтаешь. Мои руки сами легли на живот и плавно начали подниматься вверх, слегка прикасаясь к коже и вызывая легкий трепет сознания. — Это крепкий, горячий и сочный мужской член. Я: - Член? Слова отвлекли меня от самолюбования, и я в попытке понять, что происходит, начала оборачиваться вокруг. — И я заставлю тебя полюбить член, сука! Резко сменившийся тон голоса полностью отвлек мое внимание, и теперь в голове был только член и вопрос. «Почему меня надо заставлять?» — Я заставлю тебя сосать его. Я: - Кого? — Ты поймешь, что единственное, чего ты заслуживаешь, – это член. Я: - Да, а в каком члене идет речь? — Ты будешь сосать его, лизать, пробовать на вкус. Ты должна наслаждаться большим, горячим толстым членом. В голове возник только один знакомый, подходящий по описанию. «Шакил, — но откуда она о нем знает?» — Думая о члене, фантазируя о нем, представляя его, ты возбуждаешься все больше и больше, как будто твой мозг получает сигнал, а твое тело реагирует. Я: - С чего ты взяла, что я о нем думаю? — Мысли о члене заводят тебя. Голос продолжал доказывать мне свою правоту, совершенно не обращая внимания на вопросы. — Мысли о том, чтобы взять его в рот, возбуждают еще сильнее. Невольно я задумалась, хочу ли действительно взять Шакила в рот, и попыталась представить, какие ощущения буду от этого испытывать. — Теперь, когда ты думаешь только о члене. Я хочу, чтобы ты сделала свои губки влажными. Используй свой язычок, увлажняй свои губки. Только когда язык прошелся по губам, сделав губки влажными, я поняла, что не хотела этого, но выполнила команду безоговорочно. — Сейчас твои губки и язычок будут чувствовать лишь вкус огромного, жилистого, толстого члена. Я: - Да какого члена, черт возьми, его тут нет! — Представь, как член медленно движется между ними. Я: - Да не хочу я представлять, я могу просто пойти в спальню и взять его в рот. — Ты должна стать членосоской. Я: - Почему стать, разве я еще нет? — Тебя ждут только члены. Я: - Члены? — Да! Большие, толстые, сочные члены! «Но я не знаю, есть ли такие еще, я знаю только один? Что происходит?» — Ради которых ты хочешь быть на коленях. Ты хочешь дрочить на них, хочешь думать о них и кончать от этого. «Нет, я этого не хочу.» — Ты хочешь прожить жизнь, обслуживая члены альфа-самцов, ублажая их и заставляя их кончать лучше, чем от киски. «Всю жизнь обслуживать члены?» В голове закружился вихрь возбуждения. Мужские силуэты начали выходить из тумана, обступая меня со всех сторон. И у всех между ног был ОН. Плавно качающийся из стороны в сторону Шакил. «Что-то не так – это не реально.» — Ты хочешь член и дрочишь все быстрее. Ты так жаждешь этого, потому что ты шлюшка! Я: - Шлюшка? — Да, нежно ласкай себя и думай о том, как размахивают членом перед твоим лицом. Хочешь схватить его и вставить в свой рот. Хочешь, чтобы этот Альфа-самец кончил, хочешь, чтобы сперму разбрызгало по твоему лицу! Я: - Боже, да, как же я этого хочу!!! Зажмурившись, чтобы сперма не попала в глаза, я широко открыла ротик навстречу судьбе и потянулась ручкой к девочке в попытке довести себя до оргазма в момент мужского извержения. Но, просунув ручку между ножек, нащупала там. «ЧЛЕН?» Открыв глаза, ошарашенным взглядом я наблюдаю темноту своей комнаты и чувствую, как сильно сжимаю в руке то, что у меня между ног. «Мне это приснилось?» — Мы совсем забыли о твоей попке. Из динамиков наушников резко зазвучал голос, испугав меня и заставив немедленно скинуть их с головы. Все еще не до конца осознавая реальность это или сон, я снял руку с члена и уставился в темноту. «Мне приснилось, что я был девушкой!» Я до сих пор чувствую, как колышется моя хоть и небольшая, но женская грудь и как увлажняются губки на киске от возбуждения. «Не знаю, нормально это или нет. Но, ебать, как это круто!» Неизвестный голос так и продолжал свой сладкий монолог. «Теперь понятно, почему мне казалось, что он звучал ото всюду.» Я заглянул в телефон и прочитал название. «Очередное Сисси-гипно-что-то там. Видимо, в последнее время я слишком много раз смотрел подобные видео, и теперь они у меня все чаще начнут появляться в рекомендациях.» Я: — Ладно, слава богу, — это был сон, и я на самом деле не хочу обслуживать Альфа-самцов. «Вот только непонятно: мне сначала приснилось, что я девушка, а потом включился голос, или это сон подстроился под голос?» Разбираться спросонья в данной теме я не хотел, да и особо не мог. Снизу на меня смотрел мой нетерпеливый друг, который всем своим видом напоминал о критической стадии возбуждения. Откинувшись на подушку, я потянулся к дружку, по старой доброй традиции, пытаясь пальчиками мурашить головку, пока мозг будет подбирать нужный сюжет для обострения эффекта удовлетворения. Но как только пальчик прикоснулся к уздечке, тело сразу накрыло дрожью. «Блин! Крайняя степень возбуждения. Если буду прикасаться к нему, то кончу раньше, чем сюжет зародится в голове. Я: - Это плохо! На практике мне мало просто брызнуть, к этому должен быть готов и мозг, а ему нужна картинка. «И что делать?» Ответ родился сам собой. Рука скользнула вниз и там, у основания тела, нащупала точку, от воздействия на которую тело накрыло легкой истомой. «Да, это то, что нужно!» Кончить, стимулируя колечко, скорее всего, не получится, а вот когда сюжет будет готов, я плавно перейду на уздечку и... «Сука! Туалетка!» Зажмурившись, я оторвал пальчик от кнопочки и в голове начал быстро решать, что делать дальше. «Да ну нахер, не хочу я прям сейчас подниматься и идти в ванну. А что делать? Может, закинуть ноги за голову? Не занимайся фигней, спусти на животик и все. Испачкаю пододеяльник. И что? Кто-то придет его проверять?» Успокоившись, я вернул руку на место, и в голову сразу вернулась сцена из сна. Окруженная мужчинами, я стою на коленях в центре и понимаю, что сейчас меня начнут жестко драть во все щели. «Охушки, мамочки!!!» Большой пальчик одной из рук уже всасывался в рот жадными губами, другая уже запустила исследователей внутрь. Конечно, это не сравнится с компанией «Бигудей», но они сейчас недоступны, а я даже не знаю, отсутствие кого из них меня беспокоит больше всего. «Ну уж точно не Анатолия.» Удивительно, но мозг достиг нужной кондиции еще до момента моего воображаемого соития с прекрасными партнерами. Да и плавно оторвать пальчики от своей дырочки я так и не смог. Просто слегка коснувшись предплечьем головки, начал бурно кончать успев закрыть себе ладонью рот. И дальше, совершенно удовлетворенный тем, что позволил себе слабость, забрызганный своей же спермой, снял капельку с подбородка и лизнул ее, убедиться — действительно ли я смог до брызнуть до лица? Утро встретило меня не дружелюбным назойливым домогательством матери, раскачивающей мое спящее тело. Мама: — Вставай, соня, все веселье так проспишь! Моему возмущению не было предела. «Сегодня суббота, у меня выходной, какого хрена она творит?» Вытянув лицо из-под одеяла, сквозь узкие щелки слегка раскрытых век, я в попытке выказать крайнее недовольство заскрипел сонливым голосом. Я: — Мам, ну отстань, сегодня суббота! Мама: — Фу, посмотри на себя, так сладко спал, что аж слюнку пустил. Иди умойся. Сон как рукой сняло. Я почти сразу вспомнил, что это не слюна и, помимо лица, данная субстанция разбрызгана по всему животу и груди. «Надо любым способом от нее избавиться!» Я: — Хорошо, хорошо, дай мне минуту. Мама: — Чего? Ты не заболел, так быстро сдался? «Косяк, надо что-то придумать.» Я: — Я же знаю, что ты не отстанешь. Мама: — Ладно, я пойду одежду приготовлю. Дождавшись, когда мама покинет комнату, я откинул одеяло и обнаружил следы ночного разврата. «Слава богу, мама не догадалась одеяло с меня стянуть. Раньше она как раз это и проворачивала.» Накинув на себя штаны и футболку, я сгреб в охапку пододеяльник, простынь и наволочку и, спешно оборачивая их вокруг рук, стараясь быть незамеченным залезшей чуть ли не полностью в свой платяной шкаф мамой, юркнул в ванну. Находиться в ванной утром слишком долго тоже подозрительно, поэтому я смыл с тела свои же следы и, выждав оптимальную паузу, вышел и направился в комнату. Мама: — Мася, иди сюда. Услышав, что я вышел из ванны, мама окликнула меня, как только стала уверенной, что я ее услышу. Мама: — Тебе какие больше джинсы нравятся? Она стояла у кровати и смотрела на разложенные вещи. Естественно, вопрос поставил меня в тупик, так как до этого момента со мной никогда не советовались. Я: — Откуда я знаю, смотря для чего? Мама: — По салонам, маникюр, педикюр и дальше по нарастающей. «Зачем она спрашивает у меня совет, если идет всего лишь на женские процедуры?» Я: — Ну не знаю, голубые вроде ничего. Мама: — Я почему-то так и думала, что ты их выберешь. Ты голову давно мыл? Каждая новая фраза делала ситуацию все страннее и страннее. Я: — Не помню, на неделе, а что? Мама: — Иди помой, после маникюра в парикмахерскую пойдем. Тут уже я понял, что меня вовлекают в свои планы, чему был совсем не рад. «Капец, нахера оно мне надо?» Я: — В смысле пойдем? Ты сама что ли сходить не можешь? Мама: - Здравствуйте. Ты забыл о споре, иди мой голову, буду тебя в девушку наряжать. Всю спину сковало холодом, в глазах немного потемнело и у меня от неожиданности слегка подкосило ноги. «Виктор все-таки рассказал о споре? Интересно, что конкретно он рассказал?» Схватив телефон, я направился в ванну и начал строчить смс зачинщику авантюры. «Я должен хоть примерно представлять, что он рассказал, в чем спор, футбол? А если нет?» Почти сразу за мной в дверях санузла появилась мама с парой своих флаконов. Мама: - Давай раздевайся. Я: - Чего? «Что она придумала, меня как в детстве купать?» Мама: - Футболку снимай, нормальными средствами тебе голову помоем. Я: - Может я сам? Мама: - Да хрен тебе, они дорогущие, начнешь поливать себя ими. Давай бегом, нам уже одеваться пора. Сильно сомневаясь, что это хорошая идея, я потянул футболку через голову и, положив ее на ящик с грязным бельем, повернулся к маме лицом. Странное, необычное ощущение. Она взглядом окинула меня с головы до ног, и мне захотелось закрыться от ее пронырливых глаз руками. Мама: - Ну тебя долго ждать, ужимаешься как в общественной бане. Резко наклонив меня через бортик ванной, мама начала проводить процедуру, которую не проводила уже больше десяти лет. «Разве можно чувствовать себя все страннее и страннее? Это уже третья ступень, но что-то мне подсказывает, что не последняя.» После шампуня в дело вступил бальзам, который после нанесения нужно выдержать на голове две-три минуты, и сначала может показаться, что это очень маленький отрезок времени, но только не для меня. Я был и так в крайне уязвимом положении, а тут еще мама сидит напротив. Мама: — Интересно, я, оказывается, совсем не знаю, как ты выглядишь. Вроде взрослый парень, а на теле ни одной волосинки, на ногах волосы растут? Я: — Что за вопрос? Конечно, растут! И тут же меня словно током ударило. «Твою ж мать, а там ведь как раз сейчас... А если она проверить захочет?» Мама: — Да, я так. Я просто свои ноги задолбалась брить, пара дней, и все ноги в пеньках, на потрогай. Мама подошла ближе и подняла ногу, давая мне возможность удостовериться в ее словах. Но это движение слишком сильно распахнуло халат, и я хоть и мельком, но все же увидел то, что совершенно видеть не готов. Я: — Да, верю я тебе, долго еще эту штуку на голове держать? Как будто немного расстроившись моим поведением, мама повернулась в сторону выхода. Мама: — Можешь смывать, волосы не три, промокни в полотенце и приходи сушить. Тут-то, оставшись в одиночестве, до меня и стало доходить предстоящее событие. «Капец, она меня реально в девушку переоденет, что за бред? Что ей Виктор такого наговорил? И не спросишь же...» Промокнув волосы, я надел обратно футболку и, завязав чалму, пришел в спальню, как раз в тот момент, когда хозяйка стоя перед зеркалом застегивала бюстгальтер. «Да что ж за день такой? Я за всю жизнь столько обнаженки в ее исполнении не видел, сколько узрел за последние 5 минут.» Мама: — Как ты быстро вжился в роль. Только с твоей длиной волос чалму можно и не накручивать. Садись, пока волосы отдохнут, мы тебя подкрасим. Цепкие руки усадили меня на кровать и, разложив рядом косметические средства, начали производить манипуляции. Я: — А это точно необходимо? Вы не подумайте, меня не особо беспокоило то, что меня накрасят, меня сбивало с ног то, что это делает мама и причем с каким-то не детским энтузиазмом. Мама: - А что ты хотел? Нечего было спорить. Нестерпимо захотелось задать несколько вопросов нашему общему мужику. Я: - А где Виктор? Мама: - Зачем он тебе? «Блин, а правда зачем?» Я: - Просто суббота, утро, а его нет, обычно вы позже встаете. Мама: - Поехал квартиру свою принимать, ему наконец ремонт доделали. Так что, если все пройдет успешно, он уже сегодня отсюда свалит. «Я устал считать странности, происходящие сегодня.» Я: - Я думал, тебе нравится, что он тут живет? Мама: - С чего вдруг? Я: - Ну вы... «А как сказать, что они только и делают, что трахаются все выходные?» Я: - Закрываетесь по вечерам в спальне. Мама: - Ты о сексе, что ли? Мамина излишняя откровенность поставила меня в тупик. Мама: - Как говорится, на безрыбье и рак рыба. Если ты понимаешь, о чем я. Женщина, закончив фразу, не стала дожидаться от меня ответа, как будто ответ был очевиден. Но уточнять или переспрашивать я не стал. «Виктор уедет?» Странно, но эта новость никак не отразилась на моем эмоциональном поле. Я скорее логически понимал, что должен испытывать хоть что-то, так как несколько недель я был с этим мужчиной, более чем близок, да и изменения, еще до конца непонятые и не изученные, тоже произошли, исключительно благодаря ему, но меня почему-то больше беспокоило отношение к его отъезду мамы. Я: - И ты, типа, рада, что он съедет? Мама: - А почему, я должна быть не рада? «Я понимаю, что я ничего не понимаю. Если она не довольна, что он тут живет, то какого, он тут живет?» Мама: - Слушай, я когда-то ему сама предложила пожить со мной, но это все затянулось, стало напрягать, не скажешь же мне надоело, сваливай, да и он последнее время уж очень старался угодить. Глядя мне в лицо, женщина открыла рот и как-то неестественно почесала языком уголок рта. Мама: - Если ты понимаешь, о чем я? Конечно, сразу я ничего не понял, но услышав фразу и еще раз прокрутив в голове ее действия, до меня дошло. Я: - Фу, мам, да чего тебя сегодня на откровения пробило? Мама: - Может, я всегда хотела дочку и теперь наконец-то она у меня есть? «Зашибись! Я думал, она будет недовольна, увидев меня в женской одежде, а она по ходу только этого и хотела.» Собеседница колдовала с моим лицом и в этот самый момент мне показалось, что она слишком уж сильно старается. Я: - А что, меня в салоне не могут накрасить? Блеснув язвительным вопросом, я рассчитывал поставить маму в тупик, но... Мама: — Дурашка, конечно, могут и накрасят, но если ты придешь в таком виде, девочки точно догадаются, кто ты на самом деле, а так есть хоть маленький, но шанс, что не придется придумывать сказку, почему вдруг парень расхаживает в таком виде. История, с самого начала казавшаяся фантазийной, с каждой секундой стремилась все ближе к безумию. Но я знаю причину, почему я в ней. Вернее, почему я в ней, я знаю, а вот каким образом в эту историю втянули мать – это большой вопрос. Я: — А если догадаются? Мама: — Не думаю, что они побегут всем рассказывать, да и странных людей сейчас хватает. Я специально записалась в салон, в котором меня никто не знает. «Слава богу. Хотя, с чего вдруг слава богу, почему я чувствую облегчение, что ее там никто не знает?» Мама: — Слушай, надо же тебе легенду, наверно, придумать, чтоб мы там не выглядели полными идиотками. Я: — Какую легенду? Конечно, я понял, куда мама клонит, но я все еще думал, что все это не всерьез. Мама: — Ну, для начала имя, хотя тут просто: я тебя Мася называю, так что, если вдруг нечаянно сорвусь, можно сказать, что тебя зовут Маша. Почему-то мир перед глазами поплыл. «Мы что, серьезно выбираем мне имя? Женское имя?» Конечно, я не против имени Маша, только по внутреннему ощущению казалось, что к подбору имени нужно подойти гораздо серьезней. Я: — Почему Маша? Мама: — Ну, Мася, Маша, что не так? Я: — Марина тоже вроде подходит. «Почему я вспомнил имя Марина?» Мама: — Марина? Я думала, ты забыл уже давно. Немного странности в копилку. Я: — Что забыл? Мама: — Ну, эту историю в садике с трусами. «А она-то тут каким боком?» Я: — Да помню я, она тут причем? Мама: — Ну как причем? Как сейчас помню, пятница, вечер, я собираюсь передать тебя отцу и поехать с... девочками. Рассказывая довольно небольшую историю, мама то и дело срывалась на паузы, будто останавливалась, дабы не вскрыть неловкие детали. Мама: — А тут такой подарочек. Ты все выходные трусы эти снимать не хотел, все ходил и говорил: «Я дочечка Марина». Естественно, все выходные пошли по пи..е. Это как будто вспомнить о себе то, что было спрятано за семью замками, где-то в глубинах памяти. То, чего не было долгие годы, вдруг полезло яркими картинками и острыми ощущениями. И, пытаясь справиться с новыми для себя эмоциями, я стал погружаться все глубже и глубже в себя. Мама: — Я тогда реально испугалась, думала, придется тебя по врачам водить, а потом, бац, и все прошло. Хрен знает, что это было. Я вспомнил, как мне нравились яркие, плотно сидящие желтые трусики, вроде точно такие же, как я носил раньше, просто немного уже спереди, немного другого цвета, и этого немного хватило с головой, чтоб тогда перевернуть мой мир с ног на голову. Мама: — Алло! Марина! Я: — Что? Мама: — Что? Иди одевайся. Находясь еще в прострации, я поднялся на ноги и, смотря на мир как будто через 3D-очки, хотел уже было уйти восвояси. Мама: — Стой. На вот это под низ надень, а потом колготки. Протягивая мне свое компрессионное белье и упаковку нейлоновых колготок, мама поставила меня в еще более неловкое положение. Я: — А это еще зачем? Мама: — Ну... Целлюлит тебе, конечно, не грозит, но кое-что я бы спрятала. Бросив взгляд вниз, мама как бы намекнула на что-то, и в этот самый момент я всем своим существом захотел, чтоб этого не было никогда. Лицо запылало огнем, и мне не оставалось ничего, как прикрывшись этим самым бельем ретироваться в комнату. «Какой позор!» Мой член стоял колом и не собирался делать перерыв. Натянув тесное белье, я попытался уложить орган в наиболее удобную позу, но сделать это было крайне сложно. Он всячески сопротивлялся давящей на него ткани, и эта борьба сделала эрекцию только крепче. Я: — Да что ж за день-пиздец! «Так, успокойся, ничего экстраординарного не происходит. Подумаешь, родная мать наряжает тебя в девушку и поведет по салонам, с кем не бывает?» Я: — Да я уверен, что ни с кем такого не бывает. «Ну хорошо, ты такой один, уникальный, но вариантов нет, нужно просто пережить этот день, и всё.» Я: — Это просто роль. «Да роль. Просто прикинься, что из-за спора нарядился в девушку.» Я: — Что значит «прикинься» — это из-за спора. «Из-за какого?» На минутку поток мыслей прекратился, и я начал вспоминать. Я: — Это, что получается, я наряжаюсь даже не из-за спора, а просто потому... А почему? Пытаясь нарыть в голове информацию, я завис на стуле, так и не успев натянуть джинсы на талию. «Мама хотела дочь, Марина и трусы, Виктор съезжает, но самое странное, что никакого спора не было или я о нем не помню — вернее, помню, но не уверен, что я помню именно то, что было на самом деле.» Все события мыслями крутились в голове, создавая фон, мешающий зацепиться за последовательность и хорошенько обдумать ситуацию, в которой я нахожусь. Мама: — Алло, Маришка, ты меня слышишь? «Еще она чего-то хочет?» Я: — Нет, задумалась, чего ты говорила? В этот момент лицо мамы немного вытянулось вверх. Мама: — Быстро ты к имени привыкла. «Привыкла? Ух тыж... Она ко мне обращалась? А Я ОТВЕТИЛ!» Я: — Сама же говоришь, легенда, чтоб не раскрыли, вот пытаюсь привыкнуть. На ходу сплетая слова во фразы, я просто пытался как бы заговорить собеседницу, чтоб она не подумала, что для меня отвечать от имени девушки уже не такая уж новость. Я: — Мне, знаешь ли, потом в этом городе жить еще. Мама: — Ладно, болтушка, идем уже. Мамины голубые джинсы, бананы, свободный свитер длиной чуть ли не до середины бедра, в нем, скорее всего, можно ходить и без низа. Волосы слегка растрепаны. Глядя на себя в зеркало, было трудно не оценить женский взгляд на подбор одежды. Все сидело просто идеально. «Жаль только, шмотки все женские, так что в институт в таком виде не заявишься.» Всю дорогу, сидя на заднем сидении такси, мама то и дело наклонялась и на ухо, пытаясь не привлекая излишнего внимания, рассказывать, как мне лучше себя вести и что нужно отвечать, но, судя по всему, это только добавило интереса водителя к нашей парочке, а может, он думал, что мы обсуждаем его, поэтому то и дело косился в зеркало заднего вида. Слегка потрепанный салон встретил нас изобилием ароматов, повидавших жизнь сотрудниц. Тут и маникюр, и макияж, и парикмахерская, так сказать — комплексный уход за клиентом. Хотя при наличии полного спектра предлагаемых услуг, в помещении, в котором в субботу находится только персонал, казалось, что все эти услуги они делают исключительно друг-другу. Мама в начале осторожничала, пытаясь не сболтнуть лишнего, но когда поняла, что сотрудниц беспокоят только персонажи турецких сериалов, расслабилась и включилась в живое обсуждение. Я же в этот момент просто смотрел в экран телевизора, пытаясь понять, какого из главных героев называют настоящим мужчиной, кого секси, а о ком отзываются в не очень доброжелательном тоне. Все это сопровождалось внутренним пожаром. Если маникюр и педикюр прошли довольно буднично. «Хотя как можно назвать будничным то, что женщина нежно трогает пальчики твоих ног, чего до этого самого дня никогда не было.» Но когда началась работа с прической, мне показалось все предыдущее ничтожным. От каждого прикосновения женщины меня будто прошибало током. И я не могу объяснить, что было причиной. То ли контакт женщины с возбужденным телом, то ли наблюдения за моим преображением в зеркало. Только одно можно было сказать с полной уверенностью. «Мне определенно нравилось, все что со мною делали.» Естественно, длина волос не позволяла сделать ничего, кроме какого-то подобия Боба. Кое-где подправив длину, а кое-где объем, женщина стала распылять что-то на голову и неуловимыми движениями сделала так, что волосы сами собой собрались в пестрые локоны. «Зачем я на это подписался? Как мне это исправить? Каким образом я теперь из этого сделаю прическу, похожую на мужскую?» Ну и в завершение — макияж, который напрочь стер с меня все следы Максима. Реснички, бровки, аккуратно окантованные глаза и губки. Мой и без того воодушевленный в тесноте член рвался наружу, чтобы лично поблагодарить мастера. А я радовался, что на мне и белье, и джинсы, и свитер. Так, что заметить возбужденного героя будет сложно, даже если он прорвет одну из оборонительных линий. «Я хотел о чем-то подумать... Совершенно не помню о чем. Да и как тут можно сосредоточиться, когда вокруг стая сорок, не останавливаясь о чем-то стрекочет.» Я чувствовал себя явно не в своей тарелке, со мной раньше никогда не пытались обсуждать привлекательность мужчин и уж точно не обсуждали сексуальные отношения с ними. Забрал из салона нас Виктор. Ошеломленный моим видом, он безостановочно рассматривал свою преображенную любовницу в зеркало заднего вида, и, чтобы не накалять обстановку, я пересел с центра заднего сидения за его спину. Виктор: — Куда вас? Мама: — Как куда? Мы зачем так расфуфырились? Поедем продолжать, да, Мариша? Услышав новый позывной, я посмотрел на нее, но не до конца понимал, о чем идет речь и как мне реагировать. Виктор: — Мариша? Мама: — Да, познакомься, девушку зовут Марина. «Кажется, я потерял нить». Виктор: — Очень приятно, Мариша. Мужчина как-то особенно выделил мое новое имя. Мама: — Вези нас в «Афимолл». Понимая, что мама хочет потянуть меня в торговый центр, в котором и в будние дни куча народу, а про выходные можно и не вспоминать, меня начал накрывать мандраж. «Поиграли и хватит, одно дело — дать себя накрасить и вернуться домой, и совсем другое — расхаживать в таком виде в людном месте.» Я: — Это еще зачем? Может, домой? Мама: — Никаких домой! Вы мои дорогие, не с той тетенькой связались, я пойду до конца. Абсолютно не понимая, что происходит, я просто смотрел то на женщину, то на водителя в поисках объяснения и уже готов был перейти на крик. Но, увидев мой обеспокоенный взгляд, мужчина моргнул, будто сейчас объяснит, что происходит. Виктор: — Ну, домой все-таки заедем, мне надо кое-что забрать буквально на пару минут, а потом опять на квартиру. Мама что-то спросила, он ответил, потом повторилось слово за слово и так всю дорогу до дома, я так и не дождался внятного объяснения. Мама: — Мне не кайф подниматься, сам сходи. Моя родительница достала телефон и моментально с головой погрузилась в экран. Виктор: — Марин, пойдем, поможешь. «Да, я и сам не хочу никуда ехать.» Мама: - Захвати сумочку, нет, лучше рюкзачок кожаный, он в шкафу, там наверху, где шапки. Я: - Какой еще рюкзачок, нафига он тебе? Не отрываясь от телефона. Мама: - Это не мне. Это тебе. Куда ты свою губнушку денешь? Я: - Да какую еще нахрен губнушку? Я хотел возмутиться и сказать, что это все зашло слишком далеко, но сильные мужские руки потянули меня прочь от машины. Виктор: — Да не кричи, не привлекай внимание. Меня переполняли эмоции. Я не понимаю, что происходит, но все делают вид, что это нормально, и меня это еще сильнее бесит. Я: — Да блин, какого хрена? Что происходит? Виктор: — Ты не захотела сама говорить маме, мне пришлось придумывать, ну я по ходу перегнул. Я: — В смысле? Виктор: — Не помню дословно, но в итоге ты вроде как, поспорила с ней, кто из вас дольше выдержит этот маскарад. Я: — Маскарад? Виктор: — Да. Вы будете делать вид, что ты девушка, пока один из вас не скажет СТОП. Я: — Я что, могла сразу СТОП сказать, ты написать мне мог? Виктор: — Я поставил на тебя, и если проиграю, то съеду уже сегодня. Да и вряд ли ты захочешь говорить СТОП, когда узнаешь наказание. Держись. «Офигеть, мама не хочет, чтоб он тут жил – это не хорошо». Я: — Не хочешь съезжать? Виктор: — Хочу. Я: — Хочу? Ты хочешь съехать? «Ничего не понимаю.» Виктор: — Я не знал, как ей сказать, что у меня уже ремонт закончили. Она последнее время, как с цепи сорвалась. На языке уже кубики видны. По искрящейся улыбке собеседника, я догадалась, что это шутка и немного развернув тему в голове... Я: — Ой, да фу!!! «Сегодня просто замечательный день, все решили, что мне обязательно надо все знать.» Виктор: — Фу? Да ладно, ты бы сама что не хотела залезть язычком между ножек? Я: — Маме? По выражению лица я понял, что имелось в виду совсем другое. Виктор: — Я что на извращенца похож? Ленке. В этот момент мы уже поднимались в лифте. И как только сознание услышало имя, мозг начал формировать сюжет. Виктор: — Хочешь! Я вижу что хочешь. Представь: «Ее ножки ложатся к тебе на плечи, она запускает свои пальчики тебе в волосы и»... По телу побежали мурашки. Виктор: — Тебе все равно, что я в нее только что на кончал. Я даже не заметила, как мы очутились в спальне. Бросив на кровать, мужчина безцеремонно задрал длинный свитер, а я сама, не способная сопротивляться нахлынувшей похоти, быстро начала стягивать с себя джинсы, попутно борясь с пуговицами на ширинке. Виктор: — Капец! Нафига ты на жопу столько всего натянула? Только сейчас, пытаясь собрать мысли в кучу и дать ответ, я поняла, что я словно последняя шлюшка в порыве страсти не заметила, как подставила попку под голодного самца, и он еще не успел стянуть с меня трусы, а я уже во всю ручкой тереблю свой клитор. Я: — Чтоб меня не спалили, он с самого утра колом! Виктор: — Блин, у тебя же есть средство, передернула, пока опавший нацепила, и не надо столько шмотья натягивать. Вспомнив про клетку, эйфория страсти сильно угасла, и я сразу вспомнила, что последние разы секс с Виктором был не самым выдающимся. «Это он меня сейчас раздраконит, а я потом аж до вечера не смогу удовлетвориться.» Я подалась вниз и соскользнула с кровати на пол, слегка отодвигая партнера назад. Я: — Может, давай по-другому, и не надо будет меня раздевать? На секунду мужчина опешил и некоторое время внимательно смотрел мне в глаза. Виктор: — Ты что ли, ротиком хочешь? «Не то чтобы я, конечно, хотела, но куда деваться?» Подняв бровки, я покорно кивнула и уже начала принимать более удобную позу. Виктор: — Я бы с удовольствием спустил бы тебе в твой пошлый рот, но ты минетом помаду сотрешь, и когда мы спустимся, мамка поймет, чем тут занималась ее шлюшка-дочь. В голове я представила, как мама обращает внимание на помаду и перед ней начинает раскрываться вся картина. Не знаю почему, но ручка снова скользнула в трусики и я от удовольствия закрыла глаза. Виктор: — О да, не сдерживайся! Сильные мужские руки подняли мое безвольное тело с пола и снова кинули на кровать. Виктор: — Кайфани и можно будет снять пару вещичек. Перед лицом упал замочек и я поняла, что опять сегодня окажусь в кандалах. «Нет! Нет! Только не это!» Виктор: — Только не затягивай, а то я что-то завелся, думаю, быстро справлюсь. Следом за замком, рядом упал выкручивающийся тюбик сантиметра три в диаметре, с надписью «Petroleum jelly», и я почувствовала, как внутрь устремился уже очень хорошо известный герой. Виктор: — Обалдеть, мамка думает, что ты прикидываешься девочкой. Наращивая темп, мужчина сделал паузу и у меня в голове возникло одно единственное логическое продолжение. «Но я уже давно не прикидываюсь, я уже давно.» Виктор: — А ты уже давно не девочка!!! Мгновенное прозрение, как вспышка салюта, озарило мой разум. «Я давно не девочка! Я та, которой уже не однажды пользовались, я та, которая не может противостоять мужчине, даже если заведомо знает, что удовольствия с ним ей не испытать, но все равно не может отказать. Я настолько порочна, что даже в грезах меня затягивает в омут соблазна.» Вихрь эмоций поглотил меня с головой, я чувствую, что хочу испить чашу удовольствия до дна, я нестерпимо желаю оргазма, и он уже не за горами. Я: - Ты шлюха! Сейчас об кончаешься и вернешь клетку на место. «Клетку? На место? Нет!» Цепляясь за не желание вновь оказаться запертым в клетку, я неустанно твержу себе: “Не кончай! Не кончай! Не кончай! Но кажется, тело уже за меня сделало выбор и в автономном режиме устремилось к цели. И тут я осознал, что даже если не кончу, я просто не смогу отказать мужчине, если вдруг он пожелает переодеть меня в женское, надеть клетку или слить в меня избыток тестостерона. Борясь с собой, я словно из зыбучих песков начал вытаскивать руку из трусиков, пытаясь одновременно выкинуть из головы все порочные картинки, сбивающие мое сознание с ног. Виктор: — Да хватит ломаться, кончай! «Он хочет, чтобы я кончила? Нет он хочет меня запереть!» Я: — Нет! Виктор: — Блядюшка вдруг решила бороться со своей сущностью? Каждое слово ритмично сопровождалось толчком. И с каждым толчком росла страсть, которую партнер пытался передать мне, и она передавалась, и даже, кажется, преумножалась. Красок добавлял и факт осознания. Что он прав, но мне не хотелось безоговорочно ставить на себе клеймо. Я: — Я не блядю-у-у-шка! Как не пыжились мои голосовые связки, постанывания выдавали меня с потрохами. Мои всхлипывания дернули за нужные ниточки любовника, и он яростно начал изливаться в меня. Мужские стоны, через ушки, потекли в самые потаенные чертоги подсознания и я почувствовала как внутри меня начал открываться краник оргазма. По телу побежал озноб, руки и ноги покрылись мурашками, а уши заложило шумом. «Нет, нет, нет! Нееееет!!!» Понимая, что волна, вот-вот накроет меня, я в панике, метая взгляд из стороны в сторону, вижу свою руку сжимающую в кулаке ненавистную, но неизбежную клетку. И только когда зубы сомкнулись на указательном пальце, тремор в ногах начал постепенно сходить на нет. В спальне на несколько секунд воцарилась тишина. Виктор: — Ну и ходи голодная. С этими словами мужчина вставил в еще горячую дырочку пробочку и, шлепнув меня ладошкой по ягодице, что-то напевая, пошел в ванну. А я осталась лежать на кровати в попытке выйти из предоргазмного состояния с жутким желанием и сожалением. 1189 42899 133
+10 [9] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|