Суббота, 25 ноября 2017 года. Квартира Алисы. 07:43.

На выходные Алиса не стала откладывать дело в долгий ящик. В субботу она проснулась, и какое-то время просто лежала, глядя в потолок. Муж спал рядом, раскинувшись на своей половине кровати. Небольшой храп, который раньше раздражал её, теперь казался совсем родным.

Алиса посмотрела на его безмятежное лицо. Он спал и не подозревал, что его жену вчера жёстко оттрахали в подсобке спортзала. Но она почему-то не чувствовала ни стыда, ни раскаяния. Алиса бесшумно поднялась с кровати, накинула халат, и на цыпочках прошла в ванную. Закрыла дверь. Открыла сумочку и достала пробку. Холодный метал блеснул в её руке.

Она положила пробку на край раковины и включила воду. Потом тщательно подмылась, без мыла, чтобы не сушить кожу. Насухо вытерлась и снова взяла пробку. Встала перед зеркалом, опершись руками о край раковины. В зеркале она видела своё лицо с лихорадочным блеском в глазах.

Наклонилась вперёд, раздвинула ягодицы и приставила пробку к анальному отверстию. Металл коснулся кожи, и Алиса вздрогнула от его холода. Надавила. Сначала ничего не произошло. Сфинктер сжался, отталкивая чужеродный предмет.

Алиса надавила сильнее, и пробка вошла на треть. И вот тогда её пронзила острая боль. Алиса вскрикнула, вытащила пробку и отложила её. Она тяжело задышала, чувствуя, как горит анус.

«Это невозможно. Я не могу. Это противоестественно. Зачем я это делаю? Остановись».

Её взгляд снова упал на пробку, и тут её осенило.

«Дура, — сказала она себе. — Ты что, не знала? Нужна смазка. Продолжай».

Она открыла шкафчик и достала тюбик вазелина. Выдавила немного на пальцы. Потом, подумав, выдавила больше. Вазелин был густым и тягучим. Она принялась наносить вазелин на пробку. Слой за слоем, пока она не стала гладкой и скользкой.

Потом она нанесла вазелин на пальцы и потянулась рукой назад. Пальцы коснулись ануса. Кожа там была горячей, сморщенной и чувствительной. Она надавила, и палец легко вошёл внутрь. Сфинктер сжался вокруг пальца.

Она нанесла вазелин внутри, распределяя его по стенкам прямой кишки. Пальцы двигались осторожно. Она словно изучала своё тело, чувствуя, как реагируют мышцы. Они то сжимались, то снова расслаблялись. Тело говорило с ней на языке, который она только начинала понимать.

Она вытащила палец и снова приставила пробку к аналу. Надавила. На этот раз пошло легче. Пробка вошла на половину. Боль снова вспыхнула, но уже терпимая. Она вытащила. Вставила снова. Вытащила. Вставила. Туда-сюда, туда-сюда.

С каждым проникновением сфинктер становился мягче. Боль отступала, превращаясь в приятное, тягучее чувство. По промежности разливалось тепло, как будто кто-то гладил её изнутри.

«Вот так, — подумала она. — Маленькими шагами. Терпение и труд. Это не так страшно. Даже приятно. Просто нужно расслабиться».

Алиса поняла, что не нужно сопротивляться. Она постаралась полностью расслабить мышцы ануса. Сжала зубы. Надавила посильнее. И пробка полностью просочилась внутрь. Алиса выдохнула, привыкая к ощущениям в попке. Непривычно, но тепло и полно. Как будто она наконец-то заполнила пустоту, о которой даже не знала.

Она медленно потянула пробку обратно. В самой широкой точке снова ощутила боль, как будто из неё что-то вырывали. Но вытащить оказалось проще чем засунуть. Уже разработанный сфинктер поддался. Пробка с лёгким хлопком выскочила наружу.

Алиса посмотрела на пробку. Она боялась, что там будет грязь. Что она увидит нечто отталкивающее, то, что разрушит весь этот опыт. Но пробка была совершенно чистой. Только вазелин, которым она её смазала.

Алиса снова засунула пробку себе в анал. На этот раз увереннее. Сфинктер поддался почти без сопротивления, и металл скользнул внутрь. Она засекла время. Ислам сказал не менее восьми часов в день.

Она все сделает как было сказано, чтобы не нарваться на новое наказание. Она накинула на тело махровый халат и вышла на кухню. Приятная тягучая боль от растяжения осталась в попке. Алиса поймала себя на том, что ходит немножко в раскорячку. Походка невольно изменилась. Пробка смещалась внутри при каждом шаге. Алиса напрягала ягодицы, чтобы удержать предмет на месте.

Она тихонько хихикала про себя, готовя завтрак. Яичница, тосты, кофе. Обычное субботнее утро. Обычная женщина. Только с пробкой в заднице, семенящая по кухне, как утка. Ей хотелось громко, в голос смеяться от этого чудовищного абсурда. Как будто её жизнь превратилась в какой-то извращённый ситком, где главной героиней была она сама.

Муж проснулся. Она услышала, как он ворочается в спальне. Он вышел на кухню. Заспанный, в трусах и майке, с помятым лицом. Он как обычно не заметил в Алисе никаких перемен. Не увидел, что она ходит чуть иначе. Просто сел за стол. Она поставила перед ним тарелку с яичницей и чашку кофе.

— Ты сегодня рано, — сказал он.

— Не спалось.

— Опять эти твои ученики?

Алиса чуть не расхохоталась. «Ученики. Если бы он знал.»

— Что-то вроде того.

Владимир, её муж, принялся за еду. Он ел с аппетитом, не обратив внимание, что она как-то странно присела рядом. На самом краешке стула, чтобы пробка не давила слишком сильно.

— Ты чего-то красная какая-то — сказал он, заглядывая ей в лицо.

— Жарко, — соврала она. — От плиты.

Алиса смотрела на него и думала о том, что любит его. Это была правда. Она даже взяла его фамилию, Волков, когда они поженились. Отказавшись от своей, Рейлих. Великолепная фамилия, говорила мама. Немецкая, благородная, с историей. А она без сожалений отказалась от неё.

Он окончил художественную академию. Мечтал стать художником. Настоящим. С выставками, с галереями, с критиками. Но реальность оказалась суровее. Оказалось, что художники никому не нужны. Мечты — это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого и так уже всё есть.

Он ушёл в реставрацию. Реставрировал абсолютно всё. Лепнину, полы, старые шкафы, антикварные стулья. Это было ремесло, которое не имело никакого отношения к искусству. Но это приносило деньги. И он смирился. Как смиряются все, кто когда-то мечтал о большем.

Познакомились они, как обычно, в общей компании, когда Алиса ещё училась в университете. Он был обычным мужчиной. Не красавец и не герой, но с золотыми руками. Надёжный. И она выбрала его. Потому что рядом с ним ей было легко. Не нужно было быть идеальной. Можно было просто быть.

Правда последнее время он начал выпивать, что Алисе не нравилось. Пиво по пятницам, иногда что покрепче. Он говорил, что это для расслабления. Чтобы снять стресс.

Но пока это не перешло в алкоголизм. Когда он выпивал, он становился очень любвеобильным. Что Алисе нравилось. Он обнимал её. Целовал. Говорил комплименты. Смеялся. Становился тем мужчиной, которого она полюбила. Возвращался тот парень, который когда-то мечтал стать художником.

Алиса посмотрела на его мозолистые руки, которые когда-то держали кисть.

— Что у тебя сегодня? — спросила она.

— Заказ. Комод. Старинный, дубовый. Хозяйка говорит, ещё от бабки достался. К праздникам хочет.

— В субботу?

— Алис, ну какие у меня выходные. Ты же знаешь.

— Знаю. Всё я знаю.

— Деньги-то нужны.

— Нужны.

Он допил чай. Встал. Пошёл в спальню одеваться. Вернулся в джинсах и свитере, с сумкой инструментов через плечо.

— К вечеру вернусь. Не скучай.

— Езжай уже.

— Всё, всё. Люблю тебя.

— И я.

Он быстро собрался. Захватил сумку с инструментами. Поцеловал в щёку на прощание. Сказал, что вернётся к вечеру и хлопнул дверью.

Потом проснулся ребёнок, поел и отправился играть в свою комнату. Серёжа, шестилетний мальчишка с глазами отца. Он сидел в своей комнате и строил замок из Лего. Алиса слышала, как он что-то напевает себе под нос.

Алиса на какое-то время осталась предоставлена самой себе. Пробка на удивление приятно жгла попку. Она прошла к себе в комнату, на всякий случай закрыла дверь.

Включила телевизор, чтобы создать фон. Легла на кровать, раздвинула ноги. Снова взялась за пробку и покрутила её. Металл внутри двигался тяжело и плотно, словно уже сросся с её телом.

«Зачем Ислам заставил меня носить пробку? — подумала она. — Естественно, не просто так. Он собирается трахнуть меня в попку».

От этой мысли её тряхнуло. За все годы брака она даже с мужем не занималась анальным сексом. А теперь она лежала с пробкой в попке, и точно знала, что через несколько дней её трахнут в задницу.

«Муж если узнает, с ума сойдёт», — пронеслось в голове. Он такой добрый и доверчивый. Даже страшно представить. если он увидит фотографии с ней. Если он поймёт, что его жена — шлюха...

«Надо сделать всё, чтобы муж не узнал, — сказала она себе. — Всё. Абсолютно всё».

Она начала постепенно вынимать и вставлять пробку в попку, стараясь её как следует разработать. Приучала тело к будущему вторжению. Мышцы растягивались, привыкая к чужеродному предмету. Ноющая боль отдавалась в пояснице, постепенно уменьшаясь. Потом она стала меньше. Ещё меньше. И, наконец совсем исчезла. Стало приятно.

Алиса ощутила, как от этих фрикций она возбудилась. Между ног было невероятно мокро. Влага из влагалища стекала по промежности, на руку с пробкой, и дальше на простынь. Клитор набух и запульсировал.

Она взялась за свои соски, и едва не обожглась, так они были горячи и тверды. Она покрутила их до боли, закусив губу. Боль смешалась с удовольствием, и это было так остро, что она застонала.

Потом свободная рука потянулась к клитору. Она яростно начала теребить его. Одной рукой продолжала трахать себя пробкой в попку, второй ласкала клитор. Два ритма, в заднице и спереди, сплелись в один. Он захватил всё её тело.

«Шлюха, — подумала она. Грязная, похотливая, развратная шлюха. Но, боже, как же хорошо!»

Она с громким криком кончила. Спина выгнулась дугой. Мышцы анала сжались, продлив удовольствие на несколько бесконечных секунд. Она рухнула на кровать. Мокрая от пота.

***

АНАЛЬНЫЙ ДЕБЮТ АЛИСЫ ГЕРМАНОВНЫ

27 ноября, 2017 г. Школа №34, ул. Видова. 15:47

Алиса еле дождалась окончания уроков. Она сидела за учительским столом, что-то рассказывала детям, но сама была далеко. Звонок прозвенел как освобождение. Алиса суетливо собрала вещи.

Тетради, ручки, журнал. Всё в сумку. Она шла по коридору, мимо проходили дети. Кто-то прощался. Она кивала и автоматически улыбалась. Школа затихала. Ученики и учителя расходились по домам.

Спортзал был пуст. Дверь в подсобку приоткрыта. Алиса заглянула внутрь. Там ничего не изменилось: всё тот же старый диван с серым покрывалом. Старые стулья, швабры в углу, коробки с инвентарём.

Ислама с Ярославой не было. Алиса даже подумала, что, может они про неё забыли, но она конечно заблуждалась.

Вскоре, послышались их уверенные шаги и смех. Они вошли в подсобку и увидели Алису. Она скромно стояла у стула, на который поставила свою сумочку и ещё пакет с кое-какими вещами.

— О, — сказала Ярослава, останавливаясь на пороге. — Вы уже на месте, Алиса Германовна. Так не терпится потрахаться?

Алиса хотела ответить что-то достойное, но запнулась. Что она могла сказать? Да, не терпится? Что она весь день думала об этой подсобке? Она просто стояла и краснела.

Ислам не сказал ни слова. Он просто стоял и буравил её взглядом, как будто видел впервые. Взгляд его был тяжелым, проникая под кожу.

— Ты выполнила своё домашнее задание? — наконец спросил он.

— Даже перевыполнила, — ответила Алиса, с гордостью подняв голову. — Не шестнадцать, а двадцать часов. Я засекала.

Она произнесла это и тут же поняла, как жалко это звучит. Словно она выпрашивала у них похвалу.

Ярослава весело рассмеялась.

— Двадцать часов? Да вы маньячка, Алиса Германовна.

Ислам же напротив был серьёзен. Он просто протянул руку.

— Покажи пробку.

Алиса достала пробку из сумочки и протянула Исламу. Ислам поднес пробку к лицу и понюхал. Пахло вазелином и женским телом.

— Молодец, — сказал Ислам, и в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — Вроде не обманула. Хотя... — он посмотрел на Ярославу, — доверяй, но проверяй.

Ярослава согласно кивнула.

— Раздевайся, — раздался его следующий приказ.

Алиса дрожащими руками начала раздеваться. Она уже знала, что будет дальше.

Блузка легла на спинку стула. Жакет последовал за ней. Юбка скользнула вниз, обнажая чулки и трусики. Алиса на секунду замешкалась, потом стянула трусики и положила их сверху. Она осталась в чулках и своих сексуальных сапожках на низком каблуке.

Теперь она стояла перед ними почти обнажённая, прикрываясь руками, как будто это могло что-то изменить. Тело непроизвольно раскачивалось из стороны в сторону, выдавая её волнение. Взгляд был устремлён в пол, а на щеках вспыхнул румянец. Она ещё не отучилась стесняться своей обнажённости.

Ярослава обошла её по кругу, как модель на подиуме. Дотронулась до плеча Алисы, провела рукой по её спине и ягодицам. Алиса вздрогнула.

— Ты всё ещё стесняешься, — констатировала Ярослава. — Это хорошо. Нам нравятся такие скромные. Они самые страстные.

Алиса подняла глаза. Абсурд ситуации зашкаливал. Взрослая женщина стояла голая посреди подсобки, перед двумя подростками, и трепетала, как невеста перед первой брачной ночью.

— Я готова, — сказала она тихо. — Что дальше?

— Встала раком, — раздался следующий приказ Ислама.

Алиса посмотрела на грязный диван. Он ещё с прошлого раза так и стоял разложенный. На потрепанном, сером покрывале виднелись пятна её вчерашнего позора.

«Если бы этот диван умел говорить, — подумала Алиса, — он бы рассказал историю её падения. Но он молчит. Он просто стоит и ждёт, когда её снова трахнут.»

— Подожди, — сказала Алиса.

Ислам и Ярослава, насторожившись, переглянулись. Но Алиса не собиралась отказываться.

Она потянулась к пакету, который принесла с собой, и достала оттуда комплект постельного белья. Новенький, белоснежный, ещё в упаковке. Она вскрыла его и быстро расстелила, прямо поверх старого покрывала. Очень бережно разглаживала складки, словно готовила кровать в дорогом отеле.

Ислам молча наблюдал за ней, но Алиса чувствовала его хищный взгляд. Судя по тому, как он хмыкнул, он остался доволен. Алиса сама подготовила ложе где её будут трахать. А значит она думала об этом. Она не просто подчинилась, она приготовилась, как хорошая ученица.

Ярослава оценила её старания по-своему:

— Смотри, какая послушная, Ислам. Кажется, начала понимать, что мы это делаем ради её блага.

Алиса залезла на диван и встала раком, чувствуя, как кровь приливает к голове. Ладони утонули в мягком хлопке простыни. Она непроизвольно сжала ткань, понимая, что Ислам сегодня будет трахать её исключительно в попку. Пробка, которую она носила двадцать часов, была не просто заданием. Это была подготовка.

«Он растянул меня. Чтобы мне не было больно. — иронично подумала она. — Какой заботливый.»

Алиса услышала как Ислам расстегивает брюки. Он подошел к дивану, залез на него, встав сзади Алисы. Пружины тоскливо застонали под его весом. Одной рукой он подрачивал член, другой погладил её сочные ягодицы.

На них ещё оставались едва заметные полосы от швабры, которые почти зажили. Сжал посильнее. Он ощутил их упругость, и явно остался доволен. Всё было как надо, и вся эта красота безраздельно принадлежала ему.

— Раздвиньте булочки, Алиса Германовна, — сказал он.

Алиса мгновенно, без колебаний, подчинилась. Она упала лицом на диван, уткнувшись щекой в простыню, и протянула назад руки. Сжала ягодицы и раздвинула их. Прохладный воздух коснулся её разработанного за выходные ануса.

Ислам увидел её радиальные складочки. Они подрагивали под тусклым светом лампочки, ожидая вторжения. Призывно сжимались и разжимались, как будто дышали.

К ним подошла Ярослава. Из своего школьного рюкзака она извлекла смазку для анального секса. Простой, белый тюбик, без ароматизаторов и красителей. Она действовала без слов и комментариев, не перекинувшись с Исламом даже жестами. Словно это был уже давно отработанный ритуал.

— Не бойтесь Алиса Германовна, — сказала Ярослава, — если вы правда носили пробочку, то больно не будет. Сейчас мы ещё всё хорошенько смажем, и войдёт как по маслу.

Она выдавила прозрачную смазку, и прикоснулась к анусу Алисы. Пальцы умело скользнули по складочкам, круговыми движениями, смазывая сморщенное колечко. Мышцы легко, практически без нажима, раздвинулись, и пальчики Ярославы проникли внутрь.

Неглубоко, всего лишь на одну фалангу. Она тщательно смазала стенку, готовя проход. Алиса не ожидала, но это было по-настоящему приятно.

Потом Ярослава покрыла смазкой член Ислама. Взяла его в руку и провела пальцами от основания до головки. Размазывала нежно, распределяя смазку по всей длине. Член в её руках окончательно затвердел. Ислам наблюдал за этим, как будто это было в порядке вещей.

— Ну, всё, хватит, — сказал он, удовлетворившись. И пренебрежительно оттолкнул руку Ярославы.

Он взял Алису за бока. Член коснулся её ягодиц. Головка прошлась по коже, вверх-вниз, нащупывая вход.

— Направь сама, — приказал он Алисе.

Она медленно, как во сне, отпустила одну ягодицу. Именно сейчас она осознала, что настал тот самый момент. Точка невозврата. Черта, за которой для неё начнётся совершенно новая жизнь.

Её рука скользнула назад и нащупала член. Сжала его посильнее и приставила головку прямо к сфинктеру. Мышцы тут же рефлекторно сжались, пытаясь защититься. Но было поздно.

— Молодец, шлюха, — сказал Ислам. — А теперь расслабься. И не сжимайся. Ты справишься.

Алиса глубоко вдохнула, наполняя лёгкие воздухом. Задержала дыхание. И на выдохе полностью расслабилась.

Ислам сделал движение бедрами, входя в неё, и Алиса инстинктивно тоже подалась ему навстречу. Расслабленные бёдра качнулись назад, всего лишь на миллиметр или два. Их взаимные действия привели к быстрому и безболезненному проникновению. Головка, пробив колечко сфинктера, просочилась внутрь, но Ислам не стал продвигаться дальше.

Он давал ей время почувствовать себя. Горячая головка плотно сидела внутри. Её тепло передавалось телу Алисы. Она потихоньку привыкала.

— Знаешь, шлюха, — неожиданно мягко сказал Ислам, — в прошлый раз ты была напряжена. Я чувствовал, как ты боишься. А сейчас...

Он провел пальцем по спине Алисы. Алиса прочувствовала это прикосновение всем телом. Её передёрнуло, как от удара током.

— Сейчас ты другая.— Продолжил Ислам. — Ты расслаблена. Ты готова. Ты... — он сделал долгую, мучительную паузу, — ты хочешь.

Алиса зажмурилась. Эти слова были для неё как приговор. Она могла бы возразить, но лишь издала странный звук. То ли стон, то ли кряхтение. Что-то среднее. Она вдруг поняла, что, в какой-то степени, это была правда. Её тело само тянулось навстречу к тому, что должно было произойти.

— Скажи это, — приказал Ислам, несильно шлепнув её по заднице. — Скажи, что ты хочешь.

По телу Алисы прошла горячая волна. Она открыла рот, но горло перехватил комок стыда. Она бы промолчала, но тело уже говорило за неё. Бёдра дрожали, пытаясь насадиться на его член, но Ислам крепко сжал её бока, не давая двигаться. От этого запрета желание становилось только сильнее.

— Я... — прошептала она. — Я хочу.

— Громче, — сказал Ислам, и шлёпнул ещё раз. Уже по левой ягодице. Симметрично. Чтобы не было обидно.

— Я хочу, — повторила Алиса. Громче и чётче. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. В попку. Пожалуйста.

Тишина повисла в подсобке. Только прерывистое дыхание Алисы разрывало эту тишину. Ярослава сидела рядом с диваном на корточках. Она смотрела на неё и улыбалась. Ислама Алиса не видела, но спиной ощутила его зловещую усмешку.

— Ладно, шлюха, — сказал он. — Ты заслужила.

Алиса почувствовала тупое давление, и ствол постепенно, миллиметр за миллиметром, начал проникать в неё.

Боль была, но она была другой. Это была боль смешанная с удовольствием. Мышцы сфинктера обхватили мощный член, пытаясь всосать его как можно глубже.

Ислам снова остановился, наблюдая за реакцией Алисы. Он понимал, что её сознание должно принять то, что с ней сейчас происходит.

С его стороны, это была форма заботы. Он не хотел резко входить в неё, чтобы не спугнуть. Одно неловкое движение могло разрушить всё, чего он уже добился. Но она уже не боялась.

Разработанный пробкой анал, теперь спокойно принимал и живой член.

— Ещё, — прошептала Алиса. — Пожалуйста. Ещё.

Ислам вошёл глубже. Алиса выгнула спину, чувствуя, как член скользит внутри, заполняя её всю. Она чувствовала каждую его вену, каждую выпуклость.

Ярослава наблюдала за этим с горящими глазами, в какой-то мере завидуя Алисе. Ей сейчас хотелось быть на её месте. Она присела на диван рядом с ними, поглаживая Алису по спине. Выписывала гипнотические круги на лопатках, успокаивая и убаюкивая сознание Алисы.

— Хорошо. Умничка. Дыши. Расслабь сфинктер. Дай ему войти до конца.

Алиса выполняла, отпуская напряжение, которое копилось в ней годами. Она дышала, расслаблялась и принимала. И с каждым новым движением Ислама она чувствовала, как внутри неё что-то меняется.

«Дыши. Расслабься. Позволь ему войти. Позволь ему заполнить тебя. — Шептал её внутренний голос. И в нём больше не было осуждения. — Удовольствие. Я чувствую удовольствие. От того, что он входит в меня. От того, что он заполняет меня. От того, что он...»

Она не позволила себе сказать это даже в мыслях. Они были слишком страшными. Доказывающими, что она самая настоящая извращенка.

«... что он унижает меня.»

Да. Именно так. Унижает, трахает в задницу, называет шлюхой. Заставляет просить и умолять. Но в этом унижении было что-то, чего не хватало в её прежней жизни. Она чувствовала себя живой. Не просто женой, а самкой. Телом. Шлюхой.

Ислам уткнулся пахом в попку Алисы, и на какое-то время задержался там, наслаждаясь новыми ощущениями. Он сломал за свою короткую жизнь множество попок. Но каждый раз испытывал восторг.

Вторгаясь в новую попку, он чувствовал себя завоевателем. Он словно открывал неизведанную планету, покоряя очередную женщину. Особенно такую, которая теперь была на его члене. Учительницу, да ещё психолога. Сломать такую было особым удовольствием.

Он пошел назад, член также медленно стал выходить. Радиальные складочки сфинктера вытянулись, как губки при поцелуе, не желая прощаться с членом. Он почти полностью высунул член, осталась только головка. Потом снова двинулся внутрь. Член снова вошёл до основания. Волосы его лобка коснулись её ягодиц.

Алиса поплыла. Возбуждение, от всей этой ситуации, что её в задницу трахает молодой, наглый хулиган, смешивалось со жгучим стыдом. И все это превращалось в такую дурманящую смесь, что у неё сейчас кружилась голова.

— Хорошо, — сказал Ислам. — Теперь подвигайся сама.

Алиса поняла. Она осторожно подалась вперёд. Член вышел почти до конца, оставив внутри только напряжённую головку. Сфинктер сжался, пытаясь его удержать. Алиса ощутила тянущую пустоту и снова подалась назад, насаживаясь на член. Снова вперёд, и снова назад. Она сама задавала ритм и глубину. Управляла процессом, и это пьянило.

Рука Ярославы легла ей на задницу. Она начала толкать Алису, направляя её движение.

— Ещё глубже, — сказала Ярослава. — Он должен чувствовать, что ты стараешься. Работай.

Алиса задвигала тазом сильнее, насаживаясь на член ещё глубже. Ислам схватил её за бёдра и задвигался сам. Начал потихоньку трахать.

— Бля, как там узенько, — выдохнул он, — просто охуительно.

Потом темп увеличился, и он уже вонзался в её попку так, словно трахал в киску. Пах Ислама ударялся о попку Алисы. По подсобке разнеслись звуки шлепков кожи о кожу.

Соски Алисы затвердели до боли. Они тёрлись о простыню при каждом толчке. Это добавляло ещё один слой ощущений. Пустое влагалище сжималось в такт движениям члена в попке, как будто тоже хотело быть заполненным. Пульс участился. Кровь прилила ко всем эрогенным зонам. Клитор набух и тоже требовал внимания.

Она прогибалась в спине, подаваясь назад, навстречу каждому толчку. Раздвигала ягодицы шире. Делала всё, чтобы ему было удобно.

«Он использует меня как дырку. И я... я хочу этого. Я хочу быть дыркой. Мне не нужно думать о романтике. Это просто секс... Жесткий секс. И мне... это нравится. Хочу, чтобы он трахнул меня. По-настоящему. Чтобы я забыла обо всём...»

Алиса закрыла глаза. И перестала думать. Это было... неописуемо. Ничего подобного она не испытывала ни с одним мужчиной. Заполненность. Абсолютная, тотальная заполненность. Как будто вся её жизнь была лишь прелюдией к этому моменту. Мир покачнулся. Стены подсобки и простыня под её коленями потеряли чёткость. Всё вокруг стало неважным. Остался лишь член внутри неё.

От места их соединения, по всему телу, разливалось тягучее, обволакивающее тепло. Сфинктер и все волокна ануса, словно ожили, и работали на их общее удовольствие. Мышцы массировали ствол, как будто хотели выдоить из него всё до капли.

Влага стекала по внутренней стороне бёдер Алисы. Она собиралась между её ног и капала на простыню. Белая ткань уже темнела от её соков. Пятна расползались, как чернила по бумаге.

Ярослава смотрела и комментировала.

— Смотри, Ислам. У неё выделяется смазка. Да ещё обильно так. Она действительно шлюха.

Ислам усмехнулся. Он ритмично двигал бёдрами: вперёд-назад, вперёд-назад. Каждый толчок был выверенным и властным. Он не спрашивал разрешения. Он просто брал. Потому что считал, что имеет право.

Ярослава продолжала ласкать Алису, перейдя на её соски. Она крутила и сжимала их, переключаясь с одного на другой. Алиса невольно застонала.

— Ну, хорошо же, Алиса Германовна, — щебетала Ярослава, — признайте уже.

Алиса открыла глаза. Она посмотрела в молодое лицо Ярославы и поняла, что больше не хочет врать.

— Ну, да... — вдруг ответила она без истерики. — Не плохо, — Она сделала паузу, сглотнула и добавила, — даже не ожидала, что в попку может быть не больно, а приятно.

Поняв всю абсурдность своих слов, она вдруг хохотнула, как дура. И Ярослава захохотала с ней в ответ, запрокинув голову, словно услышала лучшую шутку в жизни.

— Ты чувствуешь его, правда? — спросила Ярослава, успокоившись.

Со стороны их короткий диалог казался разговором двух подруг, которые делились женскими секретами.

— Да, — выдохнула Алиса. — Чувствую...

Она закрыла глаза, прислушалась к себе и своему телу. К тому, что происходило внутри.

— Чувствую, как он входит в меня. Заполняет меня целиком.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Ярослава. — А то я уже думала, вы так и будете строить из себя целку.

— Видишь, — обратилась она с улыбкой к Исламу, — я же говорила, она умная. Всё понимает!

***

Ислам продолжал молча трахать Алису. Просто сосредоточенно делал то, что умел лучше всего. Превращал женщину под ним в ненасытную шлюху. Он то убыстрялся, то замедлялся, наслаждаясь её беспомощностью. Старался растянуть этот унизительный акт, чтобы она запомнила его навсегда.

Член в одно мгновение яростно вонзался в её попку. Ислам, как отбойный молоток, вколачивался в неё, и Алиса начинала откровенно визжать от такого напора. Вибрация от каждого удара проходила через всё её тело, отключая мозги начисто. Потом Ислам резко останавливался и гладил Алису по бокам, бёдрам и попке, как бы успокаивая: «Тише, тише. Всё хорошо».

Дрожь в теле Алисы утихала, и в ней вновь просыпалось тягучее желание. И тогда Ислам снова начинал трахать. Переходил на размеренный ритм ебли, словно был нежным любовником, который боялся повредить нежные стенки ануса. Член плавно входил до основания, и так же плавно выходил.

И вдруг он снова резко ускорялся, буквально сводя Алису с ума. И снова визг. Снова Алиса теряла себя. Ислам чередовал ритм. На пару секунд выходил, чтобы Алиса в полной мере успела ощутить пустоту внутри себя. А потом вонзался в неё так, словно пытался проткнуть её насквозь.

Алиса в эти моменты, уже не сдерживаясь, громко вскрикивала. Ей было всё равно, кто услышит.

Ярослава видела, что Алиса на грани. Ещё немного, и она сорвётся. Она припала рукой к её клитору и начала теребить. Сначала нежно, как бы дразня, потом увеличивала темп трения. Но, когда Алиса приближалась к краю, готовая рухнуть в пропасть, Ярослава сбавляла темп, до полной остановки. Алиса жалобно скулила, лишенная этой ласки.

Она не могла умолять Ярославу, но внутри всё её существо кричало: «Продолжай. Пожалуйста. Не останавливайся. Я почти. Дай мне кончить. Дай мне упасть. Дай мне этот кайф. Ну же».

Ярослава видя её муки, наслаждалась властью над телом учительницы. Всего несколько дней назад, она была для неё авторитетом, учила уму разуму, а теперь, с членом в попке, текла под её пальцами.

В какой-то момент движения Ислама и Ярославы синхронизировались. Ярослава начала с силой и быстро надрачивать клитор Алисы. Ислам также быстро и беспощадно вонзался в неё сзади. Два удовольствия слились в одно.

Алиса чувствовала нарастающий внутри жар. Он расходился по телу, как круги по воде. Каждый толчок Ислама приближал её к краю. Ещё чуть-чуть. Ещё немного и она упадёт и разобьётся. Алиса вцепилась в простыню и тяжело задышала.

— Она сейчас кончит, — сказала Ярослава Исламу. — Смотри, как её трясёт. Она близко.

Ислам ускорил темп. Его бёдра громко хлопали о ягодицы Алисы. Он продолжал ебать её ещё жёстче, застав момент её наибольшей уязвимости. Это был предоргазменный экстаз, когда она уже не могла притворяться.

— Давай, девочка, — подначивала Ярослава. — Кончи для нас. Не сдерживайся.

И тогда Алиса провалилась в бездну. Волна оргазма накрыла её с головой. По всему телу побежала неконтролируемая дрожь.

Алиса закричала от чистого кайфа. От того, что наконец, позволила себе то, чего боялась больше всего. Дала мужчине в попку. Ярослава оказалась права: ей нравилось быть шлюхой.

Мышцы ануса сжались вокруг члена Ислама, как тиски. Ислам последовал за ней, мощными толчками изливая сперму в её прямую кишку. Он застонал и остановился, уткнувшись пахом в её ягодицы.

Алису трясло от сладостного оргазма, а Ярослава продолжала теребить её клитор с улыбкой на лице. Бешеный ритм сменился на успокаивающий. Она касалась её лишь кончиками пальцев и не убрала руку, пока Алиса окончательно не затихла.

Ислам вытащил из неё член. Растраханный анус ещё долго не закрывался, зияя ослепительной пустотой. Из него медленно потекла струйка спермы, капая густыми каплями на простыню.

Ярослава метнулась к Исламу. В её руке появилась влажная салфетка. Она аккуратно вытерла член Ислама, после чего салфетка последовала в помойное ведро.

***

Алиса тяжело дышала, приходя в себя. Она лежала, уткнувшись лицом в простыню. Между ног всё ещё было мокро. Мышцы ануса пульсировали. Сфинктер сжимался и разжимался, ловя отголоски оргазма. Она открыла глаза, возвращаясь в реальность из приятного забытья.

Ислам приблизился. Он достал телефон, повернул экран к Алисе. Открыл галерею и удалил ещё одну фотографию, продолжая удерживать Алису на привязи иллюзией свободы.

— Вот твоё следующее задание на завтра. — Он кивнул Ярославе, и та ловко достала из своей сумки какие-то предметы.

Она протянула их Алисе. Алиса на автомате взяла эти предметы и начала рассматривать. Глаза округлились от шока, а челюсть отвисла, когда она поняла, что находится в её руках.

Там были металлические наручники с блестящими кольцами и замками. Именно такие, какие надевают на преступников в фильмах про полицейских. И ещё чёрная, кожаная маска. С ремешками и застёжками по бокам и сзади.

Без глаз. В ней было только одно отверстие для рта. Достаточно широкое, чтобы дышать и брать в рот то, что туда положат. В своих руках Алиса держала своё будущее. Это была маска рабыни.

— Завтра утром придешь за два часа до начала уроков, в школьную мужскую раздевалку — начал Ислам, — ляжешь на скамейку жопой кверху.— Алиса слушала, стараясь не пропустить ни слова. — Наденешь эту маску, пристегнёшь себя наручниками. Ключ от наручников положишь на скамейку перед собой. И будешь ждать.

Алиса лишь кивнула, не понимая, как ей реагировать. Она словно оказалась в порнофильме и теперь должна была отыграть свою роль. Без дублей и права на ошибку.

— Я поняла, — сказала она, на удивление, спокойно. Хотя, на самом деле, поняла только то, что должна подготовить своё тело для доступа. И сколько их завтра будет? Один, два, три? Совершенно непонятно.

— Пойдём Ислам, — вмешалась Ярослава.

Она подошла к дивану. Посмотрела на растерянное лицо Алисы. И сочувственно улыбнулась.

— Алисе Германовне надо всё как следует осмыслить. Видишь: она в шоке.

Ислам кивнул. Он не сказал больше ни слова. Просто повернулся и пошёл к двери. Ярослава последовала за ним. У самой двери она обернулась. Посмотрела на Алису. И подмигнула.

— До завтра, Алиса Германовна.

ЖЕНА И ШЛЮХА

27 ноября 2017 года, понедельник

Квартира Алисы Германовны

Алиса вечером вернулась домой. Она открыла дверь своим ключом и остановилась на пороге, прислушиваясь. Из детской доносились звуки мультфильма. Из кухни запах разогретого супа. Муж был дома. Всё было как обычно.

Она сняла сапожки. Повесила пальто. Прошла в спальню, стараясь не шуметь. Сумочка в руке была тяжелее, чем обычно. Алиса открыла задний отдел, куда она обычно складывала документы, кошелёк и ключи. Засунула наручники и маску поглубже под бумаги. Ещё раз убедилась, что ничего не видно, и муж ничего не заподозрит.

«Если он увидит... Что я скажу? Что я по работе изучаю девиантное поведение, а это материал для диссертации. Это не моё. Просто реквизит для ролевых игр?»

Пока она это обдумывала руки дрожали, но муж не вошел. Ничего не произошло. Она была одна со своей тайной и новой жизнью.

Алиса вышла из спальни. Муж сидел на кухне, и она натянуто ему улыбнулась. Он что-то листал в планшете и даже не глянул в её сторону.

— Привет, — сказала Алиса.

— Привет, — ответил он, не отрываясь от планшета. — Ты сегодня поздно.

— Работы много, — ответила Алиса своим обычным голосом. Ничто не выдавало в ней волнения. Как будто её не трахали час назад в задницу в грязной подсобке, и она не кончала от анального секса.

Она села напротив. Налила себе чай. Действовала, как робот, чисто на автомате.

«Даже не смотрит на меня, — подумала она с горечью о муже. Ничего не заметил, ни меня, ни сумки. Словно я не жена ему, а фон для мебели».

Перед глазами снова вспыхнули картины её недавнего унижения. Член Ислама в её заднице. Она всё ещё ощущала его внутри. Это были странные, фантомные ощущения. Его бёдра, хлопающие её по ягодицам. Пальцы Ярославы на клиторе. Их смех и её оргазм. Всё это пронеслось в голове за доли секунды, как кадры давно забытого фильма.

Ребёнок выбежал из детской. Обнял её. Что-то рассказал про мультик, который только что посмотрел. Алиса кивала, гладила его по голове. Задавала вопросы, но внутри неё была пустота. Она всё ещё была там, на диване, с задранной кверху задницей.

Ребёнок убежал к себе в комнату, а Алиса прошла в ванную. Она приняла душ, а потом, усевшись на край ванной, достала влажные салфетки и ещё раз тщательно протерла себя между ног и ягодиц.

«Кто придёт завтра? — думала она, — Ислам? Ярослава? А, может, кто-то другой? Что я буду чувствовать? Смогу ли я не сойти с ума, или мне понравится настолько, что я уже не смогу без этого жить?»

Она посмотрел на своё отражение. Там была обычная женщина, с растрепанными волосами. Алиса криво улыбнулась своему отражению.

***

УТРЕННЯЯ СМЕНА

28 ноября 2017 года, вторник

Школа №34, мужская раздевалка 06:00 — 06:20

Алиса пришла в школу ровно в шесть. Фонари у входа горели тускло, выхватывая из мрака мокрый от моросящего дождика асфальт. Она шла быстро, чувствуя, как сумка с маской и наручниками бьёт по бедру.

Охранник на вахте, пожилой мужчина с красными глазами, посмотрел на неё и прищурился. Алиса быстро и уверенно прошла мимо, не сбавляя шага.

— Вы сегодня рано, Алиса Германовна — бросил он ей вслед.

— Дела, — бросила она через плечо. — Готовлю материалы к открытому уроку.

Охранник кивнул. Он видел много странного в этой школе. Учителя задерживались допоздна. Ученики приходили ни свет ни заря. Это было не его дело. Он отвернулся к своему маленькому телевизору, где шёл какой-то старый фильм, и задремал.

Школа ещё спала, и только шаги Алисы отдавались гулким эхом в коридорах. Она свернула к спортзалу и вошла в мужскую раздевалку.

Резкий запах мужского пота сразу ударил в нос. Алиса поморщилась. Она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза, прислушиваясь к биению своего сердца. Оно словно хотело вырваться из груди от страха и жуткого предвкушения.

«Я пришла. Я сделала это. Теперь назад дороги нет. Если кто-то войдёт... если кто-то увидит... Мне конец...»

Она открыла глаза и огляделась. Раздевалка была абсолютно стандартной: металлические шкафчики с номерами, длинная деревянная лавка посередине, тусклая лампочка под потолком, и звенящая тишина.

Она начала раздеваться, до конца не веря, что делает это. Руки нервно дрожали. Пальто и шарф повесила на крючок, сапожки поставила рядом. Юбку, блузку и нижнее бельё аккуратно сложила в один из шкафчиков. Теперь Алиса стояла совершенно обнаженная в мужской раздевалке. В шесть утра. В школе, где учила детей. Ситуация была очень пикантная.

Она села на лавку и положила ключ от наручников на лавку перед собой. Потом натянула на голову маску. Затянула ремешки и ослепла. Мир погрузился во мрак и стал абсолютно чёрным. Она ощущала только собственное тяжелое дыхание и тяжесть маски на лице.

Дальше она действовала наощупь. Алиса легла животом на лавку. Ноги оказались по бокам, а колени уткнулись в мягкий линолеум. Она просунула руки под лавку. Холодный металл наручников коснулся запястий. Она защёлкнула их. Всё.

Теперь она была пристёгнута и совершенно беспомощна. Беззащитная попка торчала кверху. Глаза были закрыты, а рот свободен и широко открыт. Она не могла свести челюсти, потому что ей мешал плотный резиновый загубник внутри маски. Теперь её в любой момент мог застать в такой позе кто угодно.

Она лежала и ждала. Время тянулось очень медленно. Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем в коридоре, наконец, послышались их шаги.

Дверь раздевалки распахнулась, ударившись о стену. Они вошли. Их явно было больше двух. Алиса не могла видеть, только слышала.

— О, бля, — раздался молодой, незнакомый голос. Это был Заур. — Она реально уже здесь.

— Я же говорил, — ответил Ислам.

— И даже не опоздала, — это был уже женский голос. Ярослава. — Смотрите, какая умница. Всё сделала, как было сказано. И ключ положила прямо перед собой.

— А это что за хрень у неё на лице? — другой голос. Тоже молодой. С акцентом. Наиль. — Маска?

— Чтобы не подглядывала, — голос Ярославы. — И чтобы не разговаривала. Сюрприз должен быть сюрпризом.

Раздался довольный мужской смех. Алиса дернулась и наручники звякнули на её руках. Она не могла ни прикрыться, ни даже увидеть, кто пришел. Ей оставалось только слушать и ждать, что они с ней сделают.

Они приблизились. Алиса чувствовала их присутствие. В нос проник запах духов Ярославы.

— Ну что, — сказал Ислам. — Начнём?

— Подожди, — сказала Ярослава. — Дай мне сначала посмотреть.

Она подошла ближе и присела на корточки. Прохладные пальцы коснулись ягодиц. Ярослава раздвинула их и открыла анус на всеобщее обозрение. Прохладный воздух коснулся сфинктера и его мышцы рефлекторно сжались.

— Хорошая жопа. Учительская. — хмыкнул Наиль. — Я такие люблю. Кожа гладкая, упругая. Тип-топ. Видно, что за собой следит. Крема там, массажи.

— Смотрите, — сказала Ярослава. — Она готова. Всё ещё растянута после вчерашнего. Хочет.

— Хочет? — переспросил Заур. В его голосе слышалось искреннее удивление.

— Конечно, — засмеялась Ярослава. — Посмотри на неё. Вон как задницу подставляет. Как будто просит.

Ярослава игриво шлепнула Алису по заднице. Снова раздался весёлый смех, ещё громче прежнего. Алиса замычала от такого унижения. По всему телу разлился жгучий стыд, который, как Алиса уже могла убедиться за последние дни, легко превращался в возбуждение.

— Мычит, как корова — сказал Наиль. — Даже не дёрнулась.

Он ласково провёл рукой по её спине вдоль всего позвоночника. Алиса замычала громче. Она хотела сказать: «Не трогай. Подожди. Дай мне привыкнуть». Но маска не давала. Твёрдый загубник между зубов заставлял держать рот открытым. Она могла только смешно мычать, как животное.

— Ей нравится, — сказал Заур. — Смотри, как дрожит. Как будто током бьёт. Вот же шлюха конченная. Я таких раньше только в порно видел.

Рядом стоял Иван Долбнев. Он старался вести себя неслышно, чтобы Алиса не заподозрила, что её снимают. В руках у него была небольшая, профессиональная камера. Он не говорил и не смеялся, просто фиксировал каждое мгновение для будущего компромата.

Алиса не знала, что её снимают для истории. Она слышала только голоса Ислама, Ярославы, Заура и Наиля.

— Так, хватит трындеть, — вмешался Ислам.— Времени мало. Давайте быстро.

Он подошёл к лавке, положил руку на её ягодицу. Мягко и властно сжал.

— Один в киску, — сказал он. — Другой в рот. А в прочем, Алиса Германовна и в задницу не против. Она уже пробовала. Ей вроде понравилось.

Он сделал паузу. Алиса чувствовала, как он улыбается.

— Вы же не против, Алиса Германовна?

Алиса протяжно замычала и неуклюже закивала головой. Она хотела сказать: «Нет. Я против. Я просто хочу, чтобы это побыстрее закончилось». Но Ислам интерпретировал её слова по-своему.

— Видите? — сказал он. — Она только за.

Парни задвигались. Алиса слышала, как они расстёгивают ширинки.

— Чур я в рот, — весело сказал Наиль. Голос молодой. — Люблю, кончать в рот.

— Я в киску, — сказал Заур. — А то стояк уже невыносимый. С самого утра. Всё ждал. Представлял. И вот... — он выдохнул, — ...дождался.

Ярослава засмеялась. Её голос прозвучал откуда-то сбоку.

— А я посмотрю. И помогу, если что.

Она отошла к дверям и встала на стреме.

Иван молчал и снимал.

Наиль подошел к её голове. Достал уже твёрдый член и сразу вставил его ей в рот. Он вошел глубоко уткнувшись в горло. Алиса почувствовала его на языке, снова замычала, но приняла. Задышала через нос.

Заур подошёл сзади. Он встал между её широко расставленных ног, и Алиса почувствовала, как что-то твёрдое прижалось к её киске.

Это была его горячая головка. Алиса уже была мокрой. Она не могла это отрицать. Её тело предавало её. Заур с удовлетворенным вздохом вошел в неё до самого упора.

Ислам остался сзади. Он хотел насладиться зрелищем, как его команда использует учительницу. Мир, который он строил, функционировал.

— Давайте, — сказал он. — Начинайте.

И они начали. Алиса мычала. Это было единственное, что она могла делать.

Наиль жёстко входил в её рот. Он держал её голову обеими руками и двигал вверх-вниз, задавая ритм. Алиса слышала его неразборчивый шепот: «Давай, Сука. Давай. Соси. Глотай глубже. Вот так. Шлюха...» Член врезался в горло, вызывая спазмы. Из-под маски вырывались её сдавленные хрипы.

Заур сзади трахал её в киску. Он держал её за бёдра, сминая до синяков податливую плоть. Иногда перехватывал её за талию, и тогда вонзался в неё особенно сильно. Грудь прижималась к лавке, и каждый такой толчок вдавливал её сильнее. Напряжённые соски тёрлись о дерево. Туда-сюда, и это трение вызывало в её теле настоящие искры удовольствия.

Они двигались в разном ритме. Без жалости и сантиментов. Наиль быстро, короткими толчками. Заур размеренно, как будто хотел растянуть удовольствие. Ислам время от времени шлепал её по заднице, а Ярослава весело комментировала происходящее.

— Смотрите, как она ебётся, — говорила Ярослава. — Как настоящая шлюха. Рот занят, киска занята, а задница ещё ждёт. Вот же ненасытная.

— Не думал, что она и правда такая шлюха... — сказал Наиль, не вынимая члена.— В школе такая серьёзная. Такая умная. Такая — он сделал паузу, задумавшись, — неприступная. А тут вон. Сосёт, как миленькая.

— Она всегда такой была. Мы ей помогаем. Показываем, кто она на самом деле, — ответила Ярослава. — Это её призвание. Быть дыркой для всех.

Алиса слышала эти слова, и понимала, что это правда. Они превратили её в дырку, которой мог воспользоваться любой. Сделали из неё шлюху, и от этого осознания вместо отчаяния по всему её телу разливалось приятное, необъяснимое тепло.

Время исчезло. Алиса потеряла его счёт, полностью подчинившись парням, что трахали её с двух сторон. Мир сузился до размеров лавки. Прошлое отступило на самый край сознания, где ещё теплились обрывки воспоминаний: мягкое кресло в кабинете, тёплый свет лампы, голоса учеников, рассказывающих о своих страхах.

Но это было не с ней. Как будто с кем-то другим. Сейчас два члена двигались в ней, как поршни. Она как будто оказалась в раю и аду одновременно. Боль и удовольствие, стыд и наслаждение, унижение и свобода: всё смешалось в этом безумном танце.

Она перестала понимать, где заканчивается один член и начинается другой. Они словно стали одни неделимым телом, а она их бесконечной дыркой. Слюна текла по подбородку, мышцы влагалища всё крепче сжимали член сзади, язык работал вокруг врезающегося в её рот ствола. Клитор болезненно набух. Каждое касание лобка Заура о её промежность отдавалось в нём яркой вспышкой. Это было невыносимо и хорошо.

Оргазм приближался.

Ислам отошел в сторону к Ивану. Они стояли достаточно далеко, чтобы их разговор никто не слышал. Иван смотрел в видеоискатель, как самый настоящий оператор, снимающий документальное кино.

— Ну что, Вань, — сказал он по-дружески. — Не хочешь присоединиться?

Иван едва заметно дрогнул и сжал камеру в руке чуть сильнее.

— Не, — ответил он. — Я только снимаю. Моя задача фиксировать.

Он не посмотрел на Ислама. Продолжал смотреть в видоискатель. Там, на маленьком экране, голая Алиса Германовна, скованная наручниками, с маской на лице, принимала два члена одновременно.

Ислам смотрел на Ивана и видел то, что видел всегда. Школьного изгоя, которого он выбрал своим проводником по школьной иерархии. Незаметного пацана с вечно опущенными глазами и ссутуленными плечами.

Иван был очень полезен. Он знал всё про всех. Он стал глазами и ушами Ислама в школе. Делал то, что ему говорили, но он до сих пор не стал частью команды.

Ислам понимал, что с этим нужно что-то делать. Ивана надо вытащить из скорлупы. Заставить почувствовать вкус власти. Помочь ему перейти ту грань, после которой он станет частью системы.

— Вань, — сказал Ислам мягко. Иван молчал, но Ислам видел, как его плечи напряглись.

— Хватит стесняться. Посмотри на неё. Она училка. Взрослая женщина. А ты пацан, который должен уважать её.

Он сделал паузу. Иван поднял глаза от видоискателя. Посмотрел на лавку. Зрелище там было круче любого порно. Голая Алиса Германовна в маске и наручниках была зажата между двух парней, как между молотом и наковальней. Один трахал её в рот, другой в киску. Тело учительницы содрагалось от каждого толчка. И всё это выглядело настолько естественно, как будто так и должно быть.

— А теперь посмотри, кто из вас сильнее. Кто кого трахает, а кто только мычит и подставляет свои дырки. Ты видишь это, Вань? Кто здесь хозяин, а кто просто тело?

Ислам похлопал Ивана по плечу.

— Ты боишься женщин? — прямо, без обиняков спросил он.

Иван густо покраснел. Его уши загорелись. Он отвёл взгляд, но не ответил.

Ислам понимающе кивнул.

— Знаешь, что я тебе скажу? — продолжил он. — Женщины не любят слабаков. Они любят мужчин. Тех, кто берёт и не спрашивает. Короче! Хочешь, не хочешь, но я из тебя сделаю мужчину.

Он улыбнулся, словно и правда хотел помочь, и кивнул в сторону лавки:

— Трахнешь Алиску, как и Наиль с Зауром. Они тоже не родились с этим умением. Они научились. И ты научишься.

Иван продолжал смотреть. Алиса беспомощно мычала, но как-то по особенному. Как будто ей нравилось. Об этом свидетельствовали её соки, которые текли влажными полосками из её киски по внутренней стороне бёдер. Во рту обильно выделялась слюна, и толчки Наиля в её горло сопровождались теперь смешными, чавкающими звуками. Это было одновременно отвратительно и завораживающе.

— Я... — начал Иван. — Я не знаю...

— Знаешь, — сказал Ислам. — Ты всё знаешь. Просто боишься. Это нормально. Ладно, пока снимай, потом придумаю, что с тобой делать.

Он замолчал и вернулся к лавке. Наиль и Заур заметили его. Обернулись, но не остановились. Просто продолжили трахать, как животные, полностью уйдя в процесс.

Наиль кончил первым. Он внезапно ускорился и излился ей в рот. Вошел особенно глубоко. Алиса почувствовала, как член расширяется у неё в гортани. Густая, горячая, солёная жидкость ударила в горло. Алиса закашлялась и захрипела, но проглотила. Наиль крепко держал её голову пока кончал, и она не могла отвернуться. Под маской выступили слезы, но Алиса лишь подалась вперёд, послушно насаживаясь на его член. Часть спермы потекла по подбородку и упала на лавку.

— Хорошо сосёт, — сказал Наиль, вынимая член. Он тяжело дышал, но в голосе чувствовалась нотка превосходства. — Учительница, а глотает. Уважаю. Прямо как профессионалка. Кто научил?

Он подергал член в руке, стряхивая последние капли на маску.

— Жизнь, — шутливо ответила Ярослава. Она стояла у дверей, и её глаза блестели, как у кошки. — Жизнь — лучший учитель. И наша Алиса Германовна прекрасный этому пример.

Наиль отступил и застегнул ширинку. Встал рядом с Иваном.

— Чё, Ванёк, не решился? Ну ничего. Ещё будет время. Она у нас горячая. Не остынет.

Заур всё ещё был в ней. Он двигался не спеша, входя глубоко и основательно. Алиса чувствовала каждый его ритмичный толчок. Тело отзывалось. Бёдра сами собой начали двигаться навстречу его члену.

— Долго ты, — сказал Ислам, поглядывая на часы на дисплее телефона. 06:49.

— Не тороплюсь, — ответил Заур. — Она тёплая. Узкая. Хорошая киска. Для училки просто отлично.

Ислам ничего не ответил. Лишь его челюсти, слегка сжались. Он не любил неподчинения, даже такого мягкого.

В этот момент в дверь кто-то постучал. Алиса от неожиданности вздрогнула, услышав три коротких удара. Ярослава открыла дверь, впуская внутрь Панкрата. Его тёмная фигура появилась в проёме. Куртка на нём была нараспашку, руки в карманах. Он огляделся и усмехнулся, глядя на открывшуюся перед ним картину.

— Опаздываешь, — недовольно сказал Ислам, но не повысил голос, потому что понимал, что с таким, как Панкрат надо разговаривать на равных.

Панкрат не стал оправдываться.

— На фига так рано назначили? — сказал он, не думая извиняться. — Я просто проспал. Бывает. Не вижу проблемы. — Он кивнул в сторону Алисы. — Она же никуда не денется. — Он улыбнулся, — Ты сказал «приходи». Я пришёл.

Ислам кивнул и перевёл взгляд на Заура.

— Кончай, — сказал он Зауру. — У нас мало времени.

Заур ускорился. Его бёдра громко захлопали о ягодицы Алисы. Он входил в неё так, словно хотел разорвать. Алиса замычала ещё протяжнее, словив настоящий кайф. Она внезапно и неожиданно для самой себя кончила. Тёплая волна накрыла её с головой. Тело затрясло, все мышцы сжались: и сфинктер, и влагалище.

— О, — сказала Ярослава, глядя, как сжимаются и разжимаются пальцы на ногах Алисы. — Смотрите. Она кончает. По-настоящему. Такое не подделаешь.

Заур кончил внутрь почти одновременно с ней. Он вонзился глубоко, до шейки матки. Тело напряглось и горячая жидкость толчками залила стенки её влагалища. Он застонал и вышел из неё. Следом за членом хлынула его сперма. Тело Алисы ещё какое-то время содрогалось в послеоргазменной лихорадке, пока она, наконец, не затихла.

— Следующий, — сказал Ислам. — Только быстрее, до полвины восьмого надо уже свалить.

Время действительно шло быстрее, чем он планировал. До первого урока оставался час с небольшим. Вскоре коридоры школы должны были заполниться учениками. Мальчиками и девочками, которые шли на уроки, не зная, что в этот самый момент, их любимую. учительницу трахают во все дырки.

Панкрат оторвался от косяка.

— Окей, — сказал он. — Следующий, так следующий.

Он снял куртку и бросил на скамейку. Расстегнул ремень и расположился позади Алисы. Иван поднял камеру, завидуя его спокойствию и хладнокровию. Запись пошла.

Сперма всё ещё вытекала из её киски белёсыми струйками.

— Бля, вся пизда в сперме, — брезгливо сказал Панкрат и поморщился. — Я лучше в задницу её трахну. Давай, училка, подставляй.

Он приставил головку к её анусу. Сфинктер рефлекторно сжался. Маленькое, тёмное колечко мышц, которое знало, что сейчас будет, и пыталось защититься. Но Алиса заставила себя расслабиться. Она подняла задницу выше, насколько могла и застыла в ожидании.

Потом ощутила тупое давление. Головка проскользнула внутрь. Приятная боль растеклась по телу тянущим ощущением от колечка ануса до киски, связывая их невидимой нитью позорного кайфа. Алиса выдохнула и благодарно приняла новый член. Панкрат, постепенно погружаясь, одним тяжёлым и глубоким движением, дошел до основания. Его пах уткнулся в её ягодицы.

— Тугая у неё задница, — сказал Панкрат, делясь наблюдениями. — Ты что, не разрабатывал? Я думал, ты её уже...

Он с усмешкой посмотрел на Ислама через плечо. Тот засмеялся, как будто услышал хорошую шутку.

— Разрабатывал, — сказал он. — Она просто умеет сжимать. И задницу, и влагалище. Мышцы тренированные. Как у спортсменки. — Он посмотрел на Алису, — ...талантливая. Во всём.

Панкрат хмыкнул. Пальцы, лежавшие на её бёдрах, сжались. Он задвигался, входя глубоко и основательно. Каждый толчок был выверенным. Он не просто трахал, а хотел насладиться этим моментом обладания.

— Хитрая училка, — сказал он.

На этот раз засмеялись все вокруг. Даже напряженный Иван за камерой не смог сдержать улыбки. Тело Алисы тоже затряслось от истеричного смеха, и она замычала, лишь добавляя веселья в это безумие. Загубник превратил её смех в животную вибрацию. Она нервно смеялась вместе с ними и над собой, потому что она и правда умела сжиматься и расслабляться, когда хотела. Это было до абсурда смешно.

Панкрат не спеша задвигался. Он трахал её иначе, чем все остальные. Слушал её тело, реагируя на каждую реакцию. Когда Алиса подавалась назад, он входил глубже. Когда замирала, переводя дыхание, замедлялся. Это уже не напоминало насилие. Больше походило на танец. Алиса почувствовала его внимание и отвечала, как могла.

Когда он входил, она расслабляла попку, чтобы ему было легче. Когда выходил, она сжимала мышцы и чувствовала, как член, со всеми его венками и выпуклостями, тягуче и сладко скользит вдоль её ануса. Впервые за эти дни, она начала трахаться не потому что её заставили. А потому что хотела.

Тело просило своё. Под слоями стыда и боли, в ней проснулась её внутренняя шлюха. Несмотря на всю чудовищную неправильность своего положения, она понимала, что сейчас осуществляются все её самые грязные фантазии. Её трахнули во все дырки и все они приятно ныли. Рот ещё был заполнен спермой, и она ощущала её вкус на языке. Киска пульсировала, разгоряченная членом Заура.

Осталось лишь заполнить спермой её последнее, сокровенное отверстие. Алиса задвигалась активнее, желая, заполучить сперму её нового трахаря.

— Она двигается, — удивлённо сказал Наиль, стоящий у стены. — Смотрите. Сама.

Все присутствующие завороженно наблюдали за этим преображением. Никто даже не смел пошевелиться. Алиса нетерпеливо и жадно насаживалась на член Панкрата. Спина изящно выгибалась, а бёдра двигались плавно и естественно. Иван снимал, и его руки больше не дрожали. Он смотрел и больше не видел насилия и унижения. То, что происходило перед его глазами вызывало восхищение. Он вдруг понял, что больше не хочет быть в стороне. Ислам прав, женщины склоняются только перед силой.

Панкрат не стал тянуть. Он был деловым человеком и не любил долгих прелюдий. Его девиз был: пришёл, сделал дело, ушёл.

Он резко, без всяких переходов, ускорился. Бёдра задвигались жёстко и быстро. Похабные шлепки стали ещё громче. Они гулким эхом отражались от стен раздевалки. Он теперь просто трахал, без изысков и фантазии. Алиса застонала, чувствуя, как его член растягивает её беззащитный анус. Каждый заход его члена в попку, казалось, отдавался в самом её сердце.

Он кончил минут через десять, с тяжелым выдохом. Прижался к ней всем телом, вжав её в лавку. Алиса почувствовала, как его густое семя разливается внутри. Он недолго полежал на ней, не вынимая члена. Потом вышел из неё и застегнул ширинку. Он посмотрел на Ислама, и коротко, по-мужски, кивнул.

— Хорошая, — сказал он, переведя взгляд на Алису. — Тёплая. Отзывчивая. Сама идёт навстречу. Такую трахать одно удовольствие. — Он широко и просто улыбнулся и снова посмотрел на Ислама. — Не знаю, как у тебя это получается, но было круто. Давно так не развлекался.

Он поднял куртку со скамейки и накинул на плечи.

— Ну, я пошёл, — сказал он буднично, как будто ничего особенного не произошло. — Если что, звони.

После этого Панкрат, не прощаясь вышел. Когда дверь за ним закрылась, в раздевалке повисла тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание оттраханной Алисы. Сперма вытекала из всех её щелей.

***

Ислам посмотрел на часы. 07:12. Почти уложились в срок. Ещё пара минут, и раздевалка перестанет быть их тайным убежищем. Он кивнул пацанам.

— Всё. Валите. Быстро. И не светитесь.

Заур с Наилем уже были готовы. Оба двинулись к выходу, на ходу поправляя одежду. Иван слегка замешкался. Он убрал камеру в свой рюкзак и вышел за ними следом, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Остались только Ислам и Ярослава. Обмякшая Алиса лежала на лавке, не пытаясь встать. Ярослава подошла к ней первая. Она отстегнула наручники, и онемевшие запястья Алисы, наконец, освободились. Ислам отстегнул маску. Алиса зажмурилась. Она глупо заморгала, привыкая к свету, и с трудом присела. Все её мышцы ныли, но боль была приятной, как после тренировки.

— Ты молодец. — сказал Ислам. — Хорошо справилась. Все довольны. Я впечатлён.

Ярослава кивнула, соглашаясь. Она подала Алисе пачку влажных салфеток.

— Ты была естественной. — Добавила Ярослава. — Этому нельзя научить.

Алиса смотрела на свои потертые запястья, со следами от наручников. Кровь медленно возвращалась в пальцы.

Ислам достал телефон и попытался удалить очередную фотографию. Палец завис над экраном.

— Подожди. — Вдруг сказала Алиса. — Так нечестно.

Она сглотнула и попробовала вернуть твёрдость в ослабевший голос.

— Сегодня меня трахали трое. Плюс задание: прийти, пристегнуть себя, надеть маску. Значит, удаляй не одну. Удаляй четыре.

Ислам поднял бровь.

— Четыре? — переспросил он.

— Ты сказал: одна фотография за одно задание, — продолжила Алиса.

Она выпрямилась и теперь гордо сидела на лавке. Голая, усталая, но с чем-то новым в глазах. Исламу это понравилось. Она торговалась, уже не как жертва, а полноправный партнёр.

— Меня сегодня трахали трое. Я даже не поняла кто это был. — Она усмехнулась. — Значит, ты должен удалить ещё три фотографии. — Она сделала паузу, чтобы до Ислама дошла суть её претензии. — Одну за то, что я пришла. И по одной за каждого, кто меня трахнул. Три пацана, три фотографии. Итого, четыре. Это справедливо.

Повисла пауза. Ярослава с Исламом смотрели на неё с нескрываемым любопытством. Однако, в её словах была железная логика. Они сами установили правила, и отступить сейчас, значило признать, что правила можно менять.

— Справедливо, — в конце концов согласился Ислам. — Даже не поспоришь. Ладно. Четыре так четыре. Неплохо. За один день.

Он несколько раз провёл пальцем по экрану. Демонстративно, чтобы она видела. Четыре фотографии исчезли в корзине. Алиса увидела, как они растворяются в цифровой пустоте, и испытала что-то вроде сожаления. Шлюха внутри неё была не против сохранить их. Она еле сдержалась, чтобы не попросить Ислама не удалять их сразу, а перекинуть ей.

Отогнав эти мысли, Алиса вытащила из своей сумки влажные салфетки и начала вытираться. Слой за слоем она вытирала сперму на бёдрах и подбородке, принимая былой образ строгой Алисы Германовны.

Она начала одеваться, возвращаясь к нормальной жизни. Словно собирала себя по кусочкам. Лифчик с трудом застегнулся на всё ещё возбужденной груди. Алиса поморщилась но натянула. И когда она застёгивала последнюю пуговицу на блузке, вдруг неожиданно, как бы между делом, сказала.

— Я могу сегодня ещё кого-то обслужить. — Она старалась произнести это как можно более равнодушно. — Если есть желающие.

Немало удивлённые Ислам и Ярослава переглянулись. Ярослава даже присвистнула.

— Энтузиазм, — сказала она. — Мне нравится. Но к чему такая спешка? Вы же только что отработали трёх. Вам мало что ли?

— Действительно. — Поддержал свою подругу Ислам. — Ты уверена, что готова к такому темпу? По три-четыре мужика в день. Так ты за неделю управишься. — Он улыбнулся, — Итак идем по опережающему графику.

Алиса слегка замялась. Потупилась. Потом едва слышно сказала:

— Просто у меня через два дня начнутся эти дни. Месячные. Я буду... — она подыскивала слова. — Мне будет не до секса. — Она сглотнула. — Так что лучше сейчас. Пока есть время.

Ярослава удивлённо подняла бровь.

— Вы уверены, Алиса Германовна? Насчёт месячных?

— У меня месячные по часам сверять можно, — кивнула Алиса. — Можете проверить, если хотите.

Ислам одобрительно кивнул.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я как раз сегодня думал дать тебе ещё одно задание. Последнее на сегодня. После уроков к тебе в кабинет придёт мой друг. Иван Долбнев. Ты его знаешь!? Тихий такой.

Алиса молчала. Ислам продолжил:

— Обслужишь его. По полной программе. Научишь целоваться. Научишь трахаться. Сделаешь так, чтобы он остался доволен. — Он улыбнулся, — Ты же у нас учительница. Вот и научи чему-нибудь полезному.

Алиса хмыкнула. Вопрос сорвался с губ сам собой:

— А почему именно Иван? Он же...— она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, — не такой как вы.

Ислам снова достал телефон. Он открыл галерею, нашёл нужную фотографию и показал Алисе.

На экране была она. Голая. Между её сисек был вставлен узнаваемый член Ислама. Ярослава была сбоку, поддерживая её грудь руками.

— В кадре мы оба. Кто тогда по-твоему это снимал? — спросил Ислам.

— Иван, — Догадалась Алиса. — Он тогда был с вами.

— Именно, — кивнул Ислам. — Он мой друг. Почти как брат. Хочу, чтобы он перестал стесняться. Понимаешь? У меня на него большие планы.

Алиса промолчала. Потом согласно кивнула. Поняла.

— Хорошо, — сказал Ислам. — На сегодня это твоё последнее задание. Из-за месячных освобождаю тебя на неделю. Отдыхай. Набирайся сил. Можешь считать это отпуском. Заслужила.

Алиса сглотнула.

— Зачем на неделю? Я ведь и ртом могу работать. Месячные — это не помеха. Я могу сосать. Могу... — она замялась, — всё остальное. Просто не в киску. И не в попку. Но рот... — она непроизвольно провела языком по влажным губам, — всегда свободен.

Ярослава и Ислам одновременно, не сговариваясь, усмехнулись.

— Алиса Германовна, — сказала Ярослава с издёвкой. — Признайтесь. Вам же просто понравилось сосать и трахаться. Скажите честно. Забудьте на минуту, что мы здесь. Просто ответьте на один вопрос: вам понравилось?

Алиса вспыхнула. Краска залила лицо. Она хотела возразить, но не смогла. Ярослава в чем-то была права. Но признаться было слишком унизительно. Алиса опустила голову.

— Ну, точно, — продолжила Ярослава. — Всё так? Правда? Вы и правда хотите стать школьной королевой минета? Ха!

Алиса подняла на Ярославу глаза. Ей в голову наконец пришли слова, которые, по её задумке, должны были всё объяснять и вернуть на свои места. Она тихо, но отчётливо сказала:

— Ну, нет. Не в этом дело. Я просто хочу побыстрее избавиться от всех фото.

"Хочу вернуть себе свою жизнь. Если это ещё возможно", — пронеслось в её голове, но она не решилась сказать это вслух.

Ярослава беззлобно засмеялась.

— Ну конечно. Конечно, Алиса Германовна. Именно поэтому. Мы тебе верим. Правда. Всем сердцем.

Она говорила это с явным сарказмом, широко кивая головой и выпятив губы. "Ну и заигрались же вы, Алиса Германовна", — говорил её взгляд.

Ислам резко прервал их диалог.

— Ладно, — сказал он. — Время. Пора валить. Наручники я изымаю. — Он подошёл к лавке, подобрав наручники, всё ещё хранящие тепло её запястий. — А маску отмоешь от спермы и потом вернёшь. Она мне ещё пригодится.

Они с Ярославой поспешно собрались и вышли. В дверях Ислам обернулся.

— Вы тоже не задерживайтесь, Алиса Германовна. У вас же через 30 минут урок. Дети ждут.

***

Алиса вошла в класс ровно со звонком. Отработанная годами улыбка озарила её лицо. Дети ответили привычным гулом. Одни уже доставали учебники, другие перебрасывались последними шутками перед началом.

Она провела пару уроков. Говорила правильные слова. Слушала правильные ответы. Хвалила. Поправляла. Всё было как обычно.

Но тело постоянно напоминало о себе. Растянутый анус отзывался лёгкой болью в мышцах, каждый раз, когда она присаживалась. Она садилась осторожно, на край стула, перенося вес на бёдра, но даже так она чувствовала, как сжимается сфинктер, вспоминая, как его растягивали.

Наполненное чужой спермой влагалище выталкивало её остатки. Алиса чувствовала, как влага пропитывает прокладку. Стёртые наручниками запястья саднили под рукавами блузки. Она то и дело одёргивала манжеты, чтобы никто не заметил красных следов.

Голос, охрипший от мычания и глубоких заходов в горло, она каждый час очищала глотком воды из пластиковой бутылки.

Теперь она старательно играла роль приличной женщины. Мысли, однако, не желали прятаться. Они лезли в голову навязчивыми голосами. «Ты шлюха, — говорили они. — Наша общая дырка. Соска. Будущая королева минета. Ты сосешь и трахаешься. И ты этого хочешь».

Алиса уже не спорила с этими голосами. Она вообще не хотела ни о чем думать. Не хотела признавать очевидного. Но это уже поселилось глубоко внутри неё.

***

На большой перемене к ней в кабинет заглянула Славяна.

— Алис, привет... — Она прикрыла за собой дверь и села напротив. Сложила руки на коленях.

— Ты чего такая бледная? Заболела?

— Да так, — сказала Алиса. — Взбляднулось с утра.

Эти слова сорвались сами собой. Они прозвучали, как шутка. Но по сути, Алиса даже не соврала.

Славяна Александровна непонимающе заморгала.

— Что? — переспросила она. — В смысле?

— Да ничего, — Алиса как-то развязано махнула рукой. — Просто... — она пожала плечами. — Утро началось не с того, с чего хотелось бы. Ты же знаешь. Всякое бывает. Иногда просыпаешься и думаешь: «Господи, зачем всё это? Эти уроки, дети, отчёты... — она сделала паузу, — ...эти правила? Кому они нужны? И почему я должна им следовать? Почему я должна быть хорошей девочкой?

Алиса непринуждённо засмеялась. Славяна тоже засмеялась, но неуверенно. Как будто не понимала, где смеяться.

— Слушай, — сказала она, когда они отсмеялись. — А что там с Ярославой? Всё нормально? Я переживаю.

— Всё нормально, — сказала Алиса равнодушным, механическим голосом. — Работаем. Постепенно. Ей нужно время. Как только понадобится твоя помощь, я сообщу.

— Спасибо тебе, — Славяна коснулась её руки. — Ты не представляешь, как я тебе благодарна. Я так испугалась, когда она пришла ко мне. А ты... ты настоящий профессионал. Я знала, что ты поможешь.

— Спасибо, — сказала Алиса, но улыбка, которую она выдала, получилась уж очень натянутой. — Я рада, что могу помочь.

— Алиса! — Славяна, в отличие от неё, улыбнулась искренне, решив сменить тему. — Знаешь, я вчера проверяла сочинение в 9 классе: «Моя будущая профессия». Половина написала, что хочет стать блогерами. Другая половина, что не знает. И только двое, что врачами. И то, подозреваю, списали.

Алиса цинично усмехнулась.

— Блогеры — это ещё ничего. Сейчас мальчики мечтают стать бизнесменами, а девочки веб-камщицами. Или того хуже, проститутками.

— Господи, — вздохнула Славяна. — Куда катится мир.

— Туда же, куда и всегда, — сказала философски Алиса. — Просто теперь то, что было позорным, стало вдруг модным.

Алиса посмотрела на настенные часы, которые неумолимо отмеряли время. До конца уроков было ещё три часа.

— Ты обедала уже? Нет? — Спросила она у Славяны - Пойдём вместе в столовую. У меня тоже сейчас окно.

— С удовольствием, — сказала Славяна.

Они обе вышли из кабинета и направились в столовую. Две подруги, одна из которых ни о чем не догадывалась, а вторая стремительно тонула в пучине разврата.

***

СЕКС КАК ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ

Школа №34,

Кабинет психологии

15:20

После уроков, когда в коридорах смолкли детские голоса, в кабинет Алисы кто-то робко постучал. Дверь отворилась и в проёме появился Иван Долбнев. Он нервно переминался с ноги на ногу и поправлял очки на переносице. Взгляд метался по кабинету, цепляясь за книги на полках, и никак не мог остановиться на ней.

— Заходи Иван, — сказала Алиса.— Присаживайся.

Она указала на диван. Иван послушно прошёл, сел, ссутулившись. Колени свёл вместе, руки положил на них, как примерный ученик. Алиса присела с рядом. Её колено коснулось его бедра. Иван дёрнулся, словно от электрического разряда, но не отодвинулся.

— Меня прислал Ислам, — сказал он, глядя на свои ботинки. — Он сказал, вы всё сами сделаете.

Алиса ответила не сразу. Она смотрела на его тонкие руки, сцепленные в замок. Он нервно сжимал и разжимал их. Тщедушный, слабый. С бегающими глазками за стёклами очков. Шея тонкая, с острым кадыком, который судорожно дёргался при каждом глотке.

— Давай сначала поговорим, — мягко начала Алиса.

Она развернулась к нему всем своим шикарным телом. Иван непроизвольно посмотрел на неё. За вырезом блузки мелькнула ложбинка грудей. Он тут же стыдливо отвёл глаза.

— Как давно ты дружишь с Исламом?

— С его первого дня в школе. — Иван чуть оживился, в голосе появилась гордость. — Он крутой. Он... ну, он всё может. Его все уважают.

Он поднял глаза, и Алиса сразу заметила в них огонёк фанатичной преданности. Алиса сталкивалась с подобным в своей практике. Такие подростки готовы идти за своим кумиром и в огонь и воду.

— Это ведь ты сделал те фотографии со мной? — спросила Алиса.

Он замялся, краска залила его бледные щёки.

— Ну, да. Я... я хорошо с камерой обращаюсь. Свет там, ракурс. — Его голос звучал виновато. — Но я... не хотел. Ислам сказал, нужно для дела. Ну я и...

— И часто вы такое проворачиваете с девушками?

Иван пожал плечами, не поднимая глаз.

— Не часто. Они, как правило, сами не против. С ними просто. Они... ну, они же хотят. А с вами так... — Он запнулся, подыскивая слова. — Вы ведь сами бы не дали... Вы же учительница... Замужняя...

Алиса беззлобно усмехнулась. Да, сама бы она никому из них не дала. Она замужняя женщина, педагог, даже не думала о сексе со школьниками, пока её не накачали снотворным, не сняли на камеру в самом унизительном положении, и не стали шантажировать.

Но теперь обстоятельства изменились. Всё её тело горело от мысли, что она сейчас снова опустится на колени, откроет ротик и почувствует в нём чужую плоть. Этот дрожащий мальчик был её очередным экзаменом.

Ей даже стало интересно, как она проявит себя в роли секс-наставницы. Сможет ли она быть достаточно хорошей, чтобы Ислам остался доволен?

Она поднялась с дивана. Иван проследил за ней восхищенным взглядом. Широкая в бёдрах, мягкая в талии, уверенность в каждом шаге. Большая задница плавно перекатывалась под юбкой. Алиса прошла к двери и закрыла её на защёлку. Теперь их точно никто не потревожит.

Она должна провести этот сеанс безупречно. Своего рода это будет та же психологическая помощь закомплексованному подростку. Просто для его разрядки ей придется использовать не свои знания, а тело.

Алиса вернулась и снова села рядом с Иваном, но теперь прижалась к нему ещё плотнее. Он сидел ни живой ни мёртвый, боясь пошевелиться.

— Ты когда-нибудь целовал женщину, Иван? — спросила она тихо, наклоняясь к нему.

Её голос был чувственным и томным. Он почувствовал её приятный запах. Нежный парфюм и едва уловимый, будоражащий аромат из-под одежды. Его сердце застучало быстрее.

— Н-нет, — выдавил он. — Только... в щёчку...

— Понятно. — Она положила ладонь ему на бедро. Иван вздрогнул, почувствовав, как начал напрягаться член в тесных трусах. — Сегодня у нас будет практический урок. Психология отношений между мужчиной и женщиной. Ты готов?

Он судорожно сглотнул и кивнул. Его взгляд упал на её руку на своём бедре, потом метнулся к её лицу. Её губы были совсем близко. Алиса тепло улыбнулась.

— Ну что же, тогда начнём. Получается, ты ни разу не был с женщиной?

— Ну... — Иван покраснел до корней волос. — Ярослава мне как-то отсосала. — Он выпалил это быстро, будто признавался в чём-то постыдном. — Но это было так неожиданно и быстро, я даже ничего не понял. Просто... раз, и всё.

— Хм, — Алиса удивленно приподняла бровь. — Ярослава, значит, — сказала она задумчиво. — Ну, конечно. Она у нас девочка опытная. Видимо, многих научила... Хорошему... И меня в том числе... — Алиса помолчала. Посмотрела на Ивана. Этот случай был интересен ей и с профессиональной точки зрения. — Не целовался, значит, но минет тебе уже делали? Интересно. Значит какой-то опыт у тебя есть, это хорошо. По крайней мере не придется тебе объяснять строение женского тела и всё остальное.

Она придвинулась к нему совсем близко, так что их тела почти что вжались друг в друга. Её грудь под блузкой коснулась его груди. Она взяла одну его руку и положила себе на талию. Его пальцы напряглись и неловко смяли ткань блузки.

— Не бойся, я не кусаюсь, — сказала она, приблизив лицо к его лицу. Её взгляд остановился на его пересохших губах. — Не сжимай губы. Перед поцелуем они должны быть расслаблены. Рот слегка приоткрой.

Иван подчинился, глядя ей прямо в глаза. Его губы разомкнулись.

— Закрой глаза, — сказала Алиса, она сняла с него очки и положила рядом на столик. — Наслаждайся ощущениями.

Их губы соприкоснулись. Первое прикосновение было почти невесомым, как пёрышко. Её губы оказались невероятно мягкими. Алиса не торопилась. Её губы чувственно скользнули по его губам, раздвигая их. Иван ощутил её сладкий вкус, с приятной горчинкой кофе, который она пила на перемене.

Она отстранилась ровно на миллиметр, дыша ему прямо в рот. Иван инстинктивно потянулся за ней.

— Сначала целуй только губами, не надо сразу задействовать язык. Цепляйся за губы партнерши, как-будто слегка прикусываешь. Только губами, без зубов.

Их губы снова соприкоснулись, и они начали целоваться, как и учила Алиса. Иван робко перебирал губами, пытаясь захватить то верхнюю, то нижнюю губу Алисы. В этой неуклюжести была такая трогательная старательность, что она невольно улыбнулась ему в губы. Он целовался как девственник, но старался, и это заводило.

Она тоже проявляла активность. Её рука, лежавшая поверх его руки на её талии, скользнула вверх, к его затылку. Пальцы зарылись в короткие волосы.

Он удивлённо застонал ей в рот. Его свободная рука неуверенно легла ей на плечо, потом скользнула ниже, на спину, прижимая её к себе. Сквозь ткань блузки она чувствовала, как горят его ладони. Она отстранилась, давая ему вздохнуть.

— Дыши, — не задерживай дыхание, — она усмехнулась, наслаждаясь его неопытностью. — Через нос дыши, а то задохнешься.

Они какое-то время ещё целовались только губами, словно разминаясь перед чем-то более серьёзным. Иван становился смелее, его губы двигались увереннее. Он уже не боялся захватывать её губы, прикусывать и тянуть на себя.

Он даже попробовал коснуться её губ кончиком языка, и когда она не отстранилась, а, наоборот, приоткрыла рот чуть шире, он издал тихий, удовлетворённый звук.

— Вот видишь, — прошептала она, и её губы, влажные от поцелуя, почти касались его губ. — Ничего сложного. Продолжим?

Ошеломленный Иван не мог вымолвить ни слова. Он лишь сглотнул и согласно кивнул.

— Теперь можно задействовать язык.— сказала Алиса. — Приоткрой рот шире и чуть высуни кончик.

Иван повиновался. Его подрагивающий язык показался между губ. Алиса наклонилась и дразняще медленно коснулась его своим языком. Кончики соприкоснулись.

— Теперь просто привыкни к ощущениям.

Её язык скользнул по его языку, обвёл его. Его вкус был чистым, невинным. Ни следов табака, ни алкоголя. Только слюна. Алиса начала кружить своим кончиком вокруг кончика Ивана. Тот непроизвольно, движимый инстинктом, тоже начал повторять за ней. Их языки кружили вокруг друг друга, словно пытались сплестись в один порочный узел.

Иван прислушивался к своим ощущениям. Голова кружилась, во рту становилось горячо и тесно. Он даже не думал, что целоваться так приятно.

Алиса тоже постепенно возбуждалась. Электрические разряды бежали по её телу, от корня языка до сосков. Её дыхание участилось. Грудь под блузкой поднималась и опускалась быстрее, а внизу живота появилось знакомое тепло.

— Теперь главное, — продолжила Алиса свои инструкции, не прекращая поцелуя. — Погружай язык в мой рот и продолжай двигать им. И шевели губами, как будто хочешь высосать меня. Именно так по-настоящему целуются.

Иван, не убирая языка, постепенно погрузился в её рот. Их языки продолжили борьбу уже там, в горячей влажной глубине. Алиса углубила поцелуй, навязывая ему свой ритм и показывая, как надо. Плавное кружение сменялось быстрыми, короткими толчками.

Иван двигал языком неумело, но старательно. Тыкался в её нёбо и зубы. Кайф был такой, что Иван даже слегка застонал. Алиса взяла его руку на своей талии и переместила на свою грудь, туда, где возбужденный сосок выпирал бугорком под тканью.

— Трогай меня, не стесняйся. Мне приятно. И любой девушке будет приятно.

Иван сжал её большую грудь через блузку и откровенно начал лапать. Рука переходила с одной груди на другую, словно он не мог решить, какая ему нравится больше. Впервые в жизни он мял женскую грудь и ощущения были невероятными.

Податливая плоть пружинила под пальцами, становясь твёрже. Сквозь тонкий лифчик он нащупал сосок и надавил на него большим пальцем.

Иван чувствовал, как под брюками поднимается жёсткий, пульсирующий стояк. Член болезненно упирался в ширинку. Он сдвинул колени, пытаясь хоть как-то ослабить давление, но это не сильно помогло.

Их слюни смешивались. Поцелуй становился мокрее и откровеннее. Чавкающие звуки наполняли кабинет, сопровождая их учащённое дыхание.

— Ты всё правильно делаешь, — оторвалась Алиса на пару секунд. Её губы теперь распухли и блестели.— Но не забывай сглатывать слюну. Не заставляй девушку чувствовать, что она целуется с каким-то слюнтяем.

Иван понял, что настолько забылся, что и правда не сглатывал. Он с усилием сглотнул и уже сам прильнул к Алисе, продолжая наслаждаться поцелуем от взрослой женщины.

Он становился всё более уверенным. Руки уже по-хозяйски мяли её грудь. Алиса выгибалась навстречу его рукам, тихо мыча ему в рот. Они оба все больше входили в раж. Языки толкались и сплетались.

— Можешь слегка прикусывать мою нижнюю губу. Но только осторожно, не до крови. — Выпалила она в один из коротких перерывов.

Иван тут же впился в её рот, добавив этот элемент. Зубы прихватили её нижнюю губу, потянули и отпустили. Потом снова прихватили, ещё смелее.

Его рука вдруг соскользнула вниз, на бедро женщины и проникла под юбку с внешней стороны, задирая ткань. Ладонь жадно погладила сочное бедро и двинулась дальше, к её заднице. Пальцы смяли упругую ягодицу.

Алиса невольно застонала. Она оторвала его от себя. Без очков его лицо казалось совсем юным. «Какой же ты ещё ребёнок», — подумала она с внезапной, материнской нежностью.

— Все хорошо. Ты правильно все делаешь. Запомни все чему я тебя научила. А вообще каких-то определённых правил и техник нет. Все зависит от ситуации. Главное не робей.

Она сползла вниз, встала на колени и расположилась между его ног, раздвинув их. Её умелые руки коснулись ремня его брюк. Она нетерпеливо расстегнула его, потом пуговицы и молнию. Ткань брюк сползла с его бёдер.

Напряженный член Ивана выскочил наружу. Бледный, с набухшей головкой. Не сказать что маленький. Совершенно стандартный, средний размер, сантиметров 14-15. Крепкий и горячий.

Алиса машинально облизнулась. Её длинные волосы упали вперёд, и она раздражённо отбросила их за плечи, чтобы не мешали. Потом взялась за ствол. Пальцы сомкнулись у основания. Большой палец скользнул по головке, собирая выступившую смазку. Она начала подрачивать член, наблюдая, как плоть наливается кровью ещё сильнее под её ладонью.

— Ладно, — сказала Алиса. — С поцелуями разобрались. Теперь минет.

Иван застонал, не веря собственному счастью.

— Алиса Германовна, — голос Ивана сорвался на хрип. Он откашлялся, пытаясь справиться с пересохшим горлом. — А вы... вы правда будете? Ну, это... сосать?

Алиса подняла на него глаза. Её рука продолжала медленно двигаться по стволу, а большой палец скользил по головке.

— А ты как думал? Любой секс почти всегда начинается с минета. — Она усмехнулась, и в её голосе не было ни капли смущения. — А ты что, уже не хочешь?

— Хочу... очень, — он сильно закивал головой. — Просто поверить не могу... Вы такая красивая. А тут... такое.

Алиса сжала ладонь чуть сильнее, заставив его вздрогнуть. Иван шумно выдохнул.

— А что такого? — спросила она с фальшивым равнодушием, и в этот момент показалась самой себе дешёвой актрисой в плохом спектакле. — Ну-ка, скажи мне, что ты об этом думаешь. Не стесняйся. Мне нужно знать, с чем я работаю.

Иван помолчал. Потом выпалил, глядя в сторону:

— Ну... это, наверное, противно. Я не знаю...

— То есть тебе кажется, что это унизительно для девушки? Говори как есть.

— Ну, да. Такое... — он запнулся, и краска на его лице стала почти багровой, — простите, только шлюхам, наверное, нравится, — выдохнул он, и тут же вжал голову в плечи, словно прячась в панцирь.

Алиса даже не поморщилась.

— А теперь послушай меня, Ваня. Если ты будешь так думать, у тебя не получится ни с одной женщиной. Женщина не становится шлюхой от того, что берёт в рот. Она становится шлюхой, когда делает это за деньги. Понял разницу?

— Не совсем.

— Иван, женщина тоже хочет. Не только ты. Если она согласна, не надо смотреть на неё, как на шлюху. Наслаждайся и дай насладиться ей. Понял?

Иван смотрел на неё уже без паники. С мучительным, тяжёлым вниманием, словно пытался переварить то, что она сказала.

— А вы... — начал он. — Вы сейчас хотите, или занимаетесь этим со мной только потому что вас заставили?

Рука Алисы остановилась. Пальцы замерли на полпути вверх. Она вдруг задумалась. По-детски прямолинейный вопрос попал в точку. Не в бровь, а в глаз, как говорила её бабушка. В её голове проносились обрывки оправданий: «Я делаю это ради фотографий», «У меня нет выбора», «Это сделка». Как же ответить?

— Ваня, — она прищурилась. — Ты думаешь, что я тут страдаю, да? Что ты мне совсем не нравишься? — Она презрительно фыркнула. — Не правда. Ты симпатичный парень. Просто неуверенный. Давай не будем говорить, что меня заставили. Скажем так... меня настойчиво уговорили. Но это был мой выбор. Понял?

— Да, — выдохнул он с таким облегчением, что Алиса чуть не рассмеялась. Как трогательно.

— Молодец. — Она снова начала двигать рукой. — И ещё. Не забывай, что это урок. — Она чуть наклонила голову. — Как ты думаешь, чему ещё тебе нужно научиться, чтобы не опозориться перед девушкой?

Он замялся.

— Ну... не знаю. Чтобы не кончить сразу? Тогда с Ярославой я быстро кончил. Было неловко.

— Верно. — Алиса кивнула, - Умение контролировать себя — это половина мастерства. — Алиса чуть отстранилась, но руки не убрала. — Сейчас я буду делать тебе минет. И твоя задача продержаться как можно дольше. Ничего не делай. Просто дыши и смотри. Договорились?

— Да, — его голос сорвался на писк, и он смущённо кашлянул, прикрыв рот ладонью.

— Хорошо. — Алиса наклонилась ближе, её губы оказались в нескольких сантиметрах от головки. Она смотрела ему прямо в глаза. — Тогда расслабься. И не дёргай бёдрами. Если хочешь кончить, предупреди. Не молчи.

Она крепко, но не больно обхватила его ладонью у основания.

— Итак! Минет — это не просто, когда девушка взяла в рот и сосёт. Это Искусство. — Сказала она, словно начала лекцию. — Первое. Хват. Не слишком сильно, чтобы не пережать, и не слишком слабо, тогда не будет никаких ощущений. Вот так. — Она медленно провела рукой вверх-вниз. — Чувствуешь? Это разогрев.

— Чувствую, — кивнул Иван и встрепенулся от движения её руки.

— Видишь? Ты реагируешь. Это хорошо. Значит, я всё делаю правильно.

Её дыхание коснулось головки, но она не спешила брать в рот. Вместо этого лизнула. Неторопливо провела языком от основания до головки.

— Язык. Чувствуешь? Он не менее важен, чем губы. Он... — она лизнула ещё раз, — ...работает. Вот так. — Она начала обводить головку кругами, и Иван застонал. Алиса захихикала. — Это называется «дразнить». Я не сразу начала сосать. Сначала хочу, чтобы ты захотел и начал умолять.

— Я... — выдохнул Иван. — Я уже... я уже хочу.

Алиса улыбнулась, и наконец взяла его в рот. Её губы сомкнулись вокруг головки, и язык прижался к нижней стороне ствола.

— М-м, — промычала она. — А теперь смотри, как я двигаюсь? — Она снова взяла его в рот, до половины, но тут же отпустила. — Девушка задает ритм. Если она ускоряется, значит, хочет, чтобы ты кончил быстрее. Если замедляется, значит, хочет продлить. Но ты не обязан подстраиваться. Разговор это тоже часть минета. Если тебе нравится, скажи. Если нет, тоже скажи. Я не обижусь.

— Хорошо. — кивнул Иван. Он растерянно смотрел на неё, с мукой на лице, и вдруг выдохнул.

— Алиса Германовна... а можно... можно вы... ну... блузку снимете?

Алиса с интересом посмотрела не него. Прыщавый мальчик, который только что учился целоваться, уже просит большего. Это было трогательно и забавно одновременно.

— Блузку? — переспросила она. — А может, мне ещё и лифчик снять?

— А можно? — в глазах Ивана была такая надежда, что она чуть не рассмеялась.

Алиса вдруг поняла, что сама хочет раздеться. В кабинете правда было душно. Батареи шпарили вовсю, и окна запотели. Но главное, она была женщиной, и как и любая женщина, хотела, чтобы на неё смотрели и восхищались.

— Ладно, — кокетливо сказала она. — Но не потому, что ты попросил. А потому, что я сама хочу. Понял?

— Понял, — Иван заворожённо смотрел на неё, и его глаза были круглыми, как у совы. Он даже перестал моргать.

Алиса начала расстёгивать блузку, наслаждаясь его реакцией. С каждой расстегнутой пуговицей в кабинете становилось всё жарче. Иван сглотнул. Его взгляд скользил по её телу, и Алиса поняла, что хочет, чтобы он смотрел. Она сняла блузку и бросила её на спинку стула.

Алиса тихо рассмеялась и потянулась руками за спину. Щёлкнула застёжка. Лямки скользнули по плечам, и лифчик упал. Теперь Алиса была обнажена до пояса. В свете настольной лампы её кожа казалась золотистой и живой. Большая, полная грудь заколыхалась, блестя напряжёнными сосками. Иван смотрел на неё с открытым ртом.

— Ну как? — спросила Алиса. Она приподняла руки, заложив их за голову, и повернулась вправо-влево, демонстрируя себя. — Нравится?

— Очень, — прошептал он. — Вы красивая.

— Знаю, — сказала она и как бы невзначай провела рукой по своей груди, игриво прикоснувшись к соску. Иван встрепенулся, как будто она прикоснулась к нему. — А теперь я продолжаю.

Она снова наклонилась, и взяла в рот. Начала медленно и ритмично двигаться. Голова покачивалась в такт, вверх-вниз, вверх-вниз. Рыжие волосы скользили по её плечам, подпрыгивая при каждом движении. Иван смотрел на неё, как на чудо. Его руки дёргались, но он сдерживался, не пытался ухватиться за её волосы и задавать ритм. Просто наслаждался.

— Умница, — промурлыкала Алиса. — Держишь руки при себе. Это тоже часть контроля. Запомни: женщина не всегда хочет, чтобы её хватали. Иногда ей нравится, когда её... — она провела языком по стволу — ...слушают.

Алиса усмехнулась и снова взяла его в рот. Подержала там пару секунд, глядя на его раскрасневшееся лицо.

— А теперь... — Алиса отстранилась, и голос её уже был хриплым от возбуждения, — ...глубина. Сразу до горла не просто. Это... — она снова взяла его, глубже, — ...навык. Горло сжимается. Чистый рефлекс. Но если расслабиться... — она взяла ещё глубже, и её нос уткнулся в его жесткие курчавые волосы на лобке, — ...тогда можно. И не бойся. Если я кашляну, это не смертельно. Если отстранюсь это не значит, что всё плохо. Мне просто нужно подышать.

Иван глухо застонал. Его бёдра дёрнулись, но он тут же замер, вспомнив про контроль. Алиса почувствовала это, и внутри неё вспыхнула гордость педагога.

«Учится. Молодец», — отметила она, и это было приятнее, чем она ожидала.

Но сейчас важнее было, не дать ему кончить. Потому что после минета, ей нужно было обучить его простому сексу. А для этого требовались, чтобы у него остались силы.

— Как ощущения? — спросила она, отрываясь на секунду. — Кончить не хочешь?

— Д-держусь, — выдохнул Иван. Его голос дрожал, и на щеках выступили красные пятна. — Но... очень близко. Честно. Очень.

Она мгновенно отстранилась. Просто выпустила его изо рта и откинулась назад. Её грудь учащенно вздымалась. Соски напряглись, и на коже выступила испарина. Она тоже была возбуждена, сильнее, чем ожидала. Это открытие было одновременно приятным и пугающим.

— Хорошо, что честно. — Она положила ладонь на основание ствола и ощутимо сжала. Иван пискнул, как щенок. — Это называется «пережать». — Прокомментировала Алиса. — Если чувствуешь, что сейчас кончишь, сожми сам. У основания. Помогает.

— Запомню, — кивнул он. — А вы давно это умеете?

— Давно, — ответила Алиса. — Но не спрашивай, где я этому научилась. Это не входит в урок.

Она подождала, глядя, как он хватает ртом воздух.

— Пауза, — сказала она. — Расскажи мне что-нибудь. Отвлекись. Это тоже помогает. Переключи внимание. Как у тебя дела в школе?

Иван моргнул. Вопрос был настолько обыденным, настолько не вязался с происходящим, что он растерялся.

— В школе? Ну... нормально. По литературе тройка, а зато по точным наукам всё в порядке.

Он замолчал. Его взгляд снова скользнул по её телу. Сейчас ему совсем не хотелось разговаривать о школе.

— Алиса... Германовна... Можно... вопрос?

— Валяй. Только быстро. У нас ещё практика не закончена.

— А вы... — он запнулся. — Вы же замужем, да?

— Замужем, — сказала она. — За хорошим человеком. — Она помолчала. — Мы женаты шесть лет.

— А если он узнает? Ну... что вы...

— Нет. — Она строго посмотрела на него. — Не узнает. Никогда. Понял? Ты не смеешь никому рассказывать. Всё, что здесь происходит должно остаться между нами.

— Я никому. Честно. — Иван энергично замотал головой. — А вы... вы часто... ну... сосёте?

Алиса удивлённо приподняла бровь.

— Ваня, я замужем. Муж у меня... — она усмехнулась, — ...не самый страстный. Так что нет. Не часто. Но когда сосу, делаю это хорошо. Ты же чувствуешь.

— А... а вам... нравится? — выдохнул он. — Ну... вкус? Член? Всё это?

— Ваня, ты задаёшь слишком много вопросов. Расслабься. Думай о своём. — Она чуть сжала его ствол, и он вздрогнул. — Лучше скажи мне: что ты чувствуешь? Не физически. Что у тебя в голове?

Иван помолчал. Его дыхание постепенно выравнивалось.

— Страшно, — сказал он наконец. — И... хорошо. Странно так. И стыдно немного. Но правда хорошо.

— Стыд — это нормально, — Алиса снова взяла его в рот, и слова теперь звучали приглушённо, вибрируя на стволе. — Стыд — это то, что делает нас людьми.

Ритм был ровным, убаюкивающим, и она чувствовала, как Иван постепенно расслабляется. Его руки лежали спокойно на диване. Хорошо. Он начал привыкать.

— Кстати, — сказала она, отрываясь. — Ты в курсе, что девушки тоже волнуются? Они тоже боятся сделать что-то не так. Так что не думай, что ты один такой.

— Правда? — Иван смотрел на неё с недоверием.

— Правда. — Алиса усмехнулась. — Я вот, например, волнуюсь. У меня колени болят, и я боюсь, что ты останешься недоволен. Но я справляюсь.

Она остановилась. Подождала.

— Ещё вопросы? — спросила она. — Или мне продолжать?

— Продолжайте, — встрепенулся Иван. — Пожалуйста.

Алиса облизнула губы, и взяла его в рот. Губы мягко, но плотно сомкнулись вокруг головки, и она начала двигаться. Вверх и вниз, вверх и вниз. Рука следовала за губами, сжимая и разжимая ствол.

Рассыпавшиеся по её плечам волосы лезли в лицо. Она сдувала их, но они падали снова, и тогда Алиса заправляла их за ухо свободной рукой. Даже сейчас, на коленях, с членом во рту, она старалась выглядеть красиво.

Алиса смотрела на него не отрываясь, гипнотически. Следила за тем, как двигаются её плечи и изгибается спина. Хотела, чтобы он запомнил её вот такую: с горящими глазами.

Она чуть изменила позу: так, чтобы ему было видно, как губы растягиваются вокруг его члена. Женщина, которая была для всех в школе непререкаемым авторитетом, теперь стояла перед Иваном на коленях и делала ему минет. Это не укладывалось в голове.

И вдруг его рука сама собой дёрнулась и потянулась к её голове. Пальцы робко коснулись волос. Алиса вопросительно подняла на него глаза, не прерывая процесса. Губы продолжали двигаться, натягивая кожу члена, но взгляд стал внимательным.

— Можно? — спросил он испуганно.

Алиса не отстранилась. Только чуть замедлила ритм и согласно моргнула. Плавно опустила и подняла ресницы. Да. Она провела языком по уздечке, и её губы сомкнулись вокруг головки чуть плотнее.

Иван запустил пальцы в её волосы, и почувствовал, какие они мягкие и тёплые. Рука осталась у неё на затылке. Он вдруг начал поправлять её непослушные пряди, заправляя их ей за ухо, чтобы не мешали. И это было чертовски приятно.

Алиса продолжила сосать ещё глубже и настойчивее, глядя ему в глаза. Губы туго скользили по стволу. Язык работал без устали. Щёки втягивались. Время от времени она чуть отстранялась, чтобы вдохнуть воздух через рот и снова насаживалась. Слюна стекала по подбородку и капала ей на грудь. Зрелище было абсолютно блядским.

Она не торопилась. Каждое движение было выверенным, как на уроках, которые она старалась проводить безупречно. Только сейчас она обучала другому. И, пожалуй, делала это лучше, чем всё остальное в своей жизни.

Иван осторожно перебирал её волосы, и от этой детской нежности в груди Алисы что-то сжималось. Она была благодарна ему, чего сама от себя не ожидала. Он не давил и не заставлял её брать глубже, чем она могла. Просто был здесь и позволял делать, как ей нравится. Алиса закрыла глаза и позволила себе почувствовать тепло его ладони. Чувство было совершенно опьяняющим. Ей захотелось доставить ему ещё больше удовольствия.

Она открыла глаза и снова продолжила. Не сильно, лишь чуть-чуть, ускорилась, но Иван почувствовал и застонал громче. И вот сейчас, глядя на его раскрасневшееся лицо и приоткрытый рот, она вдруг поняла, что ей это нравится.

Само действо.

Тяжесть члена на языке, его солёный, терпкий вкус и пульсация. То, что он смотрит на неё, как на богиню. Она сосёт школьнику, и ей это нравится. И даже больше, она не против отсосать ещё кому-то. Да хоть всей их банде. По очереди или сразу.

Она представила себя на коленях, в центре, в окружении молодых и горячих членов. Наглые лица, с этими презрительными улыбками. Они грубо хватают её за волосы, и она не успевает даже перевести дыхание, перескакивая с члена на член. Ловит настоящий, животный кайф, больше не чувствуя себя униженной.

«Господи, — подумала она, — да что со мной?» Но ответа не было. Стыд, который должен был сжечь её изнутри дотла, почему-то не приходил. Тепло внизу живота стало невыносимым.

Тело требовало своего. «А почему нет? — пришла следующая мысль, — Почему, собственно, нет?» Соски болезненно напряглись. Грудь потяжелела. Сиськи раскачивались в такт её голодным движениям, ударяясь друг об друга. Между ног было неприлично мокро. Такого возбуждения она не чувствовала уже много лет. Голова закружилась от недостатка воздуха.

Когда она в очередной раз решила перевести дыхание, её взгляд упал ниже. На его гладкие, подтянутые яички. И она вдруг поняла, что хочет наградить Ивана за его внимание и заботу.

Алиса выпустила член изо рта. Губы скользнули ниже, целуя ствол, к основанию. Иван выдохнул, не понимая, что происходит. А она уже наклонилась, и её язык коснулся его мошонки. Бёдра Ивана непроизвольно приподнялись ей навстречу.

Перейдя на новую территорию, она работала вдумчиво. Обхватила губами одно яичко. Обвела языком, втянула в рот. Посасывала осторожно, чуть натягивая кожу. Иван громко стонал, не сдерживаясь.

— Ох... — выдохнул он. — Алиса Германовна... это... это... потрясающе...

Она усмехнулась про себя и перешла ко второму. Проделала то же самое. Покатала яичко на языке. Потом снова вернулась к первому. Облизала его яички как следует, и по одному и оба сразу. Гибкий язык скользил по тугой коже, собирая всё, что там было. Обсасывала смачно, с причмокиванием. Иван выгибался, его дыхание сбивалось. Одной рукой Алиса успокаивающе поглаживала его по бёдрам, вторая продолжала двигаться по стволу. Она не без удовольствия отметила, что Иван держится, потому что хочет доказать, что он мужик.

В конце концов, она снова вернулась к члену. И тут начала стараться по-настоящему. Взяла его в рот глубоко, до самого горла, и снова заработала, ещё настойчивее. Поворачивала голову, прокручивая рукой основание. Кончик языка проникал в уретру, производя щекочущие колебания. Во время очередного погружения Алиса почувствовала, как член вздувается. Иван шумно выдыхал, хватая ртом воздух.

— Алиса Германовна... — голос его сорвался. — Я почти...

И только тогда она остановилась. Губы застыли на половине члена. Несколько секунд она просто смотрела Ивану в лицо. На его расширенные глаза и дрожащие губы. Между ними словно возникла живая связь. В наступившей тишине было нечто большее, чем просто урок. Потом она, с видимым сожалением, выпустила член изо рта и откинулась назад.

— Вот теперь хватит, — проговорила она, и улыбнулась. — Ты почти кончил. Это значит, что ты научился чувствовать приближение. Это главное. А теперь... — она вытерла рот, — ...теперь мы переходим к следующему уроку.

Она поднялась, опираясь на его колено, потому что ноги затекли. Растрёпанная, с блестящими губами и глазами, в которых горел этот новый, пугающий огонь. Красивая и опасная.

— Снимай брюки, — сказала она. — И ложись. Я буду сверху.

Иван смотрел на неё растерянный, с членом, который всё ещё стоял колом.

— Хорошо, — выдохнул он.

Он неуклюже скинул ботинки. Потом торопливо стянул брюки, и они упали на пол возле дивана вместе с трусами.

— Молодец. — Она улыбнулась. — Тогда — начнём. И не вздумай кончить, пока я не разрешу.

Иван расслаблено разлёгся на диване. Там обычно сидели старшеклассники, которым было плохо от ссор с родителями или от страха перед экзаменами. Алиса внимательно всех выслушивала, но сейчас её взгляд был устремлён на молодой член, всё ещё влажный от её рта. Он упрямо торчал вверх, несмотря на паузу. Алиса стояла перед ним и расстёгивала молнию на юбке.

— Ты когда-нибудь видел голую женщину, Ваня? — спросила она, не глядя на него. Юбка скользнула на пол, и она осталась в одних только тонких трусиках.

— Видел, — честно ответил он. Голос окреп. Тот испуганный мальчик, что дрожал перед ней двадцать минут назад постепенно исчезал. — Но… не так, как хотелось бы.

— Как «так»?

Она зацепила большими пальцами резинку трусов и медленно потянула вниз. Ткань скользнула по бёдрам и упала к её ногам. Алиса, зацепив их ступнёй, отбросила в сторону и выпрямилась. Теперь она стояла перед ним полностью обнажённая. Между ног отчётливо проступал влажный блеск.

— Не так близко, чтобы можно было потрогать. — Ответил он.

Скованная неловкость, что присутствовала между ними в начале, испарилась. Алиса с удовлетворением профессионала заметила его нетерпеливое ожидание.

— Тогда потрогай, — сказала она.

От прежней интеллигентной женщины не осталось и следа. Сейчас перед диваном стояла блядь. Отъявленная, знающая себе цену блядь. Она не стеснялась своего тела и не скрывала своих желаний. И хотела она сейчас одного: научить этого мальчишку трахаться и хорошо потрахаться самой.

Он протянул руку, коснулся её бедра и погладил. Кожа была гладкой, ладонь скользнула по ней легко, как по шёлку. Алиса усмехнулась и придвинулась ближе. Рука плавно скользила от задней стороны бедра до попки и обратно.

— Урок второй. — Сказала она. — Позы. Начнём с самой простой для мужчины. Женщина сверху. Это когда ты лежишь и наслаждаешься, а она работает. Смотри.

Она забралась на диван и опустилась на него сверху, расположив коленями по обе стороны от его бёдер. Алиса взяла его член в руку, направила и медленно опустилась. Член прошел сквозь влажные складочки. Иван было дёрнулся, но Алиса остановила его, положив на грудь ладонь. Она не торопилась, давая ему почувствовать, каково это, быть внутри. Иван судорожно выдохнул. Его руки легли ей на бёдра.

— Чувствуешь? — спросила она, начиная размеренно и плавно двигаться, как хореограф, показывающий движение в танце. — Это называется «наездница». Классика. Ты можешь помогать. Вот так! — Она взяла его руки и положила себе на ягодицы, — но не задавай ритм. Ритм задаю я.

— Приятно, — сказал Иван, с энтузиазмом разминая её попку.

— Ещё бы, — ответила Алиса.

Её бёдра поднимались и опускались, и каждый раз член входил чуть глубже. Это было действительно приятно. Не только физически, а как-то иначе. В животе порхали бабочки. Она трахала школьника в своём кабинете, и её тело отзывалось на это жаром и влагой.

— А теперь смотри, что можно делать.

Она изменила угол, наклонившись вперёд и опершись руками о его грудь. Её бёдра разъехались шире, и теперь член входил в неё целиком, задевая что-то внутри, отчего по её спине пробежала дрожь. Иван заметил это по тому, как она прикусила губу, чтобы не застонать в голос.

— Вам хорошо? — спросил он с интересом, будто действительно хотел знать.

— Очень, — выдохнула она. — И это тоже часть урока. — Она чуть замедлилась, и её бёдра описали чувственный круг. — Если ты делаешь всё правильно, женщине всегда будет приятно. Если нет, она скажет об этом.

Она снова задвигалась. Её грудь красиво раскачивалась перед его лицом. Иван смотрел на неё, не отрываясь.

Помолчав, он вдруг ухмыльнулся. На лице появилось нахальное выражение, которого Алиса раньше не видела.

— Алиса Германовна, а можно… можно на ты. И я буду называть тебя просто Алиса? Ну, когда мы… вот так?

Она даже не остановилась от такой наглости. Усмехнулась и ускорила движения. Член заскользил внутри с новой силой.

— Можно, — сказала она. — Когда мы вот так... можно. — Она наклонилась к нему, и её волосы упали ему на лицо. — А теперь слушай. Это не единственная поза. Есть ещё «догги-стайл». Девушка впереди, ты сзади. Она стоит на коленях. Ты можешь держать её за бёдра, за талию, за волосы. Но не тяни слишком сильно, это не всем нравится. Понятно?

— Ага, это я знаю, — сказал Иван. Его голос был спокойным. Он уже не смущался. — А ещё какие есть?

— Есть «миссионерская». Ты сверху, девушка снизу. Самая простая и самая недооценённая. Потому что в ней ты можешь смотреть ей в глаза. И целовать. — Алиса наклонилась и поцеловала Ивана в губы. Но не долго, однако он успел ощутить её вкус и тепло. — А ещё есть «ложки». Оба на боку. Ты сзади. Девушка может слегка приподымать ногу, чтобы тебе было удобнее. Это для тех, кто устал, но хочет продолжения.

Она остановилась. Её дыхание сбилось, на лбу выступила испарина. Иван смотрел на неё с восхищением.

— А тебе какая нравится? — спросил он, сильнее сжимая её ягодицы.

Раньше, до всего этого, она бы сказала что-нибудь нейтральное. Или соврала. Сейчас же она сказала правду:

— Мне нравится «наездница». Потому что я контролирую. Но иногда… — она прикусила губу, и в её глазах мелькнуло что-то хищное, — иногда хочется, чтобы контролировали меня. Тогда «догги-стайл» самое то. А вообще, когда партнёр знает, что делает, любая поза хороша. Не люблю только, когда мужчина мои ноги себе на плечи закидывает. Приходится напрягаться. — Она невинно хохотнула.

Иван слушал её внимательно. Наверное, так внимательно, он не слушал ни одного урока в школе. Он жадно впитывал каждое слово.

— А теперь, — сказала Алиса, — я хочу, чтобы ты попробовал сам. Просто подвигайся. Снизу. Вот так. — Она положила руки ему на грудь и чуть приподнялась, давая ему свободу.

Иван неуверенно толкнулся. Потом ещё раз, смелее. Постепенно он вошёл в ритм, и двигался всё уверенней.

Алиса закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Мальчишка. Школьник. Трахает её, психолога, на старом диванчике. Но, боже, как же это заводит. Как же ей этого не хватало, вот этой простой, животной близости. Руки мяли и гладили её ягодицы, бёдра поднимались навстречу её киске, тело парня было напряжено. Алисе хотелось верить, что он старается для неё. Исключительно для неё.

— Хорошо, — выдохнула она, открывая глаза. — Хорошо, Ваня. Не торопись. Не гонись за финишем. Учись чувствовать. Вот так… да…

Она снова взяла контроль на себя. Теперь движение стало двойным: он снизу, она сверху. Они нашли общий ритм. В кабинете психологии, среди книг о душе, пахло сексом и немного пошлой романтикой. Алиса вдруг подумала, что это, пожалуй, самый честный урок, который она когда-либо вела.

— А теперь, — сказала она, останавливаясь, — Я хочу попробовать ещё кое-что. — Она повернулась к нему спиной, лицом к его ногам, вновь опускаясь на колени на диван. — Вот так. Ты сзади. Держи меня. И входи.

В этой позе она была полностью открыта его взгляду. Она почувствовала его руки на своей талии. Иван даже сам направил член. И когда она снова насадилась на него, то тихо ахнула. Мальчишка учился быстро.

— Не торопись, — сказала она. — И не стесняйся. Ты можешь быть грубее. Я не сломаюсь. Эта поза называется "обратная наездница", кажется. Видишь, как много вариантов? — Она улыбнулась, наклоняясь вперёд и уперевшись руками о его ноги. — И это ещё далеко не всё.

Иван вместе с ней начал двигаться. Алиса опустила голову и волосы полностью скрыли её лицо. Она улыбнулась, чтобы он не видел, и вспомнила, как утром стояла перед зеркалом, прихорашиваясь. Думала, что этот день ничего не изменит. Она ошибалась. Этот день был особенным. Потому что сегодня она перестала быть жертвой.

— Нравится? — спросил Иван за её спиной, уже без прежней застенчивости. В голосе начинала сквозить мужская наглость.

— Нравится, — ответила Алиса. — А ты быстро учишься, — сказала она, не прекращая движений. — Ладно. Следующая поза. Подвинься. — скомандовала она, и они поменялись местами.

Алиса легла на спину, подтянула колени к груди и развела их.

— Это «миссионерская», — сказала она. — Самая простая. Но не значит, что скучная. Теперь я хочу, чтобы ты вошел в меня сам. Не бойся, входи уверенно. Мне не будет больно. Смотри мне в глаза.

Он вошёл уверенно, как она просила. Его лицо было совсем близко. Она видела каждую его пору на коже. Это было лицо молодого, пусть пока и неопытного, но мужчины.

— Молодец, — прошептала она. — Теперь двигайся. И не торопись. У нас есть время.

Он ритмично задвигался. Алиса обхватила его ногами и притянула ближе. Пятки скрестились у него на пояснице. И вдруг она поняла, что больше не думает о фото и шантаже. Она просто трахается. И это лучший секс за последние месяцы.

— Алиса..., — выдохнул он. — Я… можно я…

— Ещё нет, — отрезала она. — Ты ещё не заслужил. Сначала «наездница». Потом «миссионерская». Потом «догги-стайл». Это три базовые позы. Ты должен знать их все. И уметь применять.

Она крепко прижала его к себе, так, что его грудь прижалась к её груди, и впилась ногтями в его спину.

— А теперь, — сказала она требовательно, — покажи мне, чему ты научился. Двигайся сам. Задавай ритм. Я хочу почувствовать тебя внутри.

И он задвигался сам. Его бёдра поднимались ей навстречу ритмично и глубоко. Алиса запрокинула голову и не сдерживаясь застонала.

— Хватит, — выдохнула она, когда ритм стал опасно быстрым. — Хорошо, Ваня. Ты… ты способный ученик.

Она остановила его, уткнувшись ладонью в грудь. Заставила слезть с неё.

— А теперь, — сказала она, поднимаясь с дивана. Ноги слегка дрожали. — Попробуем последнее на сегодня. Вставай.

Иван поднялся с дивана, раскрасневшийся, но полный решимости, даже не думая прикрывать стоящий член. Алиса повернулась к нему спиной и оперлась руками о столик. Она прогнулась в пояснице, на полусогнутых ногах, отклячив задницу, и оглянулась через плечо.

— Это «догги-стайл». Или, по-простому, «раком». Ещё одна классика. Но не думай, что это просто. Здесь ты ведущий. Я только стою и держусь за стол. Всё остальное твоя работа. — Она чуть качнула бёдрами, и её аппетитные ягодицы соблазнительно колыхнулись. — Войди сзади. И не торопись. Дай мне привыкнуть.

Он пристроился сзади и вошёл увереннее, чем в первый раз. Алиса закрыла глаза, чувствуя, как он держит её за бёдра, и его пальцы впиваются в кожу.

Это было грубее, чем, когда он трахал её сверху, но ей понравилось, что он больше не спрашивает разрешения на каждое движение.

Иван начал суетливо двигаться, выдавая признаки новичка. Алиса покачала головой.

— Медленнее, — сказала она. — Я хочу чувствовать каждое движение. Наслаждайся ощущениями.

Он замедлился. Теперь его бёдра двигались едва-едва, и Алиса чувствовала каждый сантиметр его члена. Влагалище сжималось вокруг ствола, издавая чавкающие звуки от избытка влаги.

— Вот, — выдохнула она. — Это контроль. Ты решаешь, когда ускориться. Но ты должен чувствовать меня. Если я напрягаюсь, замедлись. Если я расслабляюсь и подаюсь назад, ускорься. Попробуй сам, я не буду подсказывать.

Он начал двигаться, прислушиваясь к её телу. Оно говорила за Алису. Когда он замедлялся слишком сильно, она нетерпеливо подавалась назад. Когда не вовремя ускорялся, она напрягалась, и он сразу чувствовал это, сбавляя темп. Их бёдра соприкасались, создавая сочный, ритмичный звук. Иван смотрел на её спину и ягодицы, трущиеся о его бёдра. Она чувствовала его взгляд, и ей было приятно.

— Ваня, — сказала она, смягчившись, — наклонись ко мне. Дотянись до моей груди. И не останавливайся.

Он наклонился вперёд, и его руки, скользнув по её спине, обхватили грудь. Алиса почувствовала его пальцы на своих сиськах и замедлилась. Теперь они трахались не спеша и чувственно. Он почти лежал на ней, обжигая дыханием её шею. Шаловливые пальцы играли с её сосками.

— Алиса, — сказал он насмешливо, без тени робости, — а ты, оказывается, ещё та шлюха.

Алиса вздрогнула. От этого унизительного слова по её спине прошла волна жара. Она не ожидала, что это прозвучит так правильно.

— Да, — хрипло выдохнула она. — Да, я шлюха. И что?

— Ничего… — он глубоко и резко вошел в неё, и она вскрикнула — …просто сказал.

Иван больше не говорил, только дышал чаще. Он сжимал её грудь, и его бёдра двигались в такт с её. Алиса стонала всё громче, забыв, что она педагог. Сейчас она была той, кем он её назвал. Шлюхой.

— Хорошо, — прошептала она, не удержавшись. — Очень хорошо. Теперь можешь ускориться. И, если хочешь, можешь шлёпнуть меня по заднице. Не бойся. Мне будет приятно.

Он шлёпнул, но не сильно, скорее погладил, чем ударил. Алиса засмеялась.

— Сильнее. Прекрати скромничать.

Второй раз был громче. Звонкий шлепок отозвался в её ягодице приятным покалыванием. Третий ещё громче. И с каждым ударом её тело отзывалось волной тепла, поднимавшейся из глубины груди.

Иван постепенно увеличивал темп. Её бёдра двигались навстречу ему, хотя она сама сказала, что двигаться должна не она. Теперь это было неважно. Важен был только член внутри неё, и это растущее в киске жжение.

Её рука скользнула вниз. Пальцы нашли набухший клитор, и она начала теребить его.

— Смотри, — сказала она. — Смотри, что ты со мной сделал. Я не могу остановиться. Ты прав, я шлюха.

Пружина приближающегося оргазма внутри сжималась всё туже. Пальцы на клиторе задвигались быстрее.

— Ещё, — выдохнула она. — Быстрее. Пожалуйста.

— Быстрее? — Он снова шлёпнул её. — Ты хочешь ещё быстрее?

— Я хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не кончу. Пожалуйста. — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, Ваня. Не останавливайся.

Иван стал вколачиваться в неё, не сдерживаясь, на всю длину. Алиса заскулила и пальцы на её клиторе остановились, привыкая к новому ощущению. Потом она снова начала теребить себя, подстраиваясь под ритм его движений.

— Вот, — стонала она. — Мы в одном ритме. Это… это как дыхание. Наше общее дыхание.

Иван трахал её быстро и жёстко. Уже не ученик, а мужчина, который знает, что делает. Алиса оглядывалась на него, и её пальцы работали, работали, работали, в такт.

— Быстрее, — прошептала она. — Чуть быстрее. Да. Вот так. Ещё.

Он ускорился. Её пальцы тоже. Их ритмы совпадали идеально. Каждый его толчок внутрь совпадал с нажатием на клитор. Это было похоже на какой-то древний, первобытный танец, где два тела находят общий язык без слов.

— Я скоро, — выдохнула она. — Ваня… я уже. Не отставай.

— Я с тобой, шлюха, — прохрипел он.

Её пальцы двигались быстрее, и он тоже быстрее. И когда она почувствовала, что сейчас, сейчас, сейчас... Алиса обернулась, встретилась с ним взглядом и увидела, что он тоже на грани.

— Сейчас. — Выдохнула она.

Внутри неё что-то сжалось и взорвалось. Она кончила, судорожно содрогаясь всем телом. Сдерживая крики, чтобы, не дай бог, кто услышит. Пальцы остановились, прижатые к клитору. Она чуть не упала на стол, но Иван удержал её. Он тоже кончал, обеими руками вцепившись в её бёдра. Алиса чувствовала, как он изливается внутри неё. Член выплевывал сперму волна за волной, и её тело отзывалось на каждую, сжимаясь вокруг него.

Иван отпустил её и рухнул на диван, тяжело дыша. Он широко и открыто улыбался. Алиса упала на колени, сиськами вжавшись в столешницу столика.

— Получилось, — сказал изумленно Иван. Его грудь тяжело вздымалась, но с каждым вздохом в его тело вливалась обретённая уверенность в своих силах.

— Получилось, — согласилась она. И, помолчав, добавила, — Теперь одевайся и проваливай.

Он не обиделся. Поднялся и, одеваясь, вдруг сказал:

— Алиса… спасибо, было круто.

Он сказал это без капли того подобострастия, с которым говорил раньше. Благодарил её как мужчина благодарит женщину. С уважением, но без подобострастия.

— Иди уже, — сказала она. Голова всё ещё кружилась от пережитого оргазма.

Прежде чем уйти, он обернулся.

— Алиса Германовна… — он ухмыльнулся, и это была не мальчишеская ухмылка. — Я бы не отказался от ещё одного урока.

Дверь за ним закрылась. Алиса с трудом поднялась, чувствуя, как сладко пульсирует между ног. И, к своему стыду, поняла, что тоже не отказалась бы.