Яна сидела за учительским столом, когда в дверь постучали. Она не подняла головы — перелистывала стопку тетрадей, хотя ни одной строчки не видела. После вчерашнего вечера всё вокруг казалось приглушённым, как сквозь толстое стекло. Елена ушла от неё поздно, с испорченной блузкой в пакете, и Яна ещё долго стояла под душем, смывая с себя чужую слюну и запах чужого пота. Теперь в кабинете пахло мелом и пылью, и это было почти невыносимо.

— Войдите, — сказала она, не отрываясь от тетрадей.

Дверь открылась, и на пороге появился Юрий. Яна подняла глаза и не сразу поверила. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, как школьник, вызванный к доске, — высокий, плотный, в том же дорогом пальто, но плечи опущены, взгляд бегает по кабинету, не задерживаясь на ней. Это было так непохоже на того мужчину, который несколько дней назад запер дверь, положил на стол планшет и выебал её без единого лишнего слова, что Яна едва не рассмеялась.

— Здравствуйте, Яна Викторовна, — сказал он, и голос его прозвучал тише обычного.

Она откинулась на спинку стула и медленно, с удовольствием, оглядела его с головы до ног. Смущённый. Надо же. Значит, всё-таки вернулся. Значит, так ему понравилось в прошлый раз, что он не выдержал и пришёл снова, как пёс на запах. От этой мысли в груди у Яны разлилось тёплое, тягучее превосходство. Она улыбнулась — не широко, а уголком рта, как улыбаются человеку, чьи мотивы понятны наперёд.

— Юрий, — сказала она, растягивая имя, будто пробуя его на вкус. — Какими судьбами? Решили что-то узнать про учёбу сына?

Он шагнул в кабинет и прикрыл за собой дверь. В руках у него был небольшой пакет, который он держал перед в руках.

— Вообще-то, — начал он, — я хотел поговорить.

Яна хмыкнула. Она встала из-за стола, обошла его и прислонилась бедром к краю, скрестив руки на груди. Юбка, которую она надела утром, была короче обычной, и она знала, что он это заметил, хотя старался смотреть ей в лицо.

— Поговорить, — повторила она с лёгкой насмешкой. — О чём же? О погоде? Об успеваемости вашего сына? Или о том, как вы в прошлый раз даже не удосужились меня поблагодарить за... кхм... помощь?

Юрий кашлянул и переступил с ноги на ногу. Щёки у него слегка порозовели, и Яна почувствовала, как внутри неё поднимается что-то азартное, почти злое. Ей нравилось видеть его таким — растерянным, сбитым с толку, не знающим, куда деть руки. Она привыкла, что мужчины берут её, не спрашивая, и вот теперь этот явно успешный мужчина стоял перед ней, как провинившийся мальчик.

— Я принёс кое-что, — сказал он наконец и поставил пакет на стол.

Яна посмотрела на пакет, потом на него. Она не спешила. Пусть помучается. Пусть постоит и подождёт, пока она решит, достоин ли он её внимания.

— Ну-ка, — сказала она лениво и кивнула на пакет. — Показывайте.

Юрий запустил руку внутрь и достал коробку. Яна сразу узнала её — белая, глянцевая, с серебристым логотипом. Новый iPhone последней модели, ещё в заводской плёнке. Она почувствовала, как внутри всё подобралось, но не подала виду. Вместо этого она медленно, небрежно протянула руку, взяла коробку, повертела её в пальцах, будто это была какая-то безделушка, и положила обратно на стол. Он очевидно пришёл ее трахнуть, но хочет ли она?

— Мило, — сказала она, растягивая слово. — Поздравляю вас с удачной покупкой. А зачем вы его мне показываете?

— Это вам, — Юрий говорил на удивление скромно и нерешительно.

Она посмотрела на него давая понять, что еще ничего не решено:

— Неужели вам так приспичило? Неужели в городе нет других баб, которым вы могли бы присунуть? А я, между прочим, замужем. Так что не думаю, что у нас с вами что-то получится...

Она не договорила, оставив фразу висеть в воздухе, и отвернулась, делая вид, что поправляет стопку тетрадей. Краем глаза она видела, как Юрий выпрямился. Плечи его расправились, подбородок поднялся, и в лице проступило то самое выражение, которое она помнила с прошлого раза, — уверенное, хлёсткое, не терпящее возражений.

— Хватит, — сказал он, и голос его снова стал низким и спокойным. — Ты прекрасно знаешь, зачем я пришёл. И прекрасно понимаешь, почему я пришел именно к тебе.

Яна повернулась к нему, вскинув бровь.

— Правда? Просветите.

Юрий шагнул ближе. Теперь между ними было не больше полуметра, и Яна почувствовала исходящий от него жар, запах дорогого одеколона и чего-то ещё — того самого, что заставило её в прошлый раз раздвинуть ноги на этом самом столе.

— Ты понравилась мне, — сказал он ровно, без тени смущения. — Тогда, в прошлый раз. И я вижу, что у тебя телефон старый, а ещё недавно не было планшета. Ты не такая, как другие. Ты совсем не падка на деньги, не ищешь "папика". Но на столько красива и эффектна, что легко могла бы. При этом ты - настоящая. Поэтому я и пришёл.

Он сделал ещё шаг, и Яна отступила, упёршись задницей в край стола.

— Видно, что ты классная девушка, — продолжал он, глядя ей прямо в глаза. — Тебе просто нужно мужчину хорошего.

Яна хотела что-то ответить — что-нибудь колкое, уничтожающее, — но слова застряли в горле. Вместо этого она почувствовала, как между ног становится горячо и влажно, как соски натягивают ткань блузки. Он смотрел на неё так, будто уже раздел, будто уже знал, что она уступит.

Юрий не стал ждать. Он развернул её лицом к столу, надавил ладонью между лопаток, и Яна послушно наклонилась, упёршись локтями в столешницу. Она не сопротивлялась. Даже не подумала сопротивляться. Тело само приняло нужное положение — спина прогнута, задница отставлена, юбка задрана. Она услышала, как он расстёгивает ремень, как звякает пряжка, как шуршит ткань.

— Вот так, — сказал он, и в голосе его было удовлетворение. — Послушная девочка.

Он задрал её юбку выше, стянул трусики вниз, и Яна почувствовала прохладный воздух на голой коже. Потом его пальцы коснулись её губ, и она, не дожидаясь приказа, открыла рот. Юрий всунул ей два пальца — глубоко, до самых костяшек. Она обхватила их губами, провела языком, смочила слюной, стараясь делать это медленно и тщательно, как он хотел. Он вынул пальцы, и она услышала влажный звук.

— Умница, — сказал он.

Пальцы, мокрые от её слюны, коснулись ануса. Яна вздрогнула, но не отстранилась. Он ввёл один палец, потом второй, растягивая её, смазывая, подготавливая. Она задышала чаще, вцепилась пальцами в край стола и прогнулась ещё сильнее, подставляясь.

— Вот так, — повторил он. — Сейчас будет хорошо.

Он убрал пальцы, и через мгновение она почувствовала, как к анусу прижимается что-то большое и твёрдое. Юрий надавил, и головка вошла — медленно, туго, растягивая её до жжения. Яна застонала, уткнувшись лбом в столешницу. Он не остановился. Вошёл глубже, до конца, и на секунду замер, давая ей привыкнуть.

— Ты должна быть послушной, — сказал он, начиная двигаться. — Тогда тебе будет хорошо. Ты же хочешь, чтобы тебе было хорошо?

Яна не ответила. Она только стонала, вжимаясь щекой в холодное дерево, пока он трахал её в зад — размеренно, сильно, с каждым толчком всё глубже. В этот раз он не спешил. В прошлый раз всё кончилось слишком быстро, и она осталась неудовлетворённой, но теперь он двигался иначе — медленнее, но мощнее, с расстановкой, как будто хотел, чтобы она прочувствовала каждый сантиметр.

— Вот так, — приговаривал он, держа её за бёдра. — Хорошая девочка... Послушная... Тебе нравится, да? Скажи, что нравится.

— Нравится, — выдохнула Яна, и сама удивилась, как легко это слово сорвалось с губ.

Он ускорился. Стол заскрипел под ними, тетради сдвинулись, одна упала на пол. Яна чувствовала, как внутри неё нарастает что-то горячее, тугое, мощное, как бывает только когда мужчина входит в зад. В прошлый раз она так и не кончила, но теперь всё было иначе. Его член входил в неё глубоко, заполняя целиком, и каждый толчок отдавался где-то в животе, в позвоночнике, в кончиках пальцев.

— Да, — шептала она, не узнавая собственный голос. — Да, ещё...

Юрий наклонился над ней, прижался грудью к её спине, и его дыхание обожгло ей ухо.

Он застонал и вбился в неё ещё глубже. Яна почувствовала, как его пальцы впиваются в её бёдра, как ритм сбивается, становится рваным, отчаянным. Она знала, что он близко, и от этого возбуждение её только усилилось. Ей хотелось, чтобы он кончил в неё, чтобы заполнил её до краёв, чтобы она почувствовала это внутри.

— Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас...

Он вбился в неё последний раз и замер, и Яна почувствовала, как его сперма бьёт ей в прямую кишку — горячая, густая, пульсирующая. И в тот же миг её накрыло. Оргазм скрутил её, выгнул дугой, вырвал из горла хриплый крик. Она кончила, сжимаясь вокруг его члена, чувствуя, как он всё ещё пульсирует внутри неё, как сперма растекается по стенкам.

Юрий стоял над ней, тяжело дыша, и не выходил. Яна лежала на столе, обессиленная, с задранной юбкой и спущенными трусиками, и не могла пошевелиться. Между ног у неё было мокро и горячо, и это ощущение казалось ей почти счастливым.

— Вот так, — сказал он наконец, выходя из неё и оставляя после себя зияющую дыру вместе аккуратного ануса еще совсем недавно. — Почему с тобой это настолько хорошо?

Яна медленно выпрямилась, поправила юбку, но трусики поднимать не стала — они так и остались на полу, у её ног. Она повернулась к Юрию и посмотрела на него снизу вверх. Он уже застегнул брюки и снова был тем самым уверенным, хлёстким мужчиной, который не спрашивает разрешения.

— Не знаю, но надо бы прекратить это, я ведь замужняя девушка, — сказала она как указание, но такое которое сама не собиралась выполнять.

— Да-да, я же это уже слышал. Телефон твой, — сказал он, кивнув на коробку. — Пользуйся.

Яна взяла коробку со стола. На этот раз она не стала делать вид, что ей всё равно. Она покрутила его в руках и улыбнулась — не насмешливо, а как-то по-новому, мягко и довольно.

— Спасибо, — сказала она.

Юрий поправил пальто и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся.

— Может быть встретились бы как нормальные люди на свидании, — не понятно или сказал или спросил он. — Я напишу куда подьехать.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Яна осталась одна в кабинете. Она стояла у стола, прижимая новенький iPhone, и чувствовала, как сперма медленно вытекает из неё, стекая по внутренней стороне бедра. Ей было хорошо. Так хорошо, как не было уже очень давно. Она подняла с пола трусики, вытерла ими вытекшее с попки и положила в сумку, чтобы кто-то не нашел, а потоми села за стол. Её ждала еще стопка не проверенных тетрадей.

Домой не хотелось.

Она знала, что увидит там: муж на диване, перед телевизором, в одних трениках, с тарелкой на животе. В свои двадцать пять он выглядел так, будто жизнь уже кончилась, а он этого даже не заметил. Не работал толком — перебивался какими-то подработками, которые сам же ненавидел. Ни к чему не стремился. Ничего не хотел. Даже её, как выяснилось, не особо хотел — до тех пор, пока она не перестала давать.

А она перестала. Сначала просто не было настроения. Потом — не было желания. Потом она поймала себя на том, что мысль о его руках, его дыхании, его теле вызывает у неё что-то вроде брезгливости. Он больше не был для неё мужчиной. Он был соседом по квартире, с которым приходилось делить кухню и ванную. И чем дальше, тем тяжелее ей было возвращаться в эту квартиру.

Яна разорвала упаковку, вытащила новенький iPhone, включила. Пока он загружался, она смотрела в тёмное окно, за которым уже горели фонари. В голове было пусто и легко, как после хорошего секса. Старый телефон в сумочке загорелся

Экран загорелся. Сообщение от Юрия:

«Завтра в восемь. Ресторан „Берег“. Надень что-нибудь красивое. Я хочу видеть тебя не только на столе в кабинете».

Яна улыбнулась. Вот так просто. Он не спрашивал, может ли она. Он писал, что ждёт. И ей это нравилось — нравилось, что кто-то решает за неё, кто-то хочет её настолько, что назначает время и место, не сомневаясь, что она придёт.

Она придёт.

Дома она первым делом заглянула в спальню. Муж лежал на диване в гостиной, как всегда, уставившись в телевизор. Даже не обернулся, когда хлопнула входная дверь.

— Ужинать будешь? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Нет, — ответила Яна и прошла в ванную.

Она долго стояла под душем, смывая с себя школу, Юрия, его сперму, которая уже подсохла на бёдрах. Потом высушила волосы, сделала новую укладку — мягкие волны, которые обрамляли лицо и делали её старше, опаснее. Макияж она накладывала медленно, с удовольствием: тёмные тени, стрелки, помада глубокого винного оттенка. Из зеркала на неё смотрела не учительница русского и литературы, а женщина, которая знает, чего хочет.

В спальне она открыла шкаф и достала то, что купила на прошлой неделе, но ещё не надевала. Короткое чёрное платье, обтягивающее, как вторая кожа. Оно подчёркивало всё: узкую талию, крутые бёдра, грудь третьего размера, которая в глубоком декольте выглядела так, что от неё невозможно было отвести взгляд. Под платье — высокие чулки с кружевной резинкой. Трусики Яна подобрала под общий наряд: провокационные и вызывающие.

Она покрутилась перед зеркалом, поправила подол, который едва прикрывал верх чулок. Осталась довольна. В этом образе она чувствовала себя не просто красивой — она чувствовала себя другой. Той самой Джейн Лейн, которая умеет получать то, что хочет.

Когда она вышла в прихожую, муж наконец оторвался от телевизора. Он сел на диване, уставившись на неё с таким выражением, будто впервые увидел.

— Ты куда? — спросил он.

Яна накинула лёгкое пальто, поправила волосы.

— Не твоё дело.

— В смысле? — Он встал, сделал шаг к ней. — Уже девять вечера. Ты так вырядилась и уходишь?

— Именно, — сказала Яна, даже не обернувшись. — Лежи дальше на диване. Тебе же нравится.

Он что-то ещё говорил, но она уже вышла, захлопнув за собой дверь. Внизу её ждало такси.

Ресторан "Берег" оказался дорогим, с приглушённым светом, белыми скатертями и официантами, которые двигались бесшумно. Юрий ждал её за столиком у окна. Когда Яна вошла, он поднялся, и в его взгляде мелькнуло что-то, что она уже научилась распознавать: голод.

— Ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слово, — сногсшибательно.

— Какое совпадение, именно так себя и чувствую, — ответила Яна и села.

Они пили вино, ели что-то изысканное, разговаривали ни о чём. Юрий смотрел на неё так, будто хотел съесть прямо здесь, не дожидаясь десерта. Яна чувствовала его взгляд на своей груди, на губах, на коленях, которые выглядывали из-под короткого подола, и от этого по телу разливалось тепло.

Он расплатился, помог ей надеть пальто, и уже на улице, придерживая её за локоть, наклонился к уху:

— Поехали.

— Куда?

— Туда, где нам никто не помешает.

Они сели в его машину. Юрий вёл быстро, уверенно, одной рукой держа руль, другую положив Яне на бедро. Его пальцы забирались под подол, гладили кожу над чулком, и Яна не отстранялась. Наоборот — раздвинула ноги чуть шире, приглашая.

Он свернул с трассы на просёлочную дорогу, потом ещё куда-то, и наконец остановился в безлюдном месте — где-то за городом, среди тёмных деревьев и пустых полей. Заглушил мотор, повернулся к ней.

— Иди сюда.

Яна перебралась к нему на колени, лицом к лицу. Юрий рванул вниз её декольте, высвободил грудь, сжал её так, что Яна застонала. Его рот накрыл её сосок, втянул, прикусил. Она запрокинула голову, чувствуя, как его руки задирают платье и срывают трусики, как пальцы находят её голую, уже мокрую промежность.

Он расстегнул брюки, приподнял её и насадил на себя одним движением. Яна вскрикнула, вцепилась в его плечи. В машине было тесно, душно, окна запотевали, но ей было всё равно. Она скакала на нём, насаживаясь до конца, чувствуя, как его член бьётся в неё глубоко и жёстко. Юрий держал её за бёдра, помогал, вбивался снизу, и его стоны смешивались с её.

— Кончи в меня, — шептала Яна. — Заполни меня.

Он кончил через несколько минут, с рыком, вжимая её в себя. Яна почувствовала, как горячая сперма бьёт внутри, и сама задрожала на грани оргазма, но так и не переступила. Юрий откинулся на сиденье, тяжело дыша.

— Хорошая девочка, — сказал он.

Яна слезла с него, поправила платье. Сперма уже вытекала из неё, стекала по внутренней стороне бедра, но она не стала вытираться. Так и сидела, чувствуя, как тёплая влага растекается по коже. Она положила свои трусики в бардачок, как сувенир, чтобы он вспоминал о ней чаще.

Он отвёз её домой. Всю дорогу Яна молчала, глядя в окно, и улыбалась.

Муж ждал её в прихожей. Он стоял, скрестив руки на груди, и лицо у него было такое, какого Яна не видела никогда за все годы брака: растерянное, злое, испуганное.

— Где ты была? — спросил он.

— Я же сказала: не твоё дело.

Она попыталась пройти мимо, но он схватил её за руку.

— Подожди. Давай поговорим.

— О чём? — Яна вырвала руку. — О том, как ты лежишь на диване и смотришь телевизор? О том, что тебе двадцать пять, а ты уже устал от жизни? Мне не о чем с тобой говорить.

Он снова попытался её удержать, схватил за плечо, потянул к себе. Яна дёрнулась, и подол её короткого платья задрался, открывая бедро, чулок, и выше — голую, блестящую от смазки и спермы промежность.

Муж замер. Он смотрел туда, вниз, и Яна видела, как медленно до него доходит.

— Ты без трусиков, — сказал он севшим голосом.

— Ага.

Он рванул подол вверх, задрал платье до талии, уставился на её голый живот, на мокрые бёдра, на спутанные светлые волоски.

— Что это? — спросил он, хотя уже понял.

— А ты как думаешь?

— Яна...

— Я трахалась с другим, — сказала она спокойно, глядя ему прямо в глаза. — С тем, кому я интересна. С тем, кто хочет меня. С тем, кто может дать мне то, чего не можешь ты.

Он не поверил. Яна видела это по его лицу — он всё ещё надеялся, что это какая-то дурацкая шутка, что сейчас она рассмеётся и скажет, что пошутила.

— Неправда, — выдавил он.

— Правда.

Она приподняла подол ещё выше, раздвинула ноги.

— Присядь. Посмотри поближе.

Он не двигался. Яна взяла его за плечо и надавила вниз. Муж опустился на колени перед ней, как будто ноги у него подкосились. Его лицо оказалось вровень с её промежностью.

— Смотри, — сказала Яна. — Видишь?

На её пизденке засохла сперма — белесые разводы на розовой коже, влажный блеск там, где она ещё вытекала из неё. Муж смотрел, и Яна видела, как что-то ломается в его глазах.

— Теперь максимум, что тебе светит, — сказала она, — это посмотреть. Ну, может, ещё отлизать.

Он поднял на неё взгляд. В нём было столько боли, что Яна на секунду почувствовала укол совести. Но только на секунду.

— Яна, я люблю тебя, — сказал он. — Мы столько лет вместе...

— Если любишь, — перебила она, — то принимай меня такой, какая я есть. А я вот такая. Мне нравится, когда меня хотят. Мне нравится, когда мне платят. Мне нравится, когда меня трахают так, что я не могу дышать. А ты... ты даже не заметил, что я уже полгода живу другой жизнью.

Он молчал. Яна видела, как он подавлен, как его плечи опустились, как руки безвольно повисли. И не смогла остановиться. Что-то тёмное, злое, копившееся в ней все эти месяцы, рвалось наружу.

— Ну что? — спросила она. — Так и будешь стоять на коленях? Или всё-таки отлижешь?

Он не ответил. Яна положила руку ему на затылок и притянула к себе.

— Давай. Прямо здесь. Прямо сейчас. Ты же хотел меня. Так бери, что дают.

Он упёрся ладонями в её бёдра, и Яна почувствовала, как его губы касаются её. Сначала робко, потом смелее. Его язык прошёлся по мокрой щели, слизывая чужую сперму, смешанную с её соками. Яна застонала, запрокинула голову, прижала его лицо к себе.

— Вот так, — выдохнула она. — Глубже.

Он лизал её, и Яна чувствовала, как возбуждение, недоконченное в машине, возвращается, нарастает, закручивается внизу живота. Она держала мужа за волосы, двигала бёдрами, тёрлась о его рот, и ей было плевать, что он там чувствует. Ей было нужно только одно — кончить.

— Языком, — командовала она. — Выше.

Он послушно повёл языком выше, к набухшему клитору, и Яна вскрикнула, вцепившись ему в волосы. Она двигала бёдрами ему навстречу, тёрлась мокрой щелью о его рот, и перед глазами плыло — не от мужа, не от его старательного, униженного усердия, а от того, что осталось в теле после Юрия: от тяжёлого члена, от грубых пальцев, от ощущения, что её брали, не спрашивая.

— Сильнее, — выдохнула она. — Не останавливайся.

Он лизал её, захлёбываясь, глотая чужую сперму, и Яна чувствовала, как низ живота наливается жаром. Она уже не смотрела на него. Она закрыла глаза и видела другое: тёмную просёлочную дорогу, руки Юрия на своих бёдрах, его член, входящий в неё одним резким движением. От этого воспоминания внутри всё сжалось, и она застонала громче.

Муж мычал что-то ей в промежность, и это мычание, жалкое, преданное, только подгоняло её. Она насаживалась на его лицо, как на чужой член, и думала о том, что он даже сейчас не понимает, что делает. Что он лижет не её — он лижет то, что оставил в ней другой мужчина.

— Да, — прошептала она. — Ещё. Вот так.

Оргазм накатил резко, сжал её изнутри, выгнул спину. Яна вскрикнула, прижала его лицо к себе до боли, и её бёдра задрожали. Она кончала ему в рот, не разжимая пальцев, и в голове было пусто и горячо.

А потом, когда последняя судорога отпустила, она открыла глаза и посмотрела вниз.

Он стоял перед ней на коленях. Губы блестели, подбородок мокрый, в глазах — надежда, что теперь-то всё вернётся, что она простила, что он нужен.

И Яна вдруг поняла — с холодной, спокойной ясностью, от которой стало легко, — что такой муж ей точно не нужен.

Она отпустила его волосы, поправила подол, одёрнула платье. Сделала шаг назад, к двери, и посмотрела на него сверху вниз.

— Всё, — сказала она. — Хватит.

Он остался на коленях в прихожей, а Яна развернулась и пошла в спальню, чувствуя, как между ног всё ещё течёт, и зная, что назад она больше не обернётся.