Утром Яна проснулась с ощущением, будто её выключили, а потом снова включили, но не до конца. Тело лежало под одеялом, тяжёлое, чужое, голова гудела, как после долгого бега. За окном серело, муж уже ушёл на кухню, гремел чайником, и звук этот доносился откуда-то издалека, словно сквозь вату. Она не хотела открывать глаза. Не хотелось идти в школу, не хотелось вставать, одеваться, говорить с людьми, делать вид, что она, та самая Яна, которая ещё неделю назад спокойно объясняла ученикам разницу между ямбом и хореем. Не хотелось решительно ничего.

В голове не было ни одной связной мысли. Только обрывки: чужие руки, софит, маска, деньги, засохшая на щеках сперма, имя, Джейн Лейн. Всё это лежало в ней плотным комом, не давало дышать, и она лежала, глядя в потолок, пока муж не заглянул в комнату и не сказал, что она опоздает. Яна села. Механически умылась, оделась, выпила кофе, не чувствуя вкуса. В зеркале на неё смотрела бледная молодая женщина с припухшими веками, и она не сразу узнала её.

В школу она пришла за десять минут до звонка. Уроки тянулись бесконечно. Яна говорила, писала на доске, отвечала на вопросы, но всё это происходило будто не с ней. Голос звучал ровно, руки двигались сами, а внутри стояла пустота. Она ловила на себе взгляды старшеклассников, но не могла заставить себя собраться. Несколько уроков она провела на автопилоте, и только на большой перемене, когда класс опустел, позволила себе выдохнуть.

Она открыла сумочку, чтобы достать телефон, и пальцы наткнулись на плотную пачку. Яна замерла. Деньги. Две тысячи долларов. Она уже и забыла о них. Купюры лежали на дне, перетянутые резинкой, и она смотрела на них, не понимая, что чувствует. Потом медленно вытащила пачку, пересчитала. Две тысячи. Плюс те, что она отдала мужу на продукты. Плюс то, что осталось с прошлых съёмок. Она сжала деньги в ладони, и впервые за день в груди что-то шевельнулось, не радость, нет, скорее мрачное, злое удовлетворение.

Яна решила порадовать себя. Достала телефон, нашла доставку, заказала суши, большой сет, роллы с угрём, лососем, всё, что раньше позволяла себе только по праздникам. Потом подумала и добавила ещё десерт. Пусть. Она заслужила. Она сидела в пустом классе, ждала курьера, и в голове впервые за день появилась ясность: у неё есть деньги, и она может хотя бы поесть не из школьной столовой.

Когда курьер позвонил, Яна спустилась к входу, забрала пакет и вернулась в кабинет. На большой перемене, вместо того чтобы идти в шумную столовую, она закрыла дверь, разложила на столе коробочки, открыла соевый соус, васаби, имбирь. Запах был свежий, резкий, и она вдохнула его с наслаждением. Первый кусок лосося растаял во рту, и Яна прикрыла глаза. Вкусно. По-настоящему вкусно. Она ела медленно, смакуя, отгоняя мысли о вчерашнем, о четверге, о маске, о том, что будет дальше. Сейчас был только этот стол, эти роллы и тишина пустого кабинета.

Дверь приоткрылась. Яна подняла голову. На пороге стояла Елена, учительница немецкого, молодая, едва закончившая практику, с шикарной фигуркой, которую не могли скрыть даже её скромные блузки и длинные юбки. Грудь у неё была второго размера, аккуратная, высокая, и Яна невольно отметила, как та натягивает ткань, когда Елена делает шаг вперёд.

— Ой, а я смотрю, у тебя тут пир, — сказала Елена, улыбаясь. — А я в столовую шла. Можно?

Яна кивнула, не переставая жевать. Елена присела на край стула напротив, сложила руки на коленях, посмотрела на коробочки.

— Как у тебя так получается? — спросила она, и в голосе её прозвучала смесь любопытства и зависти. — Ты ведь всего на год дольше работаешь, а зарплата такая, что я себе даже роллы раз в месяц не могу позволить. Неужели у тебя оклад настолько больше?

Яна проглотила, вытерла губы салфеткой.

— Нет. У меня тоже около трёхсот долларов.

Елена недоверчиво покачала головой.

— Тогда, может, муж балует? Удачно выскочила замуж?

Яна усмехнулась, но усмешка вышла кривой.

— Нет. Он плывёт по течению.

— А откуда тогда? — Елена подалась вперёд, глаза её блестели. — Слушай, я же вижу, у тебя всё изменилось. Смотрю и iPad вон новый. Как?..

Яна молчала. Ей было забавно смотреть, как Елена не может понять, почему у «какой-то» Яны есть признаки успеха, а у неё самой, нет. В этой чистенькой учительнице немецкого, с её правильной речью и скромными кофточками, было что-то раздражающее. Яна вдруг остро захотела увидеть, как эта правильность даст трещину.

— Присоединяйся, — сказала она, пододвигая к Елене коробочку. — Я всё равно заказала слишком много.

Елена заколебалась, но взяла палочки. Пока она ела, её взгляд блуждал по кабинету. Яна видела, как она задержалась глазами на приоткрытой сумочке, где лежали доллары. Елена жевала медленно, но было видно, что мысли её заняты другим.

— Яна, — сказала она наконец, — ну серьёзно. Откуда у тебя всё это? Ты же не в банке работаешь.

Яна отложила палочки, откинулась на спинку стула. Ей нравилось это. Нравилось, как Елена мучается, как не может сложить два и два. Нравилось чувствовать себя той, у кого есть тайна, а не той, кого тайна раздавила.

— Если так хочешь узнать, — сказала Яна, делая полу-серьёзное лицо, — то тебе придётся отлизать мне и делать то, что я говорю.

Елена замерла. Палочки дрогнули в её пальцах. Она скуксилась, как от кислого, и замолчала, уставившись в стол. В кабинете повисла тишина, плотная, неловкая. А потом прозвенел звонок, и Елена вскочила, пробормотала что-то про урок и выскользнула за дверь.

Яна смотрела ей вслед и улыбалась. Внутри было темно и весело.

Остаток дня прошёл как в тумане. Яна провела ещё два урока, отвечала на вопросы, проверяла тетради, но мысли её то и дело возвращались к Елене. К её растерянному лицу, к тому, как она скуксилась и замолчала. Яна сама не понимала, зачем это сказала. Просто захотелось. Захотелось обвалять эту чистенькую девушку в грязи, как обвалялась сама.

Когда уроки закончились, Яна осталась в кабинете. Дети ушли, коридор опустел, и она сидела за столом, делая вид, что проверяет тетради. На самом деле она просто водила ручкой по полям, не читая. Дверь скрипнула. Яна не подняла голову.

— Яна, — раздался тихий голос.

Елена стояла у двери, прижимая к груди папку. Она подождала, пока последние шаги в коридоре стихли, и вошла, прикрыв за собой дверь.

— Можно с тобой поговорить?

Яна молчала. Она медленно перевернула страницу, сделала вид, что что-то подчёркивает. Внутри всё горело от интереса. Елена пришла. Сама пришла. Чистенькая, скромная, правильная Елена стояла перед ней и ждала.

— Разве ты не видишь, что я занята? — сказала Яна, не поднимая головы.

Елена переступила с ноги на ногу.

— Я.. я просто хотела спросить..

Яна наконец подняла глаза. Елена смотрела на неё растерянно, щёки её порозовели, грудь вздымалась под блузкой. Яна отложила ручку, откинулась на спинку стула.

— Если хочешь поговорить, — сказала она медленно, — полезай под стол и делай своё дело. Приятное моей "девочке".

Елена замерла. Глаза её расширились, губы приоткрылись. В кабинете стало очень тихо. Яна смотрела на неё, не отводя взгляда, и чувствовала, как внутри поднимается тёмное, горячее возбуждение. Она не знала, что сделает Елена. Но ей было всё равно. Она уже сделала свой выбор.

Елена не двинулась с места. Она стояла у двери, прижимая папку к груди, и смотрела на Яну так, будто не расслышала. В кабинете пахло мелом и остывшим чаем, за окном шумела улица, а между ними висела тишина, густая, как вода.

— Ты серьёзно? — спросила Елена почти шёпотом.

Яна не ответила. Она медленно отодвинулась от стола, оставив между краем столешницы и своим животом узкую полосу тени. Юбка задралась чуть выше колен, когда она переложила ногу на ногу. Взгляд у неё был спокойный, почти ленивый, но внутри всё дрожало от тёмного, злого азарта.

— Ты хотела поговорить, — сказала Яна. — Вот и говори. Только не со мной. С ней.

Она кивнула вниз, на край стола, под которым было пусто и сумрачно.

Елена облизнула губы. Щёки её горели, пальцы сжимали папку так, что побелели костяшки. Она оглянулась на дверь, потом снова на Яну. В её глазах метались стыд, любопытство и что-то ещё, голодное, спрятанное глубоко, о чём она сама, может быть, не знала.

— Я не могу, — выдохнула она.

— Можешь, — отрезала Яна. — Или уходи.

Елена не ушла. Она медленно, как во сне, опустила папку на пол у двери. Потом сделала шаг, ещё один. Её туфли тихо простучали по линолеуму. Она подошла к столу, и Яна увидела, как дрожат её колени под узкой юбкой.

— Ну что ты стесняешься, милая, — сказала Яна. — Ты же уже и так все решила. Становись на коленки.

Елена опустилась. Сначала неловко, держась за край стола, потом скользнула под столешницу, и Яна почувствовала её дыхание на внутренней стороне бедра. Тёплое, частое, испуганное.

— Подними юбку, — велела Яна, и Елена послушно потянула её вверх.

Яна раздвинула ноги. Трусики были уже влажные, она поняла это, когда Елена прижалась губами к ткани, неуверенно, почти невесомо. Потом язык скользнул по краю, и Яна откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

Елена лизала её через тонкий хлопок, неумело, но старательно, и Яна запустила пальцы в её волосы, прижимая ближе. Внутри поднималась горячая, мутная волна, не только возбуждение, но и власть. Та самая, которую она узнала на девятом этаже. Теперь она была по другую сторону.

— Вот так, — прошептала Яна.

Елена застонала, и Яна почувствовала, как её язык задвигался быстрее, увереннее, будто она наконец поняла, что делать. Яна откинула голову, вцепившись в волосы Елены, и позволила себе раствориться в этом тёплом, влажном ритме. Внутри всё сжималось, поднималось, и она не сдерживала себя. Она хотела, чтобы Елена запомнила этот вкус. Чтобы запомнила, кому он принадлежит.

— Не останавливайся, — выдохнула Яна.

Яна достала телефон и, улыбнувшись в камеру, начала снимать себя, комментируя происходящее:

— Вот это теперь моя пиздолизка, — проговорила она ласково, почти нежно, поглаживая Елену по голове. — Ты ведь поняла, да? Твоё место теперь здесь.

Елена дёрнулась, попыталась поднять голову, запротестовать, но Яна мягко, но твёрдо надавила ладонью на её затылок, возвращая на место.

— Тихо, — сказала она тем же ласковым тоном, от которого внутри всё сжалось. — Ты теперь знаешь, что должна делать. И ты будешь делать это хорошо.

Елена послушно опустилась обратно, и Яна почувствовала, как её язык снова задвигался, уже без тени сопротивления. Она откинулась назад, глядя в камеру, и тихо застонала, чувствуя, как волна поднимается изнутри. Пальцы Елены вцепились в её бёдра, язык задвигался быстрее, глубже, и Яна не сдержала дрожи, прокатившейся по телу. Она кончила бурно, выгнувшись, прижав ладонь к затылку Елены, не позволяя ей отстраниться ни на мгновение.

— Вылижи всё, — приказала она, голос сел до хрипоты. — Дочиста. Чтобы ни капли не осталось.

Елена подчинилась, старательно проводя языком по влажной коже, собирая каждую каплю, пока Яна, всё ещё тяжело дыша, смотрела в объектив телефона и улыбалась.

Яна всё ещё тяжело дышала, когда Елена выползла из-под стола. Щёки у той горели, губы блестели, юбка сбилась набок, и она не знала, куда деть руки. Яна не торопилась. Она поправила бельё, одёрнула платье, не сводя с Елены спокойного, оценивающего взгляда, и только потом взяла телефон.

Экран ещё хранил последние кадры. Яна пролистала их небрежно, как чужую переписку: вот Елена на коленях, вот её затылок под ладонью, вот собственное лицо, запрокинутое, с полуоткрытым ртом. Она выбрала два кадра, не самых откровенных, но достаточно ясных, чтобы не осталось вопросов, — и открыла чат с фотографом.

«Есть ли бонусы для рекрутеров?» — написала она и прикрепила фото.

Ответ пришёл почти сразу, будто он сидел с телефоном в руке и ждал.

«+500 сразу. Ещё 500 за первое выпущенное видео с ней».

Яна усмехнулась. Пятьсот долларов за то, что Елена и так уже сделала. Ещё пятьсот, за то, что она сделает завтра. Это было даже проще, чем она ожидала. Она подняла глаза на Елену, которая всё ещё стояла у стола, теребя край юбки, и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти благодарное.

— Ну что, — сказала Яна, убирая телефон в сумочку, — ты сегодня хорошо постаралась. Заслужила награду.

Елена вздрогнула и подняла на неё растерянные глаза.

— Какую награду?

— Поехали. Покажу.

Они вышли из школы через запасной выход, чтобы не ловить лишние взгляды. Вечер уже опустился на город, серый, влажный, с редкими огнями витрин. Яна поймала такси, назвала адрес торгового центра, и они сели на заднее сиденье. Елена молчала, прижимая папку к груди, как будто та могла её защитить. Яна смотрела в окно, но уголком глаза видела, как Елена то и дело облизывает губы, как поправляет волосы, как ёрзает на сиденье, не зная, куда себя деть.

В магазине одежды Яна сразу взяла инициативу. Она двигалась между вешалками уверенно, как по собственному гардеробу, выдёргивала платья, блузки, юбки, прикладывала их к Елене, щурилась, отбрасывала одно, возвращала другое. Елена сначала вяло сопротивлялась, говорила, что это слишком, что она такое не носит, но Яна не слушала.

— Это не для школы, — сказала она, протягивая Елене тёмно-бордовое платье с глубоким вырезом. — Это для меня.

Елена замерла с платьем в руках, потом кивнула и пошла в примерочную. Когда она вышла, Яна присвистнула. Платье обтянуло её так, что стало видно всё: высокую грудь, узкую талию, крутой изгиб бёдер. Елена стояла, ссутулившись, прикрывая вырез ладонью, и в глазах её была паника пополам с чем-то ещё.

— Вот это другое дело, — сказала Яна. — Берём.

Елена переоделась обратно, и они пошли к кассе. Яна расплатилась, не глядя на ценник, и сунула пакет Елене в руки.

— Это мне? — спросила та тихо.

— Тебе. Носи на здоровье.

Они вышли в галерею, и Яна, не сбавляя шага, свернула к магазину нижнего белья. Елена остановилась у входа, как вкопанная.

— Яна, может, не надо?

— Надо, — отрезала Яна. — Раз уж начали.

Внутри было тепло, пахло синтетикой и сладкими духами. Яна прошлась вдоль стеллажей, выбирая наборы, кружевные, полупрозрачные, с тонкими бретелями и едва заметными трусиками. Недорогие, но соблазнительные. Она набрала с десяток и вручила Елене.

— Иди в кабинку. Примеряй. Я буду смотреть.

Елена послушно скрылась за шторкой. Яна села на банкетку напротив, закинула ногу на ногу и стала ждать. Сначала Елена выходила в закрытом, стесняясь, придерживая шторку, будто та могла её спрятать. Яна качала головой, говорила «нет», «не то», «следующий». Потом Елена осмелела. Она стала выходить свободнее, поворачивалась, показывая, как сидит бельё, и Яна видела, как меняется её лицо, от испуганного к заинтересованному, от заинтересованного к чему-то более тёмному.

— Вот это, — сказала Яна, когда Елена вышла в чёрном кружевном комплекте. — Оставь.

Елена кивнула и скрылась за шторкой. Яна подождала несколько секунд, потом поднялась, отодвинула шторку и вошла внутрь.

В кабинке было тесно. Елена стояла спиной, в одних трусиках, и пыталась расстегнуть лифчик. Она обернулась на шорох, и глаза её расширились.

— Я помогу, — сказала Яна.

Она встала сзади, расстегнула застёжку одним движением и стянула лифчик с плеч Елены. Та вздрогнула, прикрывая грудь руками, но Яна мягко отвела их в стороны.

— Не прячься. Лизать мне не стеснялась, а тут стесняешься?

Елена замерла. В кабинке было тихо, только где-то в зале играла приглушённая музыка. Яна смотрела на неё в зеркало: на высокую грудь с тёмными сосками, на плоский живот, на кружевные трусики, которые уже не скрывали, а подчёркивали. И видела, как напряглись бёдра, как Елена сжала ноги, как на коже выступил лёгкий румянец.

— Ты возбуждена, — сказала Яна ласково, почти шёпотом. — Скажи, почему?

Елена замотала головой.

— Нет. Я не… Это просто…

— Что просто?

Яна положила ладонь ей на талию, провела вниз, к бедру. Елена дёрнулась, но не отстранилась.

— От примерки? — продолжала Яна тем же мягким тоном. — Бывает. Ткань трётся, кружево щекочет. Или, может, ты всё ещё думаешь о том, как лизала меня под столом?

— Яна, пожалуйста…

— Что, пожалуйста?

Елена молчала. Губы её дрожали, глаза блестели. Она смотрела на Яну в зеркало, и в этом взгляде было столько стыда, что Яне стало почти жаль её. Почти.

— Ну-ка, — сказала Яна и, не дожидаясь ответа, скользнула пальцами под резинку трусиков.

Елена ахнула, но не оттолкнула её. Яна провела пальцами по влажным складкам, и Елена зажмурилась, закусив губу.

— Вот видишь, — прошептала Яна. — Ты течёшь. А говоришь, ничего.

— Это не… я не знаю, что со мной…

— Знаешь. Просто боишься признать.

Яна развернула её к себе, прижала спиной к зеркалу и снова положила пальцы на вульву. Елена всхлипнула, вцепилась в плечи Яны, но не отстранилась.

— Ты сделала мне приятное, — сказала Яна, глядя ей в глаза. — А я не люблю оставаться в долгу.

И она начала двигать пальцами, быстро, жёстко, без предисловий. Елена вскрикнула, прикусила кулак, чтобы заглушить звук, и Яна почувствовала, как её бёдра подались вперёд, навстречу руке. Она надрачивала её яростно, без остановки, вдавливая ладонь в лобок, скользя пальцами по клитору, по мокрым складкам, и Елена извивалась, вжимаясь затылком в зеркало, зажмурившись, сдерживая стоны.

— Не сдерживайся, — шептала Яна. — Только тихо. Здесь люди.

Елена замотала головой, прижала ладонь ко рту, и Яна ускорилась. Она видела, как Елена теряет себя: как дрожат её ноги, как выгибается спина, как пальцы на её плечах сжимаются до боли. Внутри Яны поднималось знакомое, тёмное удовольствие, не от прикосновений, а от власти. От того, что эта девочка, которая ещё утром не могла понять, откуда у коллеги деньги, сейчас стоит перед ней голая, мокрая и беспомощная.

— Давай, — выдохнула Яна. — Кончай.

Елена дёрнулась, застонала сквозь ладонь, и Яна почувствовала, как её тело сжалось вокруг пальцев. Она кончила бурно, содрогаясь всем телом, прикрывая рот рукой, чтобы никто в магазине не догадался, что происходит за тонкой шторкой. Яна не останавливалась, пока Елена не обмякла, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её плечо.

— Вот и всё, — сказала Яна, убирая руку. — Долг отдан.

Елена молчала, не поднимая головы. Яна взяла с крючка её одежду, помогла одеться, поправила волосы, как будто ничего не случилось. Потом вышла из кабинки, расплатилась за бельё и дождалась, пока Елена выйдет следом.

На улице было темно и прохладно. Они стояли у входа в торговый центр, и Елена всё ещё не могла поднять глаза.

— Завтра у нас одна важная встреча, — сказала Яна. — Будь готова. Я напишу, куда и во сколько.

Елена кивнула.

Яна шагнула ближе, положила ладонь ей на поясницу и, не глядя, шлёпнула по упругой попке. Елена вздрогнула, но не отстранилась.

— И запомни, — сказала Яна тихо, но твёрдо. — Просто слушайся меня во всём и всё будет.

Елена снова кивнула, и Яна, усмехнувшись, поймала такси.

Такси мягко качнулось, когда Яна захлопнула дверцу. Она назвала адрес, откинулась на спинку и только тогда позволила себе выдохнуть. Елена сидела рядом, сжав колени, глядя в окно, и молчала. Яна смотрела на неё и думала о завтрашней встрече. О том, что теперь у неё есть не только псевдоним, но и своя пиздолизка, которая пойдёт за ней куда угодно.

Такси свернуло к дому Елены. Яна наклонилась, поцеловала её в висок, легко, по-хозяйски, и сказала: «Завтра в девять. Я напишу адрес. Не опаздывай». Елена кивнула, вышла, и Яна проводила её взглядом, чувствуя, как внутри у неё всё стоит на своём месте.