Третий подход

(c) Mainefiddleheads

Сколько любящих жён может быть у мужчины, пока...?

Эта история собирала пыль и занимала место в моей голове, которое мне очень нужно было для других дел, так что я вытолкнул её довольно быстро.

Если вам кажется, что вы переплатили за это маленькое развлечение, дайте знать — и я мигом отправлю вам возврат. Обещаю. А что до недовольных — пожалуйста, беснуйтесь сколько угодно. Только без грязи. Если вы один из тех двоих, кого я просто не потерплю в комментариях, ну, вы знаете, как это работает.

Здесь на ЛитЭ есть горстка авторов, с которыми я даже рядом не стою, и для меня честь оттачивать мастерство рядом с ними; огромное спасибо хозяевам сайта за эту возможность.

Сколько любящих жён может быть у мужчины, пока не хватит просто хорошей женщины?

***

Молодой помощник шерифа стоял и ждал от меня, наверное, человеческой реакции. Кажется, я буркнул что-то нечленораздельное, когда он сунул мне планшет для подписи после тех довольно противных слов: «Мистер Нейтан Беккер, вам вручены документы. Пожалуйста, распишитесь в получении». Несколько росчерков синими чернилами, взгляд в его прищуренные карие глаза — и всё. Он развернулся и ушёл, оставив меня на пороге квартиры, которую я теперь называл домом, с белым конвертом в руке.

В углах каждой комнаты всё ещё громоздились коробки, а несколько пакетов с покупками из местных гипермаркетов стояли наготове, чтобы обеспечить квартире хоть какое-то подобие обжитости.

Та первая ночь приближалась долгие месяцы; просто я этого не понимал, пока этот дамоклов меч окончательно не повис надо мной. Миссис Беккер сбежала, прихватив с собой все атрибуты пристойного брака и взаимных обязательств, и лишь затем заклеймила меня отвержением и отставкой по пути к моему нынешнему пристанищу. Путь этот оказался недолгим — всего полмили в противоположную сторону от того места, что когда-то было нашим домом.

Когда я вернулся из командировки в Атланту, где встречался с новым клиентом, всё моё личное имущество аккуратно стояло в гараже, а сверху на одной из коробок лежала рукописная записка.

«Всё остальное решат адвокаты».

Ни подписи, ничего. Ключ в замках не поворачивался. Окна были закрыты, подвал тоже — я явно был за бортом. Дома никого не было, и если бы я бродил по ландшафтам Юпитера, они показались бы мне не менее знакомыми, чем то, что я чувствовал в тот момент.

Последние пару месяцев мы с Мишель ругались чаще обычного, и я даже заводил разговор о семейной психотерапии, но всё без толку. Впрочем, винить её я, пожалуй, не мог — мы оба были не лучшего мнения о мозгоправах в целом. Когда я уходил, она злилась на меня, и, судя по всему, продолжала злиться — достаточно сильно, чтобы решиться на супружеский coup de grace [удар милосердия — фр.], контрольный выстрел в наш брак, и выставить меня за дверь

Первый звонок на её мобильный остался без ответа. Следующий — на работу — перекинулся на ресепшен, где мне сообщили, что Мишель в командировке и до возвращения недоступна. Конечно, сказали это после того, как я назвался. Предложили передать сообщение — и всё.

Через пятнадцать минут пришло её сообщение.

«Считай себя разведённым. Я уж точно так считаю. Вручу тебе бумаги, как только узнаю, где ты живёшь. И чтоб духу твоего не было в моём доме».

Холодно.

Была среда, полдень, и мне нужно было где-то жить. Дом определённо был её. Он достался ей ещё до нашего брака — трофей после первого развода. Думаю, это было выгодно обоим. Мой первый брак закончился паршиво, и в промежутке между жёнами я научился по возможности больше не обжигаться.

Так что когда Мишель предложила брачный контракт, чтобы защитить свои активы, я сделал то же самое для своих. В том числе для консалтингового бизнеса и долей в других компаниях. Одна из этих структур владела двумя небольшими кондоминиумами под корпоративную аренду, зарегистрированными на фирму, и там как раз было четыре свободных квартиры.

Я выбрал одну из пустующих меблированных как временное жильё, и к вечеру всё из гаража переехало внутрь. Коммуналка уже была подключена на имя компании, и первым делом я отправил Мишель смс с новым адресом.

Потом закрыл квартиру и направился в паб на углу — погоревать о своих злоключениях с любимой барменшей. Место было привычное: офисы — всего в квартале и от квартиры, и от этого паба.

***

— Сказала бы, что ты выглядишь как дерьмо, Нейтан, но ты бы уличил меня во лжи. Ты как всегда хорош.

Жанетт была ещё одной жертвой развода — уже третий год пыталась вытянуть свой паб в этом бойком районе. Пока получалось, но в разводе ей досталось мало. Муж забрал всё ценное и смылся на западное побережье с классикой жанра — секретаршей, которая была на двадцать лет младше и на два размера бюстгальтера больше Жанетт. Она рискнула купить паб на наследство от отца, умершего два года назад.

— Ты говоришь это каждый раз, когда я захожу, Жанетт, но мне никогда не надоедает слышать.

Она налила эль в высокий пинтовый бокал и поставила передо мной.

— Ну, что нового?

— Мишель разводится со мной.

— Ты шутишь? Когда это случилось?

— Вернулся сегодня из Атланты — а всё моё барахло уже упаковано в гараже, и она уехала в командировку.

— Какого хрена! Она вчера здесь была. Пришла с частью своей конторы из даунтауна, и один из парней угощал всех, будто что-то праздновали. Показалось, они были довольно близки.

Тут я насторожился. Паб никогда не был местом Мишель, если она была не со мной. Она больше по винным барам, как и большинство её коллег. Одним из исключений был Дэн Моузи, её босс. Он когда-то интересовался покупкой этого заведения, ещё до Жанетт, и мнил себя знатоком пива. Если они все пришли сюда — то по его предложению.

— Тот, кто угощал Мишель: рыжий, высокий, голубоглазый высокомерный мудак?

— Блин, ты описал его один в один. И ещё и на чаевые поскаредничал, — рассмеялась она.

Я раньше приглядывался к нему на корпоративах и всегда считал бабником. Было в нём что-то такое, что меня отталкивало, но Мишель смотрела и вела себя так, будто он — божий дар компании и женщинам. Тем не менее никаких признаков или намёков на что-то между ними не было, и по большому счёту я доверял Мишель. Не было причин не доверять... тогда.

Я взял телефон, набрал номер офиса Мишель, дождался автоответчика справочника, вбил «Моузи» и получил два варианта: Кэролайн Моузи и Дэниел Моузи. Кэролайн — его жена, работала в отделе кадров. Нажал 2 — на рабочий Дэна.

«Здравствуйте, это Дэн Моузи из «Хоторн Файненшелс». Я буду отсутствовать в офисе до понедельника утром. Оставьте сообщение после сигнала, и я перезвоню при первой возможности».

Я отправил письмо на рабочую почту Мишель. Ответ был ожидаемым.

«Я буду отсутствовать в офисе до понедельника утром. По вопросам, требующим немедленного внимания, обращайтесь к Шерил Григгс».

— Нейтан, что ты, чёрт возьми, делаешь? — спросила Жанетт с ухмылкой.

— Смотри и учись.

Потом я открыл приложение с картой, вбил номер Мишель и запустил поиск. Через десять секунд оно показало, что она в отеле «Пирпойнт Дюнс» — час езды на юг, у пляжей.

— Дай свой телефон, Жанетт.

Она протянула, и я набрал номер отеля.

— Номер Дэна Моузи, пожалуйста.

— Кто звонит?

— «Хоторн Файненшелс», они ждут звонка.

Оператор сразу соединил с его номером. Угадал. Трубку сняли на третий гудок.

— Алло?

Я на секунду подумал ответить, но взглянул на Жанетт и сбросил. Мишель ответила на телефон в номере Дэна Моузи в 23:05. Сомнений почти не осталось. Следующий звонок был проще. Я позвонил в справочную, взял номер и соединился.

— Алло?

— Миссис Кэролайн Моузи? — Она подтвердила. — Извините, что беспокою в такой час, меня зовут Нейтан Беккер Кажется, мы пару раз пересекались на корпоративах.

— Да, мистер Беккер, я знаю вашу жену Мишель с работы. Чем могу помочь?

— Ну, мне неприятно быть вестником, но думаю, вы имеете право знать. Жена сообщила, что разводится со мной — на то её воля, — но сегодня вечером я ещё обнаружил, что Мишель и ваш муж Дэн крутят роман, и сейчас они оба вместе в отеле «Пирпойнт Дюнс» у пляжей. Кажется, у нас там пару лет назад был корпоративный выезд.

— Вы уверены, мистер Беккер? Дэн говорил, что на этой неделе проводит встречу с клиентом.

— Миссис Моузи, я знаю, что моя жена сняла трубку в его номере всего несколько минут назад, когда меня соединили. Я ещё не звонил, но готов поспорить: если спросить номер Мишель Беккер — такого не окажется.

— Сукин сын! Извините, мистер Беккер. Похоже, миссис Моузи сейчас сядет за руль в этот чёртов час ночи и посмотрит, чем там занимается мистер Моузи.

Я предложил подвезти её сам, но она отказалась, и мы вежливо закончили разговор с обещаниями держать друг друга в курсе.

— Жанетт, на этом я заканчиваю вечер.

— Когда пригласишь посмотреть свою новую берлогу? — ухмыльнулась она. Я сказал — как только приведу в порядок.

До квартиры было рукой подать, и по дороге я думал больше о Жанетт, чем о будущей бывшей. Она была довольно привлекательна в своём задорном стиле — в отличие от всегда деловой шикарной Мишель. Я вошёл, щёлкнул лампой, окинул взглядом жильё. «Могло быть и хуже» — вот и всё, что я успел подумать, прежде чем рухнул на незаправленную кровать.

***

На следующее утро, отзвонившись на работу, я получил от помощницы сводку за время отсутствия. Из сообщений меня интересовал только один звонок — и это был не один из четырёх от Мишель, а звонок от Кэролайн Моузи. Она доехала до отеля около двух ночи и вошла по карте, которую ей выдали на ресепшене. Отель не стал чинить препятствий, когда она предъявила документы как жена Дэна.

Я бы отдал что угодно, чтобы быть той самой пресловутой мухой на стене, когда она щёлкнула светом и осветила голую спящую пару на кровати «кинг-сайз». Дэн и Мишель явно пили и трахались, и в своём пьяном мареве просто сидели, пока Кэролайн строчила серию снимков на телефон. Закончив, она сняла себе отдельный номер и уехала уже утром.

Я игнорировал звонки Мишель, а вечером появился помощник шерифа. Я не пролил ни единой слезы по всему этому. Вместо этого злился на перспективу угробить пять лет брака на человека, который способен так цинично всё выбросить. Наверное, я всё ещё любил эту несчастную суку, несмотря на её одаривающие рогами фокусы и ту истеричную манеру, в которой она устроила весь этот грязный цирк. Конечно, это мало смягчало оскорбление.

Мишель — умная женщина, но порой она поразительно глупа, делая вещи, которые опускают её на уровень следования примитивным инстинктам. У неё есть свой дом, личные пенсионные накопления и свой счёт в банке, но она никогда не понимала, что именно я создавал все эти годы — и до нашего брака, и во время него. О, брачные контракты раскладывали всё по полочкам, так что каждый из нас видел картину в общих чертах, но она никогда не вникала в детали и не понимала их.

«Компания „Беккер Консалтинг“ заработала свой авторитет ещё в те времена, когда я не вылезал из потрёпанных джинсов и футболок. Мой отец основал её после двадцати лет работы в нефтедобывающей и геологоразведочной отраслях, а именно в сфере проектирования. Мы — компания непубличная. Если вы сами не крутитесь в сфере инженерного консалтинга, вы о нас и не слышали. Но это вовсе не означало, что у нас не было веса.

Я принял компанию двенадцать лет назад, а через три года нас накрыло экономическим штормом 2007–2008, и мы едва не пошли ко дну. Удержались примерно на трети бизнеса, сохранили нескольких преданных сотрудников, но стало ясно: модель надо менять.

В то же время я прошёл через очень грязный развод. Потерял и дом, и горный коттедж, где мы проводили лето. Первая жена Дженет получила опеку над нашей тринадцатилетней дочерью, алименты, детские и ещё ненависть большинства наших друзей, направленную на меня.

Причина была простой. Я нажрался на корпоративе и отключился в гостиничном номере одной из клиенток компании — сорокадвухлетней испанки, которая клеилась ко мне с самого начала сотрудничества. Кто-то наябедничал Дженет, и в три ночи она стояла над кроватью, глядя на храпящего голого мужика с черноволосой испанской красавицей, развалившейся у него на животе.

Понятия не имею, трахал ли я её, трахала ли меня она, или мы просто отрубились в клубке тел, но это вызвало бурю без прощения. Дженет подала на развод на следующий день, и следующие полгода я жил в строительном вагончике. Она перестала со мной разговаривать — даже когда на выпускном дочери мы сидели в нескольких креслах друг от друга. Я пытался заговорить, но её второй муж стоял стеной.

— Нейтан, она категорически отказывается даже признавать твоё существование. Не понимаю, чувак, но это её право. Я просто передаю.

Карл в этой истории не был плохим парнем. Просто оказался втянут в ту ненависть, которую Дженет всё ещё питала ко мне даже четыре года спустя. Я поблагодарил его, пожал руку и переключил внимание на то немногое время, которое дочь ещё могла мне уделить в тот вечер.

Через три недели Карл погиб на производстве — несчастный случай на заводе, где работал. Честно говоря, мне было по-настоящему жаль его, и иногда до сих пор жаль. Он и правда не был плохим. Просто влюбился в женщину, которую когда-то любил я, и был хорошим отчимом для моей дочери. Я послал личный букет на похороны и через дочь предложил любую помощь. Никакого ответа...

Оглядываясь назад, думаю, это был конец 2009-го или около того, когда солнце снова засветило и над моей жизнью, и над компанией. Мы начали брать новые контракты, я смог нанимать людей. Первым делом сел с сестрой — нашим финансовым директором — и начал планировать инвестиции и диверсификацию.

— Папа всегда вкладывал всё обратно в компанию, Нейтан. Зачем тебе менять это сейчас, когда мы только встаём на ноги?

— Сестрёнка, ты и сама должна знать ответ. Если бы мы тогда дали себе чуть больше пространства по вложенным ресурсам, то вышли бы из кризиса лучше, чем сейчас. Я хочу переводить прибыль в более диверсифицированный портфель. Давай купим немного недвижимости — может, необработанную землю, а может, и жильё.

Так мы и сделали. Недвижимость привела нас к финансовым услугам, и именно так «Беккер Консалтинг» стала владельцем 55% «Хоторн Файненшелс». Купили через холдинг «Каролина Кэпитал», когда те стоили треть от сегодняшней цены. 2009–2010 были отличными годами для скупки всего, что касалось недвижимости и финансов. «Каролину Кэпитал», в свою очередь, отделили от «Беккер» дополнительным слоем ООО.

Теперь, наверное, стоит признаться в некоторой вине по умолчанию. Я начал встречаться с Мишель пару лет после того, как вышел из депрессии после развода и снова ушёл в работу. Удивительно, что у меня вообще получилась социальная жизнь. Но мы сразу сошлись. Возможно, из-за общего опыта разводов, хотя я с самого начала честно рассказал, почему Дженет меня выставила — пусть и при туманных обстоятельствах.

Чего я ей не сказал — что она работает в компании, контрольный пакет которой принадлежит нашей семейной фирме. Собирался сказать, но честно говоря, так и не собрался. А когда момент упустил, прошло слишком много времени, и упоминать стало просто неловко. К тому же я всерьёз не думал, что это когда-нибудь сыграет роль. Я напрямую ни во что не вмешивался... до сих пор.

Я сидел за захламлённым кухонным столом с иском Мишель о разводе в руках и думал о том, как она лежит в постели того мужика, и гадал, сколько раз до этой недели она уже наставляла мне рога, как дураку. Иск был прост: совместная собственность — только домашние вещи, дом — её, мой недавно купленный коттедж в горах — мой. Чисто и ясно. Оставалось только позвонить.

— Дон, это Нейтан. Раз она вчера вручила мне бумаги — есть что-то, что мешает нам сделать то, о чём мы говорили?

Дон был моим адвокатом по личным делам, мы уже обсуждали это днём.

— Давай ещё раз уточним. Какие у тебя были доходы по форме «дабл-ю-два» за последние пять лет?

— Пятьдесят две тысячи в год до налогов. Ни цента больше.

— А сколько зарабатывает Мишель?

— Гросс примерно 120–140 тысяч [в год, до налогов] не считая бонусов.

— Если мы нажмём курок, Нейтан, она неделю будет ссать кипятком.

— Мне уже всё равно.

Так что на следующий день триггеры, запустившие эскалацию моей бракоразводной войны, были нажаты. В пятницу утром Мишель Беккер и Дэн Моузи были уволены за нарушение корпоративной этики и пунктов контракта о недопустимости служебных романов. Мишель получила выходное пособие в соответствии с правилами компании. Дэн же был уволен и выдворен за дверь в сопровождении охраны.

В тот же день Кэролайн Моузи вручила Дэну документы о раздельном проживании и выставила его из дома. Поездка к пляжам дорого обошлась им обоим. Мне не пришлось колдовать с переводами денег по счетам или блокировкой карт — у каждого и так были свои.

В конце дня я сидел в офисе своего адвоката, потягивая коньяк — вероятно, по тарифу триста долларов в час, — и подписывал все документы, соглашаясь на условия Мишель. Один из клерков адвоката пулей отвёз пакет бумаг в суд, чтобы успеть зарегистрировать их до закрытия.

— Ну, за то, чтобы уволить суку... точнее, пару сук, развестись, найти новое жилье и спустить пятнадцать штук на адвоката по разводам — и всё это за одну неделю! — сказал я своему юристу и другу.

— Сходи и с кем-нибудь перепихнись, — ответил он.

Но ничего не вышло. Я вернулся в свою пустую квартиру и — впервые со времён первого развода — по-настоящему расплакался. Полгода спустя я забрал копию окончательного решения суда и засунул её в банковскую ячейку

***

— Боже, малыш, вот так... О боже мой...

Жанетт была настоящим животным: мурлычущей, кусающейся, облизывающейся, чувственной кошкой, которая раздвигала границы того, на что я был способен. Разница в десять лет, может, и играла роль, но мне нравится думать, что дело в её безудержной страсти.

— Трахай меня, ублюдок, — выкрикнула она, когда я упёрся в самую шейку матки.

Многие решили бы, что это я получил от неё милость, но на деле было наоборот — хотя, по правде, никакой милости тут и не было. Мы были двумя любовниками: свободными, одинокими и оба хотели того, что предлагал другой.

— И не вздумай вытаскивать... кончай так... — прошептала она, обвив руками мою шею, когда я приблизился к оргазму.

Мы лежали вместе на смятых простынях, блестя от пота. Когда я наклонился и осторожно втянул в рот возбуждённый сосок, она легко провела пальцами по моей щеке.

— Нейтан, для меня это было очень давно — больше года.

Для меня — пару месяцев, и в основном по моему выбору. Со времени «Сожжения Мишель», как я это называю, почти год назад, я переспал четыре раза, не считая этого вечера. Кто-то когда-то сказал, что мужчина думает о сексе каждые двадцать секунд или какую-то подобную же ерунду. Я дошёл до того, что думал об этом каждый раз, когда видел привлекательную женщину, но действовал редко — вот эти самые четыре раза.

Женщины думают, будто мы все поголовно распутные пьяницы, стоит только ослабить контроль, и, наверное, многие из нас таковыми и являются. Но распущенность лишает тех самых интимностей, которых в хочется таких отношениях. Именно там и стояла Жанетт, и именно там стоял я, так что когда она с лукавой улыбкой сказала, что хочет, чтобы я её трахнул, мне пришлось приподнять бровь.

— Ты же понимаешь, о чём я, Нейтан. Мы оба живём просто в одиночестве, а не в одиночестве-тоске, и я хочу трахаться. Хочу трахать тебя до рассвета, а потом чтобы ты приготовил мне завтрак. Ты один из немногих мужчин, которых я достаточно уважаю, чтобы быть с ними, и я знаю, как ты ко мне относишься.

Так мы и сделали: я приготовил ей завтрак в постель, и теперь время от времени мы проводим ночь вместе и наслаждаемся желаниями друг друга.

Последствия «Сожжения» оказались довольно пресными. Мишель до сих пор живёт в своём драгоценном доме и работает в конкурирующей фирме недалеко от моего офиса, хотя за заметно меньшие деньги. Поскольку в служебном романе она была младшей сотрудницей, «Хоторн Файненшелс» выплатили ей выходное пособие за шесть месяцев, и она отказалась от любых претензий по поводу увольнения.

Дэну Моузи повезло меньше. Это был уже третий страйк в его браке, и Кэролайн хорошенько его поджарила в разводе. Ей достался дом до тех пор, пока их дочерям не стукнет восемнадцать или они не закончат колледж — что случится позже. Он платит алименты на детей, содержание бывшей жены и отдал половину пенсионных накоплений. Что до работы — устроился помощником вице-президента отделения регионального банка в торговом центре и получает примерно половину того, что платили в «Хоторн».

Я иногда пересекаюсь с Кэролайн. Она устроилась к одному из моих инженерных клиентов вести бэк-офис — бухгалтерию и учёт. Мы пару раз ходили ужинать, но чисто платонически. Трахать бывшую жену Дэна было бы уж слишком клишированно, хотя соврать, будто я об этом иногда не думал, не могу...

***

Жанетт стояла на кухне и готовила капучино утром после одной из наших приятных ночей, когда раздался звонок в дверь.

— Привет, папа.

Она стояла с неуверенной улыбкой, ожидая, пока её пригласят. Мы с её матерью назвали её Роуз в честь матери Дженет, хотя доминирующий рыжий ген с той стороны семьи так и не проявился. У неё были мои волосы и цвет кожи — тёмные и смуглый. Я обнял её и пригласил внутрь.

Мы не виделись несколько месяцев, и даже тогда между нами была какая-то напряжённость, которую я не мог уловить.

— Как ты, Роуз, и какая приятная утренняя неожиданность.

В этот момент в гостиную вошла Жанетт и представилась. Если я думал, что будет неловко, зря волновался. Они обе, казалось, чувствовали себя свободно, но через несколько минут Жанетт извинилась и сказала, что сходит в паб — нужно кое-что проверить.

— Папа, я знаю, что появлялась реже, чем следовало, и мне по-настоящему жаль. Я хотела бы это изменить, если получится.

— Милая, тебе ничего не нужно менять. Ты всегда здесь желанна, ты это знаешь.

Мы ещё немного поговорили, прежде чем она стала куда серьёзнее. Казалось, она колебалась, прежде чем выпалить:

— У мамы нервный срыв, её положили в больницу, чтобы она поправилась.

Часть меня хотела выкрикнуть: «С какой стати мне должно быть до этого дело? Она не сказала мне ни слова с того дня, как вручила бумаги о разводе, когда тебе ещё было тринадцать!» — но я не стал. За восемь лет женщина, с которой я был женат четырнадцать лет, даже не удосужилась признать, что по моим жилам всё ещё течёт кровь.

— Роуз, мне жаль это слышать. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я не знал, какого ответа ждать, и то, что она сказала дальше, выбило из колеи.

— Мама хочет, чтобы ты навестил её в больнице.

В последний раз я пытался сказать ей хоть слово на выпускном Роуз в школе, и я не был уверен, о чём вообще с ней говорить. Это не совсем правда. Есть МНОГО всего, о чём я хотел бы с ней поговорить годы назад. Например, почему она хотя бы не села и не поговорила со мной о том, что произошло в ту ночь, когда нашла меня в том гостиничном номере?

Гораздо позже я узнал, что другая пара завела двух изрядно нализавшихся участников вечеринки в тот номер и оставила нас наедине. К несчастью, ни я, ни та роковая испанская женщина не могли вспомнить, как вошли в номер и что делали дальше. Когда утром проснулись — оба полностью голые в одной постели и страдающие от последствий чрезмерных возлияний предыдущей ночи — мы оба были в полном недоумении. Позже она сказала мне, что не думает, будто мы занимались сексом той ночью, но наверняка утверждать не могла.

— Роуз, если ты считаешь, что моё появление ей поможет, я сделаю это ради тебя. Не представляю, зачем ей вообще меня видеть.

— Папа, мне кажется, это накапливалось уже какое-то время. Когда Карл погиб, мама почти полностью ушла в себя, и кроме работы почти никуда не ходила, только иногда навещала меня в школе. А пару месяцев назад я пришла домой и застала её пьяной, она ужасно плакала и ничего не объясняла, только твердила, что всё это была ошибка. На прошлой неделе соседка нашла её ночью на дороге в одном нижнем белье и в стельку пьяной. Полиция доставила её в больницу, и с её согласия её там держат всю эту неделю. Пару дней назад она попросила меня подойти к тебе и спросить, не согласишься ли ты её навестить.

Я заверил Роуз, что сделаю это, потом угостил её обедом в соседнем кафе и наверстал упущенное — порасспрашивал чем она живёт. Она вот-вот должна была закончить колледж, получив образование по маркетингу и всё ещё не нашла работу. До тех пор собиралась продолжать подрабатывать официанткой в деловом центре города.

Расставшись с ней и ещё раз пообещав навестить её мать, я перешёл улицу и устроился у стойки. Не успел я сделать заказ, как передо мной уже стоял высокий бокал эля.

— Ну как там с дочерью, всё в порядке? — спросила Жанетт.

— Вроде да. Только чёрт знает что: её мать хочет, чтобы я к ней приехал. Пребывает в психиатрическом отделении в больнице в центре.

— Та самая, которая тебе яйца выжала и чуть в богадельню не отправила?

— Та самая.

— Повезло тебе. — Она ухмыльнулась и отошла обслуживать пару клиентов.

***

В воскресенье после обеда я был готов к визиту в больницу настолько, насколько мог. Я всегда одеваюсь прилично, но в этот раз выбрал что-то неформальное — джинсы и пуловер. Когда потянулся к ручке двери, во рту пересохло, и я нашарил в кармане мятные леденцы.

Десять минут езды до больницы ощущались как полжизни — или по крайней мере как восемь лет, проведённых вглядываясь в бездну. Не знаю, почему я так себя чувствовал. Я уже успел перейти во второй брак, слить его и за последний год вполне освоиться в собственной шкуре.

Сухость во рту вернулась, когда показался лифт, и я разжевал мягкий леденец в надежде на обещанный взрыв вкуса, который снимет вату. Это был один из тех стеклянных лифтов снаружи, где земля уходит из-под ног, пока поднимаешься этажами. В конце концов он замедлился, остановился, и дверь открылась.

Я был весьма удивлён. Это совсем не походило ни на больничную палату, ни тем более на «гнездо кукушки». Скорее напоминало уютный дом с мягкой мебелью и картинами на стенах. Я расписался, и полная медсестра проводила меня до «резиденции», в которой жила Дженет.

Медсестра не знала ни истории, ни всей этой эпопеи между пациенткой и посетителем — только то, что я в списке посетителей и всё в порядке. Трудно описать чувство, когда приближаешься к ней и видишь её раньше, чем она тебя. Четыре года назад она была преданной женой другого мужчины и не желала от меня слышать ни единого слова; это был последний раз, когда я её видел.

Она всё ещё выглядела привлекательно, хотя больничный халат не подчёркивал фигуру. Она осветлила волосы — от натурального клубнично-русого до более светлого — и сильно укоротила стрижку.

— Здравствуй, Нейтан. Спасибо, что пришёл. — В улыбке и в глазах сквозила печаль или боль — я не мог разобрать.

— Здравствуй, Дженет. Приятно тебя видеть.

Я не знал, правда ли это, но в тот момент это казалось правильным. Мы не обнялись, и я не приветствовал её как давно потерянную подругу. Чёрт, да я пожал ей руку, как деловому партнёру — полная дичь.

— Ну и место для встречи после стольких лет, правда? — сказала она с ноткой тоскливой тревоги. Было видно, что она изо всех сил держит лицо.

— Не то место, которое я бы выбрал для пива и болтовни, пожалуй. — Я попытался развеять пелену над разговором.

— Ну, чай со льдом у них хороший, и не «лонг-айленд». — Улыбка вернулась, и в глазах мелькнула искорка жизни. — Я попросила Роуз узнать, не согласишься ли ты меня навестить, и понимаю, что после всей этой тишины за годы это выглядит странно, но это было необходимо. И мой врач, и я согласны.

Она замолчала на некоторое время, потом продолжила.

— Думаю, ты уже знаешь, что я полностью слетела с катушек, иначе бы здесь не сидела, верно? Роуз видела, что это надвигается, но я дала всему выйти из-под контроля. Причина, наверное, есть, но оправдания нет. Нейтан, первое, что я должна сделать — извиниться перед тобой за то, как я всё это обставила. Знаю, что когда-нибудь мне придётся объяснить обстоятельства, почему я так отреагировала, но здесь для этого не место. Я хотела бы сделать это позже, в более подходящей обстановке. Но хочу, чтобы ты знал: мне ужасно жаль, что я не села и не поговорила с тобой в конце. На прошлой неделе я чуть не покончила с собой. Не могла больше нести всю эту вину. Вместо этого нажралась до беспамятства и надеялась, что кто-нибудь сделает это за меня — машиной или ещё чем. Как же я была глупа. Это бы раздавило Роуз.

— Дженет, главное, что ты обратилась за помощью, пока не случилось худшее, и я знаю, что Роуз сейчас очень переживает. Она заходила вчера утром, мы долго разговаривали, потом пошли обедать. Она хорошая девочка. Ты замечательно провела её через подростковые годы, добавлю.

Она поблагодарила меня тёплой улыбкой.

— Да, она отличный ребёнок; чёрт, она уже женщина, но я здорово наломала дров в её жизни. Думаю, то, что она — твоя вылитая копия, тоже не помогло. Знаешь, Карл всё время пытался мне сказать, что я неправа в том, как себя вела, но он всегда был джентльменом и никогда не вмешивался.

Дженет резко отвела взгляд, когда глаза наполнились слезами, быстро взяла себя в руки и снова повернулась ко мне.

— Карл был хорошим парнем, Дженет. Мне было по-настоящему жаль, когда я узнал, что случилось на заводе.

— Да, я знаю, Нейтан. Роуз рассказывала, что ты предлагал любую помощь, а я как всегда оставалась холодной. Буду жалеть об этом всю жизнь. И мне жаль насчёт твоего развода, Нейтан. Я знаю, это было больно.

Мы ещё немного поговорили о Роуз и о том, что происходит в её жизни, и я собрался уходить.

— Что дальше, Дженет?

— Я ещё несколько дней побуду здесь, как советует врач. Когда вернусь домой, буду не торопиться. Если ты не против, я хотела бы как-нибудь встретиться и, может, ещё поговорить о том, что с нами случилось, Нейтан. Мне нужно это выговориться, и у тебя есть право это услышать — даже спустя столько лет. Мы могли бы?

Она посмотрела на меня с надеждой, а я на самом деле не знал, чего хочу от этого, если вообще чего-то хочу, поэтому пошёл на компромисс.

— Посмотрим. Сначала давай поправляйся, убедимся, что с Роуз всё в порядке, а там уже решим, хорошо?

Спускаясь на лифте, я понял, что весь этот день получился на удивление пресным. Она извинилась за то, как всё закончилось, это её доконало, и теперь она в психиатрическом отделении. Кажется, я расхохотался ещё до того, как доехал до первого этажа. Звучит бессердечно, но это и правда было смешно. К тому времени, как я добрался до машины, мне пришлось вытирать слёзы...

***

Позже тем же вечером я поймал ритм. Именно в тот момент, когда горячие чавкающие звуки соударяющихся ляжек слились с её маленькими грудями, прижатыми к моей волосатой груди, а губы сомкнулись в поцелуе. Кегелевы мышцы, как она их называет, ритмично доили мой член на каждом движении вверх. Она знает, что может сорвать мой курок, когда захочет, делая это, но ей нравится и подводить к краю.

Мы лежали на кровати, слушая уличные звуки внизу и наслаждаясь послевкусием всегда восхитительной встречи. Потолочный вентилятор гнал лёгкий ветерок по нашим потным торсам.

— Ну и кто теперь твоя любимая бывшая — сумасшедшая или шлюха?

Жанетт нашла это до чёртиков смешным, и я игриво шлёпнул её по голой заднице.

— У меня нет любимой. Обе сожгли мосты.

— Ага, но одна из них, кажется, сожалеет.

— Может быть, но это ничего не меняет, правда?

Ничего не меняло, но какое-то время это грызло совесть. За последние пару месяцев мы с Жанетт стали ближе, и мне нравилось быть рядом с ней. Она стала моим рупором, а я — её. Она была мудрее своих тридцати пяти лет, и я ценил её мнение. К тому же иметь дело с резвой и голой тридцатипятилетней эротической барменшей, которая даёт советы по отношениям, казалось вполне естественным.

Утром я приготовил ей завтрак — черничные блинчики и английские колбаски, и она отправилась в свой паб примерно в то же время, когда я пошёл в офис. Мне нужно было уехать на несколько дней по делам, поэтому я попросил Роуз держать меня в курсе прогресса выздоровления её мамы.

***

К тому времени как в конце недели я вернулся, Дженет уже выписали, и Роуз проводила много времени у неё дома, помогая во всём, что могло потребоваться для восстановления — если ей вообще нужна была какая-то помощь. Мне кажется, ей просто хотелось побыть рядом с матерью.

— Ну что, папа, придёшь на мой выпускной?

Я не забыл о нём, но и особенно не думал; это ещё и означало бы очередную встречу с её матерью.

— Конечно, милая, и когда будешь готова, я хочу поговорить с тобой о работе. Ты не против?

— Да, я не против, но ты же знаешь, чего я хочу, правда? И мама тоже будет там, просто чтобы ты знал.

Роуз хотела начать со стартапа, а у нас обычно один-два проекта в стадии планирования или уже на старте. Это дало бы ей быстрый опыт и обучение, а если она готова пахать — хороший способ ворваться в бизнес.

Чего хотела Дженет — совсем другое, и я не знал, готов ли я к этому...

***

— Слушай, что самое худшее может случиться? Она скажет, что ей жаль, что она должна была с тобой поговорить, и теперь вы снова можете быть лучшими друзьями! — Жанетт разразилась громким смехом. — Серьёзно, тебе разве хоть чуть-чуть не интересно, почему тебя выпнули, как больную лошадь?

Пожалуй, она меня подловила. Восемь лет я гадал, почему она так сошла с ума, но под сожжённым ею мостом уже утекло слишком много воды. Я также знал, что, может быть, просто может быть, я всё-таки трахнул ту испанскую красотку, но даже это не оправдывало ядерный взрыв без хотя бы какого-то разговора, чтобы понять, что именно произошло или не произошло.

Выпускной прошёл без сучка и задоринки, и мы втроём даже выпили после. Дженет выглядела гораздо лучше, чем в больнице, но у неё всё ещё ощущалась какая-то нервозность, которую она старалась скрыть. С незнакомцем это, может, и сошло бы, но я знал лучше — даже спустя столько времени. Тем не менее это привело к следующим шагам...

***

Прошло долгих восемь лет с тех пор, как я последний раз поднимался по дорожке к старому двухэтажному колониальному дому, который когда-то называл своим. Старина «Мистер Грин Джинс» всё ещё жил напротив. Роуз дала ему это прозвище в детстве, потому что он был похож на персонажа из старых повторов «Капитана Кенгуру». Вдова миссис Уилсон всё ещё жила по соседству, хотя я слышал, что она немного выжила из ума.

Газон был подстрижен, вокруг дома кто-то хорошо поработал в саду, но в остальном дом выглядел почти так же, как в тот день, когда я его покинул, вплоть до зелёно-лесных ставен. Я нажал на звонок, и знакомые длинные переливы разнеслись по прихожей.

Дженет открыла входную дверь своего дома, и мы на мгновение неловко замерли, прежде чем я переступил порог. Чуть было не развернулся — всё, о чём я мог думать, это был мой тогдашний последний шаг в противоположную сторону.

— Спасибо, Нейтан, что пришёл. — Она пригласила меня внутрь. Господи, я всё ещё видел зарубки, которые мы вырезали на дверном косяке, ведущем на кухню, чтобы отмечать, как растёт Роуз. Это оказалось труднее, чем я думал.

Большая часть обстановки изменилась, но знакомство дома затмевало любые перемены, которые наши разбитые жизни могли наложить на то, что было нашим первым и единственным общим домом. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что какое-то время это был дом другого мужчины, и так же, как он, я в своё время вошёл в дом другой женщины на свой сезон брака.

Всё выглядело как плохой телевизионный сценарий, замкнувшийся в круг, когда Дженет пригласила меня сесть за кухонный стол, который я так хорошо знал. Я налил пиво, которое она мне дала, в запотевшую кружку и устроился в стуле, который так долго был моим. Она по-прежнему пила белое вино.

— Ну, думаю, это то, о чём я просила, и теперь, когда ты здесь, я всё ещё пытаюсь понять, с чего начать. — Она попыталась рассмеяться, но не вышло.

— Дженет, почему бы тебе просто не рассказать, как у тебя дела в последнее время? Ты всё ещё работаешь в «Белкс»?

— Да, хотя год назад меня перевели в магазин на другом конце города руководить новым. Там у меня всё нормально. Весной будет двадцать лет, как я у них. Они были хороши к нам. Роуз подрабатывала у них во время учёбы.

В основном мы болтали о повседневных вещах, и я чувствовал, что она знает обо мне больше, чем я о ней. Она ввела меня в курс дел нескольких наших старых друзей и соседей. С «старыми друзьями» у меня почти не было контактов — большинство из них выбрало её сторону во время и после развода.

— Нейтан, думаю, мне пора перейти к делу. По-моему, именно Карл сильнее всего на меня давил, а я его не слушала. Оглядываясь назад, он всё время был прав. Ты заслуживал, чтобы с тобой обращались как с мужчиной, а я вела себя так, будто тебя не существует. Это искорёжило Роуз, а правду говоря — меня искорёжило ещё сильнее.

— Карл всегда хорошо о тебе отзывался, знаешь, по-настоящему, и всё время уговаривал меня найти способ простить и сесть, по-настоящему поговорить с тобой. Он совсем не чувствовал угрозы. Господи, надо было его послушать.

— Он появился через пару лет после нашего развода и был одним из немногих, кто разглядел меня сквозь мою маску обиженной женщины. Как-то он пробил барьеры, которые я возвела после нескольких неудачных попыток вернуться в мир одиночек. — Она чуть улыбнулась и продолжила. — Ну, когда его убили на заводе, я почти полностью ушла в себя и занималась мало чем, кроме работы и того, чтобы Роуз шла по правильному пути. У нас с Карлом был хороший брак, но скорее из разряда «нам очень нравится быть друг с другом». Мне нужен был мужчина, а жить с кем-то гражданским браком, когда Роуз — подросток, я не хотела, поэтому мы поженились.

— Чёрт, я слишком много говорю о Карле и слишком мало о том, зачем позвала тебя. — Она налила себе ещё вина.

— Дженет, что спровоцировало срыв? Это же сама суть, правда?

— Да. Помнишь Джеймса Соломона? Он когда-то был эйчар-щиком твоего отца, а ты оставил его консультантом. Он часто заходил к нам домой, когда у вас были плотные графики. Чего ты не знал — он захаживал и тогда, когда ты был в разъездах с клиентами. Я знала, что он ищет киску, но всегда получал отворот-поворот.

— Почему ты не рассказала мне об этом, пока мы были женаты?

— Правда, не знаю, Нейтан. Наверное, думала, что справлюсь. Я не собиралась с ним спать, но внимание приятно грело. Ты пропадал половину времени, а он заглядывал под разными предлогами. Мы пили кофе, говорили о делах, но я не была дурой — знала, что он ищет шанса меня трахнуть, но, как я уже сказала, каждый раз получал от ворот поворот.

— В общем, именно он сказал мне, где тебя искать в ту ночь. Чёрт, у него даже был ключ от номера, и он предупредил, чем ты занимаешься. Так что когда я повернула ключ в замке и вошла, полного сюрприза не было, хотя увидеть всё своими глазами — это просто снесло мне крышу. Я поняла, что нашему браку конец, прямо там и тогда.

— Не знаю, сколько ты сейчас помнишь, но у той женщины лицо и губы были прямо на твоём... ну, ты понимаешь, оба вы отключились после, судя по всему, ночи разврата. Я полностью сорвалась. При всех возможностях, которые у меня были за годы, я ни разу не переспала с другим мужчиной и чувствовала себя полностью униженной. Единственное, что мне оставалось, как мне казалось, — выжечь всё дотла. Особенно когда Джеймс сказал, что это не первый раз, что ты так делаешь постоянно, что это общее правило среди консультантов и даже некоторых наших друзей.

— Дальше ты знаешь, как всё пошло. А что до Джеймса — после того, как я подала на развод, он в итоге получил ту киску, которую хотел. Сейчас мне от этого тошно, но он оказался пустой тратой времени. Продержалось всё месяца полтора, и мы расстались. Он хотел держать всё в секрете, потому что всё ещё работал на тебя, но к тому моменту он мне уже надоел.

Я пил пиво, слушал и смотрел на неё. Помню, что Джеймс ушёл через несколько месяцев после того случая, хотя я списывал это на его недовольство моим якобы романом. Я и понятия не имел, что он трахал Дженет в моё отсутствие. Она продолжила.

— Я отказалась тебя прощать, и дальше ты знаешь — по крайней мере до нескольких месяцев назад. Мне позвонила женщина по имени Сьюзан Соломон — вдова Джеймса. Он, оказывается, умер от рака поджелудочной пару недель назад, а перед смертью написал несколько писем людям, которых, по его мнению, обидел за жизнь. Попросил доставить их после своей смерти.

— Джеймс стал заново рождённым христианином, и, по словам миссис Соломон, чувствовал, что должен исповедаться перед несколькими людьми, которым, как он считал, причинил зло. Я была одной из них. Она хотела передать мне письмо. Когда узнала, что я была замужем за тобой, сказала, что есть письмо и для тебя, и мы договорились, что я передам его тебе лично.

Она протянула мне через стол маленький белый конверт.

— Признание Джеймса и запустило то, что в итоге переросло в срыв, а дальше ты знаешь. Миссис Соломон настаивала, что Джеймс по-настоящему раскаивался в том, что сделал с нами, но когда понял, что нужно сделать, уже был слишком болен, чтобы куда-то ехать.

— Что он сделал, Дженет?

— Он всё подстроил. Всё. Он с приятелем подмешали что-то в напитки, которые вы пили с миссис Лукас, а когда пришло время — отнесли вас в гостиничный номер, раздели догола и уложили так, чтобы я, войдя, решила, что вы уже успели покувыркаться. Он сказал, что они сами планировали переспать с миссис Лукас, но не успели — нужно было ещё успеть привести меня обратно к номеру.

— Это была грёбаная подстава, и я из-за неё разрушила свой брак. Миссис Лукас к тому моменту уже жила отдельно от мужа, так что с той стороны последствий не было, но он упомянул, что написал письмо с извинениями и ей.

Дженет тихо плакала, пока я сидел, переваривая её слова и вертя в руках письмо. Это было признание мертвеца о делах, которые сами уже давно канули в лету. Читать его мне было ни к чему.

— Он всё это устроил, чтобы тебя трахнуть? — спросил я с изумлением. — И трахнул, а потом пошёл за следующей добычей. Тебе хоть раз приходило в голову, что достаточно было просто сесть со мной, как сейчас, и задать нормальные вопросы?

— Те двенадцать часов моей жизни — от момента, когда я приехал на корпоратив, до пробуждения в том номере с Марселлой — навсегда впечатались в совесть с той самой ночи. Никто из нас не помнил ни черта после часа ночи. Я знал, что ты и ещё пара женщин болтали с другими компаниями на вечеринке, и не придал этому значения. Мы все пили.

— Дженет, ни разу за весь наш брак я сознательно тебе не изменял. И восемь лет меня убивала мысль, что я мог сделать это по пьяни и в беспамятстве. При этом у меня даже не было шанса защититься или хоть как-то побороться за брак. Я любил тебя как никого другого все эти четырнадцать лет — и за одну ночь всё смыло. Мало того, ты причинила максимальную боль за то, о чём у меня не осталось ни единого воспоминания.

— Ты читала Кафку? Вот где я был полгода, пока сестра не усадила меня за свой стол и не устроила разнос. Единственной ниточкой к прежней жизни оставались встречи с Роуз — и, наверное, за это я должен быть благодарен.

Глаза у неё были красные от слёз. Мне не нужно было никаких откровений, чтобы знать: она всегда была неправа. И даже до этого последнего признания она уже это понимала — вот что бесило меня ещё сильнее. Наверное, именно это и загнало её в дурку: осознание своего тяжкого греха.

— Помнишь, как мы впервые увидели этот дом? — спросил я её, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Она кивнула в ответ. — Я всегда считал, что он слишком большой, но когда мы въехали, ещё до рождения Роуз, я полюбил его. Помню, как вырезал первую зарубку вон там, когда ей было... сколько? Два года?

На измученном лице мелькнула лёгкая улыбка от воспоминания.

— Я тебя простил, Дженет. Оставил как можно больше всего этого, когда вы с Карлом сошлись, а я снова начал серьёзно встречаться. Единственное, что я до сих пор ношу с собой, — боль оттого, что не мог быть рядом каждый день, пока моя малышка превращалась в самостоятельную женщину. Встречи по расписанию этого не заменяют, наверное.

— Нейтан, даже если ты не говорил мне этого до сегодняшнего дня, я знала, что ты меня простил ещё при жизни Карла. Просто тогда я ещё не признавала, что сделала что-то неправильное. Это пришло гораздо позже, уже после его смерти. Есть ли что-то, чем я могу хоть как-то исправить в отношениях между нами?

Мне не пришлось колебаться.

— Продолжай быть хорошей мамой для Роуз и хорошей бабушкой для любых внуков, которых она нам подарит. И налей мне ещё пива.

Она даже рассмеялась и принесла мне ещё одну кружку — свежую, запотевшую.

— Ну что, ты справишься с этим эпизодом? — спросил я.

— Это было частью того, что мне нужно. Знать, что ты меня простил, помогает понять: я справлюсь...

Я ещё какое-то время сидел в машине на подъездной дорожке, перебирая наш разговор и то, как именно развалился мой первый брак. Понял, что кто-то хорошенько размешал котёл с дерьмом, а меня использовал в качестве палки — и теперь этот кто-то просто грёбаный корм для червей... С другой стороны, на следующей неделе я обедаю и с Роуз, и с Дженет.

***

— Ты её уже трахнул? — полусерьёзно спросила Жанетт, когда мы остывали после одной из наших обычных эскапад.

— Не собираюсь. — И это было правдой. И желания не было.

— Ты обедаешь с ней по нескольку раз в неделю, — ухмыльнулась она.

— Может быть. Но никогда не ужинаем.

Она преувеличивала насчёт обедов. Обычно раз в неделю, и почти всегда с нами была Роуз. Думаю, у Дженет где-то на задворках сознания теплилась тонкая надежда, что за всей этой терапевтической кашей есть шанс что-то разжечь заново между нами. Я ни разу не дал ей повода думать в эту сторону, но для меня было кристально ясно: корабль «Дерьмовой надежды» отчалил много лет назад.

К тому же мне нравилось то, что у нас с Жанетт получалось. Нам нравилось ходить ужинать, в кино, на концерт, иногда даже на бейсбол, а совместимость в постели была такой, какой не было ни в одном из моих предыдущих отношений — включая обеих бывших жён.

— Нет, мне и так нравится та маленькая похотливая шлюшка, которая у меня уже есть, — сказал я, шлёпнув её по голой потной заднице...

***

Нас только что усадили в «Оуке» — дорогом стейк-хаусе в центре, — когда я увидел, как она входит в зал под руку с управляющим директором одной из наших конкурирующих фирм. Той самой, где Мишель работала с тех пор, как я её уволил почти два года назад. Их посадили так, что у нас с Мишель был прямой зрительный контакт через весь зал.

— Теперь тебе, ковбой, осталось только, чтобы твоя первая чокнутая бывшая вошла и села тебе за спину. — Жанетт едва сдерживала смех, но получалось плохо.

— Прекрати, чертовка, — поддел я.

Я знал этого парня — противный мудак, которого поймали на том, что он трахал несовершеннолетнюю дочь одного из клиентов, и, по слухам, отвалил кучу денег, чтобы это замять. Конечно, это всё инсайд — ни слова в публичное пространство не просочилось. Его зовут Джон Маршалл, мы с ним как масло и вода уже много лет.

Мишель знала всю подноготную и, возможно, именно этим объяснялась снисходительная ухмылка, которая появлялась на её губах, когда взгляд случайно цеплялся за мой. Она вычислила, кто спалил её в «Хоторн», хотя я старался действовать аккуратно. Похоже, Джон Маршалл стал её новым счастливым билетом, и она выставляла это напоказ.

Это был не деловой ужин. Он за ней ухаживал, она дразнила. Насколько я мог судить, Мишель нашла нового босса, которого можно трахнуть на пути обратно вверх по лестнице. Одобряет ли миссис Маршалл номер два такую шлюховатость — ещё предстояло узнать.

— Ты что-то замышляешь, я просто знаю, — сказала Жанетт, прервав мои коварные мысли. Я только улыбнулся её интуиции.

Было чему улыбаться. Нынешняя миссис Маршалл была во втором браке с нашим старым добрым Джоном, и я был почти уверен, что Мишель не в курсе: Шерил Маршалл — сестра не кого-нибудь, а Кэролайн Робертс, бывшей миссис Кэролайн Моузи. Мир тесен.

Покойный первый муж Шерил работал в той же фирме, что и Джон, и был его управляющим партнёром, когда Маршалла только наняли. О той семейной паре были исключительно высокого мнения, и после его кончины компания учредила мемориальную стипендию для местных старшеклассников. Называйте это интуицией или просто богатым жизненным опытом, но у меня крепло предчувствие: если всё и дальше пойдёт своим чередом, одной моей бывшей жёнушке скоро понадобятся услуги кадрового агентства для поиска новой работы

Кажется, раньше это называли «бросить монетку» — ещё когда таксофоны были в ходу.

***

Пару месяцев спустя Кэролайн сообщила мне, что её сестра подала на развод с Джоном Маршаллом, официально указав Мишель в качестве причины. Последствия этого скандала пока особо не афишировались, но ещё через несколько недель Мишель выставила свой ненаглядный дом на продажу. Я даже всерьёз подумывал разыграть её и сделать фиктивную ставку через подставное лицо, но именно Жанетт, как ни странно, отговорила меня от этой затеи.

— И что ты будешь с ним делать, когда она уедет? — серьёзно спросила она.

— Наверное, снова продам.

— Отлично. Она заберёт твои деньги, снимет с себя бремя и уедет, а ты останешься с дырявым мешком. Я думала, ты умнее, Нейтан Беккер.

Я тоже так думал и согласился выкинуть эту дурацкую идею из головы. Через пару месяцев Мишель продала свой трофейный дом, согласившись на меньшую цену, чем изначально просила. Иногда полезно иметь друзей в риелторском бизнесе. В итоге она переехала на пару часов езды южнее — искать новую карьерную лестницу, на которой можно снова себя продать.

Перед отъездом я перехватил её в кабинке «Руби Тьюздей» за обедом. Она была одна — иначе я бы и не подошёл, — но на этот раз мне хотелось услышать ответы на вопросы, которые я, наверное, и так уже знал.

— Мишель, какая встреча в этом прекрасном заведении, — сказал я, садясь напротив. Она выглядела взбешённой, но я просто поднял руки и произнёс: — Предложение мира.

Чушь, конечно. Мне было плевать, мирно ей или нет, — мне просто нужны были ответы.

— Пришёл поглазеть на свою грёбанную победу, Нейтан?

Ну и к чёрту тогда мир.

— Нет, Мишель. Просто хочу простого объяснения, вот и всё. Скажи, почему и почему именно так.

Долгое время мне казалось, что она не ответит, но у неё не хватило сил заткнуться и сказать что-то разумное.

— Хочешь, чтобы я сказала, какой ты паршивый любовник? Хорошо: в постели ты отстой. Доволен?

Я просто рассмеялся, отпил чаю и снова рассмеялся. На её лице появилось недоумение, потом она просто вздохнула.

— Ладно, не такой уж ты и плохой. Даже довольно хорош, как любовник. Но ты — порченный товар, Нейтан. Сильно порченный.

— Что, чёрт возьми, значит «порченный товар»? Что за хрень? Ты по полной программе наставила мне рога, выкинула мои вещи, заперла двери и даже не села поговорить? Иди ты на хуй, это ты порченная, грёбаная порченная пизда.

Я понял, что говорю громче, чем нужно, и понизил голос.

— Боже, ты правда не знаешь. — Она сказала. — Ты хоть представляешь, сколько раз ты выкрикивал её имя во сне? Больше, чем я могу сосчитать! Дженет! Нейтан, ты до сих пор любишь эту чёртову женщину. Зачем ты вообще на мне женился — ума не приложу.

— Почему я сделала именно так? Не знаю. Оглядываясь назад, наверное, стоило просто подать бумаги и уехать в закат. Если что-то значит — до той ночи, когда нас застала его жена, я не трахалась ни с Дэном, ни с кем другим. На следующий день я пыталась тебе дозвониться — вдруг ещё можно что-то поправить с сожжённым мостом, — но ты не брал трубку. А когда Кэролайн рассказала, откуда всё узнала, я поняла, что зря трачу время.

— Мишель, я и не знал, что называю её имя во сне. Жаль, что ты не сказала. Если это что-то значит — я её не люблю. Не так, как раньше. Было слишком много всего и нерешённых вопросов, ты же знаешь. Наверное, я и правда был — и, может, до сих пор остаюсь — порченным товаром. Но не по той причине, которую ты думала. А именно из-за таких же вещей, какие ты сама мне устроила.

Несколько мгновений на её лице было недоумение, а потом эта чёртова сука просто ухмыльнулась.

— Ты сам не знаешь, но ты влюблён, Нейтан. Ты никогда не переставал её любить. Ты как крутой парень из фильмов с Микки Рурком, который прячет это внутри чьей-то барменской киски. Жанетт — не твоя любовь, Нейтан. И я тоже не была. Твоя жена — Дженет. И будет до самого конца.

— Для тебя я — шлюха, которая слила тебя ради быстрой поездки наверх какой-то навозной кучи, но ты ошибаешься. Я просто женщина, которая хранила верность мужу, пока не поняла, что так быть не должно. Да, я смотрела на Маршалла как на билет, но это он пришёл ко мне. Я за ним не бегала, и, честно говоря, он меня обманул насчёт своего брака — иначе я бы к нему и не прикоснулась. То же самое с Дэном. Я поверила его вранью. Но к чёрту всё это. Всё это уже утекшая вода под сожжённым мостом, правда?

Я повертел в руках бокал и просто кивнул.

— Может быть когда-нибудь увидимся, Нейтан.

С этими словами она ушла, а я остался сидеть, чувствуя себя так, будто мне только что вручили шляпу вместе со счётом. Я даже не люблю Микки Рурка. Иди ты на хуй, ты ошибаешься. Это не помешало мне смотреть из окна, как она идёт к машине, и гадать, нет ли в её словах хоть крупицы правды...

***

Капля пота скатилась с её напряжённого соска и упала мне на лоб, пока она нависала надо мной своим подтянутым телом. Мгновение спустя Дженет подтащила мне свою киску, и я не отрывался от неё, пока она не разразилась неконтролируемым, хлынувшим оргазмом прямо мне на лицо. В сексуальном плане мы были идеальны — совместимы во всём физически. Я мог бы оставаться так бесконечно, но Мишель отравила мне мозг своими прощальными словами несколько месяцев назад.

Думаю, она сделала это сознательно — зная эффект, как какую-то женскую месть. С тех пор как мы впервые сели за стол в старом доме, я почти каждую неделю обедал с Роуз и её матерью. Со временем это стало привычным и более комфортным.

Иногда Роуз отменяла свою часть, и мы с Дженет обедали где-нибудь в центре, обычно вспоминая ранние годы детства Роуз. Потом я возвращался в офис, злой на весь мир за то, что у меня отобрали эти годы. Дженет, казалось, ничего не замечала — как и Роуз.

***

Однажды днём я немного сорвался и выплеснул на Дженет накопившееся раздражение. Вечером позвонил и извинился — и после этого почувствовал себя лучше. Что-то вроде выпускного клапана, наверное. Жанетт назвала это ссорой.

— Если отнесёшь ей конфет, она, может, и ужин приготовит, малыш. — Она выпятила губы в фальшивой обиде. — Только перед этим трахни меня по-собачьи.

Она встала на четвереньки, выставила красивую попку и пальцами раздвинула мокрую щёлочку. Второго приглашения мне не понадобилось.

— Вы уже как женатая пара, только друг друга не трахаете... пока, — сказала она, откинувшись удовлетворённая после нашего приключения.

— Было и прошло. Ты знаешь историю.

— Знаю. Но я вижу признаки, — сказала она и поцеловала меня в ухо. — А пока я тебя оставлю себе.

Мне нравилось, когда меня так оставляют себе, и я показывал свою признательность при каждом удобном случае. Чего я не любил — так это конфликта. Мне казалось, что Роуз меня подталкивает, Дженет кокетничает на эту тему, и даже Жанетт, похоже, смирилась с какой-то неизбежностью, в которой я сам как будто не участвовал.

***

Нужно было действовать...

— Роуз, вот твоя возможность. У нас открывается вакансия в новом офисе в Атланте, и я хочу, чтобы ты её заняла.

— Мне придётся переехать, папа.

— Знаю. Но это всего на пару лет, а потом я хочу вернуть тебя сюда и поставить руководить этими направлениями. Как раз к тому времени у нас пара человек уйдёт на пенсию, и это тебя к этому подготовит.

Она думала пару дней и в итоге согласилась...

***

Роуз уже пару месяцев работала в нашем офисе на Уинди-Хилл в Атланте, когда я снова пообедал с Дженет. Всё это время я старался как можно больше проводить с Жанетт и понять, куда может зайти наш роман. То, что Роуз работала в другом городе, дало мне удобный предлог сократить обеды.

Если я думал, что убрав Роуз как посредника между матерью и мной, разрешу собственные противоречивые чувства, — я ошибался.

***

— Нейтан, тебе нужно заехать. Она специально спрашивала про тебя.

Дженет устраивала прощальную вечеринку для миссис Уилсон из соседнего дома — та переезжала к дочери в Коннектикут, вместо того чтобы оказаться в каком-нибудь доме престарелых на другом конце города.

— Небольшая компания. Её две дочери, старина «Мистер Грин Джинс» и ещё несколько соседей с улицы. Можешь взять с собой и Жанетт.

Я хорошенько подумал и согласился приехать в следующую субботу после обеда. И обязательно с Жанетт. Так у меня будет возможность уйти, когда настанет подходящий момент. Сначала она не хотела идти, но я уладил это дело, зацеловав её и заставив улыбнуться, и она согласилась.

Мы появились около часа дня. Двор был украшен, именинница вся при параде сидела в плетёном кресле-качалке. Старушка Уилсон, наверное, уже под восемьдесят, но всегда была красивой женщиной — даже когда у ней начинал сдавать рассудок. Главным сюрпризом оказалась Роуз: она приехала накануне вечером.

Мы все представились, народ погрузился в праздничный режим, а я помогал с мангалом вместе с парой мужей из соседних домов. Жанетт общалась с гостями, и я с удивлением обнаружил, что вполне расслаблен, разговаривая с другой парой и Дженет. Мы все смеялись и хорошо проводили время, и всё это я так и не замечал, как Жанетт за нами наблюдала — по крайней мере, не замечал, пока не подумал об этом позже.

Когда пришло время уходить, мы все согласились как-нибудь повторить и держать связь. Тем вечером Жанетт была довольно молчаливой, а когда настала пора заканчивать день, она уехала к себе, а не осталась ночевать со мной. Я тогда особо не придал этому значения — просто подумал, что обычно субботние ночи мы проводим вместе.

***

На следующий день она вернулась и сбросила на меня бомбу.

— Нейтан, я собираюсь ненадолго притормозить с нашими отношениями. Мне нужно немного личного пространства.

Хорошо, подумал я, дам ей пространство.

— Без проблем, Жанетт. У меня как раз на ближайшие пару месяцев есть пара проектов, которыми нужно заняться.

Я, видимо, далеко не гений, и когда она поцеловала меня на прощание, я всё ещё ничего не понял. Лишь в понедельник, вернувшись домой после работы и увидев, что она забрала из квартиры все свои вещи, я наконец всё осознал. Она пошла дальше. Бросила меня.

***

Мне хотелось рвануть в паб и поговорить с ней, но гордость встала на пути. Не успел я как следует закиснуть, раздался телефонный звонок — Дженет.

— Эй, Нейтан, не хочешь выпить со мной в «Чарли Оу»? За мой счёт, — оживлённо спросила она.

Сначала я собирался отказаться, но согласился и вышел за дверь. Когда я появился, она уже сидела и оживлённо беседовала с двумя другими парами — все смеялись.

— Нейтан! Иди сюда! — крикнула она. — Давай познакомлю тебя с моими друзьями с работы!

Она всех представила, и выяснилось, что Дженет повысили, и мы это празднуем. В целом мы отлично провели время, и, не успел я оглянуться, как уже направлялись к выходу. Дженет оставила машину, и я повёз её — к тому моменту она уже прилично перебрала.

Когда мы въехали на подъездную дорожку, она упросила меня зайти хотя бы на чашку кофе. Сейчас, оглядываясь, я понимаю, что надо было быть умнее. У неё уже слетели тормоза, я знал о её чувствах ко мне, а меня только что бросили — и либидо требовало удовлетворения и подтверждения.

***

Через полчаса моя бывшая жена извивалась подо мной, пока я вгонял свой ствол глубоко в её мокрую киску. Она стала другой: старше и, может, сдержаннее, но всё равно трахалась как рысь. Она всегда больше любила, жёсткий выеб, чем долгие прелюдии, и в этот раз ничего не изменилось — хотя отсасывала она мне всё равно долго и обстоятельно. Годы спустя после последнего раза в этой же самой кровати я выгнул спину и выпустил полный заряд ей внутрь.

Когда мы закончили, я не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего — просто лежали в обнимку. Следующее, что я помню, — уже три часа ночи, а у меня в десять утра самолёт. Я ласково поцеловал её в лоб и уехал к себе.

***

На рейс в Атланту я успел вовремя и провёл день в офисе, где работала Роуз. Они только что закончили внешний аудит, и во второй половине дня у нас были итоговые совещания с аудиторской фирмой. Вечером того же дня я поужинал с Роуз в Бакхеде.

— Папа, я слышала, вы вчера ходили с мамой. Она волновалась, что тебя нет утром, пока я не сказала, что тебе нужно быть здесь.

На лице у неё была хитрая улыбка — будто она в курсе самой большой тайны всех времён.

— Ну... это, наверное, была ошибка, Роуз. Мы оба пили, и иначе, скорее всего, ничего бы не случилось.

— Ой, чепуха, папа. Я всё видела по вашим лицам в субботу. Поэтому Жанетт и ушла. Она тоже всё видела.

Я замер с бокалом в руке, но ничего не сказал.

— Жанетт сказала тебе, что уходит?

Теперь уже Роуз замешкалась и не знала, что ответить. Когда не знаешь, как это провернуть, иногда лучше молчать. Ей тоже стоило промолчать.

— Она сказала мне на вечеринке, пока мы смотрели на вас с мамой. Мы обе это видели, папа.

Я заметил, как у неё чуть угасла уверенность, но ничего тревожного не сказал — только подтвердил то, что она уже знала.

— Да, мы с Жанетт решили дать друг другу пространство, и, подозреваю, для неё это важнее, чем для меня. Так что да — она ушла.

Я не хотел говорить больше, поэтому перевёл разговор обратно на работу, и мы ещё какое-то время обсуждали результаты аудита. На следующий день у меня был обратный рейс, а потом — две недели у клиента.

***

Той ночью я лежал в постели и прокручивал события последних дней. И понял, что меня красиво развели. Дженет, Роуз, старые соседи — и Жанетт, которой дали посмотреть на все эти «хорошие времена». Времена и правда были хорошими, но по сути это была ностальгия. Вечеринка во дворе и мангал — ностальгия. Чёрт, даже то, как я накануне вгонял стоячий член в матку Дженет, — ну, ностальгия же.

И эта ностальгия стоила мне женщины, которую я не хотел терять, потому что она не знала, что нас разводят — даже если играли с добрыми намерениями.

Я вернулся и попытался заглянуть в паб, чтобы застать Жанетт, но безрезультатно. Она не приходила на утреннюю приёмку товара, а один из сотрудников сказал, что она взяла оставшуюся неделю отгулов. В итоге я улетел в Хьюстон в свою двухнедельную командировку.

Я оставил ей пару сообщений, но она не ответила, и я не стал давить — боялся её прижать. Решил просто подождать, пока вернусь.

В пятницу после обеда я прилетел обратно. Когда зашёл в паб, одна из новых барменш сказала, что Жанетт на вечер ушла с другом. Она подмигнула, произнося это, и моё сердце тихонько треснуло. Она не знала, что мы были парой ещё пару недель назад.

Дженет регулярно звонила мне с той ночи. Я брал трубку, когда был свободен, но никогда не давал разговору стать слишком личным. Я ещё не был готов сказать ей, что это была ошибка, и сам ещё не знал, как это сформулировать.

В итоге я с головой ушёл в работу. Это моя старая привычка — я поступал так уже дважды, после каждого из разводов. И Дженет, и Роуз не лезли ко мне и дали мне покой. Думаю, всё потому, что Роуз поговорила с матерью, и они, возможно, начали сомневаться в правильности своей затеи.

А это была именно затея, самый настоящий план: пригласить Жанетт, чтобы та посмотрела, как нам с Дженет хорошо вместе. Что ж, план сработал. Вот только результат оказался совсем не тем, на какой они рассчитывали, и недели через две, кажется, они это поняли. Жанетт передала управление своим пабом одному из старожилов, а сама укатила в долгий отпуск в Европу с каким-то своим новым „другом“. Я в качестве утешения нырнул обратно в киску бывшей жены. Она же в поисках утешения прыгнула на член какого-то мужика в Европе. Помню, я ещё подумал, что ей достался вариант получше...

К тому моменту я уже месяц ходил в глухом унынии и решил списать всё на жизненные передряги. Я не мог пойти в любимый паб, но нашёл другой в короткой прогулке в другую сторону — и он быстро стал моим основным местом, когда хотелось погоревать за кружкой пива.

***

Однажды вечером, направляясь к своему обычному водопою, я проходил мимо ресторана, в который раньше часто заходил, пока не сменились хозяева. Почему-то решил заглянуть и перекусить у бара. Мне как раз принесли пиво, и я собирался заказать что-нибудь из меню, когда краем глаза увидел их.

Жанетт сидела за маленьким столиком с мужчиной, которого я раньше не видел, — в довольно интимной обстановке. Явно свидание. Она меня не заметила, хотя я не мог перестать на неё смотреть. Я решил ничего не заказывать: быстро отхлебнул пива, кинул пару купюр на стойку и тихо ушёл.

Утешением в моих страданиях стал высокий бокал эля и порция куриных палочек в моём новом обычном месте. На экране над концом стойки шёл матч, и я погрузился в него, поедая пустые калории перед собой. Кажется, на то, чтобы съесть маленькую порцию, у меня ушёл час. Я даже не услышал, как она села рядом.

— Это твоё новое место? — спросила она с полуулыбкой.

— Да, похоже на то. Пиво хорошее, сиденье удобное. Как ты, Жанетт?

— Вроде нормально. Я взяла немного времени, чтобы понять, кто я такая, и до сих пор не знаю. — Она попыталась выдавить нервный смешок — получилось с переменным успехом. — Я видела тебя в ресторане раньше, Нейтан, и заметила, что ты идёшь сюда, поэтому решила заглянуть и узнать, как ты.

— Бросила своего кавалера? — попытка внести немного юмора.

— О нет. — Она рассмеялась. — Мы приехали на своих машинах. Мне нужно заехать в паб и начать закрывать месяц.

— Что ж, он симпатичный парень. Ты молодец. Надеюсь, у вас всё сложится отлично, правда, от всей души этого желаю, — я попытался изобразить улыбку, но вместо этого на лице выразилось полное замешательство.

Она лишь рассмеялась мне в лицо.

— И что тут смешного? — спросил я, причём абсолютно серьёзно. Ей пришлось силой подавить смех, прежде чем она смогла ответить:

— Да он голубой как небо и сохнет по чернокожим мальчикам.

Мы оба разразились безудержным смехом — лёд тронулся, даже если она больше не была моей.

— Слушай, давай я уведу тебя из твоего нового логова и заставлю помочь мне закрыть книги за месяц. Куплю столько пива, сколько потребуется.

С этими словами она повела меня в паб. К полуночи мы закончили, и я, спотыкаясь, пошёл домой, уже не помня прежних страданий. По крайней мере, у меня снова был друг...

***

Однажды вечером вскоре после этого я потягивал эль, и когда Жанетт закончила мыть конец стойки, она спросила:

— Почему ты никогда не приводишь сюда Дженет? Она здесь желанна, знаешь.

Я уже дней четыре-пять снова тусовался в старом пабе, и Дженет ни разу не всплывала в разговорах. Я просто списал это на тему, которую лучше не трогать.

— Я не видел Дженет уже больше месяца.

Она не могла выглядеть более удивлённой, чем в тот момент.

— Но я думала, что...

Я просто покачал головой.

— Нас развели.

Она отошла от стойки, и мы заняли кабинку.

— Что значит «нас развели»? Я видела, какие вы были. Я видела влюблённых людей раньше. Чёрт, я сама была влюблена.

Я отпил пива и объяснил ей, что значила для меня та вечеринка во дворе: насколько важны были тёплые воспоминания о том времени, когда мы растили Роуз, как она была маленькой девочкой. Я знал большинство соседей и был так расслаблен, как давно уже не бывал.

— Жанетт, я был расслаблен, потому что мне было комфортно. Рядом была дочь, старые соседи, миссис Уилсон, я был в нормальных отношениях с бывшей женой — и я был влюблён. Почему бы мне не быть расслабленным и счастливым?

— Тогда почему ты не с ней?

Кажется, выражение отчаяния на моём лице заставило её замолчать — и тут же рука метнулась ко рту.

— О боже, что я натворила?! — Она тихо заплакала.

— Ты ничего не натворила, Жанетт. Просто я недостаточно ясно выражал свои чувства. Теперь признаюсь: я её трахнул. На отскоке, но тем не менее — трахнул. И жалею об этом, но ничего уже не изменить. Ты меня оставила, она меня соблазнила, а когда я осознал, что произошло, ты уже уехала на пару недель, и я понял, что потерял тебя.

— Нейтан, я сделала то же самое. Хуже. На две недели. И хотя потом жалела, сейчас ненавижу это ещё сильнее. Как я могла быть такой дурой?

Я взял её руку в свою и просто погладил, глядя в глаза. Мы оба были идиотами...

***

Я слышал уличный шум за открытым окном, но он не мог заглушить тихие стоны, исходящие от гибкого женского тела, извивавшегося подо мной, пока я глубоко вгонял член в её маленькую киску при каждом движении. Её пальцы играли с моей задницей, когда ритм ускорялся. Ей не нужно было говорить — я чувствовал, что её маленькая щёлочка через мгновение сожмёт мой железный стояк в судорожном оргазме.

— Господи, Нейтан, долби эту кисочку. Я уже... — и следом этот гортанный, задыхающийся стон, когда она кончала.

Я так и сделал и на мгновение завладел ею. Позже я буду её собственностью, но сейчас этот документ был у меня.

Мы назначили дату пару недель назад, и к июню следующего года Жанетт станет третьей и последней миссис Нейтан Беккер. После всех театральных представлений нашего периода смятения мы оба поняли, что любим друг друга, и нужно перестать притворяться, будто мы просто друзья с очень большими привилегиями.

Я лежал, опираясь на локти, с мякнущим членом внутри её влажного лона.

— Наверное, месяц уйдёт, прежде чем я снова стану фертильной — я перестала пить таблетки.

— Тогда у нас будет много практики, правда?..

Дженет сначала восприняла это не очень хорошо. Она была в ярости, что я её трахнул и не взял никаких обязательств. Я объяснил, что люблю Жанетт, что то, что мы сделали, было с моей стороны глупостью, и что мне жаль, что я её трахнул. Я не сказал именно так, потому что в глубине души правда была в другом: мне не было жаль, что я её трахнул. Мне было жаль лишь обстоятельств, в которых это произошло.

Со временем она отошла. Роуз, напротив, разразилась извинениями за то, что случилось. Мне пришлось несколько раз её успокаивать, что всё в порядке. Она будет подружкой невесты на свадьбе.

Мишель нашла себе ещё одного сахарного папочку в Саванне и теперь она вице-президент риелторской компании, которая занимается коммерческими проектами по всей Джорджии. Проблема в том, что она у него не единственная конфетка. Она просто ещё не знает об этом. Но узнает. (подмигивание).