Равшана сняла рабочую куртку ещё в прихожей, повесила на крючок, пригладила волосы перед зеркалом — тёмные, тяжёлые, пахнущие улицей и мокрым листом. День выдался долгий: утренняя смена, потом подработка у магазина, потом снова двор. Руки гудели. Она прошла на кухню, налила воды из-под крана, выпила стоя. Сергей сидел за столом, листал что-то в телефоне, но, когда она вошла, отложил его сразу.

— Ну как ты? — спросил он.

— Нормально. Устала.

Она села напротив, поджала ноги под стул, обхватила кружку ладонями. Вода была холодная, пальцы — горячие.

— Замёрзла?

— Немного.

— Серёж, я не знаю, как быть, — сказала она тихо.

Он подался вперёд.

— Что случилось?

— София приедет. Сестра моя, младшая. Поступление у неё, документы надо узнать. Наверно, неделя-две. И мне, наверно, придётся на это время переехать в коморку.

— В какую коморку?

— Ну, ту, где я раньше жила. У тёти Зухры. Она говорила, что оставит за мной угол, если что.

Сергей нахмурился.

— Почему не сюда? Пусть приезжает к нам.

Равшана покачала головой.

— Неудобно. Я же живу с тобой как жена, а мы даже не расписаны. Что я ей скажу? Что мы спим вместе? Стыдно, Серёж.

— А что, у нас спать негде? Скажем ты снимаешь угол. Места мало, но не настолько.

— Спальных мест мало. У тебя кровать одна, у отца своя комната. Дивана нет. Куда её класть?

— Я лягу на пол, — сказал Сергей просто. — А вы с сестрой на кровати. Нормально.

Равшана посмотрела на него. Молодой совсем, восемнадцать лет, шея тонкая, кадык острый, руки ещё мальчишеские, но смотрит серьёзно, как взрослый.

— И что мы ей скажем? — спросила она.

— Что ты просто снимаешь угол, деньги для нас не лишние. А я на полу сплю. Вроде всё логично?

— Нет, Серёж. Она может догадаться. У нас так не принято. Если я не замужем, я не живу с мужчиной. Для неё это… стыд. И для меня.

— Ты же здесь живёшь. Это правда. А отношений сделаем вид, что никаких нет. Можешь даже что-то придумать еще для правдоподобности.

— Например, что у тебя есть девушка?

— Как вариант. Или еще что-то. Да мало ли можно наговорить молодой девушке?

Равшана помолчала раздумывая над вариантом.

— А отец? — спросил он.

Равшана опустила глаза.

— Не знаю, как Николай отреагирует. Он может быть против. Он вообще не любит, когда что-то меняется.

— Я поговорю с ним.

— Серёж…

— Я поговорю. Это же на неделю-две всего. Не навсегда. Пусть твоя сестра приедет сюда и поживает как человек в квартире, а не то как ты рассказывала в коморку на 15 человек.

Она хотела возразить, но промолчала. В груди было тесно. Сергей встал, подошёл, положил руку ей на плечо. Ладонь тёплая, неуверенная.

— Я хочу тебя поддержать, — сказал он. — Первый раз по-настоящему, как твой мужчина. Позволь мне.

— Хорошо, — сказала Равшана и улыбнулась. Она не знала получится ли у него, но ей было приятно, что он хотя бы хочет попробовать.

Вечером Сергей постучал к отцу. Николай сидел в кресле у окна, смотрел телевизор без звука, в руке — стакан с чаем. Крепкий мужик, широкий, с тяжёлой челюстью и коротким ёжиком седых уже волос. Лет пятьдесят, но выглядел моложе. От него пахло табаком и чем-то терпким.

— Чего тебе? — спросил он, не оборачиваясь.

— Бать, поговорить надо.

Сергей прикрыл дверь, встал у стены.

— К Равшане младшая сестра приехать должна. София. На неделю-две. По поступлению дела. Я хочу, чтобы она у нас остановилась.

Николай медленно повернул голову.

— У нас?

— Ну да. А что?

— А то, что у нас не гостиница.

— Бать, это же сестра её. Родная. Куда ей — в коморку к тётке какой-то?

— А что, у тётки плохо? Она там жила, ничего, живая осталась.

— Ну так пусть у нас поживёт. Я на пол лягу, они с Равшаной на кровати. Всё нормально будет.

Николай отпил чаю, поставил стакан на подоконник.

— Нет, — сказал он.

— Почему? Это же родная сестра Равшаны.

— Вот именно. Равшаны. А Равшана у нас кто? Живёт тут, и ладно. А теперь ещё сестру привезёт. Потом мать привезёт, потом дядю. Нет.

Сергей постоял ещё секунду, потом вышел, хлопнув дверью. Равшана ждала в их комнате, сидела на краю кровати. По его лицу всё поняла.

— Не разрешил? — спросила она, но этот вопрос звучал скорее как приговор. Окончательный и бесповоротный.

— Прости, пока не вышло. Но я еще завтра поговорю... и послезавтра.

— Не надо, Серёж. Всё нормально. Может быть он еще сам передумает? — хотя девушка знала, что сам он точно не передумает и нужно было что-то делать.

Ночью дом затих. Сергей уснул быстро — отвернулся к стене, дышал ровно. Равшана лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок. Потом встала. Накинула халат на голое тело и вышла в коридор. Соски торчали от легкого прикосновения халата и от прохлады, которая обдувала девушку. Босые ступни касались холодной половицы, которая обжигала кожу. У двери Николая остановилась. Постояла. А потом тихонько вошла.

Он не спал. Николай лежал на кровати, руки за головой. В темноте блестели глаза.

— Чего хотела? — сказал он, не зло, а больше с интересом.

— Николай, я прошу тебя. Пусть София приедет. Всего на неделю-две.

— Я уже сказал Серёге. Нет.

— Я знаю. Поэтому пришла сама.

Она сделала шаг к кровати. Халат распахнулся на груди.

— Ты же и так берешь меня, когда захочешь. Я не могу дать тебе больше, но могу сохранить все как есть. Если ты боишься, что с её приездом у нас что-то поменяется, то можешь не переживать.

— Я и не переживаю,  — сказал он, хотя понимал что Равшана попала в самую точку.

— Всё останется как сейчас. Просто чтобы никто не знал. Всё останется, как было. Только пусть она приедет.

Николай смотрел на неё долго. Потом усмехнулся.

— Ладно, ложись уже, раз сама пришла.

Она легла на кровать. Он взял её за плечи, перевернул на живот. Подсунул под неё подушку — под бёдра, чтобы зад поднялся выше. Задрал халат. Трусов на ней не было.

— Соскучилась по мужику? — спросил он. — Надоел уже твой сопляк?

Он плюнул на пальцы, растёр слюну у неё между ягодиц. Равшана поняла, что сегодня он снова будет иметь её в зад и уткнулась лицом в подушку. Палец вошёл в неё сзади — сухой, жёсткий, сразу на всю длину. Она задышала ртом.

— Вот так, — сказал Николай. — Умница.

Он вытащил палец, сплюнул ещё, приставил палец и снова засунул его внутрь. Равшана была еще слишком узкая там и он старался каждый раз тщательно её готовить. Девушке это не нравилось, она хотела, чтобы он делал все грубо, чтобы ей было не приятно и ей не нравился этот противоестественный секс с этим властным мужчиной. Но он продолжал аккуратно готовить ее дырочку, пока сфинктер не стал податливым. Николай вынул палец и приставил головку члена к сжатому кольцу. Надавил. Равшана застонала сквозь зубы. Он вошёл медленно, но не останавливаясь, раздвигая её туго и глубоко. Когда вошел до конца, прижался пахом к её ягодицам, выдохнул.

— Какая же у тебя еще тесная попочка, — сказал он. — Хорошо...

И начал двигаться. Крепко, размеренно, с каждым толчком выбивая из неё воздух. Кровать скрипела. Он держал её за бёдра, притягивал на себя, вбивался глубже. Равшана вжималась лицом в подушку, чтобы не кричать.

— Прошу тебя, — шептала она в такт толчкам. — Разреши. Пожалуйста. Пусть она приедет. Я ведь и так отдаю себя.

— Так хочешь что ли? — переспросил он, не сбавляя темпа.

— Да... Пожалуйста... Это ведь сестра моя...

Николай наклонился над ней, прижался грудью к спине, задышал в ухо.

— А сестра твоя? — спросил он. — Такая же покладистая?

Равшана замерла на секунду, но он снова толкнул, и она всхлипнула.

— Нет, — выдавила она. — Она еще девочка... Совсем...

"Такой тугой попке как можно отказать?"

Он выпрямился, взял её за талию и стал ебать быстро, жёстко, с влажным шлепаньем. Равшана уже не сдерживалась — стонала в подушку, сжимала простыню. Николай рычал сквозь зубы. Потом вбился до упора, замер, и она почувствовала, как внутри разливается горячее. Он кончал долго, толчками, не выходя. Смачно, глубоко.

— Ладно, — сказал он, отдышавшись. — Пусть приезжает.

Он вышел из неё. Равшана лежала, не шевелясь. Между ягодиц было мокро и липко. Снова он поимел её. Снова он кончил ей глубоко внутрь. Но в этот раз он даже не проявлял инициативу. Она сама пришла. Равшана поднялась, одёрнула халат.

— Спасибо, — сказала она тихо. Приблизилась и поцеловала его в губы. Он любил когда она так делала, но она почти никогда его так не баловала. Равшана оставляла губы только для его сына.

— Иди. И помни, что обещала. У нас ничего не изменится.

Она вышла. В коридоре постояла, прислушалась. Тихо. Вернулась в их с Сергеем комнату. Он спал на спине, одна рука свесилась с кровати. Равшана легла рядом, прижалась к нему, обняла. И замерла.

Под ладонью, на его трусах, она почувствовала влажное пятно. Тёплое, липкое, уже подсыхающее. Она провела пальцами — сперма. Его сперма. Значит, он не спал. Значит, вставал. Значит, видел её в комнате отца. И не вышел, не остановил, не сказал ни слова. Просто дрочил на это.

Равшана отняла руку. Внутри поднялось отвращение — холодное, липкое, как то, что осталось на её пальцах. Она лежала рядом с Сергеем, смотрела на его спокойное лицо и понимала, что больше не сможет смотреть на него так, как раньше. Он знал. И молчал. И это молчание было хуже всего, что сделал с ней Николай.

Она ничего не сказала. Отвернулась к стене. Утром она встанет, сварит кофе, будет улыбаться. Но что-то между ними уже кончилось этой ночью. Что-то, чему она даже не знала названия.