Этот рассказ, основанный на реальных событиях, я написал и выложил в 2010 году, на одном, популярном (тогда) ресурсе. Были ещё, но время внесло свои коррективы, и тексты затерялись, также, как и черновики. Я решил восстановить те события и описать их снова. У этого рассказа было продолжение, и возможно, я вновь напишу и опубликую его. А, пока можете вернуться в то далёкое время, и попробовать пережить вместе с героями, те, летние эмоции.

Читайте о новых рассказах в телеграмм-канале: https://t.me/SexLoveStories, а также подписывайтесь на мою страницу на Boosty: https://boosty.to/samuil741741, где публикуются эксклюзивные и полные версии рассказов.

***

2010 г.

Это случилось в начале прошлого лета, когда воздух ещё не обрёл липкой, медовой тяжести, но уже звенел от переизбытка света и зелени. Я, Дмитрий, и моя жена Наталья — мы прожили вместе пятнадцать лет, и за это время наши тела и души сплелись в такой тугой узел, что мы могли читать друг друга по едва уловимому выдоху, по паузе в голосе, по тому, как дрожит ресница. Нам обоим по тридцать пять, но время словно обошло Наталью стороной, оставив её нетронутой и свежей, как утренний персик. Мать двоих детей, она выглядела на двадцать пять — с той безупречной, чуть дерзкой грацией, которая заставляет мужчин оборачиваться ей вслед, даже когда она просто переходит улицу.

Её фигура была произведением искусства: тонкая, гибкая талия, плавно переходящая в округлость бёдер, упругая, как тетива, и маленькая, но удивительно совершенная грудь, с розовыми, всегда слегка приподнятыми сосками, словно бутоны, ждущие прикосновения. Но главным её оружием были ноги. Длинные, с сильными, налитыми мускулами бёдрами, которые сужались к коленям и переходили в идеальные, выточенные природой икры. Эти икры заставляли моё сердце биться чаще, даже когда она просто стояла на кухне в тапочках. А если она надевала каблуки — высокие, тонкие шпильки, — каждое её движение превращалось в танец; икроножные мышцы напрягались, создавая ту самую восхитительную линию, от которой мужчины теряли голову. Красивые глаза в сочетании с ослепительной улыбкой создавали некий ореол желанности и симпатии к ней. Она была умна, обаятельна и кокетливо-недоступна, как хороший роман, который хочется перечитывать, но ее поведение, не дающее поводов для сближения, и наличие семьи, достаточно быстро охлаждали пыл появляющихся поклонников.

После серьёзного обострения в отношениях, по моей вине, когда воздух в квартире сгустился от высказанных и невысказанных претензий, мы решили «развестись» на три недели. Не в прямом смысле, а в терапевтическом — я отправил её в санаторий-профилакторий, на озеро, расположенный в сосновом бору, прямо в черте города. Дети оставались со мной. Мы договорились, что я не буду приезжать, чтобы дать ей глоток свободы, я не был спокоен за неё, уж слишком весома была причина «развода», но, я верил в её верность. Тем более что санаторий казался мне оплотом пенсионерского покоя, а не курортным вертепом.

Когда я помогал ей заселиться в номер на третьем этаже, я заметил одну деталь. Окна выходили на чудесную, залитую солнцем поляну, которая из-за перепада высот находилась аккурат напротив окон, на расстоянии взгляда. Шторы в номере были лёгкие, почти прозрачные. Я тогда пошутил: «Ходи тут голая — будешь звездой местных театралов». Она пожала плечами и пообещала гасить свет с наступлением сумерек.

Первые две недели шли по заведённому сценарию: процедуры, обеды, общение с пожилыми дамами. При этом, она подружилась с молодой девушкой, и это казалось единственным развлечением. Но однажды, перед выходными, я узнал случайно, что по вечерам в санатории бурлит жизнь. Дискотеки. Молодые парни. Шампанское. Я начал выспрашивать, и она отвечала мне ровным, спокойным голосом: «Да, приглашают. Да, бегают с бокалами. Но я – не ты, я верная жена, Дим. Я всех ставлю на место». Червь сомнения, однако, уже заполз мне в душу. Мне нужно было увидеть это своими глазами.

В пятницу вечером я оставил детей бабушке и припарковал машину в тени разлапистых сосен на нижней парковке, за территорией санатория, и поднялся наверх. Я знал, что вдоль фасада тянется широкий балкон, где курящие и любители выпить собираются во время танцев. Укрывшись в густом кустарнике, я нашёл идеальную позицию. Я был невидим, но видел всё, как на сцене.

Первые же минуты стали ударом. На балкон выпорхнула компания, и среди них — она. Моя Наталья. Она была в том платье, которое я обожал: тёмно-синее, обтягивающее, как вторая кожа, с разрезом, уходящим почти до самого верха бедра, открывающим при каждом шаге головокружительный вырез её ноги. В сочетании с высокими, как кинжал, каблуками это делало её похожей на хищницу из ночного коктейльного барного сна. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью.

Возле неё материализовался высокий парень. Он наклонился к её уху, и я видел, как его губы почти касались мочки. Она улыбнулась — той самой загадочной, полузакрытой улыбкой, которую я знал до миллиметра. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Ревность обожгла горло, но одновременно с этим, где-то внизу живота, я почувствовал странную, запретную пульсацию. Возбуждение? Неужели меня заводит то, что кто-то трогает её? Я запретил себе думать и просто решил наблюдать.

Компания скрылась в зале, но они остались. Он не прикасался к ней, они просто разговаривали, стоя на расстоянии полуметра, но в этом диалоге читалась такая интимная близость, какая бывает только у давних знакомых или у тех, кто уже мысленно раздел друг друга. Когда заиграла медленная композиция, они, как само собой разумеющееся, двинулись внутрь. Я представил, как его рука ложится на её талию, они двигаются в своем ритме, волнуемые только своими чувствами и ощущениями, как она прижимается к нему бёдрами, как его возбуждение упирается в её живот, а она позволяет его руке спуститься на ее упругую попочку...

Мой член набух до боли, вдавившись в ширинку джинсов. Я разрывался между желанием ворваться туда и желанием остаться и видеть больше. Пока я раздумывал, танец закончился, и снова вся компания выскочила наружу. Теперь же жена находилась в обществе девушек и мое напряжение несколько спало.

Дискотека продолжалась еще с полчаса, и ничего примечательного за это время не происходило, я успокоился и решил проверить, что же будет дальше, после чего, переждав, переместился за корпус, на ту самую поляну. Я взял из машины бинокль, подарок брата, который всегда вожу с собой, и в который мы так любили любоваться горными пейзажами. Расчет был простой, я увижу, одна ли моя жена придет в номер, или с кем то, или появится в другом номере, или же вовсе не увижу ее. В любом случае, я собирался набрать Наташу на мобильный и уже наверняка прояснить для себя ситуацию. Поднявшись по веткам дерева, я занял наблюдательный пункт среди сосен, и постарался разглядеть в бинокль, что творится в номерах. Уже стемнело, и сквозь темные окна ничего видно не было. Через несколько минут в её окне зажегся свет. Номер Натальи был как на ладони, и я ещё раз удивился, насколько идеальной для наблюдения оказалась моя позиция.

Она вошла одна. Я выдохнул с облегчением и набрал её номер. Голос был спокойным, чуть сонным. «Да, любимый?» — «Я дома, — солгал я. — Устал. Дети у бабушки. Как дискотека?» — «Скучно, — ответила она. — Сейчас лягу спать». Мы попрощались.

И в этот момент я увидел, как зажигается окно на втором этаже, прямо под её комнатой. Тот самый парень. Он вошёл, включил телевизор, сел на кровать. Я просматривал оба номера, его номер был на втором этаже и был полностью виден мне, её же комната находилась чуть выше, но, благодаря моей высокой позиции на дереве, сама кровать, и сидящая на кровати жена, были видны почти полностью. Было интересно наблюдать за почти зеркальным повторением сюжета в отдельно взятых комнатах, и, я захотел еще немного посмотреть, как ведет себя жена, что делает, как ходит по номеру.

Параллельно смотрел и на мужчину этажом ниже. Закончив разговор со мной, жена осталась сидеть на кровати с телефоном в руке, в это же время парень кому-то все время пытался дозвониться, что я понял по тому, как он снова и снова смотрит на телефонную трубку у себя в руке. А затем, в моём бинокле, произошло нечто, что заставило мир перевернуться. Наталья поднесла телефон к уху, и я видел, как одновременно с этим парень начал говорить в свою трубку. Они говорили друг с другом, глядя в пустоту. Через минуту он встал и вышел из номера. Она встала, поправила волосы у зеркала и пошла к двери. Сердце снова сильнее забилось в моей груди, и я еще внимательнее стал наблюдать за разворачивающимися событиями.

Я перестал дышать. Открылась дверь, и он переступил порог.

***

Сцена в номере разворачивалась, как немое, но невероятно громкое кино. Он вошёл, и свет в комнате, казалось, дрогнул — настолько его крупная фигура заполнила собой пространство. В руках у него была бутылка шампанского, и я видел, как она взяла её, как её пальцы, тонкие и длинные, с идеальным маникюром, скользнули по горлышку, словно оглаживая его. Они рассмеялись, сели на кровать, и он разлил золотистую жидкость по стаканам. Она пила медленно, запрокидывая голову, и я видел, как блестит влажная от вина нижняя губа. Я понял, что, похоже, сейчас увижу то, чего так опасался, и что полчаса назад привело меня в состояние дикого возбуждения - моя любимая жена оказалась наедине ночью с другим мужчиной и явно рада его обществу, парочка, сидевшая на кровати, облокотилась на спинку и, глядя друг другу в глаза завела милую беседу. По-другому это и не назовешь.

Улыбаясь и соприкасаясь плечами, они несколько минут проговорили и потом, он поставил стаканы на тумбочку и повернулся к ней. Его рука, большая и загорелая, легла ей на затылок, пальцы запутались в её тёмных волосах. Он потянул её к себе, и их губы встретились. Я видел это в бинокль, но с такого расстояния казалось, что я слышу каждый вздох. Она закрыла глаза. Это был не просто поцелуй. Это было признание, долгожданная капитуляция. Её глаза сначала распахнулись, удивлённые, а потом медленно, очень медленно прикрылись. Она отдалась поцелую всем телом, отдалась наслаждению, охватившему ее — я заметил, как выгнулась её спина, как её ладонь легла ему на грудь, скользнула вниз, к животу.

Он целовал её так, будто пробовал на вкус, — глубоко, неторопливо, втягивая её нижнюю губу, покусывая, затем снова погружаясь в её рот. Её плечи чуть приподнялись, и я понял: она застонала. Мой член, тугой и болезненный, снова дёрнулся в джинсах. Я оцепенел. Моя жена готова отдаться другому мужчине, а я смотрю на это и испытываю небывалое возбуждение!

Он медленно протянул свою руку к её груди и через платье начал нежно массировать её, она, похоже, уже положила руку на его член. И тогда, второй рукой, он коснулся молнии её платья. Я замер. Платье — тёмно-синее, обтягивающее — сидело на ней, как краска на холсте, но его пальцы нашли застёжку, и я услышал (или мне показалось) тихий треск расходящейся ткани. Он спустил бретельки с её плеч, и платье поползло вниз. Я видел только её спину и затылок, а также то, что под платьем нет лифчика. Она ходила на танцы без него, и всем были видны её торчащие возбуждённые соски — эта мысль обожгла меня, как удар тока. Он приподнялся, встал перед ней на колени и стащил платье вниз. Когда ткань стекла по её телу и упала на пол, он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Она сидела перед ним в одних трусиках — тонких, кружевных, бежевых, почти невесомых, — и в туфлях на высоких шпильках, которые она так и не сняла! — невероятный контраст с обнаженной наготой. Её тело было божественно: тонкая талия, плоский живот, и эта упругая, красивая грудь с возбужденными, торчащими сосками, которые тут же оказалась в крупных ладонях мужчины. Сжимая ее, он опустился ниже и начал целовать поочередно, то один, то другой сосок, втягивая их в рот, Наташа запрокинула голову и, похоже, из ее груди вырвался стон. Я как завороженный смотрел на открывающуюся мне картину и любовался своей женой. Какая же она красивая!

Его руки легли ей на талию, пальцы сжали тонкую кожу, и он потянул её, укладывая на кровать. Я видел её ноги: они взметнулись вверх, когда он стаскивал с неё трусики. Он делал это медленно, смакуя. Сначала его ладонь скользнула по её внутренней стороне бедра, заставляя её ногу вздрогнуть и напрячься. Потом он подцепил кружево пальцем, натянул, и я увидел, как она приподняла бёдра, помогая ему. Трусики соскользнули вверх по её идеальным икрам, зацепились за каблук, и он отбросил их в сторону.

Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая, оставшись только в изящных туфельках на тонких шпильках. Я видел только её ноги, но они говорили обо всём. Она согнула их в коленях, развела в стороны, и я заметил, как её икры, эти совершенные, тугие мышцы, дрогнули в предвкушении. Он встал, скинул футболку, затем джинсы вместе с трусами, и я на миг увидел его — напряжённый, крупный член, вздыбленный к животу, с блестящей, напряжённой головкой. Он шагнул к кровати и навис над ней.

Представив себе, как этот член будет входить в сладкую дырочку моей любимой, как он будет растягивать ее, заполнять, я тут же кончил в штаны, но даже это не сняло напряженного возбуждения, а казалось, оно только усилилось в предвкушении того, что должно было произойти. Жажда увидеть, как он заполнит её, была сильнее.

Я не видел его входа. Я видел только её ноги. Они взлетели вверх, когда он опустился на неё, — икры напряглись, как струны, ступни ног в туфлях дёрнулись и вытянулись одновременно. Я подумал, что сразу же вставит ей, но он не вошёл сразу. Он скользнул вниз по её телу, и я догадался: его язык работает над ней, он вылизывает её мокрую пещерку. Я понял это по движениям его спины и изредка приподнимающейся головы, моя девочка запустила одну руку ему в волосы и, казалось, вжимала его голову себе в промежность. Её ноги дёргались, сжимали его, и она запрокидывала их всё выше и выше, и я видел её ступни, тонкие лодыжки, и эти острые шпильки каблуков. Её икры перекатывались — я видел каждое сокращение мышц, каждую игру света на влажной коже. Она кончила от его языка; я понял это по тому, как её ноги судорожно выпрямились, задрожали, а затем расслабленно упали, коснувшись его спины пятками.

Моя жена кончила под языком другого самца, догадался я, и тут же меня потряс второй оргазм.

Оторвавшись от промежности девушки, он потянулся к ее губам, завис над нею, опираясь на руки, и принялся целовать ее. Я видел его напряженные ягодицы между ее широко раздвинутых ножек, его спину и руки моей любимой, нежно обнимающие его за шею. Несколько мгновений всеми нами нестерпимого ожидания, и тогда он поднялся, встал коленями на кровать, между её разведённых ног. Я видел его спину — широкую, с перекатывающимися мышцами, — и его ягодицы, сжатые, как кулаки. Он опустился, и я снова увидел её ноги: они взлетели вверх, обхватили его бёдра, скрестились на его пояснице. Её икры теперь были направлены прямо на меня — две совершенные дуги, напряжённые до предела. Я видел, как она приняла его. Её тело, её лоно расправились, принимая эту огромную плоть. Она вскрикнула всем своим существом, и я слышал это без звука. Вставив ей, он сразу вошёл на всю длину, видимо ласки его языка уже настолько раздразнили щелку моей девочки, что его толстый, длинный член без труда вполз внутрь и заполнил её, замер на несколько секунд, видимо, давая привыкнуть к своему стволу, а потом начал медленно двигаться, разрабатывая дырочку моей ненаглядной. Постепенно он увеличил амплитуду движений и уже, полностью вытаскивал и до упора вставлял свой член. Он брал её, как берут крепость, — мощными атаками, настойчиво и непрерывно.

Мои ноги подогнулись, и я привалился к стволу сосны. Мою жену, мою любимую, милую девушку, сейчас, на моих глазах, натягивают на чужой, здоровый член, а я испытываю наслаждение, наверное, не меньшее, чем те двое, занимающиеся любовью.

Я видел, как он выходит: его ягодицы поднимались, обнажая ствол члена, блестящий от её смазки, а затем резко опускались, вгоняя его до основания, его яйца бились о её промежность. Каждый удар заставлял её ноги дёргаться. Её икры сокращались — я заворожённо следил, как мышцы перекатываются под кожей, как они вздрагивают и расслабляются в такт его толчкам. Она вжимала пятки ему в ягодицы, заставляя его входить глубже. Когда он кончил в неё (я понял это по его замершей, дрожащей, судорожно вздрагивающей спине, по тому, как ягодицы любовника сжимались, казалось что он хочет вдавиться в её влагалище, и по тому, как её ноги сжались с такой силой, что её икры стали похожи на камень), я тоже кончил — уже третий раз за вечер.

Они лежали, обнявшись и нежно целуясь, и я слышал (или воображал) их тяжёлое дыхание через закрытое стекло. Но пауза была недолгой.

***

Через несколько минут она села на кровати. Я видел её спину, волосы, разметавшиеся по плечам, и то, как она повернулась к нему. Он лежал на спине, и она, перекинув через него ногу, оседлала его ноги и наклонилась вперёд. Я догадался: она взяла его член в рот. Её спина выгнулась, голова ритмично двигалась вверх-вниз, и я видел, как её ягодицы напрягались и расслаблялись, пока она сидела на нём, балансируя на коленях. Её бёдра покачивались, она втягивала его в себя, и он запустил руку в её волосы, направляя её голову. После недолгого минета, видимо добившись чтобы его член снова окреп, она остановилась, подняла лицо, и он что-то сказал — я видел его губы, сложившиеся в улыбку.

...Он резко поднялся к ней. Встал, рывком поставил её на ноги и подтолкнул к окну. Её ладони упёрлись в холодное стекло, пальцы растопырились, прилипли к гладкой поверхности. Она оказалась прямо напротив меня, за прозрачным стеклом, сразу за стёклами моего бинокля. Я видел всё. Я замер, и вдруг заметил то, на что раньше не обращал внимания: на противоположной стене, за их спинами, висело большое зеркало в тёмной деревянной раме. Оно смотрело прямо на окно, отражая комнату, и теперь, когда они встали у стекла, я мог видеть их одновременно — спереди и сзади.

Он подошёл к ней сзади, широко раздвинул её ноги широким шагом, и её идеальные икры, напряжённые от высоких каблуков, тугие и гладкие, дрогнули и напряглись в предвкушении, когда она привстала на цыпочки, чтобы дать ему доступ. В зеркале за их спинами я увидел его руки: одной рукой он обхватил её за талию, пальцы сжали тонкую кожу, притягивая её бёдра к себе, он наклонился, и я увидел в отражении, как его член, огромный, налитый, с блестящей головкой, коснулся её промежности — там, где она была влажной и раскрытой, готовой принять его. Она прогнулась в пояснице, и в зеркале мелькнула её ягодичная складка, когда она подала бёдра навстречу. Я видел, как она пригнулась, упёршись ладонями, как её грудь, свободно свисающая, с торчащими сосками, коснулась холодного подоконника. Его рука легла ей на спину, прижимая ниже, и он вошёл в неё.

Сначала медленно, толчком, и я видел всё, что раньше было скрыто, сразу в двух плоскостях. Сквозь окно — её лицо, оно было искажено наслаждением: глаза то закатывались, то широко распахивались, глядя прямо в ночь, в мою сторону, но не видя меня. Её рот раскрыт в беззвучном крике, губы влажные, прикушенные от напряжения. Её грудь — сначала расплющенная о подоконник, с прижатыми сосками, а затем, когда он приподнимал её за бёдра, она взлетала вверх, колыхалась, тяжело покачиваясь в такт его мощным толчкам. В отражении, я видел, как он держал её за талию и трахал - жёстко, с силой, почти грубо. Я переводил взгляд с окна на зеркало и обратно, не в силах выбрать, где больше красоты. В окне — её грудь, её рот, её глаза, полные слезной мольбы, его лицо за её плечом — сосредоточенное, с прикушенной губой. А в зеркале за их спинами — его ягодицы, которые сжимались, когда он погружался в неё до основания, которые двигались как поршень, с пугающим ритмом и регулярностью, её влагалище обхватывающее его ствол, и как по её внутренней стороне бедра стекает её смазка. Двойное зрение разрывало мне мозг: я видел её переднюю часть — страстную, открытую, и одновременно заднюю — покорную, принимающую.

Я видел, как он выходит почти полностью, и как затем вгоняет свой член в её мокрую, раскрытую промежность. Она была влажной, блестящей, и каждый удар заставлял её тело вздрагивать. Её икры — я не мог оторвать от них глаз. Они работали как мощные пружины: когда он входил в неё, она привставала на цыпочки, и икроножные мышцы сокращались, отражаясь в зеркале двойным эхом; когда он выходил, она опускалась на полную ступню, и мышцы расслаблялись, переливаясь под кожей. Она была прекрасна в этом ритме — покорная, дикая, совершенно чужая в этот миг и одновременно моя, до боли родная.

Она кончила первой. Я видел это по её лицу сквозь окно — глаза закатились так, что остались почти одни белки, рот раскрылся в беззвучном крике, и она вдавилась грудью в подоконник, а по стеклу поползли разводы от её дыхания. А в зеркале я увидел, как её бёдра судорожно сжались, обхватив его член, как влагалище пульсировало вокруг него. Он не остановился. Он продолжал двигаться, и когда она опустила голову, безвольно уронив её на руки, он ускорился. Его ягодицы сжались, он вдавился в неё до упора, и я понял, что он кончает в неё — семя изливается в неё горячими толчками, а она принимает его, сжимая бёдра, сокращаясь вокруг него. В зеркале я видел, как его яйца поджимаются, выплёскивая сперму толчками, и он изливается в её горячее нутро, а она принимает это, сокращаясь вокруг него, сжимая его, выжимая до капли

Они замерли так, на фоне тёмного ночного окна, и я видел их одновременно: сквозь стекло — её голову, уткнувшуюся лбом в оконную раму, и его руку, держащую её за шею; в зеркале — их сплетённые тела, его бёдра, прижатые к её ягодицам, и то, как он медленно, нехотя, выходит из неё, оставляя на её бедре мокрую дорожку из смеси спермы и её соков. Она не вытерла её. Она просто повернулась к нему, и я видел в зеркале, как она обвила его шею руками, притянула к себе для поцелуя. Её икры, всё ещё напряжённые от каблуков, дрожали мелкой дрожью.

Потом он подхватил её на руки и отнёс на кровать, и зеркало опустело, отражая только окно и подоконник, у которого только что натянули мою жену. Я остался стоять, сжимая бинокль, с двумя картинками, которые навсегда врезались в память: её лицо, залитое лунным светом, и его ягодицы, толкающие вперёд член, долбящий чужую плоть, — две стороны одной монеты, которую я больше не мог перевернуть.

***

Теперь они лежали, и я снова видел только фрагменты. То его руку, медленно скользящую по её животу, поднимающуюся к груди, сжимающую сосок, — и тогда её нога взлетала вверх, вздрагивала, пальцы сжимались. То её руку, запутанную в его волосах, притягивающую его лицо к своей шее. Они обнимались, целовались, ласкали друг друга нежно, без той жёсткой одержимости, что была у окна. Её ноги переплетались с его ногами, и я видел, как её икры касаются его голеней, как она гладит его своей пяткой по задней поверхности его бедра. Это было почти мирно. Почти.

Но время шло. Он встал первым. Я видел, как он одевается: натянул джинсы, футболку, застегнул ремень. Она сидела на кровати, голая, только в каблуках, которые так и не сняла, и смотрела на него. Он наклонился, поцеловал её губы и что-то прошептал. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую я знал, но теперь она была чужой. Затем он вышел, закрыв за собой дверь.

Она осталась одна. Я видел, как она медленно, неуклюже (словно тело её ещё не слушалось) сняла туфли, поставила их у кровати. Затем встала, совершенно голая, подошла к выключателю. Её силуэт — тонкая талия, округлые бёдра, идеальные икры — на мгновение замер в золотом свете, а затем тьма поглотила комнату. Она легла в темноту одна, и я остался на своём посту, с мокрыми от спермы джинсами и оглушённым сердцем.

***

Я не мог уйти. Я простоял там ещё с час, глядя на тёмное окно, на силуэт, который иногда ворочался на кровати. Потом, словно очнувшись, я вернулся в машину и поехал домой, к детям, к привычному миру, который разлетелся на осколки этой ночью. Но я знал одно: я хочу снова увидеть её в этом окне. Я хочу снова увидеть, как она отдаётся другому. Потому что в этой боли, в этой ревности, в этом унижении я вдруг нашёл нечто, что сильнее обычной любви — я нашёл одержимость.

Я больше не был просто её мужем. Я стал её наблюдателем.

***

Благодарю Вас, если Вы дочитали до конца, Вы можете прочитать полную версию этого рассказа, не по частям, а весь сразу, на boosty.to/samuil741741

Также если Вы хотите видеть рассказы раньше других, или читать полные версии, без ожидания выхода продолжений, подключайтесь к Samuil741741 на Boosty. boosty.to/samuil741741

Также Вы встретите там другие рассказы, которых нет на этом ресурсе.

Анонсы выхода новых рассказов на Boosty публикуются в телеграмм-канале: https://t.me/SexLoveStories

Присоединяйтесь, и будьте в курсе выходящих новинок.

Просто поблагодарить автора можно здесь - https://boosty.to/samuil741741/donate

Спойлер - на странице boosty.to/samuil741741 Вы можете увидеть оригинальные фотографии реальной героини почти всех рассказов, так как в каждом рассказе есть или реальная ситуация, или её метафорическая обработка.