В тот год мне стукнул почти тридцатник. Середина июля, возвращаюсь домой на поезде, отправившегося с Южного вокзала Калининграда в Ригу. Вот уже больше часа раздавался стук колёс на стыках рельсов в разгар летней жары. Действо это происходило давно, до появления современных скоростных поездов; скажем так, с традиционными, старомодными купейными вагонами. В этих вагонах с отдельными купе, в каждом из которых было четыре места, расположенных по два, в два этажа, лицом друг к другу, как в фильмах 80-х годов. Такая конструкция купе делала тесноту в них ещё более напряженной для пассажиров, а атмосферу просто удушающей… Рядом со мной, впритирку,  напротив друг друга сидели четверо молодых солдатиков лет двадцати-двадцати двух. Часть из них были, конечно, из другого купе, но все, как назло, выбрали местом общего обитания именно моё купе. А как иначе, ведь мне всегда по жизни отчаянно везёт на неудобства. Один из этих воинов выглядел старше, возможно, лет двадцати восьми, как и я. Старший сержант, насколько я понимал в лычках, вероятно сопровождал остальных солдатиков. Разговор их меня мало интересовал: всё сплошь о последнем месте службы в маленьком городке Гусеве,  вернее даже не в нём, а под ним, на "некоем секретном объекте",  где они вместе  провели последние  три месяца, не видя ни души вокруг, кроме бабки-самогонщицы, подносившей свой немудрёный товар прямо к их точке,  и их воспоминания и возлияния в купе касались исключительно деталей тупого обитания там.

Они предложили мне пиво "Рижское оригинальное" в тех самых маленьких бутылочках 0, 33 литра, что в те времена в СССРе, как мне кажется, вообще нигде не выпускали, кроме как в Риге. Похоже, у них в их дешевом дерматиновом чемоданчике его было предостаточно — и солдатики попытались завязать со мной разговор, но мне их армейское прошлое показалось немного натянутым поводом для общей беседы,  я просто не мог проникнуться их историями. Короче говоря, мне было невероятно скучно с тех самых пор, как мы покинули Калининградский вокзал. И настолько мне всё это надоело, что на остановке в Черняховске в восемь вечера я вышел в коридор вагона, захлопнув за собой дверь купе.

Там я буквально столкнулся с симпатичной женщиной, довольно молодой, как мне показалось,  опустившей окно и высунувшей свою изящную головку наружу. Должно быть, она решила  подышать свежим воздухом. Её легкое, тонкое, почти прозрачное летнее платье идеально подчеркивало изгибы тела, хотя и без того было понятно, что у неё великолепная фигура. Чтобы у меня появилась возможность завязать с ней разговор, я довольно нелепо схитрил,  просунув голову в соседнее приспущенное окно, и попытался отвесить ей то ли комплимент, то ли банальное замечание:

—  Вы правильно сделали, что открыли окно; в вагоне так душно!

 Повернувшись ко мне, но всё ещё высунувшись из окна, красавица улыбнулась:

—  Да, конечно... Но знаете, воздух снаружи такой же обжигающий, как и в вагоне... Ну... как будто дышишь тем же самым кипятком, что и внутри! Практически, никакой разницы!

Состав, тем временем, медленно тронулся с места. Моя невольная попутчица ещё на несколько мгновений замерла  в той же самой соблазнительной позе, высунув голову из опущенного окна, словно наслаждаясь бурлящим потоком воздуха,  раздувающим шлейф вокруг её лица из распущенных волос. Её платье сексуально развевалось на бедрах, а тёплый воздух, обдувающий вырез платья, должно быть, ласкал её грудь, и, вероятно, и живот с бёдрами, потому что у меня создалось впечатление, будто он с удовольствием вырывался из-под платья, опьянённый её телом, приподнимая и развевая его… Затем незнакомка, наконец, вернулась внутрь вагона, закрыла окно и повернулась ко мне.

Только тут я окончательно понял, что эта женщина обладала потрясающей силы притягательной красотой, была очаровательной, уверенной в себе и своём обаянии. Ей, должно быть, было около тридцати пяти. У неё было не идеальное, но эротичное  лицо с мягкими, приятными и нежными чертами, и довольно короткие темно-каштановые волосы с легким рыжеватым оттенком, раскосые карие глаза и довольно острый, удлиненный нос с широкими ноздрями, как это часто бывает у чувственных женщин, а иногда, как я частенько замечал, даже у порочных… Её платье открывало широкий и красивый вырез, который, казалось, обрамлял идеальную, упругую и хорошо сформированную грудь. Мой взгляд мгновенно замер, был буквально прикован к ней. Я был в восторге, а вернее сказать, польщён, что такая женщина позволила мне увидеть верхнюю часть её груди с великолепной, гладкой и упругой кожей. Какое наслаждение было наблюдать, как её две прекрасные округлости колышутся и покачиваются от толчков вагона... Должно быть, она заметила мой взгляд, потому что её глаза стали игривыми, а улыбка — озорной, и сказала мне с какой-то детской непосредственностью:

—  Эй, красавчик,  то факт, что у тебя красивые зелёные глаза, ещё не даёт тебе права так разгуливать ими повсюду вокруг тебя...! Своими глазами!

Мы расхохотались. По тому, как эта женщина сформулировала эту свою весёлую фразу было понятно, что моя стрельба глазами скорее её развеселила, чем шокировала. Словно оправдываясь, я добавил, что здесь больше ничего интересного нет, в смысле, на что посмотреть. Кроме как рассматривать и любоваться таким бриллиантом, как она. Красавица моментально, не задумываясь, ответила, что ровным счётом ничего не имеет против такого моего довольно фривольного мнения, и к тому же, ей тоже ужасно скучно в этом поезде. По мере того, как наш разговор продолжился, слово за словом, и вот я уже узнал, что мою собеседницу зовут Иоланта, что она замужем, и работает переводчицей с итальянского на, естественно, русский, в главке Минторга, и собирается провести отпуск со своим мужем, что, как я понял по её следующим фразам, её отнюдь не радовало и не вдохновляло. Иоланта призналась мне, что они с мужем лучше ладят, когда живут довольно далеко друг от друга… Я понял это, как намёк, и тут же пригласил её поужинать в вагоне-ресторане, сказав:

—  У нас здесь, в поезде, порядком времени на двоих, чтобы заскучать. Так что, наверное, лучше скучать вместе, чем каждому по отдельности… Или не скучать, а немного расслабиться!

Иоланта легко согласилась со мной, но тут, как назло, компания из четырёх подвыпивших моих соседей по купе шумно потянулась мимо нас в направлении вагона-ресторана. Может быть именно поэтому Иоланта так легко согласилась с моим новым спонтанным предложением и предпочла относительное спокойствие моего купе хаосу, который вот-вот должен был разразиться в вагоне-ресторане после появления в нём подвыпивших дембелей. Я предложил красавице выпить рюмочку-другую "Двина" из моих дорожных запасов… По пути в купе мне пришлось идти за Иолантой по узкому коридору, но вместо того, чтобы отступить к окну, как она уже это несколько раз делала, чтобы пропустить других пассажиров,  Иоланта даже не попыталась подвинуться, и когда я шёл вслед за ней, мой пах слегка коснулся её ягодиц при неожиданном торможении состава. Я с удовольствием задержался там на мгновение, едва заметно касаясь её попки, но позволяя Иоланте почувствовать твёрдость моего члена между её ягодицами сквозь лёгкое платье… чувствуя себя при этом довольно бодро от мысли, что предстоящее унылое путешествие может неожиданно стать довольно интересным. У меня уже возникла к этому времени сильная эрекция... настолько, что мой член уже болел на ходу, настолько, и мне приходилось несколько раз поправлять его в трусах и брюках… Это была настоящая пытка. Я всё ещё чувствовал тепло ягодиц этой невероятной женщины, хотя я едва дотронулся до них, и передо мной уже виднелись её прекрасные груди, словно эвентуальное предложение к невероятной ночи! Купив у проводницы, что называется, из под полы,  пару бутылочек Пепси, я вернулся к Иоланте. Она всё ещё стояла в коридоре. Вылил содержимое одной бутылки в стакан, и протянул его ей, а сам налил себе пепси во второй. И надо же такому случиться, что ровно в тот момент, когда я поднес стакан к губам, внезапный толчок, вызванный резким торможением поезда, лишил молодую женщину равновесия, и она буквально влетела в меня всем своим изящным телом,  нечаянно пролив содержимое стакана мне на грудь и полностью залив этой импортной жидкостью мою рубашку. Пережив первоначальный шок,  я первым рассмеялся, заверив свою спутницу, что это не имеет значения, учитывая жару! И пошёл в своё купе, где, как я знал, найду в своём чемодане сменную одежду.  Достал новую рубашку,  и, как раз когда я стоял там без рубашки, услышал, как за мной распахнулась дверь купе. Обернувшись,  увидел силуэт Иоланты в дверном проёме, красивую,  чувственную и улыбающуюся:

—  Я искренне извиняюсь перед тобой, — довольно небрежно произнесла она. - Мне действительно очень жаль. 

—  Ребёнок, если бы так поступил, наверняка заслуживал бы хорошей порки, не так ли? — добавил я, смеясь, всё ещё повернувшись к ней спиной, чтобы не показывать выпуклость в штанах, которая была ещё более заметна по той самой банальной причине, что оказался я в этот момент с голым торсом:

— А ты попробуй! Отшлёпать меня сейчас было бы очень приятным наказанием. Думаю, для нас обоих!

— Ты такая красивая и настолько  озорная, что я…

— И ты бы это сделал? Прямо сейчас? — смешливо парировала Иоланта с обиженным видом. - Ты бы придал моей попке пурпурный оттенок своими ладошками? Как маленькой девчонке?… Ах, какая наглость!

В то же самое время я видел, как её раскосые глаза засияли новыми красками при мысли об этой сцене, и её всю ту же слегка озорную улыбку. И самое главное, я мог видеть прямо перед собой, сквозь легкую ткань её летнего платья,  отчетливо выступающие кончики её грудей. Меня внезапно захватило сильное желание, в голове помутилось, и,  схватив Иоланту за руку и сев на полку, я посадил её себе на колени, схватив за запястья. Нисколько не испугавшись и не смутившись, а лишь посмеиваясь, вероятно, над моей юношеской прытью, она лишь немного театрально ерзала на мне всем телом, задирая ноги и невольно приподнимая при этом полы платья. Невольно или намеренно? Я приподнял руку, делая вид, что собираюсь отшлёпать Иоланту по попке, когда более резкое движение с её стороны заставило платье задраться ещё выше и передо мной предстали белые трусики из блестящей ткани, несомненно, шелка. Завороженный видом её ягодиц, которые я живо представил себе под куском ткани, я замираю в молчании, подняв руку, безмолвным болванчиком… Против моей воли, моя правая рука медленно опускается, и, не в силах остановиться, касается полных, великолепных округлых форм её попки…

—  Ну что же ты, мой милый искуситель,  отступаешь?! Сдаёшься?

 Голос ироничен, почти насмешлив. Я не вижу её лица, только изящную шею и, прежде всего, две великолепные ягодицы. Впрочем, и не способен увидеть ничего иного, совершенно очарованный Иолантиной задницей. Впрочем, через несколько мгновений я начинаю чувствовать упругость её груди у своих колен, и всё это, в сочетании с сложившейся ситуацией, ничуть не успокаивает меня… Без слов, нежно, медленными, почти ласковыми движениями, я спускаю её трусики по бёдрам, обнажая роскошную попу, а под ней — великолепную ложбинку, которая почти парализует меня… Пока до моих ушей не доносится ироничный голос Иоланты:

— Ты же не собираешься на самом деле отшлёпать меня по моей голой попочке, правда ведь?

 Заворожённый великолепным видом задницы Иоланты, я не могу заставить себя опустить руку на эту нежную кожу…

— Значит, меня больше не наказывают за мою промашку?

 С трудом, просто  принуждая себя, я наношу два или три лёгких шлепка, которые больше похожи на ласки, чем на удары, и тут дверь купе внезапно распахивается, являя нашим взорам хаки моих сопассажиров по купе - солдатиков, физиономии которых мгновенно меняются с блаженно пьяненьких на ошеломлённо-дибильноватые при виде довольно рискованного и провокационного зрелища, которое мы им с Иолантой представляем. Однако первой реагирует Иоланта. Она, подпрыгнув, ловко усаживается мне на колени, быстро спуская платье, но трусики остаются наполовину поднятыми, и она изо всех сил пытается натянуть их на глазах у смеющихся солдат, которые, конечно же, ничего не упускают из виду! У неё довольно трудная роль и момент момент в этом спектакле, но очень быстро, как всегда, в чём я уже успел убедиться чуть раньше,  приходит в себя и берёт ситуацию под свой контроль. И, с покрасневшими от волнения щеками,  развязным видом и улыбкой на губах,  Иоланта поворачивается к четырем юношам, которые устраиваются на своих местах, обмениваясь многозначительными взглядами, и намеренно приподнимая платье, медленно произносит:

—  Вам нравится представление,  товарищи солдаты? В конце концов, зачем мне разыгрывать пьесу для одного зрителя, когда можно собрать большую аудиторию, полный зал, то есть все купе разом?...

Она делает паузу мастера, как говорят театралы,  оценивая эффект своих слов, прежде чем воспользоваться своим преимуществом атакующей стороны:

—  Однако у меня есть одно условие: я тут главная. При малейшем нарушении порядка я вас вышвырну прочь, а если вы будете настаивать, я закричу о насилии, и посмотрим, как отреагируют пассажиры рядом с вами и проводник!  И на ближайшей станции здесь появится наряд милиции. Что будет тогда? Сгниёте на зоне! Но если согласитесь, думаю, вы не пожалеете об этом и отлично проведете время, уверяю вас!

Молодые солдатики, с блестящими глазами и поначалу немного удивленными улыбками, перемигивались друг с другом. Иоланте, казалось, они понравились, она чувствовала себя с ними настолько комфортно, что без труда доминировала над ними… На мгновение я почувствовал некоторое разочарование, что не стану единственныи обладателем её тела этой ночью, но почему бы и нет, в конце концов? Лучше уж так, чем потерять всё. К тому же, Иоланта, похоже, знала толк в том, что решила сделать. Должно быть, она уже привыкла к подобным ситуациям: у неё определенно была продуманная логистика действий и, несомненно, несколько блестящих идей на сегодняшний вечер… Что же, посмотрим.

Иоланта совершенно спокойно протиснулась между наших ног к двери купе и заперла её на задвижку, по ходу попросив одного из солдат задернуть шторы на окнах. В принципе, всё должно было произойти без непредвиденных происшествий; проводница обошла купе с чаем пятнадцать минут назад, как раз перед тем, как мы прибыли на вокзал Черняховска, так что больше она не должна была стучаться к нам. Мы впятером тихо устроились на нижних полках. Иоланта встала спиной к окну и лицом к нам и оглядела нас, словно проверяя, все ли на своих местах именно так, как ей нужно. Она выглядит как учительница, готовящаяся начать урок, и, без сомнения, все учителя ценят хорошо воспитанных учеников. С чего же она, интересно,  начнет? Итак, урок начался. Иоланта расстегивает верхние пуговицы своего платья, демонстрируя облегающий её грудь бюстгальтер. Не как стриптизерша, нет, скорее как женщина, раздевающаяся вечером в своей спальне перед сном,  естественно, просто чуть медленнее, и это замедление темпа действует на нас, зрителей, просто завораживающе. Она появляется в белом бюстгальтере, красивом бюстгальтере-балконет, который скорее открывает, чем скрывает её грудь… Какая великолепная грудь! Два прекрасных шара, разделенных посередине влажной ложбинкой. Ареолы почти выступают над чашечками бюстгальтера, а соски агрессивно выпирают из-под кружевной отделки… Вот и результат! Мои штаны снова становятся тесными для моего члена… Но на этот раз я не единственный, кого постигла такая сладостная участь. Выпуклости, деформирующие хаки солдат, говорят сами за себя!… А затем, глядя нам прямо в глаза, несомненно, чтобы оценить эффект своих движений, она снова приподнимает платье расчетливым и на этот раз быстрым движением. Затем снова неторопливо Иоланта поворачивается к нам спиной, демонстрируя свои  красивые упругие ягодицы, подчеркнутые белым шелковым треугольником трусиков, и одним быстрым движением спускает их вниз, позволяя мужчинам увидеть её восхитительную обнажённую жопку, которой она игриво покачивает, заканчивая снимать трусики.

Затем Иоланта снова поворачивается к нам лицом. Её курчавые рыжевато-светлые лобковые волосы появляются на стыке бедер, создавая огненную тень. Я обеими руками сжимаю свой стоячий член сквозь брюки, чтобы он не выскользнул наружу,  и держу его, боясь, что больше не смогу сдерживаться… Она замечает мой жест и хрипло бормочет:

—  Хотите выстрелить в меня из всех своих армейских стволов? И гражданского тоже...Что же, вперед, мои храбрые малыши, не стесняйтесь и не сдерживайтесь ради меня!… Но если вы не станете торопиться, то дождётесь, пока я полностью сниму платье! 

Взгляд на остальных ясно указывает, что мы все сейчас в одной лодке, и краем глаза я замечаю, что наши руки уже крепко держатся за ширинки! Сначала из хаки появляется первый большой, обнаженный пенис, затем ещё один, и ещё один. Вскоре их становится пять, поглядывающих на Иоланту со всех углов купе, каждый из которых тянется полукругом к объекту своего желания: к милой девушке, неторопливо расстегивающей пуговки платья. Наконец, его верх сполз до талии, а подол, поднятый до бедер, распахнулся, обнажая потрясающую, идеально сбалансированную фигуру, безупречный объект для мужского внимания… Она показалась мне ещё красивее, стройнее и утонченнее, когда полностью сняла платье, положив его на скамейку рядом с собой. Молодой солдат, тот, которому повезло оказаться справа от Иоланты, схватил платье и уткнулся в него лицом, вдыхая аромат, опьяненный её женским благоуханием…

Точными, но медленными и расчетливыми движениями Иоланта вытягивает каждую свою грудку из чашечек бюстгальтера. Два красивых, стоячих соска обнажаются и совершенно завораживают каждого из нас… Женщина начинает проводить пальцами по лобковым волосам, сначала едва касаясь их. Один палец, затем два, скользят в её ложбинку и начинают двигаться взад и вперед, проводя ими вверх по бедрам и по лобку в самом возбуждающем акте мастурбации, что мне довелось до сих пор увидеть. Пять стоячих, набухших хуев, как мне кажется, доставляют удовольствие прекрасной женщине, потому что, почти обнаженная, присев на корточки в этой великолепной позе и выгнув спину, она подходит к нам,  оказывается среди нас. Протянув руки влево и вправо, она касается кончиками пальцев твердых, стоячих пенисов, едва поглаживая их, едва касаясь, не надавливая… Один из солдатиков, тот, что сидел слева от меня, издал тихий стон; его красный, эрегированный пенис запульсировал, и внезапно из багровой головки вырвалась густая беловатая струя, забрызгав левую руку Иоланты. Она засмеялась и похвалила молодого человека за чудесную эякуляцию, которая, по её словам, наполнила её мозг удовольствием. Солдат немного смутился, что не сумел продержаться дольше,  но успокоенный словами женщины, затих с блаженным выражением лица. Затем Иоланта  небрежно протянула мне руку,  на которой я мог вблизи увидеть крупные капли спермы, и мило приказала:

— Вот, красавчик, оближи мне для начала руку, а потом позволю тебе ласкать мои груди и сосать их сосочки! Увидишь, они чувствительные. Уверена, ты справишься, сумеешь их возбудить…

Сказав это, она наклонилась вперёд и подставила свою правую грудь моему соседу, чтобы он её пососал. Желая взять одну из её грудей в рот, и несмотря на мою брезгливость, и, в принципе, отсутствие в целом малейшего интереса к сперме, как своей, так и других мужчин в частности, мой язык неожиданно для меня самого скользнул по руке женщины и высасывал ещё тёплую сперму с нежной кожи прекрасной брюнетки, тщательно очищая её. Затем эта милая шлюха повернулась ко мне, выгнула спину и предложила мне свою грудь. Я сосал и ласкал коричневую ареолу с её шелковистой шероховатостью, схватился за эрегированный сосок, когда вдруг услышал громкий звук шлепка. Я поднял голову и увидел одного из солдат, стоявшего рядом с Иолантой, отдергивающего руку из-за её бёдер, куда он её без разрешения засунул. Она шлёпнула его по предплечью, и он стоял там, смущённый и растерянный, посреди купе. Неожиданно Иоланта улыбнулась ему и произнесла:

—  Дело не в том, что я не хочу твоих пальцев в своей пизде или твоих ласк в анальной дырочке, но я терпеть не могу, когда люди делают что-то без моего разрешения. Это вне моего контроля, а значит запрещено. Я же тебя предупредила. Рада быть твоей партнёршей... и твоей музой, но не твоим объектом, и это я решаю! Понятно?... А теперь садись, красавчик, ты скоро поймёшь, что я имею в виду!!

 Парень, не говоря ни слова, но немного расслабившись, плюхнулся на скамейку позади неё. Он не мог оторвать глаз — как и любой из нас, если уж на то пошло! — от прекрасного тела женщины и её рыжеволосой пизды. Иоланта только что показала, кто здесь главный, и ситуация, в которой она оказалась, где пятеро парней в купе, в котором она была обнажённой и демонстративно выставляла себя перед ними напоказ, её нисколько не пугала! Воспользовавшись своим положением, она спокойно и демонстративно встала в центре образовавшегося круга и, с апломбом, демонстрирующим её класс и превосходство над нами, поставила одну ногу на скамейку и раздвинула ноги как можно шире, показав лобок, а затем и клитор, который она приоткрыла обеими руками, так что длинные, чётко очерченные, тонкие губы её пизды вытянулись и раздвинулись, обрамляя красивое розовое отверстие. С чувственной улыбкой, проведя языком по губам, она сказала:

—  Итак, мои милые мои, вам нравится?!... Я бы хотела, чтобы вы хорошенько посмотрели на мою киску и погладили меня между ног!... Ммм!..., — жадно произнесла она, — Я хочу, чтобы мной восхищались, чтобы мою пизду сосали ваши жадные рты и одновременно нежно мастурбировали, а потом, думаю,  моей пиздюленке понравится, когда её трахнут ваши горячие члены, — выдохнула она, указывая глазами на свою щель... 

Произнеся эту почти сакральную фразу, одной рукой она раздвинула губы своей пизды и провела тонким, легким пальцем правой руки по клитору, вдоль края губ, прежде чем ввести его в отверстие, где он стал совершать медленные, размеренные движения внутрь и наружу!

Возбуждение парней достигло пика, их члены уже эрегированы к вящему удовольствию Иоланты. Её взгляд блуждает от одного солдатика к другому, то задерживаясь на одном, и тут же возвращаясь к другому, довольно томно, словно оценивая, агрегат какого самый возбуждающий... Сучка медленно наклоняется вперед и... неожиданно, словно выбор неочевиден, хватает по одному члену в левую и правую руки, а третий,  который находится прямо перед ней, берёт в рот.

Член, оказавшийся в её ротике, — один из самых больших, предстающих её взору, как по диаметру, так и по длине. Прекрасный экземпляр, как говорится! И, кажется, она это прекрасно понимает. И Иоланта принимает его в свой изящный ротик практически до основания. Одновременно она энергично поглаживает оба довольно больших яйца под ним… И, привстав, чтобы перевести дыхание, она выплевывает его член изо рта и, слегка повернувшись ко мне, говорит:

—  А ты, мой милый, с твоими прекрасными похотливыми глазами... ты скользнёшь меж моих ног и будешь лизать мой клитор... и не только его, если захочешь! Я очень-очень хочу возбудиться благодаря умелому рту и юркому язычку красивого и умелого мужчины…

 Затем, обращаясь к солдатику, которого она только что поставила на место:

— Теперь, что касается тебя, мой маленький дорогой человечек... чтобы показать тебе, что нисколечко  не обижена на тебя и ценю твою такую непосредственную инициативу,  ты сейчас просто обязан засунуть свой милый маленький членчик между моими ягодицами, которые я тебе сейчас так откровенно предлагаю, и провести им по моей щели и по всей длине моей вагины,  погладить меня кончиком своего милого члена… Таким образом ты завершишь то, что собирается сделать джентльмен, который будет лизать мою промежность снизу! Но не засовывай его ни в одно из моих отверстий, иначе… Но обещаю твоим милым пальчикам приятное времяпрепровождение.  Чёрт возьми!!... Давай уже, действуй!

Никто из нас даже не дрогнул от таких откровенных слов. Иоланта снова взяла его член в рот, и дальше всё произошло именно так, как она и просила: я скользнул между её бёдер и был окутан и опутан сладким, женским ароматом её пизды. Прижавшись спиной к нижней части стенки купе, я оказался прямо у основания её вульвы. Я видел, как её прекрасные груди слегка обвисли под напором рук обалдевших от такого предложения солдатиков, члены которых она сосала и мастурбировала... Кончиками пальцев я раздвинул половые губы Иоланты и зарылся носом и ртом внутри её влагалища. Солдатик позади неё нежно покачивал Иолантин животик, просунув свой член между её ягодицами во влагалище. Мои губы встретились с её половыми губками, и я заметил, что её вагина уже была очень влажной, даже слегка маслянистой, я бы сказал, кремообразной. Так что я понял, что она тоже уже изрядно возбуждена и действительно, без дураков, хочет ощутить внутри себя члены, которые сейчас ласкает… Иоланта ускоряет движения своих рук, мастурбируя два члена в каждой из них. Эта милая проказница ласкает их с такой ловкостью, что мне реально кажется, она не новичёк в одновременном ласкании двух членов… И процесс вылизывания и поглатывания члена самого одарённого из группы солдат, быстро преодолевают его сопротивление. Он кончает Иоланте в рот; она наслаждается горячей спермой, постанывая:

—  Хммм… Хорошо… горячо…

 Тотчас же тот солдатик, что чуть раньше пристроился  позади неё, несомненно, потирая её вагину кончиком своего члена, тоже изливает свою сперму на поясницу красавицы. Я чувствую, как её клитор твердеет, и она заливает мой рот и лицо своими горячими, кремообразными соками, издавая стон:

—  О, да... Я кончаю!... Я кончаю, ублюдки!!... Залейте меня повсюду...!!

 Этот стон вызывает оргазм у одного из двух других солдатиков, которых она мастурбировала руками. И он кончает Иоланте на грудь, словно исполняя её желание, чтобы сперма была повсюду на её теле... Второй, похоже,  снова возбудился, но при этом пока явно не готов к продолжению банкета. Поэтому, оставив его решать возникшую проблему самому, без её помощи, Иоланта поворачивается ко мне и, всё ещё стоя на коленях, берёт мой член в рот. Ей не требуется много времени для достижения результата; тремя-четырьмя движениями своего проворного язычка она достигает своей цели, и я изливаю всё содержимое моих разбухших яиц ей в рот. Иоланта явно наслаждается моим семенем... Мы ещё некоторое время остаёмся там, на своих местах, каждый из нас сгорбившись на скамейках в купе, убаюканные постукиванием колёс  поезда на стыках остывающих в ночи рельс и расслаблением после опорожнения яиц. Словно во сне, не смея нарушать это своеобразное спокойствие, неизбежно наступающее после мгновений сильного наслаждения...

Иоланта медленно и непринуждённо одевалась, не обращая на нас ни малейшего внимания, словно она была одна в купе,  а я пребывал в таком оцепенении, что даже не помню, что она сказала нам всем на прощание. И всё же нет... Помнится лишь только то, как стремительно она ушла, бросив напоследок, что возвращается на своё место в своём купе… Когда я пришёл в себя и вернул себе чувство реальности, то осознал, что солдатики тоже уже ушли, вероятно, попить пивка в тамбуре и обсудить произошедшее… Я же принялся искать Иоланту по всему составу… Даже когда мы прибыли в Ригу, я вышел из вагона первым и напрасно ждал в конце платформы у главного выхода, чтобы лишь просто увидеть, как она пройдет мимо… Но не суждено… Какая жалость, часто думаю я… Потому что с тех пор в моей жизни мне удалось повстречать такой невероятной женщины! А с вами когда-нибудь случалось что-нибудь подобное?