Предисловие

Четыре известных путешествия Лемюэля Гулливера были описаны Джонатаном Свифтом в период с 1720 по 1725 год, в те самые времена, когда он жил в Ирландии. Все эти события, описанные им в тех самых дошедших до нас четырёх рассказах о Гулливере происходят в определённый промежуток времени между 1700 и 1720 годами. На самом деле Свифт написал не четыре, а пять жизнеописаний приключений и путешествий Гулливера. Не зря Свифт указал, принимая во внимание возможные цензурные ограничения, что "Названия глав — условные."

Второе путешествие, последовавшее следом за посещением Лилипутии и предшествующее плаванию на корабле "Адвенчер" к землям великанов Бробдингнега, не могло быть опубликовано в те морализованные времена согласно строгим католическим канонам, поскольку было сочтено Ватиканом слишком оскорбительным для «морали» того времени. Даже четыре классических путешествия также были подвергнуты цензуре в 1726 году и опубликованы полностью лишь в 1735 году. К сожалению, они считаются до сих пор по законам РФ детской литературой и адаптированы соответствующим образом, тем самым искажая оригинал в изложении АВТОРА, самого Джонатана Свифта. В 1727 году аббат Пьер-Франсуа Гийо Дефонтен, буйный светский драчун и иезуит по воспитанию, а по совместительству неплохой переводчик с английского на французский, опубликовал французский перевод первого путешествия Гулливера. Но он также перевел и второе путешествие для собственного удовольствия и сугубо для своих друзей. (В середине 1727 года он пересказал «Путешествия Гулливера» Свифта, удалив почти половину текста, к тому же дописав свой и основательно переписав остальное. В предисловии к переводу и письме Свифту он мотивировал свои купюры, предусмотрительно умолчав об их масштабе, наличием в книге «непроницаемых, абсолютно не переводимых на французский иносказаний, пресных на его взгляд намёков, мальчишеских выходок, тривиальных рассуждений, пошлых шуток» и т. п. Но, например, в свой перевод он даже вставил похвалы Франции и Людовику XIV, немыслимые для оригинального текста. Пересказ сразу жёстко раскритиковали некоторые парижские специалисты-литературоведы, но расхваливала пресса и публика, а потому до XX века его переиздавали целиком и в сокращениях около двухсот раз, до сих пор определяя репутацию Свифта во Франции как моралиста-фантазёра. Этот перевод послужил основой для многочисленных детских адаптаций романа. Благодаря моему другу, имеющему доступ к аутентичным копиям «Архивов Бастилии» в Латвийской национальной библиотеке, я смог увидеть перевод его творчества на латышский в исполнении неизвестного мне доселе переводчика Яниса Яунземса, но не саму аутентичную рукопись Свифта. Так что не могу, друзья-читатели, гарантировать вам точность моего перевода с латышского на русский идей самого Джонатана Свифта. Но, можете мне поверить, в нём нет ни малейших следов цензуры, скорее, присутствует свобода тона в стиле и эмоциях, но тем не менее, кунгс Яунземс иногда использует эвфемизмы. Я лишь только модернизировал орфографию, и здесь предлагаю вам самую первую публикацию в тройном переводе произведений Джонатана Свифта – Англо-французский, франко-латышский, латышско-русский. Так что не обессудьте за неточности. Ваш Ге!

Затерянный остров

" Затерянный остров — это тот самый тихоокеанский остров, доселе не обозначенный на морских картах. До него можно добраться, плывя от северной оконечности полуострова Святого Лаврентия, на самом восточном берегу Мадейры, следуя курсом на северо-северо-восток. Когда-то, в приснопамятный времена, чтобы избежать налогов на землю и здания, около шестидесяти английских граждан поселились там с разрешения английской королевы и с миссией сохранения своего владения на веки вечные. И британской короны, соответственно.

В 1699 году Государственный секретарь по делам королевских колоний сэр Джозеф Уильямсон поручил мне добраться до этой затерянной Богом земли и остаться там на год, чтобы определить, реально ли процветает ли эта небольшая колония спустя шестьдесят лет после своего основания и действительно ли там почитаются английская корона и святая религия.

Я взял с собой своего племянника Оливера, который ещё до шестнадцати лет увлёкся кораблями и морскими путешествиями и выразил желание выйти в море со мной в этой экспедиции. Мне с трудом удалось преодолеть возражения со стороны его сестры, опасавшейся возможного кораблекрушения и тамошних заморских каннибалов, историями о которых пестрела лондонская пресса. Я заверил её, что остров населён исключительно только храбрыми англичанами, и каннибалов они уже давно перевоспитали в вегетарианцев. Однако, как бы там ни было, я был полон решимости защитить Оливера от нападений грубых, бессердечных и беспринципных моряков нашего корабля, очень часто каторжников, которые обменивали сроки каторжных работ на страдания и риски долгого плавания. Как военно-морскому хирургу, мне частенько приходилось лечить юнг, чьи ягодицы были исполосованы грубыми членами этих самых бывших каторжников. Так что Оливер спал в моей каюте, где была только одна кровать. Качка корабля прижимала по ночам нас друг к другу, и я чувствовал пульсирующую юношескую силу его члена на своём на бедре, невольно нетерпеливо желая ощутить гладкий бугорок его девственных яиц или ароматный, густой бугорок зрелой женщины вместо него в своей постели.

Затерянный остров — вулканический остров с очень крутыми береговыми линиями, не предлагающий возможности хорошей якорной стоянки. В начале дня шлюп высадил нас с нашими тяжелыми брезентовыми сумками на небольшом пляже с серым песком, не проявив никакого дальнейшего беспокойства по поводу того, как нас встретят.

Мы увидели там около десяти молодых женщин, вышедших из тропического прибрежного леса, чтобы встретить нас. У них была светлая, но загорелая кожа, они были обнажены или одеты только в короткие, красочные набедренные повязки и украшены многочисленными браслетами и ожерельями из ракушек. Казалось, они были очень рады нашему неожиданному прибытию и громко кричали «Добро пожаловать!» и пели явно приветственные песни. Неужели они заметили наш корабль с вершины черного утеса, возвышающегося над прибрежным пляжем? Фамильярно взяв нас за руки, они повели нас через лес к большой деревне, усеянной деревянными хижинами с крышами, покрытыми большими пальмовыми листьями. Их явно построили искусные плотники; так что очевидно, мы оказались не в деревне каких-то дикарей! Местные провели нас в огромный дом, стены которого были покрыты непристойными картинами, а столбы украшены резными изображениями непристойных мужских божественно больших причиндалов — мои читатели, наверное, уже поняли, какими и о чём это я. Эти потомки моих британских соотечественников поклонялись идолам плодородия, а не, к сожалению, Деве Марии, как нам позже объяснили. Это был дом их принцессы. Титул королевы они благосклонно оставили за английской короной, не претендуя на него. На чём-то вроде подобия трона дремал мужчина почтенного возраста, а рядом с ним сидела принцесса, одетая очень просто и нарядно, как и те женщины, которые нас приветствовали на берегу океана. Она позволила нам поговорить с этим местным патриархом, известным как "Старик", но велела нам не обижать его глупыми вопросами. Мы объяснили ему цель нашей миссии, и он рассказал нам историю их крошечной колонии, с которой мы уже предварительно познакомились в Лондоне.

— Итак, начал он своё повествование, - наши предки поселились на этом острове, чтобы избежать налогов, которые король Карл ввел в Британии для ведения своих войн, при условии, что здесь будет процветать британская раса. Нам было строжайше указано, что мы не имеем права ассимилироваться с местным населением. В нашу группу поселенцев входили плотники, кузнец, хирург и несколько довольно предприимчивых молодых женщин, в том числе ирландские пастушки, известные своей распущенностью. Я же приехал сюда как лендлорд, в сопровождении одного из своих фермеров-пастухов и ветеринара.

К сожалению, здесь нашу небольшую колонию вскоре поразило неизвестное заболевание, не позволявшее нашим женщинам рожать сыновей, за исключением очень редких случаев. Только девочек. Так что в настоящее время я единственный мужчина на этом острове. Женщины всех возрастов, жаждущие детей, ухаживали за мной так же, как рабочие пчёлы в улье или муравьи муравейнике ухаживали бы за их королевой. Многие из молодых женщин, которых вы видите, — мои дочери. Но возраст со временем окончательно лишил меня всей моей репродуктивной силы.

Наш остров пугает моряков стоянкой, хотя бы даже кратковременной, и всё из-за сложных течений и отсутствия естественных укрытия от ураганов. Так что вы и ваш мальчик — спасители нашей маленькой колонии незамужних женщин (озорная улыбка) и дарители естественных для организма человека удовольствий. Ужин, который мы вам предложим, станет прелюдией к королевской ночи.

Изящная маленькая девочка, постоянно бросавшая на меня томные взгляды, провела меня по деревне с небольшой экскурсией. Сначала она показала два кладбища: мужское, для умерших, и женское, для так называемых «лишних» женщин, разделенные крошечной часовней для обычных богослужений. Других часовен она мне не показала. Всё ещё с её восхитительной улыбкой девственницы, невольно жаждущей почувствовать в себе мужскую силу, например, мою, она с презрением указала на так называемый Дом свободных женщин, или дом для женщин, которые сами себя называют свободными — то есть, которые ласкают друг друга и испытывают отвращение к мысли о родах. Затем она показала мне Дом приема матерей, где женщины рожали. Он был в плачевном состоянии, так как он, по утверждению моей малолетней гидессы уж много месяцев как не использовался. Она проронила несколько слезинок, глядя на меня, как на тех картинах, где святой видит самого Бога или молится святому. Всяческие мастерские, типа гончарных и кузнецких, казались заброшенными, из-за нехватки сильных мужчин, хотя некоторые женщины уже обучились тяжелым ремеслам обработки железа и дерева до исчезновения мужчин на острове. Я не был ни кузнецом, ни плотником! Ужин, сопровождаемый музыкой и танцами, был превосходным, и принцесса галантно открыла мне свою постель под бдительным взглядом Старика, который, впрочем, очень быстро заснул. Утром Оливер рассказал мне историю, которую моим честным читателям придется проигнорировать, потому что, если «плоть слаба», то мой разум не менее слаб, я же пишу для тех, кто не слаб физически (честно), и для читателей, которые любят некоторые вольности в изложении и распущенность.

— Они отвели меня в свой Дом Дев, большое здание, сооружённое из стволов пальм, щели между которыми были закупорены местной фиолетовой глиной, лечебной, как они считали, где в просторной спальне были уложены матрасы из сухой травы, покрытые простынями из явно органического материала. В воздухе витал прекрасный запах сена…

— Что, несомненно, напомнило тебе о твоих первых мгновениях наслаждения в жизни с прекрасными английскими пейзанками!

— Да, дядя! - Оливер покраснел и продолжил, - Признаюсь, я уже засыпал, но едва устроился поудобней, как почувствовал, как чья-то мягкая, тёплая плоть скользнула по мне, а мягкие губы прижались к моим. Но я слишком устал к тому времени, так что взрыв наслаждения настиг меня лишь только утром. Мою визави звали Сьюзен. Там были и другие девушки, которые, наблюдая за нами, смеялись и пели, пытаясь подбодрить меня, пока Сьюзен тяжело дышала подо мной, словно тюлениха во время спаривания.

Я от души посмеялся над этим сравнением с морским животным. Без лишних слов Оливер рассказал мне, что произошло дальше.

— Никакой девственной крови не пролилось. Уже было жарко, и другая девушка, жаждущая попробовать себя в роли жертвы настоящего мужчины, подошла к нам, чтобы вытереть пот, пропитавший мою спину. Я лишь сумел произнести: «Позже». И все они тут разбежались, чтобы развлекаться парами или тройками, играя в игрища диких девственниц. И тут я снова заснул, а когда проснулся, обнаружил двух из них рядом со мной, причём одна из них положила голову на бедро другой. И тут я снова получил удовольствие. Девушка, которой я его также доставил, Джейн, показала мне большую яму, куда они мочатся, вместе, не стесняясь друг друга, и они были рады видеть, как я делаю то же самое перед ними, потому что я очень в этом нуждался.

Его рассказ меня очень позабавил. Я сам испытал сладострастное наслаждение в объятиях принцессы, но не стал ему об этом рассказывать, как истинный английский джентльмен.

В центре острова находится озеро с мутной, сернистой водой, к которому ведет довольно крутая тропа. Наградой для нас было увидеть, как там резвятся юные девы, совершенно обнаженные, полные энергии и желаний, соответствующих их природе. Мы с Оливером с удовольствием воспользовались этим. Несколько раз, и без малейшего намека на непристойность. Мы были не в Англии и не в Ирландии.

С тех пор девицы нас баловали своим вниманием каждое утро, во время сна и по вечерам. Но, признаюсь, вскоре это стало довольно утомительным занятием.

Однажды утром принцесса получила жалобы от своих поданных женского пола, которые чувствовали себя обделенными нашим вниманием. На самом деле, мы с Оливером не выбирали их, а лишь только позволяли самым предприимчивым из них приходить к нам, но те, как вы сами понимаете, конечно же, не были ни самыми красивыми, ни привлекательными из них.

После многочисленных жалоб самых красивых, но не самых настойчивых девиц, "Великий Совет", возглавляемый Стариком, собравший без Оливера и меня, принял следующее решение:

Решение 1: будет составлен список ожидания по жребию среди кандидатов на оплодотворяющее совокупление.

Решение 2: Доктор Лемюэль Гулливер и его (предполагаемый) племянник должны удовлетворить женщин и девушек в порядке списка.

Им будут предоставлены периоды отдыха для сохранения их половой и репродуктивной силы. Принцесса и ее фаворитки будут иметь приоритет в своем выборе. Как только список будет исчерпан, встречи возобновятся с самого начала в том же порядке.

Решение 3: Ласки и совокупление исключительно ради удовольствия, особенно с беременной женщиной или девушкой, запрещены и караются поркой крапивой на глазах у всей колонии, которая должна собраться вместе.

Решение 4: во время полнолуния будут организовываться борцовские поединки между зрелыми и сильными женщинами, при этом доминирующие будут награждаться немедленным приоритетом в списке ожидания.

Признаюсь, эти решения меня не устраивали, особенно третье.

С другой стороны, зрелище отборных борцов, взаимно обмазывающих свои тела жиром, осыпая друг друга во время этого процесса ласками и поцелуями, было весьма возбуждающим. При виде этого зрелища Оливер впервые в жизни оказался на грани обморока от сексуального возбуждения. Несмотря на не совсем аппетитный на мой вкус запах потных тел запах, я соглашался каждый раз удовлетворять эти энергичные натуры, нетерпеливо ожидающие оседлания самцом, чтобы внести свой вклад в увековечивание британской расы на этой территории Её Величества, нашей любимой королевы Анны, какой бы маленькой (имеется в виду её рост, не стоит меня обвинять ни в чём другом) она ни была.

Жизнь наша, между тем, протекала вполне себе мирно. Я стал, наконец-то, носить набедренную повязку вместо штанов, сочтя её гораздо более подходящей к местному к климату, чем наша британская цивилизованная одежда с Сэвил-Роу! Оливер тем временем становился всё сильнее (в сексуальном плане) и мудрее, в умственном, так что островитянки, жаждущие удовольствий и детей, ценили его намного больше, чем меня. Тем не менее, у меня не было причин для ревности, учитывая длинный список в нашем листе ожидания, который обещал измотать нас обоих, несмотря на любезно предоставленные нам периоды отдыха.

Принцесса предоставила в наше распоряжение, для удовлетворения всех наших бытовых нужд, нескольких молодых чернокожих рабынь, которые приехали неизвестно откуда, но только не из Британии, и которые вскоре также наряду с женщинами из списка ожидания, начали проявлять признаки беременности. Было несколько инцидентов, которые не давали нам с Оливером утонуть в рутине. Эмили, молодая ирландская рыжеволосая девушка, которой вскоре выпала очередь провести со мной ночь, дабы развеять явно окутавшую меня скуку и зевоту, отправилась со мной в сопровождении своей подруги Вивиан по дикой тропе к знаменитому среди местных жителей озеру, чтобы предложить мне «сюрприз». Мы направились поначалу к водопаду, затем к «секретному лесу», который, как они утверждали, был известен только им, и надежно спрятанному от посторонних глаз глубоко в ущелье. Целью этой прогулки, как мне объяснили, было насладиться ягодами тёрна. И это оказалось действительно приятно; эти кислые фрукты, разновидность сливы, были восхитительны на вкус. На обратном пути мы освежились под жемчужным потоком водопада и ласкали друг друга в лучах падающего на скалы солнца. Однако я позаботился о том, чтобы сохранить себя для ночи с Эмили, согласно расписанию в утверждённом принцессой списке соитий. Возвращение было непростым. У меня случились галлюцинации. Все цвета изменились; я видел фиолетовое небо, кроваво-красные облака, алое солнце, танцующие деревья и мне, к тому же, доставляла неудобство при ходьбе невероятной силы эрекция, гротескно растянувшая мою набедренную повязку. Обе девушки, тоже возбужденные, громко смеялись, осыпали друг друга непристойными ласками и, каждая, с одной и другой стороны от меня, держала меня за талию, пытаясь сорвать тряпку с моего бедра. Они потащили меня в свой Дом Дев, чтобы облегчить напряжённое состояние моего члена. Сначала Эмили, затем Вивиан, затем две другие девицы, забавлявшиеся моим несчастьем; Моя мучительная скованность, свидетелями которой были насмешливые лица Оливера, принцессы и старика, не исчезла до самого утра. Я понял, что ягоды были непростые!

Да! Ура! Вот и он, корабль Её Величества!

Я регулярно отмечал дни, недели, и месяцы нам этом затерянном острове на стене моей хижины, зная, что корабль Её Величества непременно должен прибыть за нами и доставить нас обратно на родину. Через три месяца и три дня после нашего прибытия на остров, главное островное божество, старик-аксакал умер без всякого предупреждения, даже не попросив меня о помощи, которую я мог бы ему оказать с помощью последних достижений английской медицины. Затем мы смогли окунуться в атмосферу местного трёхдневного «национального» траура, правда, без удовольствия для меня и моего члена (запрещено!), но Оливер был, в обличие от меня, настолько любим матронами, а также девами или теми, кто притворялся ими, что в Доме Дев и в дни траура чувственные вздохи в ночи оживляли местный колорит. В конце этих трех дней меня поселили в Доме принцессы и присвоили мне почётное имя-кличку «сэр Лемюэль», что меня немного позабавило. Оливер же тем временем окончательно обустроился в Доме Дев. Через шесть месяцев и четыре дня после печальной смерти местного аксакала принцесса родила мальчика, прекрасного здоровья, что подтвердили акушерки, даже не посоветовавшись со мной как с врачом. Она назвала его Уильямом, этим аристократическим королевским именем. Как отец, я бы лично предложил первенцу имя Джон! Но кто меня спрашивал! Три последующие ночи были посвящены празднованию этого события, а дневное время было отведено для столь необходимого в таком случае отдыха. Вскоре колонию порадуют и другие роды, хотя отцов точно определить не удалось. Животики самых маленьких девочек становились всё круглее, а суеверные молоденькие будущие мамаши, тёрли выпуклости друг о друга, смеясь и подкалывая друг друга, чтобы ускорить беременность, а также массировали груди кокосовым маслом, чтобы они набухли и увеличила ареолы грудок.

Невероятно красивая, зрелая женщина с большой, круглой попой и неожиданно стройными ягодицами даже без намёка на морщины на лице, по имени Сара, была расстроена тем, что не смогла забеременеть, как её более молодые компаньонки, и тем, что её поставили слишком низко в списке наших с Оливером посещений, что ей явно не понравилось. Однажды вечером она вошла в мою хижину, где я был в кровати рядом с Оливером, который спал, прижавшись к молодой женщине по имени Мэри, после того как с радостью удовлетворил её. Эта Мэри увидела, как Сара прижалась ко мне; и, конечно, я не отказалсяи от её возбуждающих ласк. Мэри понесла от кого то из нас, Оливера или меня, уже на следующий день, а принцесса решила публично отшлёпать Сару крапивой, а может быть, даже колючками, за то, что она отвлекала меня во время соития с Мэри, что вызвало аплодисменты глупых, завистливых женщин, у которых реально не было причин для такой реакции, для такой необъяснимой горечи, учитывая мою добрую волю к ним, как к будущим матерям и внимание к их телам, не всегда привлекательным, даже для Оливера. Я решительно протестовал, давая понять, что отныне буду отказываться от любых половых актов, предписанных списком. Я взял Сару с собой в свою хижину, чтобы она имела возможность под моим присмотром успокаивать свою ужасно измученную наказаниями спину и ягодицы прохладной водой. Две недели спустя она радостно объявила, что «ждёт ребёнка». Жизнь наша и после этого продолжалась вполне себе обыденно, за исключением того, что теперь я мог сам выбирать, с кем хочу спать, не обращая внимания на список, подписанный принцессой.

Я следил за своим календарём, не зная точно, когда прибудет корабль с Британии, чтобы забрать нас обратно в страну, где меня ждали жена и дети, и которых я уже безмерно хотел снова увидеть. Поэтому однажды я сказал принцессе, что, вероятно, мне придётся покинуть её остров, где меня так тепло приняли, через неделю-другую. Ожидаемый взрыв эмоций, подкреплённый градом слёз, превзошёл все мои опасения. Это было поистине грандиозное зрелище.

— А ваш сын Уильям!

— У меня ещё двое в Англии! Присутствие отца необходимо! Я вернусь к ним, а потом как можно скорее к вам и Уильяму!

В ответ я получил тысячу и один ласковый жест и поцелуй от всех очаровательных созданий Божьих этого острова, которых уже искренне почитал своей семьёй, за исключением нескольких ворчуний, предпочитавших развлекаться в одиночестве. Оливер присоединился к хору всех этих божьих созданий, чтобы отговорить меня от отъезда.

— Оставь меня в покое, Оливер!

— Дядя Лемюэль, пусть будет так, ваша воля вернуться в Британию, но знайте - я хочу остаться с ними! Здесь!

Мне было стыдно от одной только мысли о встрече с моей сестрой, когда я вернусь домой без её сына, о её рыданиях и слезах. В конце концов я согласился позволить Оливеру остаться на острове при условии, что он напишет своей матери проникновенное письмо с сожалениями и объяснениеми, что он и сделал под моим руководством и почему решил остаться.

Всё было готово. Я тоже пролил несколько слез при мысли о том, что оставлю всех этих очаровательных созданий, не увидев более детей, которых я им подарил. Я возвращался на свой родной британский остров, серый и дождливый, и непреклонный в своей приверженности принципам монархии, от которых мы с Оливером освободились на год.

Корабль Её Величества наконец-то прибыл за нами, и однажды утром я поднялся на его борт один, для долгого путешествия домой. Благополучно прибыв в Дувр, мне пришлось с немалым трудом написать отчет о своей миссии, в котором я скрыл от королевы, что Святая Религия была забыта на проинспектированном мной острове."

Итак, что мне делать с этим отчетом о путешествии на остров "амазонок"?

Я начал искать возможность публикации, например, в нецензурированном издании полного собрания сочинений Джонатана Свифта в какой-нибудь свободной стране. Но во всех этих так называемых свободных странах мне отказали, заявив, что это подделка, хотя она происходит из официальных архивов, и что она слишком коротка и мала для отдельной публикации. Я поручил текст другу, эксперту по курьезным вещам, и литературному агенту, специалисту по эротике. Разочарование! Что касается мелких изданий, то ответ был банален: текст недостаточно «вольный», тема слишком банальна, и, кроме того, он уже несколько раз использовалась, в частности, в других журналах. И хотя мне об этом ничего не известно, я не стал спорить!