В сквере было ещё светло, когда абсолютно мерзкое на вкус тёплое пиво уже не лезло в горло. Первые банки ещё прошли, хотя и не без труда, а вот к третьей поглощать эту ссанину бабуина стало невозможным. Лёня сидел на спинке лавочки, поставив ноги на сиденье. Рита сидела нормально, голову прислонив к бедру Леонида. Артём стоял у урны. Сидеть не хотелось.

— Батя-мудло просёк, — Рита поморщилась от воспоминаний. — Всю жизнь ему поебать на нас было, а тут взбеленился. Позорю я его перед всеми, видишь ли. Кто-то ещё и видео ему скинул. С мобилы. Юрец-гандон снимал и в сеть слил. Кретина кусок. А там рожу не разобрать, но татушки-то видно.

Лёня с сочувствием покачал головой.

— И чего?

— Чего. Поди, вздрочнул папаша на ролик, а потом мораль читать. Вырастил, говорит, дочь, чтобы она пизду дворовыми хуями растягивала. А раз выросла, значит, и для самостоятельной жизни выросла. И за дверь меня ногой. Мамка вякнула в мою защиту. Типа куда она ночью и всё такое. Он её ебальником о стол и спор кончился.

Она отпила, но тут же выплюнула на асфальт.

— Какое же дерьмо, боже...

— Ты не томи, — Артём легонько толкнул Риту в плечо. — И где ночевала?

— В подвале. А где ж ещё? Там хотя бы от труб тепло. Но, сука, крысы повсюду. До хрена просто. И воняет. Утром вылезла. И тупо ждала вечера, чтоб вам рассказать.

— Бля, вот ты дура, — Артём чуть подзатыльник ей не отвесил. — Чего утром сразу не сказала? Я бы пришёл. Один хрен дома в потолок пялил.

— Не хотела я вас дёргать. Чё я? Ты с родаками и сестрой. Лёня на своих лекциях.

Лёня даже поёжился, когда она произнесла его имя. От Артёма этот жест не ускользнул.

— Слушай, — сказал он другу. — Пусть у тебя поживёт. Вы и так почти каждый день трахаетесь. Так хоть ближе будет. Не оставишь же ты в подвале нашу боевую подругу?

Но Леонид внезапно отстранил Риту и даже банку с пивом мимо урны бросил.

— Я не... у меня ж там... родители, Тём. Я не могу вот так взять и... но я спрошу... да...

— Понятно, — сказала Рита и вскочила с лавочки. — В жопу иди, козёл. Сама разберусь. Всегда всё сама решала и сейчас справлюсь.

— Рит, я не это...

— Это. Ты именно «это». Урод. Трахать меня, так ты первый прибегаешь. Я от всех ушла, если что. Чтоб только с тобой, выродком. А ты... сидишь, мнёшься... Какой же ты мудак.

Она направилась к дорожке, но Артём догнал её в два шага и взял за запястье. Осторожно, но крепко.

— Пусти, — Рита даже сжала кулак второй руки для удара.

— Погоди. У тебя я ещё есть. Или я уже не друг?

Он отпустил сам. Но Рита никуда не пошла — следила за Артёмом. Он достал телефон, набрал чей-то номер и отошёл недалеко.

Когда же Артём вернулся, на лице его была улыбка победителя.

— Решён вопросец. Он разрешил.

— Кто? Куда разрешил?

— Папка мой. Я ему вкратце нарисовал ситуацию. Без лишних подробностей, хотя он, скорее всего, знает их.

— Куда? К вам в квартиру?

— Точно нет, — хохотнул нервно Тёма. — Мамон, конечно, отцу доверяет, но не настолько, чтобы пустить в дом горячую красотку с нимфоманией.

— Да пошёл ты...

— Тихо. В гараж. Наш, он за домами.

— А чё не в сарай? — Рита аж задохнулась от возмущения. — В гараже холод собачий. Ты видел какая по ночам температура стоит?

— Наш не холодный. Капитальный. Обогрев батя сам кидал. Сначала мастерскую там сделал: верстак, полки. Потом диван уволок, старый, с дачи. Потом телек маленький купил, чтобы футбол с друзьями смотреть. Уголок мужицкий, короче. Розетка, чайник, плед. Не гостиничный номер, но не подвал.

Рита смотрела на него и не улыбалась.

— Спасибо, Тём, — улыбка всё же проскочила. — Спасибо. Правда.

— Надо было сразу, прости — я тупанул. И Лёню зря подставил.

— Глупо было рассчитывать, что он пустит меня в дом.

— Почему это? — Артём посерьёзнел.

Рита только бровь одну вскинула, всем видом показывая, что вопрос, как минимум, неуместный.

— Дай подумать, — она приложила палец к уголку губ. — Потому что я шлюха дворовая? Это так — навскидку.

— Эй! — он так резко схватил её за руку, что случайно сделал больно. — Не смей так говорить о моей подруге. Ясно?

— Подруге? Ты не слишком много ошибок сделал в слове «дырка»?

— Хорош, я сказал.

Рита осторожно, но настойчиво освободила руку от его хвата. А потом обняла. Крепко. И поцеловала в щёку.

— Спасибо, Тём. Я не забуду.

***

— Ну охренеть. Я думала, тут ведра и покрышки.

Рита прошла в центр гаража и даже не пыталась скрыть своего восторга.

— Я ж говорил.

Слева располагался верстак. Не эталонный, но вполне приличный. Слой пыли на нём был не менее впечатляющим. Тиски, банка с болтами, ключи на гвоздях — каждого по размеру. Над верстаком красовалась полка: краска, перчатки, сломанная фара. Какой нормальный гараж без сломанной фары? Справа диван. И вот тут был уже заметный порядок. Пусть он и был продавлен посередине, но тщательно вычищен, даже укрыт пледом тоже крайне чистого состояния. Перед диваном красивый кофейный столик. Выглядел он как совершенно новый. А сразу на ним — ящик. На ящике телек с антенной в сторону мутного окна под потолком. Чайник на табуретке, кружка одна, микроволновка и тарелка с ложкой.

Она потрогала диван. Села.

— Батя твой тут и правда живёт, что ли?

— Не живёт. Сбегает. Я тут спал пару раз. По приколу. Нормально. Дует только от ворот, если щель не заткнуть.

Он включил чайник. Не ради чая или кофе, а чтобы проверить работоспособность устройства. Рита удовлетворённо кивнула.

— Я тут не помешаю?

— Кому? Бате? Нет. Он найдёт к кому свалить, если надо будет. А остальным на гараж плевать. Если они вообще в курсе о его местонахождении.

— А если это надолго затянется? Ну... батя меня домой точно не пустит.

— И живи спокойно. Придумаем, куда тебя пристроить. Гараж тоже не предел мечтаний.

Чайник щёлкнул. Артём сполоснул кружку и вылил в ведро у верстака.

— Ты есть, поди, хочешь? Я могу...

— Не хочу. Полный желудок пива. Этот вкус ничем не перебить — его лучше просто забыть.

— Завтра жратвы принесу. Там вон печенье есть. Отец всегда закупается. Оно нормальное, можешь смело есть.

Он переместил от микроволновки мятую пачку «К кофе» на столик. Рита всё же взяла одно и съела.

— Лёня писать будет сто пудов, — она сжала челюсти, но постаралась сделать вид равнодушия к ситуации. — Не позвонит. Напишет. «Я не это имел в виду». Или подобную херь.

— Ты, кстати, в курсе, что он на самбо теперь ходит?

— Ну и? А раньше не ходил?

— До тебя — нет.

— Меня, чтобы в постель уложить, самбо не нужно, — Рита наконец улыбнулась всей своей улыбкой. — Ладно. Не хочу про него.

Она ещё раз осмотрелась и вдруг стала серьёзной.

— Стопэ. А куда сикать прикажешь?

Артём захохотал в голос так, что пришлось для начала отсмеяться.

— В ведро, подруга. Тут канализаций нет. Вон, под раковиной.

— Так вонять же будет!

— Ещё как. Это я тебе как однажды ночевавший говорю.

— Пиздец... И срать?

— И это тоже.

Рита откинула голову на спинку дивана и закрыла руками лицо.

— Батя ведь не остынет, — промычала она в ладони и убрала их. — Мамке я ж написала, что жива. А она прочитала и ничего. Наверное, он рядом сидел. Или ей уже всё равно.

— Да не всё равно ей, — попытался утешить Артём.

— Тебе легко говорить. Твои не такие.

Артём хмыкнул.

— Мои тоже не сахар. Не жалуюсь, конечно. Тут ни в какое сравнение. Но... Мы с сестрой с детства сами себе предоставлены. «Кто-то же должен вас обеспечивать» — цитата может быть приписана любому из предков. Иногда добавлялось, что мы должны вести себя как взрослые.

— Сестра старшая?

— Младшая. Алина. Да ты знаешь её. На год тебя младше.

— Ага, вспомнила, — Рита кивнула. — Видела ж тебя с ней пару раз. Красивая она.

— Нормальная.

— За ней, поди, парней...

— Давай закроем тему, — немного резче, чем хотел, произнёс Артём. — Ты спать, наверное? Да и мне надо топать, пока меня в розыск не объявили.

— Да, конечно. Иди... да.

Она замолчала. Артём потянулся и встал.

— Если что, я на телефоне. Обогреватель не забудь включить.

— Тём.

— Чего?

— Зачем я тебе? — Рита поднялась и встала даже слишком близко к нему.

— Ты подруга, — сказал Артём, но и сам почувствовал, что от близости Риты у него перехватило дыхание.

— Подруг не ебут как грязную шкуру.

Она сказала это тихо. Между ними оставалось всё меньше пространства.

— Тебе, вроде, понравилось.

— Мне только так и нравится.

Она шагнула к нему. Он положил руки ей на талию и притянул. Их губы тут же вцепились друг в друга, словно после длительной разлуки.

Его ладонь залезла под майку, скользя по голой спине. Её пальцы уже царапали ногтями его грудь под одеждой. Он скинул с себя верх, бросил на пыльный верстак. Рита провела языком по свежим царапинам на его торсе. Потом стянула свою майку. Лифчика на ней не было.

— Не пялься. Иди сюда.

Он вцепился губами в шею. Легко покусывая, он жадно целовал слегка солоноватую кожу, пока не спустился к груди. Пока губы остервенело терзали сосок, руки мяли упругие холмики Риты, пока она не оттолкнула его. Села на диван и потянула его за ремень. Джинсы она расстегнула не сразу, ему пришлось ей помочь. Член уже стоял. Она обхватила и провела вверх, размазала влагу с головки.

Он толкнул её от себя на спинку дивана и стянул с неё джинсы вместе с бельём. Между ног было не просто влажно, Рита текла как перед случкой. Он провёл пальцем по складке, и она раздвинула ноги, демонстрируя свою готовность.

Ждать Артём не стал. Головкой провёл, собирая влагу, и вошёл. Медленно. Сначала до половины. Рита упёрлась спиной в диван и насадилась сама.

Внутри было жарко и влажно. Он двигался в ней глубоко. Рита держалась за его спину. Целовала куда доставала: подбородок, губу, плечо. Он трахал её в полную силу, выходил и вбивал обратно. Каждый раз вызывая её стоны. Влага из её щели текла так обильно, что громко чавкала, когда он вколачивал в неё член.

Он задрал ей ногу выше, чтобы угол стал глубже. Рита слегка поморщилась — так глубоко вызывало некоторую боль. Он мигом считал это и начал долбить подругу с удвоенной силой и скоростью. Грудь девушки ходила ходуном. И Артём шлёпнул по ней открытой ладонью. Рита округлила глаза, поморщилась, и практически сразу улыбнулась. По тому, как сжалась её киска вокруг члена, Тёма сделал вывод, что ей понравилось.

Тогда он её перевернул. Она сама встала на колени, грудью упёрлась в спинку.

Он собрал волосы в кулак, и резко вошёл сзади. Рита уронила лоб на плед и подавалась назад, каждый раз позволяя члену Артёма проходить до конца — почти до самой стенки матки. Он держал её за бёдра и трахал. Рука скользнула ей между ног. Пальцы нашли клитор, и Тёма начал тереть в такт. Рита задрожала всем телом.

— Бля. Не убирай. Ещё. Ещё. Там. Да.

Её затрясло так сильно, что Артём невольно отпрянул назад. Рита упала на диван и выгнулась практически в мостик. Бёдра то и дело прыгали вверх и вниз, пока девушка билась в оргазме. И как только тело её расслабилось, а она благодарными глазами посмотрела на него, Артём шагнул к ней и ткнул членом в губы.

Она открыла рот и просто позволила оттрахать себя. Но он двигался медленнее и не так глубоко — ему хотелось немного растянуть удовольствие. Если вагина Риты мало устраивала парня, то такого рода минету он был просто счастлив.

Тут Рита для удобства развела ноги. Он увидел и невероятной силы желание заставило его потянуться к киске. Свободной ладонью он ударил Рите меж ног, прямо по губам и клитору. Не в полную силу, но хлопок вышел звонкий. Рита вздрогнула и даже слегка прикусила член от неожиданного удара. Подняла взгляд к Артёму, медленно вынула член изо рта и произнесла:

— Ещё.

Он загнал член обратно в рот и ударил второй раз, сильнее. Третий. Четвёртый. После шлепка ещё и прижал клитор. Рита стонала. Бёдра сами летели навстречу ладони.

И в шуме своей страсти они просто не могли заметить, что калитка ворот открылась.

Алина стояла в проёме уже несколько минут.

Куртка на домашнюю майку, на ногах не зашнурованные кросы, в руке пакет. Глаза уже красные.

Артём поднял голову, когда по спине прошёл холод от вечернего морозца на улице.

Взгляд упёрся во взгляд. Алина не сказала ни слова. Развернулась и сорвалась с места, задыхаясь от слёз.

— Лин!

Член выскользнул. Рита закашлялась, вытерла подбородок и только сейчас осознала происходящее. Увидела, как в пустой проём вылетает Артём, натягивающий джинсы на ходу.

***

Кладбище было за городом. Автобус довёз до ворот и ушёл дальше, пустой. Артём прошёл аллею, зачем-то приветственно кивнув кладбищенскому сторожу. Букет он нёс в правой руке, стебли были мокрые, а обёртка протёрлась. Хризантемы.

Могила была в третьем ряду от дорожки. Кажется простым, но Артём не сразу смог найти необходимое место. Спасало только то, что территория всего кладбища была довольно скромной.

Камень установили простой. Серого цвета, без лишних деталей. Но уже не просто деревянный крест. Фотографию он не стал разглядывать сразу. Боялся встретиться глазами с призраком. Положил букет к основанию, поправил, чтобы не сполз в лужу, и только потом выпрямился.

— Прости, что не пришёл. Дела. Да и зачем? Ну... А вот зачем? Ведь тебе всё равно. Ну... Зачем мёртвому гости у могилы? Ты ж не видела, не слышала. Мёртвая же. А мне стоять среди толпы, чего-то там выслушивать. Упаси Господь, ещё и говорить чего-то. А я ж и без похорон помню.

Он погладил серый камень там, где была фотография.

— Не хотелось бы... а помню.

Артём постоял ещё, пока руки не зазябли. Говорить больше было нечего. Простить его тут было некому, и он это понимал уже по дороге сюда.

Потом развернулся и пошёл к воротам. Решительно. Не оглядываясь. Чтобы не заметить взгляд с укоризной. Чтобы случайно не прочитать надгробную надпись:

«Смирнова Рита Николаевна, любимая дочь, ушедшая к Богу и обретшая покой в двадцать лет».