Мне сказали правильно было бы Сенебт. Уже не буду менять.

Дневной зной Фив сменился прохладой вечера, но в покоях Сенеб было всё так же тепло. Воздух был пропитан сладким ароматом лотоса и горьковатым запахом касторового масла. Сенеб лежала на низкой, широкой кушетке, обитой мягкой тканью. Её тело, ещё влажное после ванны, блестело в свете масляных ламп. Рабыня Таиси, молодая девушка с гибким станом, старательно натирала кожу хозяйки, чтобы горячий воздух не иссушил её.

Таиси работала усердно. Её ладони, обильно смазанные маслом, скользили по лодыжкам Сенеб, поднимались выше к икрам, затем к бедрам. Прикосновения были уверенными, но каждый раз, когда пальцы рабыни задерживались на мягкой коже внутренней поверхности бедра, Сенеб слегка напрягалась. Масло делало кожу невероятно чувствительной, каждое движение казалось электрическим разрядом. Таиси, стараясь не пропустить ни дюйма, провела рукой по паху, и её палец, соскользнув с маслянистой складки, случайно коснулся влажных, набухших губ влагалища хозяйки.

Сенеб резко выдохнула, и из её горла вырвался глубокий, срывающийся стон. Грудь вздрогнула, а ноги непроизвольно чуть раздвинулись, открывая больше доступа к сокровенному месту.

Таиси испуганно отдёрнула руку, словно обожглась. Она замерла, опустив глаза в пол, ожидая наказания за неосторожность. Но Сенеб молчала, тяжело дыша. Её тело горело, случайное прикосновение разжгло пожар, который тушила прохладная ванна. Желание, скопившееся за время отсутствия мужа, требовало выхода.

— Давай языком, — голос Сенеб был хриплым, в нём звучала не просьба, а приказ.

Таиси подняла на хозяйку с широкие, полные страха глаза. Она покраснела до корней волос. Её никогда не заставляли делать это, и сама она ничего подобного не делала. Смущение сковало её движения, но отказать хозяйке рабыня не смела. Она медленно опустилась на колени перед кушеткой и наклонилась.

Её язык коснулся влажной плоти неуклюже, робко. Таиси лишь водила кончиком по складкам, не зная, куда нажать, как усилить удовольствие. Она делала это механически, словно выполняла обыденную работу по натирке полов, но Сенеб от этого становилось только жарче. Хозяйка закинула голову назад, зажмурилась и начала стонать громче, с каждым разом всё более разгорячённо. Конечно, до мастерства Адуны Таиси было далеко — та знала, как заставить тело трепетать и плакать от наслаждения, — но старания рабыни и сама картина происходящего возбуждали Сенеб неимоверно. Она чувствовала, как неумелый язык Таиси блуждает по её киске, собирая влагу и масло, и это невежество только подливало масла в огонь.

Вскоре Сенеб поняла, что так она не получит того пика, которого жаждала. Неумелые ласки начинали раздражать своей монотонностью.

— Целуй тело, — резко скомандовала она, отталкивая голову рабыни от своего лобка.

Таиси тут же послушалась. Она поднялась повыше и начала прикладывать влажные поцелуи к животу Сенеб, затем к рёбрам, поднимаясь всё выше. Её губы оставляли на маслянистой коже влажные следы. Сенеб лежала неподвижно, позволяя ей действовать, но её собственное возбуждение росло, переполняя её. Она чувствовала, как пульсирует между ног, как клитор набухает и требует прикосновений. Но Таиси, боясь выйти за рамки приказа, лишь целовала её бока и грудь, не спускаясь ниже.

— Остановись, — вдруг сказала Сенеб.

Таиси мгновенно замерла, её губы зависли в сантиметре от соска хозяйки. Девушка замерла в ожидании, дрожа от страха и напряжения.

Сенеб резко села на кушетке. Масло на её теле блеснуло при движении. Она схватила Таиси за плечи и легко, словно пушинку, развернула её, усаживая на то место, где только что лежала сама. Таиси растерянно перевела дух, но не успела ничего сказать, как Сенеб, стоя перед ней на коленях, резким движением взялась за подол её каласириса.

Простая льняная одежда, скрывающая тело рабыни, с шуршанием поползла вверх, обнажая бёдра и темный треугольник волос между ними. Сенеб не стала церемониться. Она прижала одну руку к плечу Таиси, прижимая её к спинке кушетки, а другой рукой, не тратя времени на прелюдии, резко раздвинула ноги рабыни и погрузила два пальца глубоко в её влагалище.

Таиси ахнула, её тело выгнулось дугой. Сенеб начала двигать рукой жёстко и быстро, трахая пальцами узкую, ещё не разработанную щель рабыни. Она чувствовала, как стенки мышц сжимают её пальцы, как внутри становится всё влажнее и горячее. Таиси стонала, её голос то и дело срывался на писк, она цеплялась руками за края кушетки, но Сенеб не останавливалась.

Свободной рукой Сенеб ухватилась за вырез каласириса на груди Таиси и рывком спустила ткань вниз, обнажая небольшие, но упругие груди рабыни. Они прыгали в такт движениям руки Сенеб, проникающей внутрь. Сенеб откинула ткань и занесла ладонь.

Удар пришёлся не больно, но звонко, оставляя красный отпечаток на светлой коже. Таиси вздрогнула и вскрикнула, но в её крике звучало не только страдание, но и странное удовольствие. Сенеб снова ударила, затем ещё раз, поочерёдно шлёпая то одну, то другую грудь. Грудь Таиси покраснела от лёгких ударов, соски затвердели и встали торчком.

От комбинации проникающих движений пальцев и острых, сладких ударов по груди Таиси потеряла контроль. Она закатила глаза, рот приоткрылся в беззвучном крике, и всё её тело затряслось в мощном спазме. Она кончала, изливая соки на пальцы хозяйки, её ноги судорожно сжались, захватывая руку Сенеб.

Сенеб замерла, давая рабыне насладиться моментом, затем медленно извлекла свои пальцы. Они были обильно покрыты прозрачными, липкими выделениями Таиси. Она посмотрела на свою руку, затем в глаза рабыне, которая всё ещё приходила в себя, тяжело дыша.

— Лижи, — приказала Сенеб, поднося мокрые пальцы к губам Таиси.

Таиси, повинуясь инстинкту и приказу, наклонилась и начала облизывать пальцы хозяйки, тщательно собирая языком собственные соки. Сенеб смотрела на это с холодным удовлетворением, чувствуя, как власть над другой женщиной наполняет её сильнее, чем любой мужчина.