Следующие три дня после первого «урока» стали для Алины смутным, горячечным сном наяву. Ровно в десять утра, как только затихали шаги Алексея, уходящего на работу, она, побледневшая, но уже без протестов, переходила площадку и заходила в проклятую, но теперь такую манящую квартиру Марка.

Марк не торопился. Он действовал как опытный дрессировщик, чередуя боль и неожиданное, подавляющее удовольствие. Второй день он посвятил отработке поз. Он заставлял её стоять на коленях, выгнув спину, пока он снова играл с её грудью и клитором вибраторами, приклеивая к соскам маленькие, щиплющие прищепочки. Она скулила, но когда волна оргазма накрывала её с головой, в её скулении проскальзывали нотки чего-то кроме страха.

На третий день он добавил слепую повязку. Лишив её зрения, он водил по её телу то льдинкой, то массажером, то своими грубыми руками, доводя до предоргазмного состояния и отводя в сторону, пока она не начинала молить его глухим шёпотом: «Пожалуйста... хозяин... дайте...». И лишь тогда он позволял ей кончить, заставляя благодарить его за эту «милость».

К выходным «уроки» прекратились. Алексей был дома. Эти два дня Марк провёл в сладкой лихорадке ожидания. Он слушал за стеной их обычную жизнь — смех, звук телевизора, — и улыбался. Он знал, что под этой маской обычной жены теперь скрывается его развращённая ученица. Он видел её пару раз в подъезде с мужем. Она избегала встречаться с ним взглядом, быстро опуская глаза, но краска, заливавшая её щёки, и лёгкая дрожь в руках, когда она поправляла волосы, говорили ему о многом. Она была на крючке. Не только из-за страха разоблачения. Тело уже начинало скучать по тем шокирующим, запретным ласкам.

В понедельник утром Марк проснулся с твёрдым решением. Хватит прелюдий. Пора переходить к главному. Игрушки — это хорошо, но настоящий мужчина должен утвердить свою власть по-настоящему.

Алина пришла, как обычно, в десять. На ней была простая футболка и юбка. Она уже не стояла, съёжившись, а просто ждала, опустив глаза, её поза была покорной, но уже без того острого, разрывающего ужаса.

— Раздевайся, — коротко бросил Марк, указывая на центр комнаты. — Всё.

Она послушно стянула с себя одежду. Её тело, уже знакомое ему до мельчайших деталей, всё равно вызывало дикий восторг. Грудь, чуть полнее от его постоянных ласк, упругая попа, тонкая талия.

— На колени. Руки за спину.

Она встала на колени на прохладный пол. Марк не стал сегодня возиться с лентами. Он взял наручники-стяжки и зафиксировал ей запястья за спиной. Потом начал свой привычный ритуал. Прищепочки на соски. Вибратор на клитор. Небольшой дилдо, которым он неторопливо, почти лениво проникал в неё сзади, пока она стояла на коленях. Он довёл её до первого, сдержанного оргазма, наблюдая, как её спина выгибается, а с губ срывается подавленный стон.

— Ну что, — прохрипел он, выключая вибратор и снимая прищепки, от чего она вскрикнула от резкой боли-расслабления. — Поработали игрушки. А теперь пора и за дело.

Он поднял её с колен, расстегнул наручники.

— Встань на диван. На четвереньки. Попу выше.

Сердце Алины, видимо, ушло в пятки, потому что она побледнела ещё больше, но подчинилась. Она встала на колени на мягком диване, уперлась локтями в спинку, выгнула спину, подняв свою округлую, идеальную задницу вверх. Марк с наслаждением шлёпнул по ней ладонью. Белая кожа мгновенно залилась алым румянцем.

— Вот так-то лучше, — проворчал он, расстёгивая свою ширинку.

Его член, который он так долго берег для этого момента, вывалился наружу. Он и правда был огромным: длинным, толстым, с набухшими венами, темнеющим, почти фиолетовым от возбуждения головкой. Даже после нескольких дней с игрушками, Алина не была готов к такому зрелищу. Она оглянулась через плечо, и её глаза наполнились чистым, животным страхом.

— Нет... хозяин... он такой... он не влезет... — залепетала она.

— Всё влезет, — уверенно сказал Марк. Он плюнул себе в ладонь, смазал головку, потом раздвинул её ягодицы и приставил её к её уже влажному, но всё ещё тугому входу. — Расслабься, шлюха. Прими своего хозяина.

И он двинул бёдрами вперёд. Не с нежностью, а с одной решительной, грубой подачей. Массивная головка раздвинула её нежные губы и врезалась внутрь. Алина издала пронзительный, раздирающий визг, её тело дёрнулось вперёд, но он удержал её за бедра, вгоняя себя в неё дальше, сантиметр за мучительным сантиметром. Она была невероятно тесной, горячей, и её внутренности яростно сжимались, пытаясь отторгнуть захватчика, но это только усиливало его удовольствие.

— Видишь? Влез, — хрипло сказал он, когда его живот наконец прижался к её ягодицам. Он был внутри до самого основания. Она рыдала, её тело тряслось, но он уже начал двигаться.

Это не было любовным актом. Это было завоевание, наказание и утверждение власти. Он схватил её за длинные волосы, собранные в хвост, и оттянул голову назад, заставляя выгнуть шею. Другой рукой он шлёпал её по заднице, уже покрасневшей, оставляя новые отпечатки.

— Чья ты? — рычал он, вгоняя в неё свой огромный член с силой, от которой диван скрипел и сдвигался. — Чья, шлюха? Кто тебя так трахает?

— Ваша... хозяин... ваша! — выкрикивала она сквозь рыдания, её тело, предательски, начинало подмахивать ему навстречу, привыкая к чудовищному размеру, находя в этой грубости какой-то извращённый ритм.

— Громче! Кричи, как тебя ебут!

Он ускорялся. Звук был похабным и громким: шлепки кожи, его тяжёлое дыхание, её приглушённые визги и всхлипы. Он трахал её раком, как животное, без нежности, только с животной страстью и желанием полностью её сломать и подчинить. И он чувствовал, как она ломается. Как её сопротивление тает, превращаясь в странную смесь боли, стыда и нарастающего, неконтролируемого возбуждения. Он довёл её до очередного оргазма, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг его члена, и это едва не заставило его кончить самому.

Но он сдержался. Вытащил из неё мокрый, блестящий член. Она безвольно рухнула грудью на спинку дивана, всхлипывая.

— Не отдыхать, — хлопнул он её по бедру. — Садись. На меня. Хочу посмотреть на твоё лицо.

Он уселся в глубокое кресло. Его член стоял колом, покрытый её соками. Алина, с трудом передвигая ногами, подошла и, по его приказу, развернулась к нему спиной и опустилась сверху. Даже в такой позе, когда она контролировала глубину, ей было невыносимо больно и страшно. Она плакала, медленно, миллиметр за миллиметром, опускаясь на него, чувствуя, как он снова разрывает её изнутри. Когда он полностью вошёл, она замерла, дрожа всем телом, её спина была напряжена, голова опущена.

— Двигайся, — скомандовал Марк, положив руки ей на бёдра. — Покажи, как ты умеешь скакать на члене.

И она, сквозь слёзы, начала двигаться. Сначала робко, неуверенно, потом, под его грубыми похлопываниями и приказами, всё быстрее. Её грудь прыгала в такт движениям, на лице была гримаса боли и экстаза. Она скакала на нём, как наездница на диком скакуне. Она кончила ещё раз, сидя на нём, её тело обмякло, и она чуть не упала, но он удержал её.

— Молодец, — проворчал он. — А теперь — последнее.

Он поднял её с себя, уложил на диван головой вниз, так что её голова свешивалась с края. Встал перед ней на колени.

— Открой рот. Шире. Принимай, что дают.

Он поднёс свой член к её губам. Она послушно открыла рот, пытаясь принять его. Но 21 сантиметр — это слишком даже для самой отчаянной попытки. Он упёрся в её нёбо, в горло. Она начала давиться, её глаза наполнились слезами и паникой. Но Марк уже был на грани. Он схватил её за волосы, чтобы зафиксировать голову, и начал делать короткие, грубые толчки, вгоняя себя в её горло насколько это было возможно.

— Глотай, шлюха! Глотай! — хрипел он.

Её рвотные спазмы сжимали его, и этого хватило. С низким стоном он извергнулся, залпом выплеснув густую, тёплую сперму ей прямо в горло. Она захлёбывалась, пыталась выплюнуть, но он зажал ей нос и продолжал удерживать, пока не убедился, что она проглотила почти всё.

Только тогда он отпустил её. Она откатилась в сторону, давясь, кашляя, с подтёками слёз, слюны и его семени на подбородке. Лежала, просто дыша, совершенно опустошённая, разбитая, но в её взгляде, встретившемся с его, уже не было и тени прежнего сопротивления. Была только глубокая, рабская покорность и усталость.

Марк с удовлетворением посмотрел на неё, потом шлёпнул по её потной заднице.

— Всё. Урок окончен. Иди в душ, приведи себя в порядок. И чтоб завтра была готова. Теперь мы будем заниматься регулярно. Понимаешь?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. С трудом поднялась и, пошатываясь, побрела в ванную.

Марк сел в кресло, закурил. Он чувствовал себя победителем, хозяином положения. Алина была больше не соседской женой, которую он шантажировал. Теперь она была его вещью. Его послушной, развращённой шлюхой, которая уже не просто боялась разоблачения, но и жаждала этих грубых, унизительных, но таких сильных ощущений, которые мог дать только он. И он знал, что это только начало. Теперь, когда главный барьер пал, впереди было ещё много интересного. Он потушил сигарету, думая о завтрашнем дне.

Уважаемый читатель, если вас заинтересовало мое творчество, то на моем Boosty можно найти продолжения моих рассказов или поддержать автора: https://boosty.to/igrivyykottsvetushchiyvishney